Опиум для мертвых

      Колонна из восьми лошадей тянулась через улицы города. Леви ехал где-то в середине, бросая незаинтересованные взгляды на домики, что лежали подле Стохеса. После падения стены Мария прошло два года, а от разведки не отстают ни на минуту. Очередной вызов от начальства, где Эрвин будет пытаться выбить еще немного того бюджета, который отобрали после уничтожения стены. Прискорбное зрелище. Леви не любил аристократов. Точно так же как аристократы не любили простой народ. Конечно, чем ближе к стене Сина ты живешь, тем безопаснее, однако видок этих лачуг заставлял ожидать лучшего.       Цокнув языком, мужчина дернул поводья. Лошадь поскакала чуть быстрее и Леви смог нагнать Смита в самом начале строя.       — Нам обязательно туда ехать? — словно маленький ребенок спросил Леви. — Они ведь снова смешают нас с грязью.       — Да, обязательно. Мы не можем позволить Столичной Полиции и Гарнизону уничтожить Разведку на каком-то заседании, — Леви понимал, что Эрвин сам не в восторге от этой ситуации. Это скорее была необходимость, нежели прихоть. Капитан кивнул, ослабляя коня, позволяя ему вернуться в строй. Леви вновь продолжил разглядывать дома и улочки. Чем ближе к Стохесу, тем красивее становились фасады, соответсвенно, богаче владельцы. Вот например у одного было аж четыре этажа. У другого все стены выкрашены в желтоватый цвет и украшены цветочными орнаментами. У третьего, был обычный фасад, два этажа, но вокруг росла целая поляна красных цветов. Словно кровавое озеро, цветы простирались от одной стороны участка, до другой. Чем ближе они подъезжали, тем отчетливее запах маковых цветов доносился до носа Леви. Многие из цветов еще не успели распуститься. С краю от поля стояла девушка с большой и явно увесистой лейкой в руках, тщательно поливая каждую отдельную клумбу. Она была высокого роста, облаченная в белую накрахмаленную рубашку и длинную коричневую юбку. Ее лицо закрывал белый платок треугольный формы, который плотно прилегал к носу и рту. Волосы были собраны и спрятаны под ворот рубашки. Леви поморщился. Почему она носила платок на лице? Неужели в воздухе было что-то, что нельзя было вдыхать. Непроизвольно он прикрыл ладонью рот и нос, пока они не проехали мимо. Все это время, женщина поливающая цветы смотрела на них, провожая будто тоскливым взглядом. От него бросало в дрожь. На дороге валялись белые куриные перья.       — Так вы хотите, получить больше денег? — сказал один из толстых, мужчин, выряженный в какой-то красный кафтан с желтым воротником. На его голове блестела лысина, а вот волосы по бокам так и не хотели выпадать. — Ваш отряд приносит только убытки, с какой стати я должен выдать хоть один золотой? — он закончил свою тираду и остальные мужчины в зале согласно закивали. Леви даже не стал смотреть на лица, ведь он знал, что это была та самая знать прячущаяся за стеной Сина как крысы.       В небольшом зале собралось около пятидесяти человек, представителей разных отрядов, а так же аристократия. Стены были каменные и гул, стоящий в комнате, нарастающий с каждой секундой начинал раздражать.       — Попрошу заметить, господин Тернер, — спокойно начал Эрвин. Леви нравилось, когда командующий хоть вежливо, но достаточно ловко умудрялся унижать толстосумов и столичных. Настолько мастерски, что те даже не замечали. — Многие люди, что сейчас живут за стеной Роза, потеряли близких во время попытки отбить Марию.       — И, причем здесь это?       — При том, что они явно будут негодовать, если узнают о том, что правительство не приложило никаких усилий, чтобы вернуть территории. А следовательно, и смерти их родных были напрасны, — сухо говорил Эрвин. В зале поднялась очередная волна обсуждений. Леви откинулся на спинку стула, наблюдая за лицом командующего. — Столичная полиция должным образом не защищает простой народ. Она работает лишь в пределах Сины.       — Вы хотите сказать, Командующий Эрвин, что ваш отряд защищает простолюдинов? Разве ваша работа не убивать титанов? — сказал уже другой мужичок, низкого роста и тощего телосложения. В его руке была небольшая серебряная фляга которая задорно блестела на солнце. — С чем вы, к слову, не справились, от чего мы и потеряли земли! — он стукнул по столу рукой с флягой и жидкость из нее брызнула на дерево. Белые капли растеклись по столу. Мужчина спешно вытер это рукавом. Леви скривил губы.       — Я слышал, что в столице, как и в прилегающих укрепрайонах в последнее время участились случаи смерти при некоторых загадочных обстоятельствах, — начал Леви, скрестив руки на груди. — Говорят, что это серийный убийца отравитель, но его до сих пор не поймали. Интересно, чем же занимается Столичная Полиция, в то время как наших уважаемых аристократов и жителей стены Сина безжалостно травят неизвестными ядами? — мужчина бросил взгляд в сторону стола за которым сидели представители полиции. Те лишь поджали губы не желая отвечать на очевидные подстрекательства.       — Мое предложение простое: мы помогаем вам найти преступника, а вы даете нам необходимое финансирование, — закончил за Леви Смит, как вдруг раздался грохот. Господин Тернер подскочил с места, брызжа слюной во все стороны, закричал:       — Да кому сдалась эта ваша помощь! И нет никакого отравителя, давно известно, что это последствия злоупотребления алкоголем! — он снова ударил маленькими пухлыми кулачками по столу, отчего все предметы на нем забавно подскочили в воздух.       — У разведки есть другая версия, — Эрвин направил свой взгляд прямо на Тернера и тот задохнулся от гнева, хватая воздух ртом. — Подобное происходило и три года до этого, до падения Марии. В некоторых деревнях и городах наблюдали схожие симптомы и причины смерти, что и сейчас. Мы считаем, что это дело рук одного и того же человека.       — Брехня! — махнул рукой тот самый маленький дядька с флягой. — Мы не будем играть на ваших правилах, командующий.       — Подумайте хорошенько, господин Тернер, что произойдет, если люди узнают, что вы покрываете и препятствуете свершению правосудия? А вдобавок к этому, вспомните мои слова, — Смит сложил руки в замок. — Надеюсь, вы примете правильное решение.       Они вышли из зала, направляясь к выходу. В здании было прохладно и Леви вовсе не хотелось выходить обратно на жаркую улицу, а уж тем более ехать обратно в штаб.       — Отлично, Эрвин, теперь у нас еще и поимка преступника нарисовалась, помимо всех наших проблем, — Леви подошел к командующему, скрестив руки на груди. — Я ведь затеял этот диалог чтобы надавить на них, а ты о чем думал?       Он не отвечал, лишь пронзительно смотрел на капитана. Черти что творилось в голове у этого Эрвина Смита, но Леви знал, что у него был какой-то план.       — Каков наш следующий шаг?       Они вышли из здания, направляясь к конюшне. Лошади уже были подготовлены. Эрвин потянул за поводья, выводят скакуна. Он думал какие подобрать слова, чтобы Леви понял всю серьезность намерений и их действий.       — Ты думаешь, что это она? — спросил Леви косо глядя на товарища, запрыгивая на лошадь. Солнце припекало его лицо.       — Я не верю, что в тот день она умерла, — ответил Эрвин и они выдвинулись прочь со двора, возвращаясь в Трост. Леви протер лицо платком.       Ему казалось, словно Эрвин помешался. Сошел с ума. Блять, да что угодно, только не отпустил ту ситуацию с незнакомкой в поле. Прошло уже почти четыре года с того момента, как ее тело исчезло из лазарета, а Смит до сих пор хранит то чертово перо в полке своего стола. В его голове, наверняка, эта девушка знала больше, чем говорила. Знала ответы на все его вопросы. Вопросы, что терзали Командующего уже не один десяток лет. Леви же не верил. Он был скептичен. Он никогда не считал, что все ответы подпадут ему на блюдечке, просто так. Судьба никогда не была с ним добра и снисходительна.       Но мертвые люди не могут ожить.       И в тот день, когда они не смогли найти ни одного разумного объяснения исчезновению трупа, Леви задумался о том, насколько он уверен в том, что видели его глаза. Леви казалось, будто сейчас, Эрвин цеплялся за любую возможность, любую соломинку ведущую к ней. Но как бы он ни старался, она обрывалась, ведя в тупик. И когда нашли первое тело, затем другое и последующие тела людей, погибших от неизвестного ранее яда, Смит был уверен, что здесь была замешана эта девушка и ее познания о ином мире, неизвестном никому живущему в стенах. Поэтому этот весь спектакль с бюджетом был так необходим. Чтобы взяться за дело, что так щекотало его разум. Ведь Леви видел цифры, знал, что да, они не умрут голодной и бедной смертью, что может быть еще год или два разведка бы стояла твердо на ногах. Но Эрвин все равно поехал туда играть в спектакль, сценарий которого был известен лишь ему.       Вернувшись в штаб, Эрвин собрал Ханджи, Моблита, Зузанну и Леви в своем кабинете. Леви даже не успел вытереть пот со лба после приезда, как его тут же затянули на совещание, которое было если не секретным, то крайне секретным. Кабинет командующего Смита был достаточно просторным. Один письменный стол напротив окна, за которым работал Эрвин. Один длинный стол, чтобы за ним могли сидеть другие, несколько стульев не самого высокого качества. Два стеллажа с книгами различного содержания, от теории построения войск, до истории титанов и создания мира. В кабинете слегка пахло пылью и бумагой, а так же воском от свечей.       — После заседания в Стохесе, разведка взялась за расследование дела об отравлениях.       — Я думала вы поехали просить финансирования, — заметила Ханджи, потягиваясь на стуле. Зузанна, что сидела подле нее, смущенно отклонилась в сторону от Зоэ.       — Если мы удачно найдем преступника, то нам увеличат бюджет, — заметил Смит. — Но это не главная причина, — он положил на стол платок Леви, который со временем приобрел едва заметный желтоватый оттенок. Эрвин осторожно развернул его и подняв в пальцах перо, показал его всем присутствующим. Медсестра кажется подавилась чаем и зашлась кашлем, Ханджи тут же похлопала ее по спине, но, кажется Зузе это вовсе не помогло. — Как вы помните, четыре года назад труп Долорес Кольт исчез из одной из палат лазарета.       — Так вроде вы закрыли дело, сойдясь на мнении что его просто украли, — заметила Зоэ, все еще бросая слегка встревоженный взгляды на медсестру, которая будто бледнела на глазах. Леви негромко цокнул языком.       — Эрвин считает, что она не была мертва и сбежала на своих двоих, — скрестив руки на груди, сказал Леви, обращая взор на Командующего. — Разве я не прав?       — Все верно, — ответил Смит.       — Н-но по-подождите, она же б-была мертва-а… — протянула Зузанна, подскакивая со своего места. Раньше это была довольно скупая на эмоции женщина, но кажется в свете последних событий, она стала более дерганой, иногда заикаясь. Ее можно было понять, всю жизнь работать просто в госпитале, чтобы потом из-за не самой хорошей репутацией тянувшейся за ней темным шлейфом, быть вынужденной пойти в лазарет разведку. А там, первый же месяц работы — труп сбегает из здания. А дальше только хуже: десятки раненных и столько же трупов, откушенный части тела, размозженные головы. Не каждый выдержит, даже не смотря на свое прошлое. А Ханджи походу забавлялась с Зузанной, потому что любила смотреть на ее глаза полные шока, когда Зоэ приглашала женщину на свои опыты с титанами.       — Я видела трупные пятна. И-и тело было холодное, о ч-чем вы говорите?!       — Мы не знаем, каким образом она смогла провернуть это, но я уверен, в том, что Долорес жива. Я так же уверен в том, что эти смерти связаны с ней, — Смит продолжил как ни в чем ни бывало. — Если раньше отравления происходили среди простого люда, то сейчас она переключилась на аристократов.       — Значит искать надо в столице, — заметил Моблит. Ханджи кивнула в знак согласия.       — Верно, — Смит сложил руки в замок, сжимая пальцы до побелевших костяшек. — В нынешнем положении, знать не проводит так много светских собраний как было прежде.       — Причем здесь это? — раздражено спросил Леви. Он предполагал, что Эрвин мог сказать дальше и это ему не нравилось.       — В показаниях, снятых во время осмотра некоторых из жертв, было указано, что жертвы часто упоминали о белоснежной леди с перьями в волосах, к которой они часто приходили чтобы приобрести некоторые медицинские лекарства и травы.       — И как давно ты копаешь под это дело, Эрвин? — раздраженно спросил Леви глядя на белое перо на столе.       — Достаточно давно, чтобы знать, что ее видели на нескольких приемах в столице, — Эрвин вздохнул. Леви мог поклясться, что он видел как командующий дрожит. Словно все его мысли и слова хотят вырваться наружу.       — Я не пойду на это сборище…       — Леви, ты пойдешь на ближайшее представление…       — Блять, — Леви потер лицо ладонью.       — Через неделю состоится представление в Серебряном Доме в Стохесе, и я уверен, что она там будет.       Леви хотелось провести себе лезвием по горлу. Он не хотел идти. Не хотел, потому что надо было бы сидеть и терпеть этот долбанный этикет, этих долбанных богачей и это долбанное выступление.       — Зузанна, Ханджи и Моблит вы тоже идете. Она не знает вас троих в лицо, поэтому у нас будет преимущество.       — А в чем заключается весь план? Мы придем, посмотрим на то как они скачут на сцене и уйдем? — с ноткой язвительности в голосе сказал Леви.       — Нет, если она появится, то нам представиться возможность понаблюдать, как она ведёт себя с ее клиентами, как происходит торговля и кто еще замешан в этом деле. Моблит сможет сделать зарисовку, чтобы позже мы могли дать наводку, — Эрвин встал со всего места и прошелся от стены до стены, наблюдая за лицами сидящих. Зузанна побледнела еще сильнее.       — А зачем м-мне идти?       — Ну как же?! — Ханджи хлопнула ее по плечу и медсестра подскочила. Ее глаза округлились и кажется слезы вот вот польются рекой по ее щекам. — Ты ведь сможешь опознать яд. Ну или по крайней мере заметишь его действие, и сможешь спасти человека! — Зоэ кажется забавлялась, глядя на вспотевшее лицо женщины. Зузанна зажмурилась и кивнула.       — Так что за представление?       — Бурлеск.       Они ехали в карете. Леви скучающе почесал щеку. Прошла условленая неделя и группа разведчиков в гражданском направлялась Серебряный Дом. Он так до конца не понял, что это было за шоу и что за дом такой. Они словно ехали на представление в элитный столичный бордель. Хотя скорее всего так и было. Клуб по интересам для знати, где девушки были не просто шлюхами, тело которых покупали за деньги, а спутницами. Развлекали гостей танцами, разговорами, играми и песнями. Брехня. За подобным всегда скрывалось ничего больше, чем просто эскорт и развлечение за дорого.       Рядом с Леви сидел Моблит, явно чувствующий себя не в свое тарелке. Они оба были одеты в черные костюмы. Леви привычно повязал белый платок на шею. А вот Ханджи, будучи воодушевленной поездкой и специальным заданием, натянула наряд который казалось, она хранила в шкафу всю жизнь для этого момента. Зузанна надела простое коричневое платье. Капитан надеялся, что они не будут выделяться.       — Так что это за представление такое, Бурлеск? — спросил Леви, скрестив руки на груди и разглядывая женщин. Те смотрели в окна, удивленно тыкая в разные магазинчики пальцем. Зузанна кажется была самой воодушевленной из всех, ведь обычной медсестре не каждый день удавалось посмотреть на прелести жизни в Сине.       — Это представление, которое показывают только девушки Серебряного Дома. Смена костюмов, танцы, песни. Господа не сильно распространяются про то, что происходит там внутри, но говорят, что зрелище стоящее, — сказал Моблит, проверяя сумку, чтобы все вещи были на месте. Ручка, блокнот для эскизов, несколько носовых платков.       — То есть, это представление о котором никто ничего не знает, но все туда идут, — заметила Зоэ, поворачиваясь к мужчинам. — Не хмурься так, Леви. Считай что мы получили отпускные на два дня и сможем насладиться чудным выступлением! — коричневые глаза женщины сверкнули от возбуждения и Леви, закашлялся.       — Я с-слышала, что там девушки с-снимают с себя одежду, — сказала Зуза, сжимая платье в руках. — И ч-что на это смотрят все люди в зале, р-разве так можно? — она выглядела взволнованной. Очки то и дело сползали с ее носа и она вечно поправляла их. Ханджи засмеялась, закидывая ей руку на плечо. Зузанна вжалась в угол кареты.       — Не переживай ты так! Я думаю там все в пределах приличного! — кто-кто, а Ханджи была самой довольной здесь.       Карету знатно тряхнуло на дороге и через несколько мгновений они остановились. Леви выглянул из-за шторки, глядя на место в которое они прибыли. Двухэтажный дом, который растянулся на четверть улицы был выкрашен в желтоватый цвет. Возле дверей были маковые клумбы. Совсем не выглядело как Серебряный Дом, хотя чего ожидал капитан? Что это и правда будет дом из серебра? Небольшой дворик был огражден металлическими прутьями. Вывеска торчащая из угла здания изображала высеченную на дереве фигуристую женщину, погрязшую в юбках своего платья. Ее талия была почти осиновой, а свое лицо она прикрывала веером.       — Зашли и вышли, приключение на два часа не больше, — сухо сказал Леви, поправляя платок на шее. — Моблит, Зузанна, вы помните свои задания. Особенно ты Зуза, если что-то заметишь или почувствуешь — сразу же доложить. Никто не должен пострадать сегодня, — капитан встал со своего места и вышел из кареты. Остальные последовали за ним. Все были слегка взволнованны. На дороге возле дома никого не было, видимо, они опоздывали.       — Ведите себя неприметно. Особенно это касается тебя, Ханджи. Держи себя в руках.       Зоэ подошла к Леви и тот подал ей локоть. Так они и вошли в здание. Внутри пахло сладковатыми благовониями и дорогими женскими духами. Свет был приглушенный, редкие лампы со свечами внутри бросали едва заметное желтое свечение. Сразу со входа их встретил большой зал с круглыми столами. Их было не много и количество людей внутри не вызывало восторга. Все столы были на достаточно большом расстоянии друг от друга, видимо, чтобы все разговоры оставались хоть на толику приватными. Там в основном сидели мужчины в дорогих костюмах из шелка и хлопка, курящие сигары или трубки, на столах стояли редкие бокалы выпивки, иногда можно было встретить и женщин в экстравагантных платьях-ночнушках струящихся вниз по их телам. Справа от входа был большой стол за которым сидела ничем не примечательная леди.       — Добро пожаловать на ночное представление нашего дома, — она наигранно улыбнулась, словно через силу натягивая улыбку на лицо. — Пожалуйста, покажите свои пригласительные письма.       Леви запустил руку во внутренний карман пиджака и достал конверт. Попасть на это мероприятие стоило крови и пота Эрвину. Но потянув за нужные ниточки, командующий смог их достать. Он протянул конверт женщине. Та внимательно прочитала письмо, что было внутри, затем открыла толстую книгу в темно-коричневой обложке и что-то ловко чирканула там.       — Благодарю за ожидание, господа и леди, прошу, пройдите за мной, — она встала. Девушка была невысокого роста и слегка полненькая. Ее платье с высоким воротом красного цвета не слишком подчеркивало все особенности фигуры. Леви кивнул и вся группа двинулась за рыжеволосой женщиной. Они свернули налево и поднялись по лестнице которая была скрыта в темном углу. Поднявшись вверх, она провела их к столикам, что находились на балконе второго этажа. За каждым столом стояло два стула, а столы были разделены между собой высокими и плотными ширмами, создавая впечатление приватной комнаты.       — Прошу, два человека здесь и два за другим столиком, — она снова кисло улыбнулась. Ханджи вздохнула. Видимо Зоэ надеялась быть вместе все время, но план придется изменить.       — Хорошо, Зузанна, сядешь со мной, — сказал Леви и девушка заметно расслабилась. Видимо, боялась остаться наедине с Зоэ. Моблит и Ханджи прошли немного дальше, усаживаясь на свои места. Едва задница Леви коснулась стула, на стол тут же подали графин вина и два бокала. Девушка, что принесла их, потушила свечи позади сидящих клиентов и поспешила спуститься вниз. Ждать долго не пришлось. Внезапно вспыхнул мягкий, но ослепительно яркий свет, залив сцену теплым сиянием. Длинные тяжелые шторы скрывали происходящее, усиливая интригу. Зал наполнила бодрая, заводная музыка — пианист уверенно держал ритм, а скрипка и трубы изящно вплетались в мелодию, создавая богатый, живой аккомпанемент. Из-за кулис донёсся глубокий, чуть хрипловатый женский голос. В прорези между шторами появилась изящная рука в тонкой перчатке. Леви тихо вздохнул. Ему предстояло провести в этом фарсе ещё несколько долгих часов.       Рука скрылась за кулисами, и занавес медленно поднялся. На сцене, украшенной струящимися с потолка сверкающими тканями, стояла молодая девушка в вызывающе коротком платье насыщенного зелёного цвета — настолько откровенном, что оно скорее подчеркивало, чем скрывало. В её волосах колыхались длинные перламутровые перья, переливаясь в свете свечей. Она продолжала петь, с легкостью вытягивая необычайно высокие ноты, сопровождая их грациозными, почти театральными жестами. Леви бросил взгляд на гостей, сидящих внизу. Те курили свои трубки с куда большим энтузиазмом, чем раньше — впрочем, у них и ракурс был самый выигрышный. В воздухе начал расползаться странный, резкий запах, похожий на жженую смолу. Капитан недовольно поморщился и перевел взгляд на Зузанну. Та, словно в подтверждение его догадки, тоже сморщила нос и прикрыла его ладонью. Значит, не показалось — это действительно что-то курили.       Тем временем девушка на сцене медленно сняла перчатки, и с вызывающей небрежностью бросила их в зал.       — Что это за запах, — тихо спросил Леви у Зузы. Та наклонилась чуть ближе к нему чтобы тот точно услышал.       — У меня есть д-догадка, но я еще не увер-рена в ней. Но это точно не яд, его к-курят мужчины внизу, — девушка вновь поправила очки и вернулась на свое место, бросая взгляд на сцену. Зузанна тут же отвернулась закрывая руками глаза. Медсестра тут же залилась краской. Леви заинтересованно бросил взгляд на сцену. Артистка уже сняла плотные чулки и меховую накидку с плеч. Зузанна была права, когда они ехали в карете. Это какой-то новый уровень развлечений, где ты берешь женщину глазами, а не телом.       Внизу, между столиками, уже сновали девушки — каждая со своей уловкой, своей ролью, своей ценой. Воздух сгущался от запахов пота, едкого запаха смолы и пролитого алкоголя. Высокая женщина в почти прозрачном платье, где тонкая ткань едва скрывала наготу, нависла над жирным, потным мужчиной, лениво поглаживая его по плечу, будто проверяя, где ему приятнее. Он ухмылялся, тяжело дыша, не сводя глаз с её груди, колышущейся под тонкой тканью при каждом движении. Неподалёку другая — ниже ростом, с копной кудрей, заколотой высоко на макушке, — стояла на коленях перед мужчиной в дорогом жилете и поила его чем-то из плоской фляжки, держа её у его губ, будто это было причастие. Он жадно глотал, а её свободная рука уже скользила ниже, куда ей не стоило бы.       Глаза разбегались. Тела, движения, всполохи кожи и ткани — всё сливалось в тёмную, липкую как патока картину. Леви пытался удержать внимание хотя бы на одной из женщин, но взгляд всё время скользил — то на бедро, то на влажные губы, то на изгибы, едва уловимые в полумраке. О лицах речи не шло — в зале царил полумрак, и хоть глаз выколи, но всё нужное было на виду.       Артистка завершила своё выступление, и едва сцена опустела, как её место занял новый номер — дуэт женщин, одетых в обтягивающее и откровенное, но лишь на первый взгляд. Под хищную, заводную музыку они извивались, танцуя в унисон, и с хохотом снимали друг с друга одежду — сначала ленты, потом кружево, наконец бельё, швыряя его прямо в восторженные передние ряды. Господа радовались, как дети: визгливо смеялись, хлопали в ладоши, вытягивали руки, подзывая к себе молоденьких девиц с нетерпеливыми, жадными лицами.       Когда музыка стихла, обе танцовщицы с легкостью спрыгнули со сцены и направились в зал. Одна из них почти сразу опустилась на колени перед молодым, не по возрасту напряжённым юнцом и стала кормить его чем-то с подноса, словно он был ручной зверёк. Тот послушно открывал рот, блаженно улыбаясь, не сводя с неё глаз. Вдоль стен, почти сливаясь с полумраком, скользили девушки — прикрытые лишь полупрозрачным шлейфом, накинутым на голое тело как небрежная насмешка над приличием. Они несли на изящных руках серебряные подносы, на которых что-то лежало — маленькое, блестящее, странное. Леви, нахмурившись, наклонился через перила, стараясь рассмотреть содержимое. То, как жадно тянулись к подносам толстосумы, как они едва не ломали друг другу пальцы в борьбе за очередную порцию — всё это выглядело неестественно. Почти дико. Но даже с его высоты Леви не смог разглядеть, что именно так жадно разбирали эти обрюзгшие руки.       — Зузанна, спустись вниз и возьми то, что они там разносят, — повернувшись к женщине сказал Леви. Он не мог спускаться сам, его могли легко узнать, да и имело больше смысла если бы капитан следил за обстановкой сверху. Зуза кивнула и направилась к лестнице. Леви поджал губы. Это выглядело как обычное сборище развратных идиотов, которые просто выбирали себе шлюху на ночь. В чем смысл сидеть еще несколько часов здесь. Оторвавшись от перил, мужчина шумно выдохнул и провел рукой по волосам, усаживаясь обратно в мягкое кресло.       Тонкий запах духов вдруг окутал его с ног до головы. Такой ненавязчивый и приятный, что Леви ненароком прикрыл глаза и втянул его глубже. Чистый звон множества мелких колокольчиков раздался возле лестницы. Тихие постукивания каблуков за спиной. Шорох. Невесомое касание чужой холодной ладони на плече Леви.       — Добрый вечер капитан Леви, — тихий, мурлычащий шепот над правым ухом мужчины заставил того встрепенуться и резко развернуться, перехватывая руку человека позади. Тонкое, костлявое, женское запястье. Высокая девушка в белом платье украшенным поясом из множества крошечных монет и колокольчиков, что задорно звенели при каком либо движении. Пшеничные, выгоревшие на солнце, волосы и белые перья торчащие во все стороны.       — Ты… — чуть не задохнувшись от злости прошипел Леви.       — Да, капитан, — девушка одернула руку из хватки Леви. Ее томный, шепчащий голос разнесся дрожью по телу капитана. В другой руке у нее была длинная тонкая трубка которая дымилась, распространяя запах жженой смолы. Взгляд девушки был пустой, словно она смотрела куда-то сквозь Леви. — Куда же делся ваш высокий друг с голубыми глазами, я ожидала увидеть здесь его.       — Как ты… жива? — Леви резко поднялся, вставая прямо напротив девушки. Долорес не сильно изменилась, хотя ее лицо выглядело значительно более здоровым и живым, даже можно сказать с румянцем. Ее манеры и стиль речи так же изменились. Она стала более сдержанной, а каждое ее движение было плавным и отточеным до боли в висках.       — Будьте добры, капитан, отдайте мне мои вещи, что хранятся у вас в штабе, — Кольт затянулась из трубки и густой, сивый дым столбиком заструился вверх к потолку.       — Для начала, ты проследуешь со мной в штаб, а там уже разберемся, — Леви не собирался церемониться с этой дамочкой, которая уже как-то обвела их вокруг пальца. Девушка звонко засмеялась, прикрывая худой ладонью рот. Ее губы были ярко красного цвета, выделяясь на фоне белоснежной одежды. Ткань была высшего качества, Леви мог поспорить на что угодно, что это была та же ткань, из которой делали королевские одеяния. Откуда у какой-то девки на это были деньги?       — Неужели вам не понравилась ни одна из моих девочек? — она улыбнулась, ее тонкие губы слегка подрагивали. — Или вы хотите меня? Простите, но я, к сожалению не часть товара.       Леви сжал кулаки.       — Ты пойдешь со мной для допроса. Кроме этого меня больше ничего не волнует.       — Какой вы забавный, капитан, — она протянула к нему руку, стряхивая невидимые пылинки с левого плеча Леви, монетки на поясе Долли звякнули. — Вы думаете, что я повторю ошибку четырехлетней давности и добровольно, легко сдамся и пойду к вам? Сидеть в той клетке, не мытая, голодная в грязи и холоде? Увольте, — она провела пальчиком по выступающему из-под воротника участку шеи Леви. Тот слегка вздрогнул. Ее палец был холодным словно лед. Действительно, на что он надеялся? Что она так легко пойдет за ним, как послушная собачка?

      Ее касание было омерзительным.

      — Эрвин искал тебя все это время, — тихо сказал Леви, внимательно глядя на лицо Долли в надежде, что это уловка сработает. Она одернула руку с его плеча и поднесла к губам, слегка касаясь красной помады пальцами.       — Интересно, — она запустила пальцы за пояс, доставая оттуда причудливую монетку размером с ноготь мизинца. — Если хотите поговорить, приходите ко мне, — она вложила монетку в руку Леви. Холод ее пальцев обжигал. — В Тросте, дом номер шестнадцать на улице рядом с внешними воротами. Покажите эту монету и сможете поговорить со мной, — она улыбнулась и сделала еще одну затяжку из трубки. Ее глаза покраснели. — И не приходите с пустыми руками. Я люблю подарки, — Долорес подмигнула Леви и плавной походкой направилась вдоль этажа, заглядывая за ширму к каждому клиенту.       Леви продолжил стоять в той же позе, сжав в руке монетку. Да как она смеет указывать ему, куда приходить? Капитан сорвался с места, делая несколько широких шагов в сторону Долорес. Она стояла возле соседней ширмы и широко улыбаясь разговаривала с гостями. Леви схватил Кольт за руку, дергая на себя. От неожиданности девушка ойкнула и не удержав равновесие, оступилась. Долли качнулась в сторону Леви, но смогла уберечь себя от падения, левой ногой наступив каблуком мужчине на ногу. Леви зашипел.       — Что вы себе позволяете? — спросил молодой парень с редкой щетиной который сидел за столом. У него в руках была такая же маленькая фляжка, что и у посетителей внизу. Его слегка шатало, будто он напился, а взгляд бродил из стороны в сторону. Его зрачки были такого же размера, как и тогда у Долорес, во время их первой встречи.       — Отпустите Госпожу, — сказал парень, пытаясь подняться с кресла, но Долли мягко улыбнулась ему и хмурость на лице юноши тотчас же испарилась.       — Все в порядке, — Долли попыталась выдернуть руку из стальной хватки Леви, но у нее не получилось. — Развлекайтесь, дорогой клиент, — она издала легкий смешок, и парень упал на кресло. По его лицу можно было понять, что этот смех оказался критичным для юноши. — Мы еще увидимся с вами, не так ли?       — Да, конечно, Госпожа.       Долорес обернулась, сверкая своими серыми глазами в сторону Леви. Схватившись ладонью за запястье мужчины, она выпроводила его в коридор.       — Что из моих слов вам непонятно, капитан?       — Я не собираюсь ходить за тобой, как шавка на задних лапках. Ты под арестом, — Леви все еще крепко сжимал худое девичье запястье. Долли поморщилась.       — На каких основаниях?       — Побег из-под заключения, подозрения в… — Леви осекся. Он не хотел раскрывать все карты сразу. Судя по тому, как Долли продолжала с ним говорить, она не знала, что является подозреваемой Эрвина в деле по отравлениям. — в угрозе человечеству, — он сказал какой-то бред. Первое, что пришло в голову.       — Побег из заключения? Я умерла, Мой срок окончен, — Кольт с силой дернула руку на себя, врываясь из хватки Леви. — Угроза человечеству? Да ваш корпус это все одна большая угроза. Я лишь стала жертвой обстоятельств, — она постучала трубкой по тыльной стороне кисти и пепел посыпался на пол.       — У меня приказ, привести тебя живой или мертвой, выбирай сама, — Леви слукавил. Конечно она нужна была ему живой, но никто не отменял запугивания.       — Удачи. Я уже однажды умерла, думаешь в этот раз не смогу? — она спрятала трубку за пояс и махнула волосами. Половина прядей была заколота вверх какой-то причудливой заколкой с небольшим звоночком на конце. Белые перья торчали в стороны из прически. В этот раз, они были привязаны крепко и ни одно перо больше не упадет с ее головы. — Оглянись, Леви, — она наклонилась, яростно шепча ему прямо на ухо. Низкий женский голос пробирал до мурашек. — Ты видишь сколько здесь знакомых тебе лиц? — Капитан медленно провел глазами по мужчинам сидящим внизу. Долли хмыкнула. — Как же будет прискорбно, если ты выведешь меня, их Госпожу, под руки из заведения, которое они так обожают, — ее дыхание было холодное. Необычайно, холодное. — Что же тогда будет, с бюджетом твоего обожаемого разведкорпуса? А с Эрвином Смитом, который не только потеряет людей, но и честь и достоинство, как будто этого было мало после падения стены Мария. Не забывай, что в этой ситуации, у тебя нет власти, Леви, — Долорес впервые назвала его по имени. Мелкие мурашки пробежались по руками мужчины. — Ты либо следуешь тому, что я сказала, — она кивнула на его сжатый с монеткой кулак. — Либо не получишь ничего, — шикнула Долорес, делая быстрый шаг назад удалилась вниз по лестнице, прикрывая лицо пушистым веером выхваченным из рук одной из девушек.       Ей очень хотелось сейчас чего-то крепкого. Долли пронеслась мимо столиков клиентов, скрываясь за занавесом. Одна из девушек с косичками побежала вслед за Кольт.       — Госпожа, подождите! — она пыталась перекричать музыку, но у нее это не сильно получалось. — Госпожа, гости ждут вас в зале!       Долорес резко обернулась, и по её лицу скользнула гримаса ярости — хищная, искажённая, пугающе чужая. Такой её работница не видела никогда прежде.       — Я больше сегодня не выйду, после этого выступления закрывайте Дом, — она швырнула веер в руки девушки. — Передай Капучино, чтобы она спрятала все молоко и траву. Все подсчитать. В зале завелась крыса.       Работница мелко кивнула и тут же сорвалась с места, на ходу подбирая подол своего платья и едва не цепляясь каблуками за лестницу.       Долли схватилась руками за лицо, заходя в дальнюю комнату подвала, что была скрыта за сценой. Она знала, что когда-то настанет день и разведка разнюхает про нее, но не думала, что это случиться так быстро. Этот Эрвин Смит и правда искал ее все эти четыре года? Неужели и он додумался до того, чтобы отправить свою собаку разведать обстановку. Она грызла длинные ногти, срывая кожу до крови. Помимо Леви там должны были быть еще люди. Но они не получат то, что хотят. Да, Леви убедился, что Долорес жива здорова и даже не страдает, но они явно копали не только под нее. А под весь тот бизнес, что она здесь выстраивала. Девочки Капучино получили строгие указания не давать новоприбывшим товар. И она надеялась, что людям разведки не перепало даже и крошки, чтобы попробовать. У них нет оснований. Да? Все же в порядке, да Долли? Кто бы мог подумать, что в своей прошлой жизни ты будешь покупать, а в следующей продавать.       Долли упала в кресло, упираясь рукой в подбородок. В комнате воняло кровью. Вот надо же было этим назойливым мухам появится в момент ее личного триумфа над глупыми людишками этого мира.