Пленник и пленительница

«Как я могла на это согласиться?» Такая мысль преследовала Дивию Шарма вот уже несколько часов. Они выехали еще до рассвета в надежде на то, что успеют доехать в Клифаграми к ужину. Доран, Дивия и Архат ехали верхом на лошадях, несясь через пустынный пригород Калькутты, медленно перетекающий в густые джунгли. Самонадеянная госпожа Шарма, как всегда, явно переоценила свои силы, думая, что спокойно осилит дорогу в Клифаграми верхом. Ох, это была ошибка. Очень большая ошибка. Спустя несколько часов у нее уже болела спина, зудели ноги со внутренней поверхности бедер. Туго затянутые волосы неприятно стягивали виски и затылок, постепенно вызывая нарастающую головную боль. Лицо и одежду покрыл тонкий слой пыли, а в горле беспощадно саднило от нее же. По мере продвижения все глубже в душные джунгли, лицо и тело начало покрываться неприятной испариной, тонкими струями стекающими сквозь прилипшую пыль по коже. Драгоценная госпожа еще никогда не чувствовала себя такой грязной. Словом, Дивия уже неоднократно пожалела, что решила сэкономить время и повелась на предложение льва. Теперь оно казалось ей не то, что не заманчивым, но более того — безумным, безрассудным и откровенно глупым. «К Асурам все это. На обратном пути точно сяду в карету, пусть это и займет больше времени» Ближе к полудню решили устроить привал в густой тени около ручья. Архат хотел помочь своей госпоже спешиться, но Доран опередил слугу. - Расседлай лошадей и проведи их к ручью. С нашей госпожой я справлюсь сам, - властно приказал лев, не глядя на слугу. Дивии уже было откровенно все равно, кто и как ее будет снимать с Деймоса, сняли бы быстрее и на том спасибо. Она с трудом перекинула затекшую ногу через спину лошади, протянула мужчине руки и неловкой кучей упала ему навстречу. Вышло совсем не изящно. Сильные руки осторожно опустили девушку на землю, бережно придерживая, пока ноги привыкали к твердой поверхности. Одна рука крепко обвила со спины, прижимая хрупкое тело к себе, а вторая легла чуть выше бедра, сжимая его. В местах, где его горячие руки касались тела, пробежали мурашки. Щеки Деви порозовели, а сама она подняла на мужчину непонимающий взгляд. - Вот я и спас вас первый раз, - усмехнулся Доран. - От чего? - От неизбежной встречи с землей, драгоценная госпожа. Она еще сильнее покраснела, совершив слабую и неловкую попытку отстраниться. Ноги все еще дрожали, но Дивия верила если не в силу своих мышц, то хотя бы в природное упрямство, не позволившее бы ей опозориться еще сильнее. - Если хотя бы половина слухов о вашей храбрости и силе основывается именно на таких подвигах, боюсь, у нас могут возникнуть серьезные проблемы с безопасностью в пути. - Госпо-о-жа Ша-а-рма, ну что же вы меня так обижаете. Я ведь и расстроиться могу, - издевательски протягивая гласные, сказал Палач. - А когда я расстроенный, обычно случаются всякие непредвиденные и нежелательные вещи. - Прошу прощения, что задела вашу тонкую душевную организацию. Обещаю впредь тщательнее подбирать слова. Деви все же смогла окончательно отстраниться от него и принялась понемногу разминать затекшее тело. Архат возился с лошадями, а Доран, плотно набив табаком трубку, с наслаждением закурил. Дивия бросила на него взгляд из-под густых ресниц. Он уже успел полностью расстегнуть и сбросить с себя черный камзол, оставшись в нижней рубашке. Шарма отстраненно подумала, что белый мужчине совсем не идет, в отличии от фиолетового или черного. Его поза была как всегда уверенной и расслабленной, будто он только недавно проснулся, а не скакал много часов подряд — Деви даже слегка позавидовала этому. До девушки начал доходить терпкий и неприятный запах табака, и она в отвращении сморщила нос, отойдя подальше. Доран на это лишь усмехнулся, но как-то комментировать не стал. - Снимите обувь и опустите ноги в воду, вам станет легче, - невзначай бросил Басу. Деви не стала препираться и послушалась совета. Она села на берегу небольшого горного ручья и принялась расшнуровывать высокие ботинки. Затекшие пальцы с трудом слушались и вместо того, чтобы развязать узел, она затянула его еще туже. Шарма едва слышно простонала от досады и бросила попытки. Сегодня был явно не её день. Сбоку послышался тихий смех и твердая поступь Дорана Басу. - Госпожа Шарма, я кажется начинаю понимать, зачем вам нужен был целый караван людей, - хмыкнул он намекая, что без помощи специально обученного персонала, девушка была совершенно беспомощна в самых элементарных вопросах. Деви зло посмотрела на него. - Мне не нужна ничья помощь, господин Басу, - процедила она и отсела от него подальше. - Ну-ну. Не упрямьтесь, Дивия. Если сейчас не дать вашим прелестным ножкам отдых, они отекут в два раза и вы еще несколько дней будете мучаться от боли в ногах при ношении обуви. Он, не спрашивая позволения, ловко расшнуровал её ботинки и положил её ноги себе на бедра. Легкими, поступательными движениями, Доран массировал ступни, голени, икры, не переходя выше. Деви было ужасно некомфортно и неловко от его действий, несмотря на то, что от них становилось ощутимо легче. Ей всегда было тяжело пускать даже близких людей в свое личное пространство, а в ситуации с господином Басу это стало практически пыткой. Ей не нравилось, как реагирует тело под воздействием его движений; ей не нравилось, что он позволяет себе трогать ее тело. Ей отчего-то было стыдно за эти его действия и за то, что она позволяла ему это. Находясь глубоких раздумьях, она и не заметила, что Доран внимательно изучал ее лицо. И вот его рука, словно зажив своей жизнью, решила заправить выбившийся из тугой прически локон, и Дивия ощетинилась. - Достаточно, господин Басу, вы мне очень помогли, дальше я сама. Она отодвинулась от него максимально далеко и опустила ноги в холодный горный ручей. По коже моментально пробежали мурашки от приятного холода, но, казалось, именно это и нужно было её онемевшим и отекшим от долгой поездки ногам. - Спасибо, мне действительно стало легче, - со слабой улыбкой сказала Деви. - А вы не последуете своему же совету? Доран хохотнул и ловко сбросил с себя обувь, закатывая на ходу штаны. - Я привык к дальним поездкам, и для меня это не доставляет таких неудобств, как вам, - пояснил он. - В Калькутте ходили слухи, что вы любите конные прогулки. Когда я предлагал вам подобную поездку, мне казалось, что вам будет легче. - Я уже давно не каталась, - с горечью сказала Деви. - Все вокруг твердили, что мне это не по статусу, работа, дела. А еще… после смерти Кайраса… он был не в восторге, когда я носилась по полям в европейской одежде и набивала шишки. Наверное, так я пытаюсь ему отдать дань уважения. Чтобы хоть так показать ему, что я достойна, что смогу сделать все, что от меня требуется, - девушка тяжело вздохнула. Ее плечи как-то непривычно ссутулились, придавая её и без того миниатюрной фигуре хрупкий вид. Как чувствует себя бесконечно одинокий человек? А человек, чья вся жизнь похожа на одни сплошные похороны? Деви чувствовала себя так, будто вся тяжесть этого мира давит на нее, прогибает под себя. Шарму каждый день ломало, выворачивало наизнанку от осознания, что если она вдруг споткнется - ей больше некому будет помочь. Поднять. Оправить одежды и отпустить, пробовать снова. Теперь все её шишки — только её забота. - Он бы вами гордился, я помню вас в его письмах, - внезапно признался Доран. - Он писал, что вы своенравная, непутевая, буйная и до жути непослушная. Но при этом невероятно верная и храбрая. Вы птица, Дивия, и, как и любая другая птица, гибнете в клетке. Не мучайте себя. День был тяжелый и гадкий. Как и последняя неделя, месяц и год. Как и последние шесть лет. Шарма украдкой вытерла слезу и расправила плечи. Доран вел себя странно. Он никогда до этого не заводил с ней разговор по душам, никогда не поддерживал и не понимал. Он был всего лишь братом Видии и другом Камала. А сейчас эта бурная голова проявляла к ней то, чего она никак не ожидала. Неожиданно и приятно, от его слов ей хотелось и рассмеяться, и заплакать. Кайрас был зашедшим солнцем её жизни, а ей так хотелось поймать еще хоть раз пару робких лучей. - Спасибо, - прошептала она, бесконечно тронутая его заботой. - У вас остались его письма? - Возможно. - Отдайте их мне. - С чего вдруг? - Не хотите отдавать так - продайте. Я заплачу любую цену. - Боюсь, что у некоторых вещей нет цены, госпожа Шарма. Кому, как не вам, знать об этом, - мужчина сделал многозначительную паузу, - но могу обменять. Дивия вызывающе вскинула голову, стрельнув в его сторону глазами. О, если бы взглядом можно было ранить, Доран Басу был бы уже мертв. - На что? - Я подумаю. - Ну вы..! Вы несносны, господин Басу, и я больше совершенно не желаю с вами разговаривать! Очень тонко почувствовав, что ему необходимо вмешаться, подоспел Архат с прохладными мокрыми полотенцами для господ. Шарма с удовольствием протерла лицо, волосы, зону декольте и руки. С неудовольствием увидела, что белоснежное полотенце перестало быть таковым от слова совсем. О, Махакали, на кого она, должно быть, сейчас похожа?! На нищую оборванку, на шудру. Чертов Доран Басу!

***

В Клифаграми они добрались уже вечером. Выехавшая еще вчера повозка с вещами Деви и Айшварией уже была давно на месте и разобрана. Господин Басу уже привычно подошёл к коню, чтобы помочь Деви спешиться. Обессилевшая от долгой поездки девушка буквально рухнула к нему в руки — настолько стремительно, что Доран едва успел её поймать. Она тяжело выдохнула, инстинктивно ухватившись за лацканы его камзола, чтобы не потерять равновесие. Её ладони, горячие после долгого удерживания поводьев, ощущались сквозь тонкую ткань его одежды, а дыхание на мгновение коснулось его шеи. — Если вы так хотели броситься мне в объятия, Деви, в следующий раз хотя бы предупредите, — сдержанно, но с явной насмешкой произнёс Доран, не спеша отпускать её. — Я бы подготовился… раздвинул руки пошире или хотя бы подстелил ковёр, чтобы момент выглядел торжественнее. Дивия вскинула голову, её уставший взгляд мгновенно наполнился возмущением. Она резко отстранилась, но ноги, затёкшие от долгой дороги, дрогнули, и ей пришлось вновь ухватиться за его плечо. Доран лишь ухмыльнулся, легко поддерживая её, словно ничего не весящую. — Возможно, вам, господин Басу, стоит тогда понести меня на руках до выделенных мне покоев, раз уж вы так рьяно взяли на себя роль опоры, — сухо заметила она, пытаясь сохранить остатки достоинства. — С превеликим удовольствием, — до неприличия галантно поклонился он, не убирая руки с её талии. — Но предупреждаю: за дополнительную поддержку взымается особая плата. — И что же вам нужно? — Всего лишь обещание, что в следующий раз вы рухнете в мои объятия по доброй воле. Дивия шумно выдохнула, закатив глаза, и, собрав последние силы, отстранилась, делая шаг в сторону. — Лучше уж упасть тогда, — бросила она через плечо, направляясь к поместью, где на крыльце её уже ожидала служанка. — О, это легко устроить! — весело отозвался Доран, провожая её взглядом. — Но мне почему-то кажется, что даже тогда вы приземлитесь исключительно в мои руки. - Ваше самомнение, как всегда, не знает границ. До встречи за ужином, господин Палач.

***

Не передать словами, с каким наслаждением Дивия Шарма сняла с себя тяжёлую одежду для верховой езды, чувствуя, как с каждым расстёгнутым ремешком и снятым слоем ткани с её тела уходит накопившаяся за день усталость. Облегчение было почти блаженным — кожа, запертая под плотной тканью, наконец ощутила прохладный воздух, а напряжённые мышцы отозвались тихой, но приятной ломотой. Тёплый пар мягко окутал её, едва она ступила в усыпанное лепестками ванильных и шафрановых цветов помещение, где в большой, резной купели уже ожидала дымящаяся вода, благоухающая сандалом и иланг-илангом. Дивия погрузилась в неё медленно, позволяя горячей воде коснуться каждого сантиметра её тела, и в тот же миг из груди вырвался тихий, едва слышный вздох. Вода ласкала кожу, расслабляя, смывая дорожную пыль, напряжение и усталость долгого пути. На несколько мгновений она просто закрыла глаза, вдыхая глубокий, пряный аромат, пропитывающий воздух. Айшвария, услужливая и заботливая, осторожно подлила в воду ещё масла, а затем, облив мягкую тряпицу пеной, принялась медленно и тщательно очищать её тело. Движения были неторопливыми, почти ритуальными — она водила мыльной тканью по рукам и плечам Дивии, затем скользнула ниже, вдоль изгибов её спины, промывая каждый сантиметр с осторожностью, достойной богини. Тёплая пена скользила по коже, оставляя за собой ощущение свежести и невесомости. — Госпожа устала, — тихо заметила Айшвария, осторожно проводя пальцами по спутанным тёмным волосам, подготавливая их к мытью. Дивия лениво приоткрыла один глаз и усмехнулась. — Ты даже не представляешь, насколько. — Тогда я промолчу и просто сделаю своё дело, — с улыбкой ответила девушка, осторожно намыливая её густые волосы душистым шампунем. Дивия не возражала. Она вновь закрыла глаза, отдавшись заботливым рукам служанки и позволяя себе эти редкие минуты полного покоя. Затем последовали долгие и щепетильные сборы к ужину, превратившиеся в целый ритуал, требующий внимания к каждой мелочи. Дивия позволила слугам хлопотать вокруг неё, зная, что каждая деталь её образа должна быть безупречна. Сначала её тело умастили тончайшим слоем ароматного масла с нотками жасмина и ванили, чтобы кожа оставалась бархатистой и источала едва уловимый, чарующий аромат. Затем, с ювелирной точностью, на неё начали драпировать сари из тяжёлого, переливающегося темно-синего шёлка. Ткань мягко струилась по изгибам её тела, подчёркивая тонкую талию и бедра, а изысканная вышивка серебрилась при каждом движении, будто отражая свет звёздного неба. Следом за тканью пришла очередь украшений. Сапфировый комплект, достойный королевской особы, был подан на подносе: роскошное ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, мягко легло на её шею, подчёркивая тонкую линию ключиц. Браслеты звенели при каждом движении, тонкие кольца с сапфирами искрились на пальцах, а серьги, почти невесомые, мягко касались кожи. Каждый элемент этого ансамбля превращал Дивию в живое воплощение благородства и утончённости. Заключительным штрихом стал макияж. Айшвария, проявляя всё своё мастерство, обвела её глаза тёмной сурьмой, делая их ещё более глубокими и манящими. Лёгкий румянец на скулах, оттенённые хной губы насыщенного гранатового оттенка — всего несколько искусных мазков, и её экзотическая красота расцвела, став по-настоящему ослепительной. Наконец, на ноги скользнули мягкие кожаные туфли, столь удобные, что их можно было не ощущать. Дивия бросила последний взгляд в зеркало, слегка поправила прядь волос и, удовлетворённо кивнув, приготовилась выйти. В обеденный зал её провел незнакомый ей слуга, пообещавший, что дождется госпожу после ужина и проведет обратно в покои. В целом, поместье Басу в Клифаграми было хоть и скромнее их родового поместья в Калькутте, но обставлено с не меньшим вкусом и размахом. Просторные залы с высокими сводчатыми потолками, украшенные тончайшей резьбой по дереву, светились в мягком свете масляных ламп. Гобелены с замысловатыми узорами, привезённые из Персии, и изысканная мебель из красного дерева говорили о достатке и утончённости хозяев. В воздухе витал слабый аромат сандала и ладана, создавая атмосферу уюта и власти одновременно. Однако, несмотря на всю роскошь, Дивия с мрачным удовольствием отметила, что её дом был обставлен дороже. Драпировки в поместье Басу, пусть и добротные, не могли соперничать с теми, что украшали её собственные покои. Столики из дорогих пород дерева уступали великолепию мраморных инкрустаций в её резиденции, а даже самые дорогие ковры здесь казались менее мягкими и богатыми, чем те, по которым ступали её ноги дома. Она провела пальцами по гладкой полированной колонне, оценивая мастерство работы, и позволила себе лёгкую усмешку. Доран Басу, без сомнения, был человеком амбициозным и успешным, но даже его сила и влияние не могли сравниться с тем, что веками создавали Шарма. Это было приятным напоминанием о том, что, несмотря на все политические игры, её положение остаётся непоколебимым. Она медленно и степенно вплыла в обеденную залу, как и подобает знатной госпоже и богатейшей представительнице Дюжины. Её осанка была безупречна, а плавность движений выдавала врождённую грацию женщины, привыкшей к вниманию. Руки были скромно сложены перед собой, пальцы едва касались друг друга — в этом жесте скрывалось тщательно замаскированное беспокойство, присущее даже самым хладнокровным натурам. Взгляд, брошенный из-под полуопущенных ресниц, казался кротким и обманчиво покорным, но стоило взглянуть чуть внимательнее, и в его глубине можно было уловить искру насмешки и скрытого расчёта. В зале уже находилось достаточно людей, и, к своему неудовольствию, Дивия не узнала среди них ни одного знакомого лица. Это не значило, что она чувствовала себя здесь чужой — напротив, подобные собрания были для неё привычны, и её репутация говорила за неё громче, чем любое представление. Однако лёгкое раздражение всё же скользнуло по её сознанию. Оглядев присутствующих, она быстро заметила то, что бросалось в глаза сильнее прочего. Практически на всех гостях были одежды разного оттенка фиолетового — от глубокого баклажанового до приглушённого сиреневого. Династические драгоценности, инкрустированные камнями редкой огранки, и золотые броши с изображением льва говорили о том, что здесь собрались представители самого влиятельного клана Бенгалии. Это было не удивительно, но всё же немного раздражало её — Шарма были третьей по значимости семьёй Дюжины, но именно здесь, в этом зале, она ощущала себя единственной чужачкой. Однако Дивия была не из тех, кто позволял себе выглядеть неуверенно. Она выровняла спину ещё сильнее, сделала ровно столько шагов, сколько было нужно, чтобы привлечь внимание, и, остановившись, мягко скользнула взглядом по собравшимся. Теперь они тоже заметили её. Но стоило ей только решиться поздороваться с присутствующими, как за спиной раздалась тихая, уверенная поступь. В следующий миг на её плечи легли тяжёлые, тёплые руки, знакомые даже без взгляда. Доран Басу. Его присутствие ощущалось слишком отчётливо, слишком близко. Дивию тут же обволок его тяжёлый, пряный аромат — мускус, пропитанный дымными нотами табака, оттенённый кожей и чем-то ещё, необъяснимо глубоким и тёмным, что было свойственно только ему. Этот запах всегда напоминал ей ночи перед бурей — полные напряжённого ожидания, предчувствия чего-то неизбежного. Из всех мужчин, кого она знала, у него был самый отчётливо мужской, самый дерзкий аромат. — Добрый вечер, драгоценная госпожа, — его голос прозвучал низко, почти интимно, так, чтобы слышала только она. — Выглядите роскошно. Истинная Махарани сегодняшнего вечера. Дивия едва не поперхнулась воздухом. Она привыкла к его играм, к его манере бросать вызовы и проверять её реакцию, но это… это было слишком. Титул Махарани принадлежал только главе рода Басу — и никто, даже в шутку, не мог назвать так другую женщину. На мгновение в зале повисла напряжённая тишина. Дивия не была уверена, что кто-то ещё расслышал его слова, но сам факт, что он осмелился их произнести, заставил её едва заметно сжать пальцы. Она медленно повернула голову, позволяя взгляду лениво скользнуть вверх, к его глазам. В них плясали искры веселья — очевидно, он прекрасно понимал, что делает. — Какой оригинальный способ вы выбрали, чтобы меня немедленно казнили, господин Басу, — произнесла она тихо, но с намёком на ледяную усмешку. — Боюсь, Бенгалия двух Махарани не выдержит. — О, я бы не был так уверен, — Доран чуть сильнее сжал её плечи, наклоняясь ближе. — В конце концов, какая Бенгалия устоит перед вами, Деви? Она ответила ему долгим, испытующим взглядом, прежде чем плавно высвободиться из его хватки и, как ни в чём не бывало, продолжить движение по залу. Но её сердце, к её досаде, всё ещё билось чуть быстрее, чем следовало. «Он меня провоцирует! Асур!» — Добрый вечер всем, — раздался громкий, уверенный голос Дорана, заполняющий собой все пространство просторного зала. Он неторопливо прошёл в центр, по-хозяйски оглядывая собравшихся, прежде чем продолжить: — Позвольте представить вам Дивию Шарма, главу своего рода и нашу верную союзницу. Гости зашумели, обмениваясь взглядами и тихими репликами, всё ещё переваривая немую сцену, свидетелями которой они стали буквально минуту назад. Но, похоже, никто не осмелился обсуждать происходящее вслух. Очевидно, многие были привычны к неожиданным выходкам льва Бенгалии, а кто-то, возможно, просто предпочёл не заострять внимание, чтобы не смущать гостью ещё больше. За это Дивия была особенно благодарна. Она скользнула взглядом по залу, выискивая хоть одно лицо, к которому могла бы обратиться для короткого разговора, но, увы, её здесь почти никто не знал. А если и знали, то лишь понаслышке. Когда слуги начали подавать первые блюда и все заняли свои места, Дивии, как почётной гостье, отвели место по правую руку от хозяина дома. Она едва заметно сжала губы, но подчинилась неизбежному, с грацией и хладнокровием опускаясь на отведённый ей стул. С каким-то отстранённым сарказмом она подумала, что судьба, должно быть, с наслаждением потешается над ней. Потому что, видит Кали, Дорана Басу ей за этот день уже было более чем достаточно. — Как вам угощения, драгоценная госпожа? — поинтересовался Доран, подняв бокал и с видимым удовольствием сделав несколько глотков превосходного вина. В его голосе звучала ленивая учтивость, но в глазах плясали хитрые искорки. — Всё ли вас устраивает? Может, вам что-то нужно? — Благодарю, всё превосходно, — ответила Дивия с вежливой улыбкой, отложив вилку. — Ваши слуги прекрасно обучены, и я ни в чём не нуждаюсь. Однако… позволите задать вопрос? — Разумеется. — Смогу ли я завтра получить карету? Мне нужно приступить к своим обязанностям и съездить к шахтам. Доран задумчиво склонил голову, медленно обводя её взглядом, будто оценивая. — Боюсь, карета не сможет проехать по той дороге, что ведёт к вашим шахтам, — наконец сказал он. — Но мы можем отправиться туда верхом. Дивия внутренне напряглась. — Не уверена, что это хорошая идея… Она не собиралась признаваться, но даже мысль о том, чтобы снова провести несколько часов в седле после сегодняшней поездки, заставляла её мышцы ныть. Завтра её тело, несомненно, взбунтуется, и продолжительная верховая прогулка станет настоящим испытанием. Доран, кажется, понял её сомнения быстрее, чем она сама. Его губы тронула насмешливая улыбка. — Тогда есть иное решение, — с невинным видом предложил он. — Мы можем поехать на одной лошади, и вам не придётся слишком напрягаться. Дивия едва не подавилась воздухом. Одно дело — несколько часов в седле, и совсем другое — несколько часов в седле с Дораном Басу! Это было вопиюще неприлично, возмутительно, немыслимо! Её даже передёрнуло от подобной наглости. — Вы, кажется, забываетесь, господин Басу, — холодно сказала она, взяв бокал и делая маленький глоток, надеясь, что вино поможет ей справиться с раздражением. — О, нисколько, — ответил он с самым честным выражением лица. — Я просто предлагаю практичное решение. Но если вас смущает такая близость… Он наклонился ближе, делая вид, что изучает узор на её браслете, но в действительности явно забавлялся реакцией. Дивия смерила его взглядом, полным ледяного презрения. — Близость — это последнее, о чём я бы стала беспокоиться, — сухо парировала она. — Меня волнует лишь удобство. — В таком случае, — ухмыльнулся Доран, — надеюсь, моё седло будет достаточно удобным для вас, драгоценная госпожа. — Я не давала своего согласия, — прошипела Дивия, сжимая бокал так крепко, что тонкое стекло едва не треснуло. — Если понадобится, я и пешком пройду сколько угодно миль. — А я его и не спрашивал, — с ленивым самодовольством ответил Доран, откидываясь на спинку стула. Он говорил негромко, но в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — У здешних земель хозяин один, и это я. Без моего позволения здесь никто не сделает ни шага, а лично вам я оказываю огромную услугу, предлагая наиболее комфортный и… безболезненный вариант. Он сделал паузу, позволив своим словам повиснуть в воздухе, а затем склонил голову чуть набок, рассматривая её с откровенным интересом. — Или вы меня… боитесь? Дивия фыркнула, но сердце почему-то заколотилось быстрее. — Не льстите себе, господин Басу, — холодно бросила она. — Если я чего-то и боюсь, так это вашей навязчивости. — Навязчивости? — переспросил он с преувеличенным удивлением. — Как несправедливо. Я всего лишь стремлюсь сделать вашу жизнь чуточку проще. — Ах, вот как? — насмешливо вскинула бровь Дивия. — Тогда, может, уступите мне свою резиденцию и титул? Это значительно упростит мне жизнь. Доран рассмеялся — низко, хрипло, с откровенной насмешкой. — Соблазнительное предложение, но боюсь, что ни одно из этих сокровищ я вам уступить не готов. Зато с лошадью — милости прошу. Завтра утром вас будет ждать самая покладистая кобыла в моём табуне. — Надеюсь, она не столь коварна, как её хозяин, — пробормотала Дивия, отводя взгляд. — О, даже не надейтесь, — усмехнулся Доран. — Мы с ней похожи. Обоих приручить нелегко.