Пленник и пленительница

В поместье возвращались в полном молчании. Карета медленно тряслась по дороге, поскрипывая на каменной поверхности. Дивия сидела, уставившись в окно, но не видела ни неба, ни размытых силуэтов деревьев. В голове по кругу крутились воспоминания о вспышке, что произошла между ними у водопада. Что это было? Страсть? Влечение? Отчаяние бесконечно одинокого человека, вдруг нашедшего того, кто способен его понять? Она украдкой посматривала на Дорана. Он сидел напротив, откинувшись на спинку сиденья, но в его позе не было привычной вальяжной небрежности. Ни дерзкой ухмылки, ни ленивых насмешек, ни лукавых взглядов, заставляющих её терять терпение. Он тоже молчал, погруженный в свои мысли, и это тревожило куда сильнее, чем его обычные провокации. Дивия прокручивала в голове всё, что произошло за последние дни. Его руки — сильные, но удивительно бережные, когда он помогал ей спешиться с лошади и разминал ноги, заботясь, чтобы ей не было больно. Его запах в трапезной— терпкий, тёплый, мужественный, пропитанный чем-то неуловимо опасным, — поселился в легких, и, казалось, теперь навсегда. Его самоотверженность в шахте, когда он, не задумываясь, заслонил её собой. Его желание согреть , когда она дрожала от холода. И объятия у водопада. Дивия помнила, как билось его сердце — сильно, ровно, уверенно, пока её собственное срывалось в безумный ритм. Помнила, как он держал её, будто не хотел отпускать… а может, и вправду не хотел. И как её пальцы непроизвольно захотели сжаться на его плечах, предательски выдавая, что и она не хотела этого разрыва. Шарма ни за что не призналась бы себе в том, что в тот момент больше всего на свете она желала, чтобы Доран её не отпускал. Чтобы пустил себе под кожу и оставил её там. Навсегда. Карета вздрогнула на ухабе, и Дивия инстинктивно ухватилась за подлокотник, прерывая свои мысли. Доран чуть заметно пошевелился, словно вынырнув из глубокого раздумья, но взгляд его оставался устремлённым куда-то в темноту за окном. — Завтра утром мы выедем обратно в Калькутту, — глухо произнёс он, нарушая молчание. Дивия едва заметно кивнула. Казалось бы, обычные слова, но в них сквозило что-то, чего она не могла разобрать. Напоминание? Предупреждение? Она отвела взгляд, заставляя себя сосредоточиться на чем угодно, только не на человеке напротив. Но даже не глядя, она чувствовала его присутствие — слишком явственное, слишком близкое. — Вы ведёте себя странно, — неожиданно для себя сказала она. Доран чуть повернул голову, его губы дрогнули в призрачной тени улыбки. — Странно? — Да. Вы молчите. Он выдохнул — не то смешок, не то вздох. — Иногда молчание — лучший способ услышать себя, Деви. Она нахмурилась. — И что же вы слышите? Доран посмотрел на неё внимательно, с каким-то едва уловимым оттенком тепла, которое, казалось, он сам не осознавал. — Пока не уверен. Дивия почувствовала, как в ней нарастает раздражение. Её выбивало из равновесия это новое, непонятное поведение. Где привычная насмешка? Где его вечные попытки вывести её на эмоции? — Вы начинаете меня пугать, Басу, — резко бросила она, скрестив руки на груди. Доран медленно наклонился вперёд, сокращая между ними дистанцию. Карета снова качнулась, но теперь уже от его движения. — Это вы так нервничаете? Дивия даже не вздрогнула, встретив его взгляд. — Не льстите себе. — О, но я и не льщу, — его голос стал ниже, почти бархатным. — Я просто замечаю, как вы старательно избегаете смотреть мне в глаза. Дивия прищурилась, но заставила себя сохранять невозмутимость. — Может, мне просто скучно? — Может. — Он снова откинулся назад, но в его взгляде мелькнуло что-то победное. — Но тогда почему ваши пальцы так крепко сжаты? Она едва заметно разжала кулаки, не дав ему удовольствия увидеть её смятение. — Завтра утром мы уедем, — спокойно повторила она его же слова. — И тогда всё встанет на свои места. Доран усмехнулся, но в его глазах не было привычной дерзости. Только тень чего-то, что Дивия не могла — или не хотела — расшифровывать. — Посмотрим, Деви. Посмотрим.

***

Они прибыли в поместье уже ближе к обеду. Карета остановилась у парадного входа. Доран первым вышел наружу, протянув Дивии руку, но она, будто не замечая, легко спрыгнула сама. Он усмехнулся, убирая ладонь. — Добро пожаловать домой, госпожа Шарма, — с издёвкой произнёс он. Дивия бросила на него короткий взгляд, полный скрытого напряжения, но ничего не ответила. Вместо этого просто направилась к дверям, позволяя слугам распахнуть их перед собой. Как только она вошла в прохладные коридоры этого дома, её охватило странное чувство. Будто она вернулась из долгого, сложного путешествия… но внутри себя осталась всё там же, в дороге, в той самой карете, в тех самых объятиях, от которых до сих пор жгло кожу. — Я пойду отдохну, — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь. — Конечно, — спокойно ответил Доран. Дивия поднялась в свою комнату, велела слугам оставить её в покое и заперла дверь. Только тогда она позволила себе выдохнуть. Привычная обстановка должна была её успокоить, но на душе было неспокойно. Она провела ладонями по лицу, будто пытаясь стереть усталость и мысли, но образы вспыхивали снова и снова: его руки, сжимавшие её талию, его дыхание у самого уха, его взгляд — внимательный, пронзительный, слишком живой. — Глупая, — прошептала она себе, обхватив плечи руками. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Госпожа Шарма? Доран. Дивия крепче сжала пальцы на тонкой ткани своей накидки, стараясь унять дрожь, пробежавшую по спине. — Что вам нужно, господин Басу? — голос её прозвучал ровно, даже холодно, но внутри всё сжалось. За дверью повисла пауза, прежде чем он заговорил. — Убедиться, что вы не сбежите от меня слишком далеко. Она стиснула зубы. Доран всегда играл словами, подбирая их так, чтобы выбить её из равновесия, но сейчас в его голосе не было насмешки. Только спокойствие. Уверенность. — Поздно, господин Басу. Я уже далеко. Ещё мгновение тишины. Ещё один удар сердца. — Посмотрим. Шаги удалялись медленно, почти лениво, словно он нарочно давал ей время передумать, сказать что-то ещё. Дивия не сказала. Но когда его шаги стихли, она всё же подошла к двери. Осторожно, неслышно коснулась её ладонью, будто пытаясь ощутить тепло, которое мог оставить Доран. Она зажмурилась, сердито сжав пальцы. Что с ней? Почему она чувствовала себя так, словно ещё не вышла из той кареты, словно его взгляд до сих пор прожигал её изнутри? Она резко развернулась, стараясь отогнать ненужные мысли, но внезапно её взгляд упал на зеркало у трюмо. Тонкая полоска покрасневшей кожи на запястье. Откуда?.. Дивия приподняла руку, касаясь следа пальцами. Тепло. Вдох. Это его пальцы оставили отпечаток на её коже. Когда он держал её у водопада. Выдох. Её сердце снова застучало быстрее. Она не должна была этого чувствовать. Но чувствовала.

***

Вечер наступил неожиданно быстро. В комнате, наполненной мягким светом лампад и тонким ароматом сандала, Дивия стояла перед зеркалом, позволив Айшварии закончить последний штрих её вечернего наряда. Сари было из тончайшего шёлка цвета тёмного вина с вышивкой золотыми нитями, повторявшей узор песчаных вихрей в пустыне. Ткань переливалась при каждом движении, словно напитавшись закатным светом. Лиф, расшитый рубинами, обнимал её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Айшвария склонилась к ней, ловко закрепляя гроздья золотых украшений на запястьях. — Чудесно, госпожа, — она улыбнулась, отступая назад, чтобы полюбоваться результатом. Дивия мельком взглянула в зеркало. Её бледность контрастировала с насыщенным цветом наряда, но, пожалуй, это даже придавало облику особую изысканность. — Вам стоит быть осторожнее, госпожа, — вдруг заметила Айшвария, мягко, но с лёгкой лукавой искоркой в глазах. — В таком наряде можно разбить не одно сердце. — Сердца — занятие для романтиков, — отозвалась Дивия, слегка улыбнувшись, но улыбка её не достигла глаз. Она чувствовала себя словно в чьей-то тщательно продуманной игре. В этом наряде, в этом поместье, за этим ужином, который должен был стать последним перед её отъездом. В дверь постучали. — Госпожа, — голос Абхея был неизменно почтителен, но в его интонации скользнуло что-то осторожное. — Пора. Дивия кивнула Айшварии, подхватила край сари и вышла за дверь. В зале уже собрались гости — дальние родственники, соседи, старые союзники семьи Басу. Свет факелов отражался в золоте украшений, смешивался с ароматами специй, лёгким дымом благовоний и мерцанием вина в бокалах. Дивия скользнула в зал с привычной грацией. Величественная, с высоко поднятой головой, она казалась королевой, чей трон не в этом доме, но чьё присутствие в нём невозможно игнорировать. И, разумеется, её не проигнорировали. — Госпожа Шарма, как вам наше скромное общество? — раздался мелодичный голос, полный приторной любезности. Дивия медленно повернула голову. Перед ней стояли две кузины Дорана — Амрита и Сарайя. Обе были хороши собой, в их облике угадывались породистые черты рода Басу: выразительные глаза, тёмные локоны, легкомысленные улыбки с острыми, как клинки, уголками. — Очаровательно, — ответила Дивия с лёгким наклоном головы. — Мы всё гадали, какая вы на самом деле, госпожа, — протянула Амрита, накручивая на палец прядь волос. — Вас называют грозой Дюжины, но мы слышали, что в объятиях нашего дорогого кузена вы куда мягче… Дивия улыбнулась, чуть склонив голову, словно соглашаясь с чем-то очевидным. — Вы правы. Я действительно разная. Для тех, кто достоин моей мягкости, и для тех, кто заслуживает мою грозу. Кузины переглянулись. Сарайя усмехнулась, но в её взгляде мелькнуло напряжение. — Значит, Доран достоин? Дивия не повела и бровью. — Вам интересен мой взгляд на вашего кузена? — она сделала вид, что задумалась. — Какой интересный выбор темы для разговора. — Разве это не очевидно? — Амрита наклонилась ближе, заговорщически понижая голос. — Вы ведь понимаете, что вас обсуждают? За вашей спиной многие уверены: госпожа Шарма лишь делает вид, что держит всё под контролем. Сарайя хихикнула: — А на самом деле, как только дверь запирается, она — воск в руках господина Басу. Смех был сладким, но ядовитым, как переспелый фрукт. Дивия посмотрела на них долгим, выразительным взглядом. — Вы правы, дорогие. Я действительно словно воск, — она чуть склонилась ближе, улыбка её стала мягче, почти доверительной. — Воск, который можно легко расплавить… если, конечно, уметь обращаться с огнём. Она отступила, оставив кузин с их прилипшими к лицам улыбками. Но прежде чем они успели собраться с мыслями, воздух в зале изменился. Разговоры стихли, взгляды устремились к главному входу. Доран Басу вошёл в зал. Он был одет в чёрное, с вышивкой золотыми нитями по вороту, подчёркивающей линию плеч. Свет факелов ловил пряди его волос, отражался в серьге, поблёскивал на его кольце. Но главное — в нём не было никакой поспешности. Он двигался с той расслабленной уверенностью, с какой всегда входил в любую комнату, будто весь этот дом, весь этот мир существовал для него. Его взгляд легко скользнул по собравшимся, прежде чем остановиться на Дивии. Она не отвела глаз. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, от чего в воздухе стало жарче, несмотря на прохладу вечера. — Госпожа Шарма, — произнёс он, преодолевая разделяющее их расстояние с ленивой грацией. — Вы ослепительны. Дивия улыбнулась в ответ, склонив голову в безупречно выверенном жесте. — Господин Басу, — её голос был таким же ровным, как всегда. Но только она знала, с каким усилием удерживает эту ровность. — Вам стоило бы предупредить, что сегодняшний вечер обещает быть столь… насыщенным. Доран чуть склонил голову, в глазах его плясал смех. — Но тогда я бы лишил себя удовольствия наблюдать за вашим мастерством. Кузины, позабытые, застыли рядом, переглядываясь. Весь зал наблюдал за ними. А они смотрели только друг на друга. Доран протянул Дивии руку, приглашая её к столу. В зале до этого было достаточно шумно, но стоило им двинуться вперёд, как разговоры за столом притихли — все невольно следили за ними. Басу отодвинул для неё стул, жест был безупречно галантным, но, когда Дивия опустилась на сиденье, пальцы Дорана, отступая, скользнули по её запястью чуть дольше, чем следовало бы. Она едва заметно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, поднимая голову. Доран сел рядом, во главе стола, и его пристальный взгляд не отпускал её. Дивия чувствовала, как волна жара пробегает по шее и щекам, и тут же усилием воли заставила себя успокоиться. Однако стоило ей подумать, что краска сошла, как новый укол — новое ощущение его присутствия рядом — вновь заставляли кровь бросаться к лицу. — Вам не жарко, госпожа Шарма? — раздался мелодичный голос Амриты с другого конца стола. Дивия повернулась к ней, встретив приторно-ласковую улыбку. — Наоборот, — спокойно ответила она, беря бокал с вином. — Здесь весьма прохладно. Сарайя фыркнула, обмахиваясь веером. — Ну конечно. А мы уж было подумали, что вас смущает пристальное внимание нашего дорогого кузена. — Напротив, — Дивия изящно поставила бокал обратно на стол, не сводя глаз с кузин. — Внимание ко мне, как к гостье, господина Басу так же естественно, как свет солнца. Оно освещает, но не ослепляет. Доран усмехнулся, повернув голову к ней. — Надеюсь, я не настолько неосторожен, чтобы оставить солнечные ожоги? Дивия бросила на него короткий взгляд, вспомнив след на руке, прежде чем вновь повернуться к кузинам. — Разве это не зависит от того, насколько уязвима кожа? Амрита чуть сузила глаза, но её улыбка не дрогнула. — Какая тонкая игра словами, госпожа. Прямо как в шахматы. — Благодарю, — Дивия склонила голову, её улыбка была безупречна. — В отличие от других игр, шахматы не зависят от прихоти эмоций. Сарайя подалась вперёд, её серьги звякнули при движении. — Вы хотите сказать, что в ваших отношениях с нашим кузеном нет места эмоциям? По залу пронёсся лёгкий смешок. Дивия чуть приподняла бровь, глядя на неё так, будто Сарайя только что задала невероятно глупый вопрос. — В моих отношениях с вашим кузеном, — медленно произнесла она, — нет места только одним эмоциям — скуке и невежеству. Доран громко рассмеялся, и это был не просто смех — скорее довольное, ленивое мурлыканье хищника, наблюдающего за тем, как его добыча сама загоняет себя в угол. Кузины вспыхнули. — Довольно, — вмешался Доран, всё ещё улыбаясь, но в голосе его прозвучало предупреждение. — Амрита, Сарайя, если вы надеялись смутить мою гостью, боюсь, ваш замысел потерпел крах. — Мы всего лишь… — начала Амрита, но он её прервал: — Я знаю, что именно вы всего лишь. Его голос был довольно мягким, но в нём чувствовалась скрытая сталь. Сестры переглянулись, а затем демонстративно отвернулись, переключившись на беседу с другими гостями. Дивия почувствовала, как напряжение в её плечах чуть спало. Ненадолго. Она вдруг осознала, что её пальцы слишком крепко сжимают ткань салфетки на коленях. Это был последний ужин в этом доме. Последний вечер, который ей предстояло провести в этом поместье, рядом с этим человеком. Сердце пропустило удар. Она поднялась. — Прошу прощения, — голос её оставался ровным. — Но мне следует отдохнуть перед дорогой. Доран посмотрел на неё долгим взглядом. — Уходите так рано, госпожа Шарма? Она кивнула. — Не хотелось бы, чтобы утро застало меня в пути уставшей. Он наклонился ближе, опираясь локтем на край стола, и заговорил тише: — Тогда, возможно, перед уходом мне стоит сделать вам одно предложение? Дивия замерла. — Какое же? Доран улыбнулся, но в его взгляде было что-то цепкое, что-то, от чего у неё внутри всё сжалось. — На следующей неделе будет праздник, — спокойно сказал он. — Первый день рождения Индиры. Дивия нахмурилась. — Индиры? Уже? Она моргнула, осознавая, что имеет в виду Доран. — Я хотел бы видеть вас на нём, — произнёс он медленно, словно пробуя эти слова на вкус. Дивия напряглась. — К чему такая честь? Он наклонил голову, его взгляд скользнул по её лицу. — Я полагаю, в этом нет ничего удивительного. Вы добрый друг и союзник нашей семьи, близкая подруга моей племянницы. Она задержала дыхание. — Вам стоит лучше продумать свои слова, господин Басу. Он чуть улыбнулся. — Мне всегда стоит продумывать свои слова рядом с вами, госпожа Шарма. Она медленно выдохнула, встречая его взгляд. — Я подумаю. Доран кивнул, не сводя с неё глаз. — Я на это и рассчитываю. Дивия вышла из зала с грацией королевы, не оборачиваясь на удушливо-сладкие улыбки кузин Дорана. Бокал вина в её руке был поднят чуть выше обычного — не как напиток, а как символ победы. Её остроты были безупречны, достоинство — непоколебимо. Но стоило шагнуть в полутень коридора, как уверенность чуть дрогнула. Этот вечер был другим. Доран был другим. Он не подначивал её с насмешливой ленцой, не пытался поймать в ловушку своего обаяния. Сегодня он защищал её. Не из-за расчёта, не ради игры. Он отрезал попытки своих кузин едва ли не с раздражением — коротко, резко, без обычного веселья. Зачем? Дивия задумчиво покрутила бокал в руке, выходя в сад. Ночной воздух был наполнен ароматами жасмина и нагретой солнцем зелени. Здесь, в отличие от душного зала, было просторно. Она нашла себе укромное место в беседке, опустилась на скамью и вытянула ноги, медленно отпивая вино. Тишина оказалась приятным облегчением после вечера, наполненного пристальными взглядами и завуалированными остротами. Но мысли не давали покоя. Стоило сосредоточиться на делах. Во-первых, надо записать в ежедневник, что её пригласили на день рождения Индиры. Индиры. Девочка, которая не увидит, как её мать будет гордиться ей. Дивия крепче сжала бокал. Бедная Радха, Шарма так тосковала по подруге! Смерть наследницы стала трагедией для семьи Басу, но Видия не осталась одна. Сарасвати и Доран не дали ей погрузиться в горе, помогли сохранить баланс в доме. В какой-то момент казалось, что потеря способна сломить всех, но они удержались. Мысли плавно перетекли к предстоящим событиям. Через пару недель лорд Кристиан де Клер и его сестра Кэтрин пригласили их делегацию на ужин. Внезапно, но приятно. Надо будет порадовать Кэтти и взять с собой Архата. Ещё до отъезда ей нужно было разобраться с отчётами и внести корректировки в список расходов — шахта в Клифаграми в очередной раз преподнесла сюрпризы. Дивия вздохнула и приложила прохладное стекло бокала к виску. А ещё ей надо разобраться с тем, что происходит с Дораном Басу. Он уже не был просто ловким политиком, который пытался заполучить её расположение. Что-то изменилось. И это «что-то» заставляло её сердце предательски дрожать. Дивия сидела на скамье, лениво покачивая бокал в руке, наблюдая, как в алой жидкости отражается свет фонарей. — Одинокой богине не слишком скучно в этой тишине? — Голос прозвучал неожиданно близко, бархатный, низкий, с той самой насмешливой ноткой, которую она уже научилась различать. Дивия вздрогнула и резко повернулась. Доран стоял всего в нескольких шагах, опираясь плечом о резную колонну. Его глаза блестели в полумраке, а губы тронула лёгкая улыбка. — Вам нравится пугать людей? — Деви вскинула подбородок, делая вид, что её не задело внезапное появление. — Только если это вы. Она скользнула по нему взглядом. Он был расслаблен и по-своему сосредоточен. В его позе не было обычной ленивой игривости, только некая внутренняя настороженность, словно он ждал её реакции. — Чего вам нужно, господин Басу? — Она поставила бокал на каменный столик и медленно встала, сдержанно поправляя складки сари. — Я хотел узнать, не слишком ли жестоки были мои кузины. Дивия усмехнулась. — Вы недооцениваете меня. — О, я вас не недооцениваю, госпожа Шарма, — Доран сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Я даже начал вас… опасаться. Деви фыркнула, но настороженно отступила. — Сомневаюсь, что вас можно напугать. — Возможно. Но вы… — он слегка склонил голову, словно изучая её. — Вы сегодня слишком напряжены. — Может, мне просто нечего сказать. — В таком случае, вы позволите мне угадать, о чём вы думаете? Она хотела было возразить, но он вновь сделал шаг вперёд, и теперь между ними осталась лишь пара ладоней пространства. — Вы думаете о том, почему я вмешался, когда мои кузины пытались вас уязвить. Вы пытаетесь понять, ради чего я это сделал. Верно? Дивия замерла. Он склонился чуть ниже, их дыхания смешались, а в её груди что-то болезненно сжалось. — Может, я просто вежливый хозяин? Или мне вдруг стала дорога ваша честь? — Он говорил тихо, почти шёпотом, но в его голосе звучала откровенная насмешка. Она почувствовала, как горячая волна пробежала по телу, но заставила себя сдержаться. — Вы пытаетесь запутать меня, господин Басу. — Разве? Дивия резко развернулась, намереваясь уйти, но в тот же миг его пальцы сомкнулись на её запястье. — Не так быстро. Она попыталась вырваться, но он не отпустил. И прежде чем она успела что-то сказать, его губы накрыли её. Горячие. Напористые. Этот поцелуй был совсем не таким, как внезапная близость у водопада. Там было сомнение, растерянность, здесь же — голод. Доран поцеловал её, словно хотел доказать что-то и ей, и себе. Он вжался в неё, стирая границы, обжигая дыханием. Одна его рука скользнула по её спине, крепко прижимая к себе, а вторая зарылась в волосы, заставляя её голову слегка приподняться. Дивия невольно застонала в этот поцелуй. Её пальцы вцепились в его плечи, но вместо того чтобы оттолкнуть, они лишь сильнее притянули его. Мир вокруг сузился до этого мгновения. Она чувствовала, как дрожь пробегает по коже, как жар разгорается внутри, как сердце выбивается из ритма. Его горячие губы изучали, ласкали, пробовали на вкус, это было до дрожи волнительно. Рука, до этого лежавшая на талии, поднялась к шее, чувственными касаниями заставляя девушку млеть и желать большего. Она обвила его руками, прижимаясь еще ближе. Ощущение того, как они касаются друг друга, как тянутся друг к другу, выбивало все мысли из головы. Так чувственно, так сладко, так пьяняще. Но затем — осознание. Осознание того, что она позволяет ему слишком многое. Осознание того, что он с ней играет. Дивия резко отпрянула, её грудь тяжело вздымалась. А затем — удар. Гулкий, звонкий, рассекающий воздух. Её ладонь встретилась с его щекой. Доран не отшатнулся, не сказал ни слова. Только медленно провёл пальцами по покрасневшей коже. — Ваши игры закончились, господин Басу, — голос Дивии дрожал, но не от страха, а от ярости. — Зрителей здесь нет. Вам незачем разыгрывать спектакль. Она развернулась и ушла, гордо подняв голову, не оборачиваясь. Но даже удаляясь, всё ещё чувствовала на губах вкус его поцелуя. Завидев у поместья своего слугу, Дивия на ходу отдала приказ: — Архат, вели седлать карету. Мы сегодня же покидаем Клифаграми.