Пленник и пленительница

Сознание возвращалось медленно и мучительно, словно пробираясь сквозь густой туман. Голова гудела, как после удара, а во рту пересохло, будто она провела несколько дней без воды. Дивия слабо приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, морщась от тусклого, но неприятно режущего света. Он пробивался сквозь щели между досками, наполняя помещение удушливым, пыльным полумраком. Она находилась в каком-то сарае или заброшенном амбаре. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью, гнилью и чем-то ещё — чем-то металлическим, от чего у неё неприятно сжалось горло. На стенах темнели пятна плесени, в углах висела паутина, а на полу валялась гнилая солома, перемешанная с грязью. Дивия попыталась пошевелиться, но тут же замерла от резкой волны боли — руки и ноги были туго связаны, верёвки впивались в кожу, оставляя глубокие, горящие следы. Она попыталась согнуть пальцы, но они отозвались тупой, пульсирующей болью — слишком долго были перетянуты. Где я? Как я здесь оказалась? Последние воспоминания были смутными и хаотичными: карета, крик, ржание лошадей… засада. Волна ужаса накатила на неё, сначала лёгким холодком по спине, а затем стремительно заполнив грудь. Её похитили. Сначала пришло осознание, что ей самостоятельно не выбраться. Потом — что она совершенно одна. Вслед за этим — пугающее понимание: она не знает, кто её похитил и что с ней собираются делать. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в руках. Паника не поможет. Нужно думать. Нужно разобраться, что происходит. Внезапно за стеной послышались шаги. Тяжёлые, медленные, словно кто-то намеренно не спешил. Дивия затаила дыхание. Щеколда заскрипела. Дверь медленно отворилась. В проёме возник силуэт. Свет из-за двери ослепил Дивию, и она на мгновение зажмурилась, но быстро взяла себя в руки, вынуждая себя смотреть прямо. В горле пересохло ещё сильнее. В комнату вошёл мужчина. Высокий, коренастый, с широкими плечами и грубыми чертами лица. В полумраке трудно было разглядеть детали, но даже так было ясно: перед ней не слуга и не наёмник из трущоб. Этот человек выглядел уверенным, как будто был здесь хозяином. Он остановился в нескольких шагах от неё и, склонив голову набок, внимательно оглядел её, словно оценивая товар на рынке. — Проснулась, наконец, — голос был низким, чуть насмешливым. — Долго же ты спала, госпожа Шарма. Дивия выпрямилась настолько, насколько позволяли верёвки, и встретила его взгляд спокойно, даже с лёгким презрением. — Кто ты? — её голос прозвучал ровно, несмотря на пересохшее горло. Мужчина ухмыльнулся, обнажив белые зубы. — Тот, кому поручили за тобой присмотреть. — Кто тебя послал? Он проигнорировал вопрос и сделал шаг ближе. — Ты, наверное, умираешь от жажды? — в его руке появилась глиняная кружка. Он покрутил её, давая понять, что внутри вода. Дивия не ответила. — Если хочешь пить, будь хорошей девочкой, — протянул он. Она не отвела взгляда. — Я не собака, чтобы выполнять твои команды за миску воды. Мужчина рассмеялся, низко и хрипло. — А ты не так проста, как кажешься, — он поставил кружку на стол и медленно наклонился к ней, почти касаясь её лица своим дыханием. — Но я посмотрю, как долго ты будешь играть в гордую госпожу, когда день закончится. Он развернулся и вышел, небрежно задвинув засов. Дивия осталась одна. Она глубоко вдохнула, ощущая, как в груди закипает злость. Кто бы ни стоял за этим похищением — они не добьются от неё покорности. Часы тянулись мучительно медленно. Дивия не знала, день сейчас или ночь. В крошечные щели между досками просачивался серый, безжизненный свет, от которого невозможно было понять, сколько прошло времени. Головная боль пульсировала в висках, к ней добавлялась тупая, ноющая боль в запястьях и лодыжках — верёвки впивались в кожу всё сильнее. Кончики пальцев уже начали неметь. Жажда была невыносимой. Каждый вдох обжигал горло сухостью. Даже слюна, которую она пыталась сглотнуть, казалась песком. Вскоре послышались шаги. Те же самые — медленные, тяжёлые, пропитанные уверенностью в своей власти. Дверь отворилась с глухим скрипом. — Ну что, госпожа Шарма, не передумала вести себя поумнее? — тот же голос, чуть насмешливый, но теперь в нём слышалось нетерпение. Мужчина вошёл, не торопясь, в руке снова была глиняная кружка. Он покрутил её в пальцах и с преувеличенным интересом посмотрел на Дивию. — Ты не представляешь, какие слухи про тебя ходят, — он присел на корточки рядом с ней, ухмыльнувшись. — Ты ведь думаешь, что уважаемая госпожа, а люди говорят… Дивия молчала. — …что ты шлюха генерал-губернатора, — продолжил он, с наслаждением наблюдая за её лицом. — А еще, что ночами ложишься под Басу. Должно быть, ты искусна в этом, раз оба крутятся возле тебя, как бешеные псы. Дивия почувствовала, как внутри всё закипает, но внешне осталась неподвижной. — Закончил? — ровным голосом спросила она. Мужчина сузил глаза. Он явно ждал другой реакции. — Ты не отрицаешь? — Я не оправдываюсь перед червями. Ухмылка сошла с его лица. Он медленно поднялся, выпрямился и резко, без предупреждения, ударил кулаком в живот. Острая боль пронзила тело. Воздух вырвался из лёгких, и на несколько мгновений ей показалось, что она задыхается. — Стерва, — процедил он сквозь зубы. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Он ушёл, оставив её корчиться на грязном полу. Следующий визит был почти таким же. Она не знала, сколько прошло времени. Она лежала в том же положении, не в силах даже разогнуть онемевшие конечности. Когда дверь снова открылась, и в проёме вновь появился её мучитель, Дивия уже знала, что ждать ничего хорошего. — Может, теперь ты станешь сговорчивее? — он покачал головой и вздохнул, будто разочарованный. — Давай, пташка. Обслужи меня хорошо и я буду с тобой ласков. В руке у него снова была кружка. Деви не ответила, просто плюнула в него. На этот раз он не стал бить. Просто медленно приблизился, остановился прямо перед ней… и опрокинул воду ей на голову. Холодная жидкость обожгла разгорячённую кожу. Она задохнулась, пытаясь вдохнуть, но вода стекала по лицу, заливая глаза и нос. Мужчина рассмеялся. — Ну вот, теперь хотя бы не сдохнешь от жажды, — бросил он, направляясь к выходу. Дверь захлопнулась. Дивия тяжело дышала, чувствуя, как её одежда прилипает к телу. Но несмотря на всю боль, несмотря на унижение, внутри неё вспыхивало только одно чувство. Гнев. И если она выберется отсюда — а она выберется, чего бы это ни стоило — её мучитель пожалеет о каждом своём слове.

***

Дивия уже потеряла счёт времени. Её тело ломило от холода и неподвижности, но боль теперь казалась чем-то далёким, приглушённым. Она старалась думать. Держаться. Не терять себя. Она не умрёт здесь. Она не сломается. Скрип двери был предсказуемым, как восход солнца. Она даже не открыла глаза сразу. — Спишь, госпожа Шарма? — голос мучителя был ленивым, с той же самодовольной насмешкой. Она молчала. — Ты, наверное, уже соскучилась по мужскому вниманию. Такая гордая, такая неприступная… Но ведь на самом деле тебе нравится, когда тебя хотят, да? Сколько дней уже тут, небось изнемогаешь по хорошему траху? Дивия медленно открыла глаза и посмотрела на него. — Ты разочаровываешь меня, — ровно сказала она. — Я ожидала большего. Он нахмурился, но тут же усмехнулся. — Да? — Он присел перед ней, наклоняясь ближе. — А что ты ожидала? Что я буду вести себя, как Доран Басу? Или как твой английский дружок? Или у тебя еще есть кто-то на примете? Он провёл пальцем по её мокрой щеке. Дивия не отвела взгляда. — Ты не стоишь и их мизинца. Его глаза сверкнули злостью. — Ну, знаешь… — его рука грубо сжала её подбородок, заставляя запрокинуть голову. — Они могут смотреть на тебя как угодно, потому что им позволено. Но я не такой. Я не стану преклоняться перед тобой. Его рука скользнула ниже, на шею, больно сжав нежную кожу, а затем к ключицам. Дивия чувствовала, как бешено колотится сердце. Не от страха. От ярости. Она не даст ему насладиться её слабостью. — Ты собираешься вести себя, как животное? — её голос был таким же спокойным, как всегда. — Это не удивительно. Такие, как ты, иначе и не могут. Он стиснул зубы. — Стерва. Похититель дал девушке сильную пощечину, от чего голова ударилась об стену. Его ладонь рвано дёрнулась вниз, хватая за ворот её одежды, намереваясь разорвать ткань. Но в этот момент снаружи раздался шум. Голос. Кто-то звал его по имени. Он резко обернулся, выругался, и его рука отпустила её. — Вернусь позже, — процедил он, поднимаясь. Дверь хлопнула. Дивия наконец позволила себе выдохнуть. Но она знала — это не конец.

***

Дверь снова открылась, и в проёме появился её мучитель. Он больше не улыбался — в его глазах было что-то голодное, хищное, опасное. — Ну что, госпожа Шарма, — он медленно прикрыл за собой дверь, и Дивия услышала, как снаружи задвигают засов. — Теперь у нас есть время, чтобы… лучше узнать друг друга. Я долго ждал, когда ты станешь сговорчивей. Тогда тебе, может, было бы даже приятно, когда я имел бы тебя. Он шагнул ближе. Дивия не шелохнулась, но внутри всё напряглось до предела. — Не приближайся, — её голос был ровным, без дрожи, но в глубине груди уже бился холодный страх. — А если приближусь? — Он присел перед ней, лениво проводя пальцем по её щеке. — Что ты мне сделаешь, привязанная, слабая, такая беззащитная? Она молчала. — О, ты, наверное, ждёшь, что тебя спасут? — усмехнулся он. — Думаешь, что твой гордый Басу сейчас ворвётся сюда с мечом наголо? Его рука скользнула к её плечу, отодвигая ткань сари. — Нет, Дивия. Ты здесь одна. И я возьму всё, что захочу. Он резко дёрнул её одежду. Тонкая ткань с треском разорвалась, обнажая ключицы и грудь. Мужчина незамедлительно потянулся и сильно сжал нежную кожу. Деви вскрикнула от боли и стыда. — Вот так, — довольно выдохнул он, глядя на её кожу и облизнулся. — Знаешь, я давно хотел узнать, какая ты. Ты всегда ходила, как богиня, гордая, неприступная… Интересно, будешь ли ты стонать так же, как любая другая шлюха? Его пальцы грубо сжали её бедро, после чего начали быстро пробираться под юбку. Грязный рот уже скользил по её коже, оставляя отметины. Дивия сжала зубы. — Отпусти меня, — выдохнула она. — Да? — Он хрипло рассмеялся, скользя ладонью выше по внутренней поверхности бедра. — А мне кажется, тебе просто нужно время, чтобы это тебе понравилось. Его губы скользнули к её шее. Она рванулась в сторону, но путы не дали ей вырваться. — Уйди, — её голос был полон ярости. — О нет, госпожа, — он царапнул зубами её кожу. — Теперь ты принадлежишь мне. Дивия сжала кулаки. Его рука накрыла промежность девушки. Но прежде чем он успел сделать следующий шаг, раздался грохот. Дверь едва не слетела с петель. И в проёме появился Доран Басу. Лицо его было мрачнее самой смерти. Доран ворвался внутрь с яростью, достойной самого Шивы. Его глаза метали молнии, а челюсть была сжата так, что казалось, ещё мгновение — и заскрипят зубы. Похититель едва успел обернуться. — Ч-что…? Этих секунд замешательства хватило. Доран одним прыжком преодолел расстояние между ними и с силой вцепился в горло мерзавца. — Ты только что подписал себе смертный приговор, — тихо, холодно прошептал он. — Как ты посмел..?! Похититель захрипел, пытаясь вырваться, но хватка Басу была мертвой. Доран рывком отбросил его к стене, и тот с глухим стуком врезался в грязные доски. Но этого было мало. Ещё удар — сильный, разящий, сотрясающий воздух. Потом ещё. Кровь брызнула на деревянный пол, и мужчина рухнул на колени, кашляя и захлёбываясь. Басу бил и бил похитителя, даже когда его лицо превратилось в кровавое месиво, мужчина не останавливался. Доран уже замахнулся вновь, но… — Хватит, — вдруг раздался слабый голос. Он резко обернулся. Дивия. Она сидела на полу, её тело всё ещё было сковано путами, а порванная одежда открывала грязное, измученное тело. — Развяжи меня, — тихо сказала она. Ещё мгновение Доран тяжело дышал, в глазах бушевало желание разорвать мерзавца на куски, но затем он подошёл к ней. Аккуратно, бережно, почти нежно он разрезал верёвки своим кинжалом. Дивия ощутила, как возвращается свобода, но вместе с ней пришла и слабость. Ноги дрожали, руки покалывало от прилива крови. Доран заметил это. — Всё кончено, — мягко произнёс он. — Я здесь. Она посмотрела на него. На него — и только на него. А потом её взгляд потух. Доран вынес Дивию из зловонного сарая, словно она весила не больше пёрышка. Девушка была слишком слаба, чтобы сопротивляться или даже осознать, что происходит. Её голова безвольно опустилась ему на плечо, дыхание было неглубоким, рваным. Оказавшись на улице, Басу осторожно опустил её на землю, прислонив к дереву. Солнце било в глаза, но Дивия не отреагировала — просто сидела, опустив голову, будто находилась где-то далеко от этой реальности. Доран быстро принёс воды. — Пей, — тихо сказал он, поднося к её губам флягу. Она не пошевелилась. Тогда он аккуратно провёл пальцами по её подбородку, слегка приподнял его, и сам прижал край фляги к её губам. Лёгкие капли стекли по подбородку, но, почувствовав прохладу, Деви, наконец, сделала глоток. Потом ещё один. Доран наблюдал за ней, и с каждой секундой в нём нарастала ярость. Теперь, когда солнечный свет освещал её тело, он видел всё. Глубокие багровые следы на запястьях — верёвки больно впивались в её кожу. Ноги — в таких же синяках, ссадинах, царапинах. Кровь запеклась на виске, скрытая под тёмными прядями. Разбитые, потрескавшиеся, обескровленные губы, которые едва заметно дрожали. Тело с грязными отметинами несостоявшегося насильника. Но хуже всего был её взгляд. Пустой. Безжизненный. Ему было трудно дышать. Доран снова зачерпнул воды и осторожно принялся умывать её лицо, счищая грязь и кровь. Провёл ладонями по её пальцам, осторожно растирая онемевшие от верёвок кисти. Она не отстранялась. Но и не реагировала. — Всё кончено, — снова повторил он, но его собственный голос казался чужим. Дивия моргнула. В её глазах мелькнуло что-то… но тут же снова угасло. Доран стиснул челюсти. Он был уверен, что этот день запомнится ему навсегда. Доран снял с себя шервани и нижнюю рубашку. — Давай снимем это, — осторожно предложил мужчина. — Сари грязное, пахнет плохо. Оденешься в мою одежду. Дивия молча кивнула, но не пошевелилась. Сейчас, когда она была уже в безопасности, на девушку накатила мощная волна безразличия. Пусть делает с ней, что хочет. Доран внимательно посмотрел на девушку. Её взгляд был отстранённым, пустым, и это тревожило его больше всего. Он медленно опустился перед ней на колено, давая ей время осознать, что происходит. — Дивия, — его голос был низким, мягким, но в то же время полным решимости. — Посмотри на меня. Она моргнула, но взгляд оставался расфокусированным. — Ты можешь сделать это сама? — осторожно спросил он. Едва заметное движение головы — то ли кивок, то ли просто колебание. Доран глубоко вдохнул. — Хорошо. Тогда я отвернусь. Он поднялся и сделал пару шагов в сторону, глядя в сторону деревьев, но не отходя далеко. Секунды тянулись мучительно долго. Тишина была оглушающей. Но он не торопил её. Спустя какое-то время услышал лёгкий шелест ткани. Потом — тихий, приглушённый всхлип. Доран резко повернулся. Дивия сидела на земле, сжимая в пальцах край снятого сари. Её плечи подрагивали. Разбитая, униженная девушка оплакивала остатки своей гордости. Он не раздумывал. Одним движением опустился рядом и осторожно накрыл её своим шервани, укутывая, словно щитом. — Всё будет хорошо, — он повторил эти слова, сам не зная, для кого они — для неё или для себя. Дивия не ответила. Только медленно подняла руку и слабо сжала ткань его одежды. Доран почувствовал, как что-то внутри него сжалось и перевернулось. Теперь он знал одно. Этот день не закончится, пока он не найдёт тех, кто это сделал. — Я сейчас отвезу тебя в наш охотничий дом и мы там переночуем, он не далеко. До Калькутты отсюда ехать целый день, не думаю, что будет хорошей идеей выдвигаться прямо сейчас. Дивия тихо плакала у него на груди. Ее тело все больше и больше дрожало, забирая у измученной девушки остатки сил. Доран мягко поднял её на руки и они, сев на лошадь, устремились прочь из этого места. В пути девушка то забывалась в беспокойном кошмаре, то приходила в себя. Но не переставала плакать ни на минуту. Когда они достигли охотничьего дома, солнце уже клонилось к закату, заливая всё вокруг густым золотистым светом. Дом стоял у самой кромки леса, укрытый от посторонних глаз. Доран спешился первым, а затем осторожно, как самую драгоценную ношу, снял Дивию с лошади. Девушка почти не реагировала, её глаза были красными, лицо бледным, а тело дрожало даже под тяжёлой тканью его шервани. — Всё хорошо, — тихо сказал он, хотя знал, что эти слова сейчас мало что значат. Он толкнул дверь и, перешагнув порог, внёс её внутрь. В доме было прохладно, но сухо, и пахло древесиной. Доран направился в одну из спален и бережно опустил Дивию на широкий матрас. — Я разведу огонь, — сообщил он, но она не ответила. Только сжала пальцы в кулак, словно пытаясь удержаться за реальность. Он быстро собрал дрова в очаге и разжёг пламя. Яркие языки огня заплясали на стенах, наполняя комнату теплом. Когда он вернулся к постели, Дивия по-прежнему лежала неподвижно, отвернувшись к стене. Доран сел рядом и мягко коснулся её плеча. — Тебе нужно поесть. Я принесу что-нибудь, — он говорил спокойно, ровно, но внутри всё кипело от ярости и беспомощности. — Не хочу, — голос её был слабым, едва слышным. — Тогда хотя бы выпей воды. Она не ответила. Доран провёл ладонью по лицу, вдыхая глубже, пытаясь взять себя в руки. — Хорошо, — сказал он. — Тогда просто отдохни. Он потянулся к пледу и укрыл её потеплевшей тканью. Когда мужчина уже собирался встать, её пальцы внезапно сомкнулись на его запястье. — Не уходи, — шёпот. Доран замер. Он посмотрел на неё. В её глазах было столько боли, что его грудь сжалась. — Я никуда не уйду, — пообещал он. И сел рядом, оставаясь с ней в тишине, пока огонь не начал потрескивать в очаге, а её дыхание — постепенно выравниваться. Через некоторое время, когда тёмный вечер уже накрыл окрестности, Доран снова встал, но теперь его лицо было гораздо более мрачным. Он подошёл к очагу и бросил в него ещё несколько поленьев, чтобы огонь стал сильнее. Затем, подойдя к одному из сундуков, извлёк из него большие кувшины с водой. Он разогрел воду, наполнив комнату паром, и принялся переливать её в небольшую деревянную ванну. Доран вернулся к постели, присев рядом, и, не дождавшись ответа, с осторожностью наклонился к девушке. — Дивия, — сказал он тихо, словно боясь потревожить её туманную реальность. — Тебе нужно искупаться. Шарма не ответила, её глаза оставались закрытыми, а тело по-прежнему не двигалось. Слабость была на грани беспомощности. Доран наклонился к ней, мягко касаясь её плеча. — Ты не можешь оставаться такой, — сказал он, будто это было не предложение, а необходимость. Она медленно подняла голову, её глаза были затуманены, но когда она встретила его взгляд, в них пробежала искорка осознания. — Я не могу… — прошептала она, её голос был слабым и едва различимым. Доран ничего не ответил. Он снова подошёл к ведрам с водой и вернулся с ней. В комнате уже стало теплее от огня, и пар от горячей воды приятно наполнил воздух. Он взглянул на неё и мягко сказал: — Пожалуйста. Это только для тебя. Тебе нужно освежиться. Ты не должна оставаться в этом состоянии. Дивия не могла даже пошевелиться. Её тело было истощено. Он аккуратно снял с неё свое шервани, оставив только нижнюю рубашку, и без лишних слов подхватил её на руки, осторожно перенёс к ванне с горячей водой. Дивия не сопротивлялась. Её тело ощущалось как тряпичная кукла. Словно каждый её мускул не мог выжать даже намёк на движение. Доран аккуратно погрузил её в тёплую воду, бережно придерживая за талию. Когда девушка села, облокотившись о бортик, Доран вытер Дивии лицо и аккуратно стал обмывать шею и плечи. Он не торопился и не стал раздевать девушку, стараясь не доставлять ей дискомфорта. Тщательно и нежно промывал её волосы, массируя кожу головы так, как будто это был самый важный для него ритуал. Его руки двигались уверенно и осторожно, как будто каждый его жест был продиктован не просто заботой, но и осознанием того, как хрупка эта женщина рядом с ним. — Ты всё равно самая сильная, — тихо сказал он, не ожидая ответа. — Ты восстановишься. Я позабочусь о тебе. Когда он закончил, Деви казалась немного менее напряжённой. С каждым движением воды она как бы становилась чуть ближе к себе, и хотя её глаза не светились радостью, в них появились признаки чувства безопасности. После того как Басу вытер её тело мягким полотенцем, он подал девушке чистую сухую женскую одежду. Доран поспешно отвел взгляд, когда Дивия без слов скинула с себя мокрую нижнюю рубашку Дорана и продела руки в простое хлопковое платье. Грубая ткань неприятно коснулась кожи, но Шарма не обратила на это внимание. — Я не помню, чье это, но выглядит прилично. Тонкий момент тишины заполнил комнату, и, несмотря на её молчание, до него начало доходить, что Деви всё-таки как-то начала чувствовать себя немного лучше. — Ты не одна, — прошептал Доран. — Я рядом. Всё будет хорошо. Дивия не ответила, но её взгляд немного потеплел.