Пленник и пленительница

Они выехали на рассвете. Утренний воздух был прохладным, напоенном запахом росы и дикой мяты, а небо окрашивалось первыми золотистыми оттенками. Доран усадил Дивию перед собой на лошадь, его руки крепко сомкнулись на поводьях, но при этом словно невзначай обвили её талию. Как только они двинулись вперёд, девушка почувствовала, как тепло его тела пробирается под её одежду, как его дыхание касается её шеи, вызывая дрожь. Время от времени Доран осыпал её короткими, ленивыми поцелуями — в макушку, в висок, за ухом. Его губы задерживались на коже чуть дольше, чем следовало бы, и каждый раз дыхание Дивии сбивалось. Сердце билось быстро, но не от скорости скачки, а от чувств, что бушевали внутри. Она хотела бы, чтобы этот момент длился вечно — они вдвоём, свободные от чужих глаз, от правил, от их прошлого, от всего, что сковывало их в Калькутте. Путь был долгим, но с Дораном время будто теряло свою значимость. Они останавливались, чтобы дать лошади передохнуть, а сами сидели в тени деревьев, разговаривая, перебрасываясь язвительными шутками и украдкой касаясь друг друга. Однако к полудню реальность напомнила о себе. На одном из постоялых дворов Доран сразу же направился к мужчине, который ждал его у входа. Дивия наблюдала, как они о чём-то быстро переговаривались, и когда Доран вернулся, в её взгляде читался вопрос. — Мы не успеем добраться до Калькутты сегодня, — пояснил он. — Остановимся в нашей загородной резиденции, примерно в трёх часах езды от города. Нужно, чтобы к нашему приезду всё подготовили, а твои вещи, экипаж и служанку отправили нам. Дивия не сразу нашла, что сказать. Её сердце сжалось. Значит, всё кончается. Их маленький мир в горах, где они были просто Доран и Дивия, а не Басу и Шарма, останется позади. Там, в Калькутте, их ждёт жизнь, полная обязательств, притворства, интриг. Доран заметил её молчание. — О чём думаешь? — спросил он, чуть наклоняясь ближе. Она попыталась улыбнуться. — О том, что наша свобода заканчивается. Мужчина внимательно посмотрел на неё, а затем вдруг обхватил её лицо ладонями и склонился ближе. — Никто не отнимет у нас того, что было, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — И того, что будет. Его губы мягко накрыли её. Короткий, но глубоко личный поцелуй, будто обещание. Дивия закрыла глаза, впитывая тепло его ладоней, вкус его губ, этот миг. Калькутта их ждала. Но пока что они были только здесь. Только вдвоём. Тоска терзала сердце Дивии на протяжении всего пути. Она тихо страдала, но старалась не подавать виду — в конце концов, всё это было неизбежно. Слишком прекрасно было их уединение в горах, слишком болезненным казалось возвращение к реальности. Доран тоже был непривычно молчалив. Он не отпускал её, держа крепче, чем требовалось, будто чувствовал, что стоит ослабить хватку — и она ускользнет. Но ни один из них не осмелился заговорить вслух о том, что обоих тяготило. Когда на небе начали появляться первые звёзды, они наконец въехали в ворота роскошной загородной резиденции семьи Басу. Дивия уже бывала здесь не раз, но каждый раз это место вызывало в ней благоговейный трепет. Белокаменные стены, утопающие в зелени виноградных лоз, изящные колонны, устремлённые ввысь, просторные террасы с резными балюстрадами. Всё здесь дышало величием, историей и безукоризненным вкусом. Но сейчас, глядя на этот дом, она прежде всего видела в нём Дорана — такого же большого, невероятно красивого, исключительно яркого, но с неизведанными тайнами и скелетами в шкафу. На пороге их уже встречала прислуга, выстроившись в почтительном молчании. Архат, верный слуга, даже не попытался помочь госпоже спешиться — он знал, что Доран никому не позволит касаться своей женщины. Дивия, вымотанная долгой дорогой, без лишних раздумий скользнула в его объятия. Это стало почти привычным — опираться на мужчину, позволять ему удерживать её, когда собственные силы были на исходе. Поездка выдалась легче, чем их путь в Клифаграми, но всё пережитое оставило на ней отпечаток. — Вам дурно, госпожа Шарма? — тихо поинтересовался Доран, крепко держа её, словно опасался, что она ослабнет прямо в его руках. В его голосе не было обычной насмешки, только тихая забота. Внимательный, изучающий взгляд пробежался по её лицу, задерживаясь на каждом малейшем признаке усталости. — Терпимо, господин Басу, — так же тихо ответила она, позволяя себе чуть сильнее опереться на его руки. Их взгляды встретились, и между ними повисло молчание. А потом Доран, словно приняв какое-то решение, легко поднял её на руки и направился в дом, на ходу здороваясь со слугами и отдавая распоряжения. — Ты же знаешь, что я могу идти сама, — пробормотала она, ощущая, как его тепло проникает в каждый уголок её уставшего тела. — Можешь, — согласился Басу, не замедляя шаг. — Но зачем, если я хочу вот так? Он понёс её внутрь, и Дивия, затаив дыхание, положила голову ему на плечо. Каким бы ни было их будущее, хотя бы этот момент был только их. — Моей репутации конец, — устало заявила Деви, позволяя Дорану нести себя по коридору. — От неё и так остались одни ошмётки, — невозмутимо ответил он, даже не взглянув на неё. Дивия сжала губы, закатив глаза. — Благодарю за поддержку, господин Басу. Вы умеете утешать. — Разве я не утешаю? — усмехнулся он, чуть сильнее прижимая её к себе. — Я уже спас твою уставшую госпожу-репутацию от необходимости передвигаться на своих ногах. — Довольно сомнительная милость, если учесть, что именно ты являешься причиной её упадка, — парировала Деви. — О, так теперь я виноват? — Доран изобразил искреннее удивление. — А кто с жадностью и восторгом принимал все мои сомнительные поступки? Дивия вспыхнула. — Никто не… — Нет? — Он поднял брови, явно забавляясь её смущением. — А я помню совсем другое. Она хотела огрызнуться, но тут Доран пересёк порог её покоев и, с неожиданной осторожностью, опустил девушку на мягкие подушки широкой кровати. — Раз уж твоей репутации конец, — тихо сказал он, нависая над ней и опираясь ладонями на постель, — может, не будем тратить время на раздумья о ней? Дивия затрепетала под его внимательным взглядом. — Ты предлагаешь мне быть беспечной и безответственной? — Нет, — медленно произнёс он, проводя пальцами по её щеке. — Я предлагаю тебе быть счастливой. Дивия тяжело сглотнула, чувствуя, как бешено колотится её сердце. А потом закрыла глаза, решив хотя бы на эту ночь оставить все тревоги за дверью. Доран ласково провёл рукой по её волосам и оставил нежный поцелуй на щеке. — Приводи себя в порядок, драгоценная госпожа. Я велю приготовить ужин и буду ждать тебя. Дивия сжала его за плечи, не давая отстраниться. Её пальцы зарылись в ткань его одежды, словно она боялась, что, стоит ему уйти, что-то неуловимо важное рассыплется в прах. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она, прижимаясь носом к его шее, вдыхая его тёплый, терпкий запах. Доран тяжело вздохнул, задержавшись на мгновение. — Я тоже, нежная. Но пока так надо. Он аккуратно убрал прядь её волос за ухо и мягко разжал её пальцы, освобождая себя из её объятий. Дивия провожала его взглядом, пока за ним не закрылась дверь. Едва она осталась одна, в дверь постучали. — Войдите, — отрывисто сказала она, надеясь, что голос не выдаст её внутренней дрожи. Вошла Айшвария. Её глаза были покрасневшими, а щеки влажными от слёз. — Госпожа Шарма… — голос её дрожал. Дивия выпрямилась и сжала кулаки, словно собираясь с силами. — Всё в порядке. Приготовь меня, пожалуйста, к ужину. Служанка медленно кивнула и, не задавая больше вопросов, принялась за дело. Больше всего Дивия обрадовалась горячей, ароматной ванне. Благовонные масла наполнили воздух тонким, пряным ароматом, а тёплая вода обняла её, унося часть напряжения. Айшвария тщательно намыливала её длинные волосы, нежно массируя кожу головы, затем осторожно протирала уставшее тело мягкими тряпичными мочалками, впитывавшими в себя все следы усталости. Когда пришло время выбирать наряд, Дивия даже не взглянула на предложенные варианты и устало махнула рукой. — На твой вкус. Айшвария взглянула на неё с лёгким укором, но всё же удержалась от комментариев. Спустя несколько минут перед зеркалом стояла изящная, сдержанная, но всё ещё невероятно женственная фигура. Темно-синее, почти полностью закрытое сари обволакивало её тело мягкими складками, подчеркивая его плавные линии. Поверх него лёгкая, расшитая золотыми узорами накидка-кимоно добавляла образу благородства. Добавив к наряду тонкие браслеты, несколько колец и отказавшись от макияжа, Дивия оставила волосы свободными. Тёмные пряди каскадом спадали по спине, переливаясь в свете свечей. Она ещё раз посмотрела на своё отражение. В глазах читалась тоска, но в то же время — непоколебимость. — Готово, госпожа, — тихо сказала Айшвария. Дивия кивнула, глубоко вдохнула, с трудом заставила губы изогнуться в лёгкой улыбке — и шагнула за дверь. Деви шла по широким коридорам загородного поместья семьи Басу, ловя взглядом картины, статуи и дорогие ковры, но не задерживаясь ни на чем. Всё это было ей знакомо, но в этот раз казалось будто бы другим. Может, потому что она сама изменилась. Мысли вихрем кружились в голове. Сколько всего произошло за этот месяц… Ещё недавно она не могла бы даже представить, насколько круто изменится её жизнь. Но колесо фортуны продолжало вращаться, неумолимо подбрасывая новые испытания и сюрпризы. Она даже не заметила, как перед ней распахнулись массивные двери. Просторная зала была освещена мягким светом многочисленных свечей, которые мерцали, отражаясь в гладкой, полированной поверхности большого резного стола. Сервированного на две персоны. И за ним, вальяжно откинувшись в кресле, сидел самый желанный мужчина на всем свете. Доран. Он тоже уже успел привести себя в порядок. Фиолетовое шервани подчёркивало его широкие плечи и сильное тело. Буйные кудри, всё ещё слегка влажные после купания, мягкими волнами спадали на лоб. Массивные золотые перстни поблёскивали на пальцах, когда он лениво провёл рукой по подбородку, оценивающе разглядывая её. Его взгляд прошёлся по ней с откровенным восхищением. Величественная. Прекрасная. Его личная Махарани. Дивия сделала несколько шагов вперёд и, придерживаясь этикета, коротко поклонилась. — Господин Басу, — её голос был низким и ровным, но в глазах мелькнул озорной огонёк. Доран усмехнулся. — Госпожа Шарма, — в его голосе прозвучала явная насмешка. — Вы изумительны. Он не стал медлить. Одним стремительным движением оказался перед ней, схватил тонкие руки и, нарушая все мыслимые правила приличия, осыпал их горячими, требовательными поцелуями. Дивия вздрогнула, но не отстранилась. — Господин Басу, — её губы изогнулись в лёгкой улыбке, — вы ведёте себя неподобающим образом. Доран поднял на неё взгляд, полный лукавства. — Кто-то должен же выходить за рамки приличий, госпожа Шарма, — он осторожно провёл пальцами по её запястью, чувствуя быстрый пульс. — Особенно, если так сильно хочется. Дивия приподняла бровь. — Осторожнее, господин, — она мягко высвободила руки и чуть отступила, — ещё немного — и я подумаю, что вы слишком привязаны ко мне. Мужчина усмехнулся. — А если это так? Её сердце пропустило удар. На короткий миг воцарилась тишина. Они смотрели друг на друга, будто пробуя границы дозволенного. — Садись, драгоценная, — наконец произнёс он, отступая и жестом указывая на стол. — Нас ждёт ужин. Дивия медленно, с достоинством заняла своё место. Доран сел напротив. А между ними, как и прежде, повисло электрическое напряжение, делающее этот ужин куда более интересным, чем он должен был быть. Доран неторопливо разлил вино по бокалам, его движения были ленивыми, но в них ощущалась хищная грация. Весь его облик словно говорил: он никуда не спешит, потому что всё уже принадлежит ему. Дивия молча наблюдала, как густой рубиновый напиток наполняет прозрачные стенки бокала, играя бликами в свете свечей. — За что будем пить, госпожа Шарма? — голос Дорана был низким, чуть хрипловатым, и, казалось, сам по себе обволакивал кожу, словно тёплый шёлк. Дивия наклонила голову, задумчиво постукивая ногтем по ножке бокала. — За наше возвращение, — мягко ответила она. Доран усмехнулся, поднося вино к губам. — Разве тебе так хотелось вернуться? Дивия слегка опустила взгляд, пряча истинные эмоции за лёгкой улыбкой. — Разве у меня был выбор? Он молчал несколько секунд, изучая её лицо, а затем чуть подался вперёд. — В Калькутте я не смогу укладывать тебя в постель каждый вечер, — почти небрежно заметил он, но в голосе звучало слишком много скрытых оттенков. Дивия едва не поперхнулась вином и поспешно отвела взгляд. — Ты…! — Я что? — Доран откинулся на спинку кресла, его губы изогнулись в кривой усмешке. — Ты невозможен, — пробормотала она, но алые щёки выдавали больше, чем она хотела бы. Доран с удовлетворением отметил её смущение. — О, госпожа Шарма, неужели я сказал что-то не то? — он наклонил голову набок, рассматривая её, словно пытаясь разгадать каждую эмоцию. — Ты прекрасно знаешь, что сказал, — сдержанно ответила Деви, делая вид, что её это нисколько не задело. Но игра в равнодушие шла не слишком убедительно — особенно когда Доран медленно потянулся к её бокалу, накрыл её руку своей, чуть сжал пальцы. — Тогда давай сделаем вид, что ты не покраснела, — прошептал он, едва заметно поглаживая костяшки её пальцев большим пальцем. Дивия молча отняла руку и сделала вид, что сосредоточилась на еде. Но каждый его взгляд, каждое прикосновение будто оставляли на её коже невидимые следы. — Ты ведёшь себя слишком самонадеянно, — наконец произнесла она, подцепив кусочек рыбы вилкой. — Я веду себя честно, — без тени смущения ответил мужчина, наблюдая, как она подносит еду ко рту. Дивия прекрасно понимала, что он не просто смотрит на неё — он смакует каждую реакцию, изучает, провоцирует. Девушка могла бы встать, могла бы прекратить это странное, наполненное напряжением притяжение. Но вместо этого она позволила себе улыбнуться. — Тогда будь честен до конца, — произнесла она, склонив голову набок. — Чего ты хочешь от меня, Доран? Его глаза вспыхнули. Он медленно поставил бокал на стол и подался вперёд, сокращая расстояние между ними. — Всё, — его голос стал почти шёпотом. — И даже больше. Дивия затаила дыхание. Дивия задумчиво провела пальцем по краю бокала, делая вид, что её нисколько не задевают слова Дорана. — «Всё и даже больше»? — тихо повторила она, не поднимая глаз. — Опасное заявление. — Я не боюсь риска, — лениво ответил Доран, накручивая на палец прядь своих волос. — А ты, госпожа Шарма? Она взяла вилку, медленно подцепила кусочек рыбы, но прежде чем отправить его в рот, задумчиво посмотрела на него: — Смотря какой риск. Доран усмехнулся, проводя пальцем по ножке бокала. — Например, риск оказаться в моей постели и признать, насколько тебе там нравится. Дивия едва не выронила вилку. Она поджала губы, справляясь со смущением, и бросила на него строгий взгляд: — Ты даже за ужином не можешь вести себя прилично? — За ужином — могу, — мужчина пожал плечами, с лёгкой улыбкой откидываясь назад. — Но вот после него… Доран специально замолчал, наблюдая, как её глаза слегка расширяются. — После него что? — осторожно поинтересовалась она, делая вид, что сосредоточена на еде. — После него… всякое может случиться. Его голос стал чуть ниже, тише, и каждый звук, казалось, обволакивал её, будто невидимой паутиной. Дивия подняла бокал, сделала небольшой глоток вина, надеясь, что алый оттенок щёк можно будет списать на напиток. — Ты слишком самонадеян. — Я просто опытен, — небрежно заметил он. — Кстати, о твоей опытности, госпожа… Доран сделал паузу, ожидая её реакции, и она, конечно, тут же насторожилась. — Что ты хочешь сказать? — Просто мне любопытно… ты всегда так сладко краснеешь, когда я начинаю говорить двусмысленности? Дивия отложила бокал и смерила его взглядом. — Может, ты наконец перестанешь? — А ты хочешь, чтобы я перестал? Он изучающе посмотрел на неё, чуть склонив голову набок. Она сжала губы, задумалась. Нет, она не хотела, чтобы он перестал. И он знал это. Доран тихо рассмеялся, наблюдая, как на её лице борются разные эмоции. — Я всегда знал, что под твоей ледяной маской скрывается огонь. Дивия не выдержала, взяла бокал и выпила оставшееся вино залпом. — Осторожно, госпожа, — Доран наклонился ближе, его голос был низким, почти интимным. — Вино может вскружить голову. Она поставила бокал на стол и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты меня волнуешь больше, чем вино. На этот раз уже Доран прищурился, его улыбка приобрела новый оттенок. — Так и знал. Он протянул руку, накрыл её ладонь своей и, медленно поглаживая её пальцы, прошептал: — И что же ты собираешься с этим делать? Дивия слегка прикусила губу, чувствуя, как сердце учащает ритм. Этот вечер действительно обещал быть долгим. Доран лениво провёл пальцем по краю бокала, наблюдая за Дивией. Она держалась стойко, но он видел – её дыхание стало чуть глубже, губы сжались, а пальцы крепче сжали ткань сари. Он медленно наклонился к ней, понижая голос, делая его почти бархатным: — Не молчи. Я люблю твой голос, Дивия… особенно когда тебе хорошо. Она вздрогнула. — Когда ты теряешь контроль… когда шепчешь моё имя так, будто в мире больше ничего не существует. Виски Дивии пульсировали. Она не выдержала. Резко поднявшись, девушка метнулась к окну, ловя ночной воздух. Надежда на спасительную прохладу была тщетной – её щёки горели, а дыхание сбилось. Она не услышала, как Доран встал. Но ощутила его – слишком близко, слишком горячо. Мужчина стремительно развернул её к себе, и прежде чем она успела сказать хоть слово, его губы накрыли её. Это был поцелуй, лишённый осторожности, настойчивый, требовательный, жадный. Доран не просто целовал – он утверждал своё право на неё. Её спина прижалась к холодному стеклу, а его руки – к её талии. Дивия не сопротивлялась. Она тонула в нём, в его тепле, в его вкусе, в его безграничной страсти. Дивия задыхалась. Доран целовал её так, словно хотел оставить на её губах свой след, выгравировать своё имя в каждом её вздохе. Он не дал ей и шанса сохранить хоть каплю самообладания — одной рукой крепко удерживал за талию, вдавливая в прохладное стекло, а другой — стиснул её шею, заставляя запрокинуть голову и принять его поцелуй глубже, ещё жаднее. Губы Дорана двигались по её губам — напористо, властно, требовательно. Его язык настойчиво пробился внутрь, срывая с неё приглушённый стон. Ему этого было мало. Пальцы скользнули вниз, сомкнулись на её бёдрах, притягивая ближе. Он хотел ощущать её — всю, целиком, без остатка. — Дивия, — прошептал он, отрываясь от её губ всего на мгновение, но тут же вернулся, слизывая остатки воздуха, не давая ей ни малейшего шанса прийти в себя. Горячие ладони скользнули по её спине, подхватили за бёдра, и прежде чем Деви осознала, её ноги обвили его талию. Доран толкнул её к стене, ловя губами ошеломлённый вздох. — Ты сводишь меня с ума, — прохрипел Доран, покрывая поцелуями её шею, кусая, засасывая, оставляя метки. Дивия судорожно вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу, теряясь в жаре, в его руках, в этом бешеном, неудержимом вихре желания. Они оба горели. Доран продолжал жадно целовать её, его дыхание срывалось, а пальцы впивались в её тело, словно он пытался убедиться, что она настоящая, что это не сон. Дивия чувствовала, как он дрожит, как мужские пальцы судорожно сжимают её, как жар его кожи передаётся ей, заполняя всё внутри. Он накрыл её губы новыми поцелуями — влажными, глубокими, разрывающими на части. — Скажи моё имя, — хрипло прошептал он, прижимая её ближе. Деви не ответила. Доран скользнул губами к её уху, выдохнул, а затем медленно, мучительно провёл языком по чувствительной коже. — Скажи… — его голос был низким, обволакивающим, соблазнительным. Дивия стиснула зубы, пытаясь сопротивляться. Он прижался ещё ближе, его руки скользнули по её спине, цепляя за ткань сари. — Дивия… Она содрогнулась. — Дивия… скажи, как тебе сейчас хорошо… Она не выдержала. — Доран… Его имя сорвалось с её губ стоном, дрожащим, срывающимся. — Так-то лучше, — выдохнул он, награждая её особенно долгим, чувственным поцелуем. Дивия знала — ещё немного, и она не сможет остановиться. Доран не отрывался от её губ, пока его рука медленно, намеренно скользила вниз, проникая под тонкую ткань сари. Деви вся напряглась, чувствуя, как его пальцы уверенно прокладывают путь по её бедру, оставляя после себя огненный след. — Ты вся горишь… — выдохнул он, переселившись губами на её шею. — Такая горячая, такая влажная… для меня. Дивия всхлипнула, едва он накрыл рукой её центр удовольствия. Доран стиснул зубы, ощутив, насколько она готова. — Богиня… — выдохнул он, кончиками пальцев лаская её самые чувствительные места. Дивия запрокинула голову, вцепившись в его плечи. Она не могла ни думать, ни говорить — её мир сузился до одной точки, до его прикосновений, до его тяжёлого дыхания, до его хриплого шёпота. Доран не торопился. Он уже знал её тело, знал, как одним точным движением довести её до безумия. Её ноги подкосились, грудь сотрясалась от частого дыхания, а пальцы сжались в ткань его шервани. — Доран… — хрипло сорвалось с губ, когда он нашёл идеальный ритм. — Вот так, моя Деви… — его голос звучал срывающимся, прерывистым, как будто он и сам терял контроль. Тело Дивии напряглось, волна восторга пронзила её насквозь. Её стоны, горячие, захватывающие, заставили Дорана стиснуть зубы и крепче сжать её в объятиях. Она затряслась в его руках, ноги предательски подогнулись, но Доран не дал ей упасть. — Боже… Доран… — простонала она, задыхаясь от накатившего экстаза. Он провёл носом по её щеке, прижимаясь губами к виску. — Ты самая прекрасная, когда теряешься в удовольствии, — прошептал он, жадно ловя каждый её дрожащий вздох. Доран крепко обнял, прижимая к себе так, будто не мог насытиться её близостью. Его губы нашли нежную кожу на шее, оставляя горячие, ленивые поцелуи, пока руки продолжали гладить её разгорячённое тело. А потом он вдруг мягко, но ощутимо прикусил её шею, отчего у Дивии перехватило дыхание. Она вздрогнула, беспомощно сжав его плечи, а внутри вновь вспыхнул огонь. Доран довольно усмехнулся у её кожи, медленно проводя языком по тому месту, где только что оставил укус. — Я должен тебя накормить, иначе ты просто растаешь в моих руках, — мужской голос звучал низко, чувственно, он вибрировал прямо у неё под кожей. Прежде чем Дивия успела ответить, он легко подхватил её на руки, словно она весила меньше перышка, и понёс обратно к столу. Но вместо того чтобы усадить её напротив себя, Доран сел сам и усадил прямо к себе на колени. — Это не подобает, — пробормотала она, но не сделала и попытки вырваться. — Мы уже далеко за чертой того, что подобает, милая, — хрипло рассмеялся он, придвигая к ним блюдо с ужином. Одной рукой он удерживал её, крепко обхватив за талию, а другой взял небольшой кусочек сочного мяса и поднёс к её губам. — Открой рот, Деви. Она поколебалась, но жар, до сих пор пульсирующий в её теле, заставил послушаться. Доран медленно вложил кусочек ей в рот, но в последний момент слегка коснулся пальцами её губ, заставляя покраснеть. — Какой нежный рот, — прошептал Басу, не сводя с неё пронзительного взгляда. — Особенно когда шепчет моё имя в порыве наслаждения… Дивия судорожно сглотнула, отчего мужчина довольно усмехнулся и протянул ей бокал с вином. — Напоить тебя тоже мне? Или ты и так уже пьяна… от меня? Он наслаждался её смущением, её вспыхнувшими щеками, её дрожащими губами, которые то ли хотели возразить, то ли хотели ощутить его поцелуй снова. Девушка молча взяла бокал, но в ту же секунду Доран подался вперёд и накрыл её руку своей, направляя её движения. — Выпей со мной, моя Деви, — его голос был тёмным шелком, обволакивающим её разум. Она сделала глоток, но в этот момент Доран провёл пальцами по её обнажённому плечу, заставляя вздрогнуть и пролить каплю вина. — О, моя неосторожная госпожа… — хрипло усмехнулся он, слизывая вино с кожи, задерживая губы чуть дольше, чем следовало. Дивия полностью потерялась в ощущениях, растворившись в жаре его прикосновений, в глубине его взгляда, в дрожащем предвкушении. Доран медленно провёл языком по её плечу, собирая каплю вина, а затем, будто желая продлить этот момент, прижался губами к коже, оставляя едва ощутимый поцелуй. — Вино на твоей коже слаще, чем в бокале, — его голос был низким, тягучим, заставляя её сердце бешено колотиться. Дивия судорожно вдохнула, чувствуя, как жар разливается по телу, растекается по венам, лишая способности мыслить здраво. Она знала, что должна отстраниться, сказать что-то язвительное, разорвать это нарастающее напряжение… но не могла. Доран воспользовался её замешательством. Его пальцы скользнули ниже, лаская изгиб её талии, а затем чуть сильнее сжали её бёдра, притягивая ближе. — Скажи мне, госпожа, — мужчина провёл губами по её шее, — тебе нравится, когда я тебя касаюсь? Дивия крепко зажмурилась, кусая губу, но не смогла подавить тихий, предательский вздох наслаждения. — Мне нравится, когда ты вот так вздрагиваешь, — он продолжил, скользя поцелуями вверх, к её подбородку. — Когда не можешь решить, оттолкнуть меня или поддаться… Его пальцы уже мягко гладили её спину, а затем, без предупреждения, он дразняще легко провёл ладонью по её груди, спускаясь к изгибу талии. — Твое дыхание сбилось, Деви, — он усмехнулся, лаская мочку её уха губами. — Случайность? Дивия распахнула глаза и, поддавшись импульсу, схватила его за волосы, притягивая к себе, впиваясь в его губы горячим, требовательным поцелуем. Доран довольно зарычал, мгновенно отвечая ей той же страстью. Его руки скользнули по спине, крепче прижимая к себе, а затем он заставил её развернуться, так что она оказалась спиной к его груди. — Боги, — выдохнула Дивия, ощущая, насколько он твёрд, насколько горит от желания. Доран, не теряя времени, слегка сжал одной рукой нежную шею, пока вторая рука бесстыдно расправлялась с завязками на сари. Он чувственно целовал шею, постепенно сдвигая тонкую ткань, пока та не соскользнула с плечей и груди. — Хочешь ещё вина? — его голос был бархатным, полным невыразимого обещания. Горячая ладонь накрыла грудь, сминая, оттягивая чувствительный сосок. Дивия вновь застонала и выгнулась. Она не могла ответить. Она просто наклонила голову, открывая шею для его поцелуев, в полной готовности раствориться в этом безумии. Доран вновь коснулся её бокала, направляя его к её губам. — Пей, моя Деви, — его голос был тёмным бархатом, скользящим по её коже. Дивия послушно открыла рот, позволяя вину струиться на язык, но часть алой жидкости сбежала вниз, оставляя влажный след на подбородке, на шее, на ложбинке между грудей, тонкой струйкой уходя под юбку. Доран тяжело выдохнул и вновь повернул девушку к себе, прежде чем податься вперёд и жадно ловить каждую каплю своим горячим ртом. Он следовал за алыми дорожками, медленно, дразняще слизывая вино, задерживаясь на её коже чуть дольше, чем следовало. Дивия выгнулась в его руках, тяжело дыша, опустила голову на его плечо, позволяя делать с собой всё, что он пожелает. — Такая чувствительная… — хриплый шёпот обжигал её ухо, губы едва касались мочки. — Мне нравится, как ты стонешь, но ты знаешь, что тебя могут услышать? В этот момент его ладонь сомкнулась на её рту, заглушая новый, сорвавшийся с её губ, стон. Но вместо того чтобы смутиться, Дивия лишь закусила его пальцы, а затем медленно, игриво обвела один из них своим языком. — Ох, Деви… — простонал Доран, сильнее прижимая её к себе. Она ощущала его возбуждение, твёрдое и требовательное, упирающееся в ее промежность. Каждое её движение, каждый соблазнительный изгиб тела лишь подогревали его желание. Дивия продолжала играть, легко покусывая, облизывая его пальцы, словно в сладостном предвкушении, в то время как её бёдра невольно двигались, чувствуя жар его тела. Доран не выдержал первый. Сделав глоток вина, прижался к желанным губам, давая им испить его на двоих. Деви вновь протяжно застонала и потерлась о него сильнее. Доран посмотрел на неё так, будто хотел запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. Её затуманенный взгляд, дрожащие губы, грудь, вздымающаяся от прерывистого дыхания — всё это будоражило его до самого основания. — Я велел, чтобы нас не беспокоили, — его голос звучал низко и густо, как расплавленный мёд. Прежде чем Дивия успела осознать смысл его слов, он уверенно приподнял свою госпожу и положил на прохладную поверхность стола. Тонкие складки сари, только что так изящно облегавшие бедра, упали на пол. Доран взял бокал с вином, поднял его к губам, но вместо того, чтобы сделать глоток, медленно наклонил бокал, позволяя алым напитком пролиться на её кожу. Тонкая струйка прошла по её ключице, скользнула между грудей, оставляя за собой чувственный, тёплый след. — Так красиво… — выдохнул он, прежде чем опуститься к ней губами. Он слизывал вино неторопливо, наслаждаясь каждым мгновением. Тёплое дыхание ласкало её разгорячённую кожу, его язык оставлял влажные дорожки, заставляя её выгибаться от каждого касания. Дивия задыхалась от смеси жара и смущения, ощущая, как её тело горит от предвкушения. Она судорожно вцепилась в край стола, но этого было мало. Она хотела больше. Доран почувствовал её напряжение и усмехнулся, поднявшись, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я мог бы напоить тебя этим вином совсем другим способом… — он провёл пальцем по её нижней губе, слегка надавливая. Дивия задохнулась, прикусив губу, и поймала его взгляд. В нём читалось столько жажды, что её сердце пропустило удар. Доран замер, глядя на Дивию, которая лежала перед ним, вся в отблесках свечей, с губами, приоткрытыми от сбившегося дыхания, и глазами, затуманенными страстью. Ее кожа была теплой, с легким румянцем, а на груди дрожали капли вина, оставленные его губами. Он провел пальцами по ее ноге, начиная с изящной щиколотки, легко очерчивая линии, и с нажимом скользнул вверх, к колену. Дивия невольно дернулась, но он только сильнее сжал ее бедро, заставляя остаться на месте. — Не убегай, моя госпожа, — его голос был низким и насыщенным, словно густой мед. Он наклонился ниже, губами касаясь ее ступни, лаская каждый пальчик поочередно, оставляя на них легкие влажные поцелуи. Затем он двинулся выше, его дыхание обжигало, а губы оставляли за собой огненный след. Когда он добрался до внутренней стороны бедра, Дивия громко вдохнула, ее спина выгнулась дугой, но Доран лишь усмехнулся и медленно, с нарочитой нежностью прикусил кожу, заставляя ее ахнуть. — Ты такая чувствительная, — выдохнул он, проведя языком по этой же точке, смакуя ее реакцию. Дивия зажмурилась, ее руки сжались на поверхности стола. — Доран… — прошептала она его имя с мольбой в голосе. — Вот так, — он удовлетворенно выдохнул, прижимаясь щекой к ее бедру. — Мне нравится, когда ты так произносишь моё имя. Он целовал ее все выше, медленно и мучительно, наслаждаясь каждым вздохом, каждым дрожанием ее тела. Его руки нежно, но властно раздвигали ее бедра, приглашая к неизбежному, к тому, чего она жаждала так же сильно, как и он. — Я хочу стать твоей, — простонала Дивия, уже изнемогающая от страсти. Ей было хорошо, безумно хорошо, но низ живота до боли тянуло от ощущения пустоты. Ей хотелось, чтобы он её заполнил собой. Доран усмехнулся и ненадолго отстранился, избавляясь от лишней на данный момент одежды. Вещи нетерпеливо были сброшены на пол, мужчина ногой отодвинул их дальше и перевел взгляд на обнаженную госпожу, чье тело подрагивало от нетерпения. Лихорадочно блестящие глаза, спутанные волосы, алые припухшие губы, пылающие щеки… влажные дорожки по всему телу, следы его поцелуев на смуглой коже… Когда он вновь приблизился к девушке, разводя её колени, она мелко задрожала от предвкушения. — Может быть немного больно, но это быстро пройдет. Деви коротко кивнула и, приподнявшись, обвила руками сильную шею. Её затуманенные страстью глаза неотрывно смотрели на любимого мужчину, который сейчас сделает её по-настоящему своей. Доран постепенно стал входить в нее, периодически замирая, давая возможность привыкнуть к новым ощущениям. В девушке было узко, чертовски узко и он едва сдерживал себя. Он ласково гладил низ её живота, отвлекая и расслабляя госпожу. Деви протяжно застонала, её переполняли неизведанные ранее ощущения. Она слегка подалась бедрами навстречу и ощутила легкий дискомфорт. — Не спеши, моя драгоценная, — выдохнул Доран куда-то в шею и принялся покрывать поцелуями плечи. — Расслабься. Он мучительно долго входил в нее, постепенно пробираясь все дальше и, когда коснулся преграды, резко подался вперед. Низ живота Дивии обожгло болью, но быстро отпустило. Она подавила болезненный стон и прижалась к Дорану сильнее, желая слиться с ним воедино, залезть под кожу и никогда не выпускать из своих объятий. Доран вышел из нее полностью и вновь вошел до упора. Деви вскрикнула. Ощущение трения, болезненный жар, растекающийся по её телу, бесстыдные руки, стимулирующие везде и сразу - этого было слишком много и девушка откинулась на поверхность стола, выгибая спину от переизбытка чувств. Мужчина слегка ускорился и стал толкаться в нее сильнее, крепко сжимая в руках девичьи бедра. Воздух наполнился пошлыми звуками их соединения и тихими стонами девушки, которая потеряла всякий стыд от наслаждения. Когда Доран понял, что ей стало совсем хорошо, он снял Шарму со стола и развернул к себе спиной, наклоняя вперед. Ему открылся такой вид, от которого он мог бы кончить уже сейчас — манящие изгибы спины, две волнующие ямочки на пояснице, округлые ягодицы, плотно прижимающиеся к нему в нетерпении. — Сейчас будет совсем хорошо, — томно прошептал Басу и вошел в Дивию сзади одним сильным движением. Он сразу стал двигаться интенсивнее, но все еще сдерживал себя, желая продлить удовольствие и не навредить своей возлюбленной. — Дор-а-ан, — громко застонала Деви, — сильнее… Басу поверить не мог в то, что услышал, но довольно усмехнулся. Его девочка любит пожестче? Хорошо. Мужчина намотал длинные волосы на кулак и немного потянул на себя, заставляя девушку выгнуться в спине. Его движения стали сильнее, жестче, быстрее. Он чувствовал, как она и сама стала подаваться назад, поймав его ритм и это лишало рассудка. Страстная, волнующая, ненасытная госпожа пленила его сердце и душу. Когда ноги девушки стали подрагивать от приближающегося оргазма, Басу несильно шлепнул её по ягодице, ускоряясь до предела и тут же почувствовал, как стенки влагалища начали сжимать его, попеременно сокращаясь. Дивия почти кричала от накатившего наслаждения, уже не боясь, что кто-то услышит. Доран совершил еще несколько сильных движений и кончил следом, излившись в девушку. Он оставался в ней еще какое-то время, приходя в себя и восстанавливая дыхание, после чего притянул её к себе и сгреб в крепкие объятия. То, что сейчас было… у него никогда не было такой партнерши, он никогда не получал такого удовольствия. Потому что он любил? Возможно. — Ты моя, драгоценная госпожа, только моя. Отныне и навсегда, — прошептал Басу ей на ухо. Обессиленная Дивия ничего не ответила, все еще дрожа в его руках. Когда Шарма более менее пришла в себя, мужчина помог ей одеться и пригладил волосы, после чего оделся сам. Они молча сели на свои места и Доран вновь разлил вино по бокалам. Деви пригубила напиток, отстраненно подумав, что теперь больше не сможет спокойно пить вино без воспоминаний о том, как Доран наслаждался терпким вкусом прямо с её тела. Мужчина же, потерявшись в своих ощущениях, мечтал только об одном — чтобы их связь никогда не заканчивалась, а страсть не угасала. Он чувствовал себя до одури влюбленным и самым счастливым человеком на свете. Но был еще один вопрос, который надо было решить. — Ты готова дать мне свой ответ? — Доран прервал молчание, его взгляд стал внимательным, почти изучающим. Дивия вздохнула, отводя глаза, пытаясь уклониться от того давления, которое нарастало с каждым словом, произнесенным им. Она не могла дать ему то, что он ждал. Почему — девушка не могла точно объяснить. Все её чувства путались, терялись в его тепле и противоречивости, но с каждым разом она чувствовала, как что-то внутри отчаянно сопротивляется. — Какой ответ? — Деви постаралась сделать свой голос спокойным, но сама понимала, как много скрытого напряжения в её тоне. Доран потерял терпение. Он подался вперёд, его лицо стало напряженным, глаза яростно сверлили её. — Ты станешь моей женой? — его голос звучал как вызов, но в нём проскользнула лёгкая угроза. Шарма снова отстранилась, будто в попытке сбежать от его слов и от того, что они означали для неё. — Ох, Доран… — её голос был полон неопределённости, она ощутила, как сердце начинает биться быстрее. Что-то в этом вопросе было слишком сложным. Доран нахмурился, поднялся и сделал шаг вперёд, сжимая бокал так сильно, что его пальцы побелели. Его терпение было на исходе. — Госпожа, — он наклонился к ней, его слова звучали хрипло, почти обиженно, — я чувствую себя использованным. Ты соблазнила меня, украла моё сердце, а теперь отказываешься выходить за меня. Почему? Почему ты не хочешь быть со мной? Не скрываясь, не прячась по углам, как крысы! Дивия закрыла глаза, дыхание сбивалось, и она уже не знала, как ответить. Каждый её импульс говорил о том, чтобы принять его предложение, но что-то в глубине души не позволило этого сделать. Почему она так боится дать ответ? Почему она не может просто сказать «да», когда сердце хочет этого? Она взяла бокал с вином, но так и не сделала глотка. Вино было теперь для неё связано с его поцелуями, с его прикосновениями — а это пугало её больше, чем она хотела признать. — Я не знаю, Доран, — голос дрогнул, но она продолжала говорить, словно сама не веря в свои слова. — Я не могу объяснить, что со мной происходит, но… я не готова. Доран злобно усмехнулся, поднимая подбородок, словно пытаясь скрыть разочарование. — Не готова? Боишься меня? — его слова звучали как обвинение, и её сердце сжалось от боли. Дивия подняла взгляд, стараясь вырваться из сети её собственных сомнений. — Я боюсь, что ты прав. Боюсь, что могу потерять себя, боюсь, что ты изменишься после того, как я стану твоей женой. Я не знаю, что меня удерживает, но мне просто нужно время. Доран стоял перед ней, его глаза не отрывались от её лица, и он тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Время? — его слова прозвучали почти с презрением. — Почему тогда подпускаешь к себе, если не уверена? Почему позволяешь любить тебя? Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы ты наконец приняла моё предложение?! Дивия взглянула на него, её губы задрожали, и она сделала шаг назад. — Я не знаю, что тебе ответить, Доран. Ты… ты слишком много от меня хочешь, все это так стремительно... — Ты знаешь, твое тело куда честнее, чем рассудок, Деви, — Доран сделал шаг вперёд, его голос был темным, холодным, полным разочарования. — Это видно по тому, как ты реагируешь, когда я касаюсь тебя, как ты ждёшь моих ласк. Ты просто боишься признать это перед собой. Дивия сжала губы, чувствуя, как её сердце колотится от его слов. Она отвела взгляд в сторону, не желая смотреть ему в глаза. — Ты не прав, — её голос был тихим, но в нём звучала борьба. — Я не боюсь того, о чем ты говоришь. Просто… я не могу сейчас тебе дать то, что ты просишь. Доран нахмурился, его глаза стали ещё более мрачными. Мужчина сделал шаг назад, отвернувшись от девушки. — Так, значит, ты предпочитаешь играть в эту игру, вместо того чтобы дать мне ответ, который я заслуживаю? — его тон становился всё более холодным. — Я больше не буду бегать за тобой, Деви. Не буду ничего предлагать тебе и заставлять меня хотеть. Его слова были как ледяной поток, они звучали в её ушах, как нечто неожиданное, неправильное. — Что ты хочешь сказать? — она еле слышала свой голос, так сильно она переживала. — Я говорю, что пока ты не дашь мне свой ответ, я больше не подойду и не прикоснусь к тебе. Ты должна быть готова дать мне честный ответ. Иначе я не позволю себе ухаживать за женщиной, которая не считает меня достойным быть её мужем, — его взгляд был стальным, а выражение лица — непреклонным. Дивия почувствовала, как что-то внутри неё ёкнуло. Слова его звучали строго, и она не могла не заметить, насколько они шли вразрез с тем образом Доранa, которого она привыкла видеть. Он был импульсивен, самонадеян, и теперь… теперь он был готов отпустить её, если она не сделает выбора. — Ты всегда был таким — уверенным в себе и решительным. Но я не могу… — её голос сорвался, она едва сдерживала слёзы, пытаясь найти слова, но не могла. — А я буду таким всегда, Деви, — его слова звучали, как приговор. — Если ты не можешь принять меня как своего мужа, если не можешь довериться мне, я не буду стоять на коленях перед тобой, надеясь на твою благосклонность. Она не могла больше скрывать свои чувства. В её глазах читалась растерянность, но в них был и огонь. — Ты хочешь, чтобы я дала ответ? Ты хочешь, чтобы я сама поняла, что мне нужно. Но как мне быть уверенной в тебе, когда я сама в себе не уверена? Доран взглянул на неё, его взгляд был полон тихой боли. — Ты — сильная женщина, Деви, ты знаешь, что я достоин твоего доверия. Но если ты сама не веришь в это, я не смогу заставить тебя. Я могу часами смотреть на тебя спящую, госпожа, любить тебя, любить твое тело, быть верным своему слову и отстаивать твои интересы до конца, — его голос был полон невыраженной боли и скрытого гнева. — Я дал тебе всё, что мог, но если, несмотря на всё, ты не можешь доверять мне после всего, через что нам пришлось пройти… это тоже выбор. Он сделал шаг назад, не скрывая своего разочарования. Сдержанная ярость начала распаляться в его глазах, и он резко поднял бокал, без всякого предупреждения швырнул его в стену. Стекло с громким звоном разбилось, отражая всю его ярость и внутреннюю борьбу. После этого, не дав Деви возможности ответить, он поспешно развернулся и ушел, не оглядываясь. Деви стояла, сжимающая руки на коленях, её тело едва удерживалось от того, чтобы не рухнуть. Глубокое разочарование, злость, растерянность — все эти чувства переполнили её. Она не могла понять, как именно всё пошло не так, как она ожидала. Она смотрела в пустое пространство, где только что был Доран, и ощущала в себе непереносимую тяжесть. Её мысли метались от одних к другим. Что если она действительно не готова сделать этот шаг? Что если она никогда не сможет по-настоящему довериться кому-то после всего, что ей пришлось пережить? Прошлое не отпускало Деви. Время, которое она провела в постоянной борьбе за выживание, в страхе и отчаянии, научило её быть осторожной, закрытой, защищенной. Девушка никогда не могла позволить себе быть полностью открытой перед другим человеком, не могла довериться никому, кроме себя. И вот теперь перед ней стоял мужчина, который доказал свою преданность и верность, мужчина, который не только любил её, но и готов был стать её опорой. Он был её равным, сильным, решительным, и, возможно, единственным, кто бы смог ей помочь. Но Шарма не могла сделать этот шаг. Страх захлестывал её. Страх перед возможной утратой, перед тем, что её доверие снова будет предано, перед тем, что она снова останется одна. Доран ушел. И теперь, в тишине, Деви поняла, что она теряет что-то важное. Но сердце было так переполнено сомнениями, что даже осознание этого не приносило облегчения. Она снова села на стул, пытаясь успокоить дыхание, но всё внутри неё было в хаосе. Трудно было признать, что её душевные раны настолько глубоки, что она не могла просто взять и довериться. Связать свою жизнь с кем-то, разделить свою судьбу с другим человеком, — для неё это было слишком важным шагом. Деви сидела в полной тишине, поглощенная собственными мыслями, когда вдруг её внимание привлек странный шум за окном. Она резко встала, обогнув стол, и поспешно подошла к окну. За стеклом было темно, лишь тусклый свет луны освещал двор. Тогда она увидела его — Доран, спешно седлавший лошадь, будто стремясь уйти как можно быстрее. Он был напряжён, его движения были решительными и отрешёнными, словно он не хотел показывать, насколько его ранило всё, что произошло между ними. Сердце Деви сжалось, когда она увидела, как он поднялся в стремени, взгляд был устремлён вперёд, а его тело немного склонилось, будто он пытается оставить все эмоции позади. Он ехал — не в сторону города, а прямо в ночь. Спешил, не оглядываясь, не говоря ни слова. Это было словно окончание всего, что между ними было. Деви почувствовала, как её грудь сжалась от боли. В глазах засветились слёзы. Она не могла понять, почему так резко и сильно ранило его её недоверие. Почему именно она не могла дать ему то, что он хотел? Почему её страхи и сомнения встали на пути между ними, разрушив даже то, что казалось бы было крепким и настоящим? Девушка встала у окна, закрыв глаза, ощущая, как будто весь мир был ускользающим, как будто всё, что было важно, начало рушиться. Он уезжал, а она осталась стоять, не в силах ничего изменить. «Ты не могла довериться мне, Деви», — слова Доран эхом звучали в её голове. И она поняла, как сильно её сомнения ранили его. Он пытался её убедить, пытался дать всё, чтобы она не боялась, чтобы могла верить, но вместо этого она оттолкнула его, заставив уйти. Доран уезжал. И теперь Деви осознавала, что может быть слишком поздно, чтобы исправить всё, что разрушила своими собственными руками.