Пленник и пленительница

Дивия проснулась с первыми лучами солнца, озарившими комнату мягким золотым светом. Ночь не принесла облегчения — мысли о вчерашнем разговоре с Дораном не давали покоя. Девушка долго лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, почему ей так сложно произнести заветное «да». Ведь она любила его… Разве не так? Она глубоко вдохнула, отгоняя сомнения. Сегодня девушке предстояло увидеть Дорана, и она должна быть к этому готова. Деви решительно встала, позвала Айшварию, и та, заметив решимость в глазах госпожи, быстро принялась за утренние приготовления. — Нужно выглядеть особенно хорошо, — тихо сказала Дивия, больше себе, чем служанке. — Госпожа всегда прекрасна, — улыбнулась Айшвария и поклонилась. Сначала горячая ванна — ароматная, расслабляющая, уносящая усталость. Теплая вода касалась кожи, убаюкивая, а масла и лепестки цветов источали нежный запах. Айшвария бережно намылила тело госпожи, потом вылила на её волосы настой из трав, делая их шелковистыми и сияющими. Выбор наряда оказался сложным. Дивия перебирала ткани, прикладывала к себе то одно сари, то другое, но ни одно не казалось подходящим. — Что-то лёгкое, но элегантное… — пробормотала она, взглядом выискивая нужное. — Как насчёт этого? — Айшвария достала роскошное сари в оттенках золота и граната. Дивия одобрительно кивнула. Мягкая ткань переливалась в утреннем свете, подчеркивая её смуглую кожу. Айшвария ловко задрапировала сари, обернув его вокруг тонкой талии госпожи, а затем помогла надеть расшитую золотом блузу с открытой линией плеч. Затем пришло время украшений. Дивия долго выбирала серьги, браслеты, кольца… Хотелось чего-то сдержанного, но не скромного. В итоге она остановилась на серьгах-каплях с рубинами, тонких золотых браслетах и массивном кольце с темно-красным камнем, который некогда подарил ей Доран. — Он заметит его, — тихо сказала она, надевая кольцо. Айшвария улыбнулась, но ничего не сказала. В завершение — макияж. Служанка ловкими движениями подвела глаза чёрной сурьмой, сделав взгляд ещё глубже и загадочнее. Лёгкий румянец на скулах, капля масла на губах, чтобы они выглядели ещё сочнее… И, наконец, волосы. — Сегодня заплету вас в королевскую косу, — с гордостью произнесла Айшвария. Она сплела длинные волосы в сложную, но утончённую прическу, вплетая в неё золотые нити и мелкие рубиновые бусины. Когда Дивия взглянула на своё отражение, её сердце затрепетало. Он увидит меня сегодня… И я смогу объяснить, что дело не в нём. Дело во мне. В том, что я не умею доверять. Но я хочу научиться… — Вы выглядите, как богиня, госпожа, — довольно сказала Айшвария. Дивия чуть улыбнулась и глубоко вдохнула. — Теперь осталось самое сложное, — тихо сказала она. — Встретиться с ним. День начался, но тревога не отпускала. Желудок свело от напряжения. Слуги уже накрыли для неё стол: свежие фрукты, мёд, лепёшки, чай. Но девушка лишь скользнула по ним рассеянным взглядом и отвернулась. — Уберите, — бросила коротко. Айшвария хотела что-то сказать, но, увидев выражение лица госпожи, послушно кивнула и велела слугам убрать еду. Через некоторое время экипаж уже ждал у входа. Дивия шагнула за порог, на мгновение задержалась, оглядываясь на поместье Басу, а затем быстро направилась к карете. Внутри её уже ожидал Архат, сидевший с поникшей головой. Увидев госпожу, он выпрямился и поклонился, но в его глазах читалась вина. — Госпожа, простите меня. Я подвёл вас, — голос слуги был низким, сдержанным. Дивия посмотрела на него долго, затем вздохнула. — Ты сделал всё, что мог. И… со мной всё в порядке. Архат нахмурился, явно не соглашаясь, но не стал спорить. — Я клянусь, это больше не повторится. — Надеюсь, — только и ответила она. Через пару минут в карету буквально влетел запыхавшийся Ману — помощник Дивии. Очевидно, решил до приезда в Калькутту ввести девушку в положение дел. — Госпожа, простите, что не прибыл раньше, — выдохнул он, усаживаясь напротив. — Всё в порядке, — кивнула Дивия. — Ты привёз новости? Ману мгновенно подобрался, его лицо приняло деловой вид. — Да. Всё идёт прекрасно. Шахта в Клифаграми наконец-то заработала в полную силу. Первая партия экзотического минерала уже поставлена ювелирам, и, судя по всему, этот ресурс окажется ещё ценнее, чем мы предполагали. Дивия слегка приподняла брови. — Значит, наши вложения окупятся быстрее. Хорошо. Что с заказом? — Почти готово, — с лёгкой улыбкой ответил Ману. — Кольцо выйдет даже лучше, чем мы ожидали. Драгоценные камни, платина, тончайшая работа… Оно ослепительно. Полная стоимость была выплачена в тот же день, когда вы дали своё согласие. Дивия кивнула, глядя в окно. — В общем и целом дела обстоят прекрасно, — подытожил помощник. Она сжала пальцы на подлокотнике. Всё действительно складывалось так, как она хотела. Всё, кроме одного. — Через неделю у меня званый ужин у лорда Кристиана де Клера, — произнесла Дивия, глядя на Ману. — После него я отправлюсь в поездку по всем шахтам. Хочу лично проверить, как обстоят дела. Ману кивнул, тут же доставая небольшой блокнот. — Я оповещу управляющих. К вашему приезду у них будут готовы детальные отчёты за прошедший квартал. — Хорошо. — И надо проверить отчеты о поступлениях в банк на мой личный счет, счет семьи и бизнеса. — Все необходимые платежи поступают во время, но если вы хотите, я договорюсь с управляющим банка. Выберете день и съездим к нему. Она повернулась к Архату. — Что удалось выяснить по поводу нападения? Слуга сжал губы и слегка опустил голову. — Госпожа… Это дело полностью взял на себя господин Басу. Дивия прикрыла глаза и выдохнула. — Господин может делать что угодно, — устало произнесла она. Архат промолчал. Ману тоже не стал ничего говорить, но в его взгляде читалось беспокойство. В карете воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь перестуком колёс. — Как господин Рам Дубей? — спустя минуту молчания спросила Дивия, глядя в окно. Архат тут же отозвался: — Ему значительно лучше, госпожа. Он уже ведёт себя почти как прежде. — Хорошо. — Несколько раз в поместье приезжали господин Радж Дубей и госпожа Амрита. Они пытались забрать Рама, но слуги следовали вашим указаниям. Без личного распоряжения госпожи Шармы его никто не отпустил. Дивия усмехнулась — холодно, почти беззвучно, с легким оттенком презрения. — Хоть что-то работает как надо, — заметила она, глядя перед собой. — Скажи конюху, чтобы не отпускал лошадей, — негромко, но твёрдо сказала Дивия. — Вечером я планирую навестить госпожу Басу. — Будет исполнено, госпожа, — кивнул Архат. — До вечера распорядилась никого не пускать и не беспокоить меня. Я займусь корреспонденцией и документами. — Я передам ваши указания, — поклонился он и, не мешкая, удалился, оставив госпожу в тишине её мыслей и обязанностей. Карета мягко покачивалась на ухабах, пока Дивия сосредоточенно всматривалась в пейзаж за окном, сжимая в руках атласные складки сари. Надо было придумать веский повод для визита в поместье Басу. Конечно, она могла бы сказать, что хочет навестить Видию — им, как главам своих семей, всегда было что обсудить, особенно на фоне туч, что сгущались над Калькуттой. Или же заявиться к Сарасвати — та всегда охотно принимала её и они могли разговаривать часами напролет обо всем на свете. Всё это были вполне уважительные причины. Но правда заключалась в том, что её мысли вовсе не были о Видии или Сарасвати. Её манило туда присутствие одного человека. Дивия раздражённо стиснула зубы. Она не хотела признавать перед собой, что чувствует вину перед Дораном. Что её тревожил этот разрыв, это горькое напряжение между ними после последнего разговора. Но что бы она ни говорила себе, тело и сердце выдавали её. Деви могла соврать кому угодно, но не себе. Дивия глубоко вдохнула, затем неторопливо выдохнула. Ей нужен был предлог. Официальная причина, за которой можно было бы спрятать истинные намерения. Но внутренний голос насмешливо шептал: Ты просто ищешь способ снова его увидеть. — Госпожа? — вдруг обратился к ней Ману. Дивия оторвалась от своих мыслей и взглянула на помощника. — Я вижу, вас что-то беспокоит, — осторожно продолжил он. Она чуть приподняла бровь, но тут же перевела разговор в другое русло: — Кстати, Ману, напомни, кто из мастеров работает сейчас над тем кольцом? — Ширам и Равиндра. Они почти закончили, остались последние штрихи. — Хорошо, — кивнула она, делая вид, что сосредоточена на делах. — Когда будет готово, пусть принесут сначала мне. Дорога до Калькутты хоть и заняла немало времени, но прошла на удивление спокойно. Дивия большую часть пути молчала, погружённая в собственные мысли, изредка отвечая на вопросы Ману. Когда экипаж остановился у ворот её поместья, слуги тут же поспешили встретить свою госпожу. Их лица выражали искреннее облегчение — похоже, её долгое отсутствие действительно беспокоило их. — Госпожа, вы вернулись, — с теплотой в голосе произнесла служанка, бережно беря госпожу за руку, будто желая убедиться, что Дивия действительно здесь, невредима. — Со мной всё в порядке, — тихо ответила Шарма, проходя в дом. Но было ли это правдой? Она сразу направилась в свой кабинет. В последние дни она слишком много думала о чувствах, о словах, которые сказал Доран, о собственных сомнениях и страхах. А теперь настало время вновь погрузиться в работу. Разложив перед собой кипу бумаг, Дивия взялась за дело с привычной сосредоточенностью. Отчёты по шахтам, договоры, финансовые ведомости — за те дни, что она отсутствовала, скопилось слишком много неразобранных документов. Часы тянулись медленно. Когда в дверь тихо постучали, Дивия едва не вздохнула с раздражением: — Да? — Госпожа, ваш обед, — осторожно произнесла Айшвария, входя с подносом. — Не сейчас, — отмахнулась Дивия, не отрываясь от бумаг. — Но вы с самого утра ничего не ели… — У меня нет аппетита. Оставь поднос здесь. Айшвария нахмурилась, но спорить не стала. Она прекрасно знала свою госпожу и понимала, что когда Дивия так отвечает, её невозможно заставить что-то сделать против воли. К вечеру спина у неё ныла от неудобной позы, а пальцы устали от бесконечного писания. Глаза с каждой минутой становились всё тяжелее от напряжения, но останавливаться было нельзя. Прошёл ещё час, и слуга снова появилась у порога, предлагая ужин. Но получила тот же ответ. — Госпожа, вам нужно хорошо питаться, — в конце концов сказала она, голос её был мягок, но полон беспокойства. — За последние недели вы сильно похудели. Приходится ушивать почти всю одежду… Дивия лишь устало провела рукой по лицу. — Не сейчас, Айшвария. Слуга тяжело вздохнула, но больше ничего не сказала, тихо удаляясь. Оставшись в одиночестве, Дивия отложила перо и наконец позволила себе откинуться на спинку кресла. Её тело было измотано. Разум был перегружен. Но самое неприятное — внутри было пусто. Дивия бросила рассеянный взгляд на стоящие на столе часы — и тут же спохватилась. Время. Она так увлеклась работой, что совсем забыла: сегодня у неё ещё одно важное дело, которое нужно было решить. Девушка быстро встала, ощущая, как затекли мышцы после стольких часов неподвижного сидения. Прошлась по комнате, разминаясь, и только тогда позволила себе задуматься о том, что собиралась сделать. В течение дня её мысли неизменно возвращались к Дорану. К тому, что произошло между ними. К тем словам, которые он сказал. Он был зол. Разочарован. Устал от её нерешительности. И, может быть, он был прав. Дивия привыкла контролировать всё в своей жизни. Вести дела семьи, управлять шахтами, разбираться с политическими интригами — в этом она чувствовала себя уверенно. Но вот что касалось собственных чувств… Здесь всё было куда сложнее. Она боялась. Боялась довериться кому-то целиком. Боялась отдать кому-то власть над своим сердцем. Боялась того, что с ней будет, если этот человек вдруг отвернётся или предаст. Но девушка знала одно: она любила Дорана. Может, если она признается ему в этом, он хотя бы немного оттает. Может, даст ей чуть больше времени, чтобы смириться с мыслью, что ей действительно суждено связать свою жизнь с ним. Решение было принято. Она быстро подошла к зеркалу, поправила одежду, провела рукой по волосам, вдыхая глубже, стараясь успокоить сумасшедший ритм сердца. Пора ехать. Деви сидела в карете, её тело было напряжено, а мысли путались, словно в тугой клубок. Поездка в поместье Басу казалась бесконечной, и каждый момент, каждая мельчайшая деталь того, что ей предстояло сказать Дорану, терзали её изнутри. “Что я скажу ему? Как начать?” — думала она, хватаясь за свои собственные мысли, пытаясь выстроить хоть какой-то план. Но слова словно застревали на языке, не поддаваясь ни логике, ни порядку. Деви прокручивала в голове разные варианты, пробуя найти подходящие фразы, но каждая из них казалась ей невыразительной, недостаточной. Дивия не могла отделаться от мысли о том, как легко и быстро влюбилась в Дорана. Казалось, всего несколько мгновений назад она едва знала его, а теперь… она не могла представить свою жизнь без него. Сердце колотилось от одной только мысли, что она может потерять его, что мужчина отвернется и уйдет. Ведь она все это время пыталась держаться на расстоянии, боясь признаться в своих чувствах, но теперь не могла совладать с собой. «Как же мне повезло, что он меня заметил, что он рядом… Но как сказать ему, что я боюсь его потерять?» — думала девушка, всё больше углубляясь в свои переживания. Деви по-прежнему помнила тот момент, когда впервые почувствовала, как сильно её сердце затрепетало рядом с ним. Он был настолько настоящим, настоящим в своих чувствах и намерениях, что её привычный мир начал рушиться, открывая ей новый, неизведанный мир, в котором она могла быть собой — слабой, ранимой и доверчивой. «Может быть, если я скажу ему, что люблю, он поймет меня? Может быть, он останется?» — вопросы в её голове становились всё более настойчивыми, а ответов не было. Неожиданно карета остановилась. Деви вздрогнула, осознав, что они уже прибыли. Мгновение затишья, когда её руки замерли на ручке двери, а сердце сжалось в груди. Всё, что оставалось — сделать шаг вперёд и вступить в это новое, неизведанное для неё будущее. Архат открыл дверь кареты и протянул Деви руку, помогая ей выйти. Он молча кивнул, стоя рядом, как всегда, ожидая её указаний. Деви сделала шаг, чувствуя ветер на своём лице, который заставил её на мгновение вздрогнуть. Карета осталась позади, а перед ней стояла величественная резиденция Басу. Она приподняла подбородок и сделала несколько шагов в сторону входа, внутренне готовясь к тому, что ей предстоит. «Переговорить с госпожой Видией о делах», — этот вариант оказался наиболее удобным. По крайней мере, это даст ей время на то, чтобы собраться с мыслями и найти правильные слова, прежде чем встретиться с Дораном. Он, наверняка, все ещё был зол, и она не могла позволить себе показаться слабой или неуверенной. Слуга, стоящий у двери, встретил её с уважением. — Госпожа Шарма, — он сказал, слегка наклонив голову. — Госпожа Видия сейчас беседует с господином Дораном в кабинете, но я могу провести вас к ним. Она прошла через роскошные холлы, прислушиваясь к шагам, которые эхом раздавались в пустых коридорах. Дом был полон уюта и тепла, но её мысли оставались далеки от этих стен. На пути к кабинету Видии девушка несколько раз задерживала взгляд на картинах и вазах, пытаясь успокоить себя, но сердце всё равно колотилось быстрее с каждым шагом. Когда Дивия подошла к двери кабинета, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевали эмоции. На пороге она остановилась, вдыхая глубокий воздух, пытаясь собрать последние силы для предстоящего разговора. Она не знала, как всё пройдет, но понимала, что пришло время действовать. Деви кивнула, делая шаг вперёд. Чуть приоткрытая дверь позволила ей слышать приглушённые голоса изнутри. Она не могла точно разобрать их разговор, но уверенно сделала свой последний шаг к кабинету. Сегодня Шарма пришла не с пустыми руками, а с намерением разрешить всё. Из-за двери Деви услышала громкий голос Видии, который, казалось, эхом отозвался в её сознании. — … так, а что у тебя с женитьбой? Деви согласна? — спросила Махарани, её голос был настойчивым и полным беспокойства. — Пока нет, но, думаю, это дело времени, — ответил Доран. Его голос был уверенным, спокойным, но с какой-то скрытой напряжённостью. — Она влюблена и не станет долго сопротивляться своим чувствам. — Быстрее бы, обстановка накаляется, и нам необходим этот союз! Дубеи уже прибрали к рукам семьи Рай, Парасад и Банерджи. Скоро у нас вообще не останется союзников. Мы на грани! — Я работаю над этим, сестра… — ответил Доран, его слова звучали как обещание, но в них не было того огня, который обычно манил Дивию. Деви встала как вкопанная, будто гром ударил прямо в её грудь. Это был холодный душ, который поглотил все её чувства и размышления. «Я работаю над этим, сестра» Шарма почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, а сердце сжалось в тиски. «Так это всё игра?» — вопрос, который пронзил её сознание. Все его слова, признания, поступки — они не были искренними? Это был просто политический ход, стратегический манёвр, инструмент для того, чтобы получить свою выгоду? Деви задохнулась, ощущая, как её мир рушится на куски, а ком в горле мешал дышать. Руки задрожали, и она инстинктивно прижала их к груди, как будто пытаясь удержать всё на месте. Девушка не могла поверить в это. Все, что она думала о нём, все те моменты, когда её сердце таяло от его прикосновений и слов, оказались лишь частью плана. Она стояла в коридоре, словно загипнотизированная, и слышала каждый их обмен словами, каждое его высказывание, которое не оставляло места для сомнений. Доран говорил о ней, как о пешке в политической игре, о женщине, которую можно было бы заманить чувствами и использовать. В мужском голосе не было ни малейшего намёка на любовь, только холодный расчёт. Что Деви для него значила? В его глазах она, наверное, была всего лишь шагом к большему — инструментом для достижения цели, частью его амбиций. Шарма вспоминала их ночи, бесконечные разговоры, касания, обещания, поцелуи. Каждое из этих воспоминаний теперь казалось фальшивым, натянутым. Деви почувствовала, как её мир вдруг стал пустым, словно стены, которые она возводила вокруг себя, рассыпались в прах. Сердце сжалось от боли, и в голове не было ни одной мысли, способной помочь ей разобраться в происходящем. Всё это было слишком, и она не могла понять, как дальше поступать. А между тем, в кабинете продолжался разговор. — Я знаю, что ты работаешь, брат. Но мы не можем позволить себе ждать. Твоя привязанность к ней может стоить нам всего. — Видия явно была раздражена, её голос был острым и решительным. — Мы не можем позволить себе не заключить этот союз. Деви сделала шаг назад, стараясь сохранить спокойствие. Она не могла оставаться в этом коридоре, не могла слушать их разговор дальше. Это всё было слишком тяжело, и девушка почувствовала, что ей нужно уйти, чтобы взять паузу и осмыслить всё, что она только что услышала. Она повернулась и направилась к выходу, мысли были как буря, и она не могла поймать ни одного из них, чтобы понять, что делать дальше. «Он использовал меня», — мысль, как нож, проникла в её разум. С каждым шагом Дивия ощущала, как грудь сжимается, а кровь начинает бурлить в венах, заставляя её сердце биться быстрее. Мысли о том, что она только что узнала, о том, как её чувства были использованы и сыграли на слабостях, гнали её вперёд, словно неудержимая сила. «Этот асур станет моим рабом!» — пронзительная мысль, которую она не могла прогнать, встала у неё в голове, как решающий приговор. С этими мыслями она в бешеном темпе развернулась и устремилась обратно к комнате. Деви распахнула двери кабинета Видии и прошла в центр помещения, не обращая внимания на тихий шорох своих шагов по мягкому ковру. Внутри всё кипело. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний о последних днях, когда она сама не могла понять, что чувствует к Дорану, когда её сердце и разум были в разладе. Теперь всё стало очевидно. Он просто использовал её. — Прошу прощение за вторжение, госпожа. Я согласна. Меня устраивает политический союз, — её голос звучал ровно, словно это было давно подготовленное заявление, а не слова, вырвавшиеся из сердца, наполненного гневом, разочарованием и болью. Её сердце бешено стучало в груди, эмоции зашкаливали, а мысли путались, но внешне… внешне госпожа Шарма оставалась холодной и непроницаемой, словно каменное изваяние. На её лице не было ни малейшего намёка на тревогу или колебания. Девушка была собранной, строгой, уверенной — такой, какой ей приходилось быть до сближения с Дораном и такой, какой ей предстояло быть до конца её дней. Её лицо не выражало ничего, кроме ледяной решимости. Взгляд Видии, который обычно был строгим и проницательным, теперь оказался чуть менее сосредоточенным. Она выглядела удовлетворённой, хотя и не без доли удивления. — Я рада, что ты осознаешь всю важность этого шага, — произнесла Махарани, её голос был таким же властным, как всегда, но теперь в нём звучала нотка лёгкой заинтересованности. Видия, казалось, ожидала именно такой ответ. — Ты сделала правильный выбор. Дивия не могла поверить, как легко её чувства были обмануты. Как она всё это время верила в то, что Доран действительно хотел её, что между ними было нечто большее, чем просто какая-то политическая выгода. Но теперь, когда её лицо снова вернулось к своему привычному каменному выражению, девушка чувствовала, как внутри неё что-то ломается, как её душа постепенно леденеет. Шарме было больно, но не потому, что она боялась будущего, а потому, что она только что осознала: она больше не верит никому. С этими мыслями, Дивия почувствовала, как её внутренний мир сжался, как если бы она сама стала частью механизма, который она не могла остановить. А что могла бы сделать? Всё, что ей оставалось, — это идти дальше, не дать себе ни одного шанса на слабость. Эта игра была слишком важной, чтобы позволить себе эмоциональные провалы. Её взгляд встретился с глазами Видии, и в этот момент она поняла, что на кону стояла не только её судьба, но и благосостояние и процветание её дома . Дивия не позволила себе ни малейшего колебания. Всё было продумано, все ходы были заранее рассчитаны. Все, что оставалось — это выполнить свою роль. А свою выгоду она потом стребует в полном объёме. — Деви… — ошарашенно начал Доран, его голос дрогнул, и он сделал шаг в её сторону, но тут же остановился, словно не зная, как продолжить. — Ты не так всё поняла… — Господин Басу, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая ледяная решимость. Она обернулась, но взгляд её был бесстрастен, не проявляя ни боли, ни разочарования. — Мне кажется, как раз я всё правильно поняла. Вам нужна моя поддержка — я вам её предоставлю. Слова пронзили его, и Доран на мгновение застыл, не зная, как реагировать. Деви не позволяла себе ни малейшего колебания. Она выглядела холодной и собранной, как всегда в моменты, когда ей нужно было взять ситуацию под контроль. Но в её глазах скользила глубина, которой он не мог не заметить — это было сочетание боли и решимости, горечи и воли, которые до сих пор оставались для него незаметными. Её отказ от того, чтобы хоть немного вглянуться в его лицо, ударил по нему сильнее, чем любое оскорбление. В её движениях не было ни малейшей слабости, ни намёка на ту девушку, которая ещё недавно смущалась от его внимания и шуток. Теперь она стала женщиной, готовой сыграть свою роль в их плане, и если это означало, что ей нужно быть холодной и отчуждённой, то Шарма была готова на это. — Деви, подожди… — его голос дрожал, и в нём было что-то, что заставило её остановиться. Но она не обернулась. — Госпожа Шарма. Господин Басу, я не буду искать у вас извинений или объяснений, мне это не нужно, — она говорила тихо, но её слова резали как лезвие ножа. — Я прекрасно поняла, что вам не нужны были мои чувства, господин. Вам нужна моя сила, моя поддержка, и я её вам предоставлю. Это все. Доран посмотрел на неё с потрясённым выражением на лице, его взгляд метался от холодного выражения до горделивой осанки. В этом взгляде было что-то потерянное, что-то, что не укладывалось в его планы. Он не думал, что её реакция будет такой. Мужчина ожидал гнева, злости, возможно, уязвленной гордости. Но Доран не предполагал, что она будет так спокойна. Как будто ей всё равно, как его намерения, так и его чувства. — Ты не понимаешь… — он шагнул вперёд, его голос был полон отчаяния. — Я не хотел, чтобы ты страдала. Я хотел, чтобы ты стала частью моей жизни, чтобы мы смогли быть вместе. Это не было игрой, Деви, поверь мне… — Хватит, — резко прервала она его, не давая продолжить. — Если вы хотите, чтобы я поверила, вам нужно предложить больше, чем пустые слова. Я вижу, что вы хотите от меня только одного — чтобы я была вашим инструментом и просто использовать мою семью, связи и ресурсы. Хорошо. Дивия отступила на шаг, её взгляд стал ещё более отрешённым, как если бы она была готова быть частью какой-то большой, беспристрастной машины, которая двигалась дальше, несмотря на то, что могло быть внутри. Для неё больше не существовало места для личных привязанностей, для слабых надежд. Доран стоял, стиснув зубы. Ему было трудно воспринимать её слова. Всё, что мужчина хотел — это быть рядом с ней, заставить её понять, что между ними есть что-то важное, что-то настоящее. Но каждое его движение, каждый его поступок казались ей лишь манипуляцией, игрой ради политического расчёта. Басу не мог этого принять. Он не мог просто отпустить её, не зная, как же все обернётся. Но в то же время, её спокойствие, её решимость в словах и поступках ставили его в тупик. Он не знал, как быть дальше. — Ты больше не хочешь, чтобы я был твоим, так? — его голос был почти невыносимо тихим, полным внутреннего отчаяния. Она ответила без малейшей эмоциональной реакции, её голос оставался твёрдым и холодным. — Это не вопрос рабства, господин Басу. Это просто вопрос роли. Я возьму на себя ту роль, которую вы мне отведёте. Роль вашей союзницы, вашей жены. А всё остальное — это уже ваша проблема. Вы тоже сыграете свою роль ради моего будущего благополучия. Девушка сделала шаг в сторону, не давая ему возможности ответить, не позволяя себе быть связанной его переживаниями. Она снова встала в свою привычную позу — самодостаточную, холодную, сдержанную, и это было её оружие. Это был её способ защититься. Её взгляд оставался бесстрастным, и девушка направилась к двери, оставляя за собой мужчину, который так и не понял, что потерял, и что он потеряет ещё больше, если продолжит упорствовать в своём стремлении манипулировать ею. Деви замерла в дверях, чувствуя, как её тело напряглось, а сердце замерло на секунду. Она стояла, не оборачиваясь, но мысли мчались с удручающей скоростью, как буря, которая катит всё на своём пути. — Мы договоримся о встрече позднее и обсудим детали. Подумайте, какое приданное вы готовы дать за господина Басу, и дайте мне знать, — холодно бросила она, ни на мгновение не остановившись. Её шаги были точными и уверенными, когда она прошла мимо Дорана, не позволяя себе ни одного взгляда в его сторону. Каждый шаг отдавался пульсацией в голове, которая, казалось, начинала трещать от перегрузки. Всё, что она только что услышала, было как удар молнии, разрывающий её внутренний мир на части. Деви просто не могла поверить. Всё, что они прошли вместе, все эти бесконечные разговоры, их моменты близости, признания и тайные взгляды — всё потеряло свой смысл, как если бы его просто не было. Девушка сдерживала слёзы, но внутренне чувствовала, как обрушивается её мир. И в тот момент стало ясно, почему, спустя столько лет, интерес Дорана вдруг обратился к ней. Почему так торопил со свадьбой. Всё это было частью схемы, его игры, его расчетов. Как ловко этот асур её обвел вокруг пальца! Как искусно он сыграл свою роль, пока девушка не разобралась, что её чувства были просто инструментом для достижения его целей. Её собственная наивность до сих пор болезненно отзывалась в душе. Всё это время Деви думала, что они с ним были на одной волне, что она ему важна. Но оказалось, что Шарма была просто пешкой в его политической игре. — Деви, постой! — до неё донёсся голос Дорана, и она замерла. Он, очевидно, не собирался отпускать её так легко. Его голос был полон растерянности и отчаяния. Девушка не могла поверить своим ушам — это он, тот, кто ещё недавно говорил о любви, теперь взывал к ней, как будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. Дивия не обернулась. Вместо этого она почувствовала, как её грудь сжимается, и с трудом проглотила комок в горле. Зачем было продолжать? Зачем говорить ещё что-то? Всё, что он говорил, не имело больше никакого значения. Она стояла в коридоре, одна, и пыталась разобраться в себе. Всё, что девушка когда-то к нему чувствовала, теперь стало столь же бесполезным, как пустой сосуд. — Что ты хочешь, Доран? — её голос был ровным, но в нём сквозила невыразимая усталость. Она всё ещё не могла поверить, что это происходит. Всё оказалось фальшивкой. Мужчина подошёл к ней, его шаги глухо звучали по мраморному полу, но она не двигалась. Доран остановился прямо перед ней, его дыхание было тяжёлым и нервным. — Ты не так всё поняла, — сказал он, и в его голосе слышалась боль. — Я не хотел тебя ранить, я… — его слова обрывались, как будто он сам не знал, что сказать, чтобы исправить свою ошибку. Деви взглянула на него, и её взгляд был беспристрастен, как взгляд человека, который уже принял крах всех своих надежд. — Ты всегда знал, что мне сложно довериться кому-то, — тихо проговорила она, словно подтверждая для себя то, что она уже давно поняла. — Но я позволила себе поверить, что ты можешь меня сделать счастливой, что можешь заставить меня верить тебе. Какая ошибка… Доран поднял руку, будто хотел коснуться её, но Шарма отшатнулась. Мужчина был потерян, как никогда. Деви почувствовала себя такой слабой, такой глупой. — Я… я просто не знал, как быть, — прошептал он. — Я думал, что смогу найти способ потом объяснить тебе… но всё это сложно. Ты важна для меня, Деви, ты должна мне поверить. Но она, увы, уже не могла. Всё стало слишком очевидным, слишком ясным. Дивия была всего лишь частью стратегии, частью той жизни, которую он планировал со своей сестрой, а не с ней. Его чувства — это тоже были расчёты. И всё, что девушка могла теперь чувствовать — это одиночество и разочарование. — Всё, что ты можешь сделать, — это продолжать играть во влюбленного на людях, — холодно сказала она, на мгновение посмотрев ему в глаза. — Но на наедине никаких «нас» нет и быть не может. Я больше не могу верить твоим словам. Она повернулась и, не давая ему времени что-либо сказать, и пошла прочь. Каждый шаг отдавался в её груди, и, несмотря на все усилия, девушка не могла прогнать ту боль, которую он оставил в её сердце. Шарма перестала быть наивной девочкой, мечтавшей о счастливом будущем. Теперь она была женщиной, которая умела скрывать свои чувства, и, если ей предстоит быть частью этой игры, она будет играть по своим правилам. Дивия шла по коридору, её шаги звучали глухо на каменном полу, но в голове не было ни мысли, ни ощущения реальности. Всё, что происходило, казалось каким-то кошмаром, в котором она стала пленницей. Девушка пыталась не думать о том, что только что произошло, но не могла прогнать слова Махарани, которые звучали в голове, как смертельный приговор. Вдруг, за поворотом, она столкнулась с Сарасвати. Подруга сразу же узнала её и радостно устремилась навстречу, лицо расплылось в улыбке, но в тот момент, когда они встретились взглядом, выражение её лица сразу изменилось. Басу заметила что-то в глазах Дивии, что заставило её насторожиться. — Деви, ты вернулась! — воскликнула Сарасвати, но заметив, как изменился взгляд подруги, замерла, словно ударенная чем-то невидимым. — Что случилось? Ты… ты выглядишь… — Ты знала? — Дивия не выдержала. Слова сорвались с губ, будто они сами рвались наружу. Это был вопрос, который она не могла больше держать в себе. Девушка не могла поверить, что все это так подло и грязно, но, тем не менее, она была готова узнать правду, даже если она ранила еще сильнее. — Ты знала, что твой дядя и мать решили использовать меня ради интересов вашей семьи? Ты знала? Сарасвати замерла. Её улыбка исчезла, а глаза расширились от удивления. Она сделала шаг назад, как будто сама не понимала, что только что услышала. Несколько секунд прошли в тишине, и, возможно, Дивия могла бы почувствовать её отчаянные попытки оправдаться, но девушка уже не могла понять, что правда, а что ложь. В её жизни слишком много манипуляций, чтобы различить, где заканчивается искренность и начинается обман. — О чём ты говоришь? — с трудом выговорила Сарасвати, её голос дрожал от растерянности. — Боги, Деви, ты что? Я не… я не знаю о чем ты. Ты ведь… ты ведь шутишь? Это невозможно! — Она сжала руки на груди, и лицо стало бледным, как если бы она только что узнала что-то ужасное. Дивия была готова разрыдаться от боли и гнева, но сдерживала себя. Шарма не могла позволить себе слабость, особенно в этот момент, когда ей необходимо было всё осознать и понять. Подруга стояла перед ней, её глаза были полны сомнений и беспокойства. — Не может быть, — продолжала Сарасвати, пытаясь найти в себе силы для объяснений. — Я никогда не слышала о том, чтобы мой дядя… чтобы он… Я бы не позволила ему… ты же знаешь, Деви, я бы не позволила этому случиться. — Ты не позволила бы? — Дивия резко сжала кулаки, её горло было перехвачено эмоциями, которые она не могла выразить словами. — Сарасвати, ты всё время была рядом, ты видела, как он ко мне подходил, как он использовал моё доверие. И ты говоришь мне, что ты ничего не знала? Как ты думаешь, я наивная? Как ты можешь так лгать мне в лицо? Подруга пыталась что-то сказать, но слова застряли у в горле. Она нервно перебирала пальцами украшения на руках, не встречая взгляда Дивии, как будто не могла взглянуть ей в глаза. В тот момент Дивия поняла, что её чувства к Сарасвати уже давно стали сложными. Шарма привыкла видеть её не только как подругу, но и как человека, который был частью её жизни и с кем она делила всё, что происходило. — Деви, я… я не знала. Ты должна мне поверить, я не знала, — наконец сказала Басу, её голос уже звучал менее уверенно, чем раньше. — Я понимаю, что тебе тяжело, но я не могла не замечать, как всё складывается, как мой дядя меняется. Мне нужно время, я разберусь в этом. Пожалуйста. Дивия посмотрела на неё, но её взгляд был холоден и отрешён. В душе всё распадалось на части, и она не могла позволить себе снова ошибиться, особенно в такой ситуации. Она бы хотела верить Сарасвати, но внутренний голос ей подсказывал, что подруга в этой игре так же была частью плана. Все они были пешками в руках тех, кто управлял их судьбами. — Вашей семье я больше ничего не должна, — Деви резко развернулась и направилась к двери. В её груди снова рвался тот же знакомый комок, но теперь она была сильнее, чем когда-либо. — Деви! Пожалуйста, подожди! — Сарасвати пыталась её остановить, но Дивия не слушала. Она поспешно ушла, оставив Сару одну. Всё, что осталось у Дивии, — это холодное одиночество и неизбежность дальнейших шагов, которые ей придётся делать.

***

Дивия сидела в саду, в одиночестве, окружённая роскошью зелёных растений, чьи листья едва колыхались на лёгком вечернем ветерке. Но ей всё казалось чуждым и отдалённым. Взгляд был пустым, уставившимся в одну точку, а мысли продолжали крутиться в голове с бешеной скоростью. Казалось, весь мир ускользал, а девушка была поглощена этой обрушившейся реальностью. Её тело было напряжено, а внутри, в глубине души, она ощущала, как рушится всё, что когда-то для неё было важным. В этой тишине сада она позволяла себе просто думать. Только мысли были реальностью, больше ничего. И они были тяжёлыми, мрачными, а сама девушка чувствовала себя… наивной, глупой, как простая дурочка. Как же она могла так ошибиться? Как могла так слепо верить, доверять ему, открывать свои эмоции, не видя, что он просто использовал её? Как могла так забыться и думать, что этот мужчина, с его красивыми словами и ласковыми жестами, мог её любить? Нет, это были не чувства — это была манипуляция. Он играл с её душой, с её влюбленностью, как с игрушкой. Доран знал, как она ранима, как она может поддаться ему, как её сердце быстро откликнется на заботу и внимание. И мужчина использовал это ради своей выгоды. Дивия вдруг поняла, что сама позволила ему влезть в её жизнь, сама отдала все эти тёплые чувства, а он просто взял, не заметив. Её гнев на саму себя стал яростным. «Как я могла быть такой наивной? Как я могла думать, что он влюбился в меня?» — этот вопрос терзал её, разрывая изнутри. «Я думала, что если я откроюсь, Доран тоже откроется мне, что он тоже будет нуждаться во мне в той же степени, что и я в нем. Но нет. Он просто сыграл свою роль.» И в этот момент, сидя в саду, окружённая роскошными цветами и зелёной травой, Дивия ощущала, как её сердце разрывается на части. И от боли и от стыда. Стыд за то, что она была настолько слепой, чтобы не увидеть, что на самом деле его намерения были не искренними. Доран не хотел быть с ней, он хотел её только как средство достижения целей. Теперь девушка знала, что должна сделать. Она знала, что должна заставить его пожалеть о своём поведении. Доран должен понимать, насколько опасно было играть с её чувствами. Неважно, как долго это займет. Он будет жалеть, что попытался обвести её вокруг пальца. Мужчина поймёт, как глубоко ранил её, и как яростно она способна мстить за своё унижение. Он не получит её любви, но получит её ненависть, её холодную решимость. С каждым днём Деви будет выстраивать свой план, каждое её слово будет наполняться силой, каждое действие будет пронизано умыслом. Она научится быть холодной, как камень, и лишит его всего, что он думал приобрести в этом союзе. Она возьмёт контроль над ситуацией, и его манипуляции обернутся против него. Деви никогда не позволит ему забыть, как он её использовал. Пальцы сжались в кулак, как будто Шарма уже ощущала, как на его лице появляется выражение боли, когда поймёт, что она больше не в его власти. Дивия будет стоять высоко, гордо, на своём месте, и он не сможет её разрушить. «Я стану его кошмаром. Я сделаю так, чтобы он никогда не забыл, как ошибся.» Этот холодный решительный план постепенно пронизывал мысли. С каждой минутой сердце становилось тверже, а разум яснее. И несмотря на боль, Деви поняла, что в этом мире есть только один путь, который она должна пройти — путь мести, путь силы, путь, в котором ей не нужно больше никому доверять, кроме самой себя.