Пленник и пленительница

Дивия сидела за массивным письменным столом, рассеянно постукивая ногтем по крышке чернильницы. Её кабинет был наполнен утренним светом, но этот свет не согревал, не приносил ни облегчения, ни покоя. Прошлой ночью она выплакала всю свою глупость, всю свою фальшивую любовь. Больше не осталось сомнений. Больше не осталось боли. Она убила их в себе. В груди осталась только холодная решимость — та самая, что позволяла ей годами выживать в мире, где слабость равносильна смерти. И сегодня утром девушка проснулась не той женщиной, что вчера стояла за дверью кабинета Видии, пытаясь осознать предательство. Сегодня она была воином, выходящим на поле битвы. И первым ударом станет сделка, которую Видия и её драгоценный брат никогда не забудут. На Дивии было чёрное деловое сари. Оно подчеркивало бледность её кожи, отчётливо выделяя тени под глазами. Но ей было всё равно. Волосы Шарма собрала в высокую строгую прическу, открыв скулы и подчеркнув впалые щеки. Девушка больше не выглядела как юная госпожа Шарма, чьё сердце трепетало от прикосновений мужчины. Теперь в её образе был торговец, стратег, управленец. Её руки легко скользили по гладкой поверхности стола, перебирая пергаменты с записями о шахтах. Тонкие чернильные линии создавали карту её власти — сети контрактов, сделок, договоров, закреплявших влияние. Теперь к этому списку добавится ещё одна сделка. Её собственная. Раздался стук в дверь. — Войдите, — ровно произнесла Дивия, не поднимая глаз. Ману вошёл, его шаги были лёгкими, но девушка чувствовала в них осторожность. — Госпожа, вы звали? Дивия жестом указала на кресло напротив. — Садись. У меня есть для тебя задание. Ману сел, выжидающе глядя на неё. — Сегодня же отправляйся в Клифаграми. Мне нужно знать, есть ли там ещё месторождения, которые не принадлежат семье Басу или еще не начали разрабатывать Если такие есть, запиши их расположение, размер, приблизительную стоимость разработки. Шарма встретилась с ним взглядом. — Если потребуется, возьми с собой помощника. Там работает мой управляющий — он подскажет, если нужно. Ману кивнул, но затем нахмурился. — Но, госпожа… Клифаграми — это земли семьи Басу. Я не могу просто… — Можешь, — оборвала она. Дивия подалась вперёд, её голос оставался спокойным, но в нём прозвучала сталь. — Со вчерашнего дня я — невеста господина Басу. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Ману застыл. Его глаза расширились, а губы приоткрылись от потрясения. Обычно, когда объявлялась помолвка между столь высокородными семьями, устраивались празднества, рассылались официальные известия. Но здесь… здесь не было ничего. — Вы… — он сглотнул. — Вы обручились? Дивия усмехнулась. — Как видишь. Ману медленно выдохнул, переводя взгляд на её лицо. Затем на руку, на которой не было помолвочного кольца. Он видел перед собой не радостную невесту. Он видел женщину, которая знала, во что ввязывается, и была готова дойти до конца. — Я понял, — тихо ответил он. — Тогда отправляйся немедленно. И, Ману… — её голос стал мягче, но не менее твёрдым. — Не привлекай к себе внимания. — Конечно, госпожа. Ману поклонился и вышел. Дивия медленно перевела взгляд на документы перед собой. Девушка понимала, что этот союз не будет простым. Но если Доран Басу решил сделать её пешкой в своей игре… Она станет королевой на этой шахматной доске. И если Видия надеялась подчинить её, связав узами брака… Она ещё пожалеет, что предложила этот союз. А Доран? Он будет рвать на себе волосы от отчаяния. Дивия усмехнулась, пододвигая к себе чистый лист бумаги — пришло время написать условия их брака. Чернильное перо мягко скользило по пергаменту, оставляя чёткие, уверенные линии. Дивия писала неторопливо. Холодно. Расчётливо. Каждое слово, каждая буква — капкан, в который Видия и Доран сами себя загнали. Эти условия станут их оковами и сделают её единственной хозяйкой этой игры. 1. Контроль над шахтами. Она знала, куда бить. “После заключения брака мне передаётся исключительное право на управление и владение всеми месторождениями, которые находятся на территории Клифаграми и окрестностей. Все сделки, контракты и разработки теперь находятся под моим контролем. Господин Басу теряет право вето на любые экономические решения, касающиеся добычи, экспорта и продажи полезных ископаемых.” Клифаграми было сердцем семьи Басу. Теперь она станет хозяйкой их богатств. 2. Наследие. “В случае рождения наследника он унаследует фамилию и титул матери. Любые претензии со стороны семьи Басу на его воспитание, контроль над его финансами или будущим запрещены.” Видия рассчитывала, что её внуки будут Басу? Ошиблась. Если у Дивии будут дети, они не станут продолжением их рода. Они не будут инструментами в их политической игре. 3. Политическая независимость. “Я сохраняю полную независимость в политических вопросах, включая право на создание и разрыв союзов без согласования с семьёй Басу.” Деви не позволит Видии диктовать ей правила. Не позволит Дорану использовать её влияние. Теперь только она будет решать, кто станет её союзником. Кто будет её врагом. И что получит семья Басу в этом новом раскладе. 4. Брачные обязательства. “Я сохраняю право отказа от супружеских обязанностей.” Она представляла лицо Дорана, когда он прочтёт это. Пусть еще попробует добиться её расположения. Пусть попробует хоть раз прикоснуться без позволения. Теперь он поймёт, что значит жаждать, но не иметь права взять — он станет пленником этого союза. 5. Дети Дорана. Деви остановилась на секунду. Потом твёрдо написала: “В случае, если у господина Дорана Басу появятся дети, он имеет право признать их и дать им свою фамилию. Однако ни один из этих детей никогда не будет проживать в поместье Шарма.” Это был финальный удар. Она не собиралась бороться за мужчину, который её предал, не собиралась унижаться перед ним. Если Доран захочет наследников от других женщин — пусть, но эти дети никогда не станут частью её мира. Они никогда не переступят порог её дома. Дивия перечитала написанное. Это был не просто контракт. Это была ловушка. Она отложила перо и внимательно посмотрела на текст. Если Видия рассчитывала сломить её этим браком… Она ещё пожалеет, что предложила этот союз. Если Доран думал, что сможет её приручить… Теперь он узнает, как это — жить в клетке, которую он сам создал. Дивия сложила бумаги, вызвала слугу и протянула ему свиток. — Отнеси это госпоже Видии. Слуга поклонился. Дивия выдохнула. Теперь всё было решено. Дивия отложила перо и выдохнула. Бумаги на её столе были аккуратно сложены, отчёты разобраны, последние письма подписаны. Девушка не привыкла откладывать дела, но сегодняшним утром ей особенно хотелось поскорее завершить все рабочие вопросы. Вчера вечером она отдала важный приказ, и теперь оставалось только ждать. Ночь была беспокойной. Не потому, что мучили сомнения — их не осталось. Просто теперь её разум работал иначе. Больше не было места бессмысленным переживаниям, не было смысла думать о том, что будет, если… Нет. Теперь жизнь двигалась по чётко намеченному плану. Деви сама его составила. Ещё вечером Дивия усилила охрану поместья. Во дворе, у ворот, в коридорах, даже в саду теперь стояли её люди — молчаливые, внимательные, готовые выполнить приказ без колебаний. Никто не мог войти или выйти без её позволения. А если всё же кто-то осмелится заявиться без приглашения — он услышит лишь одно: — Госпожа Шарма работает и велела не беспокоить. Эта фраза должна была прозвучать особенно часто сегодня утром. Дивия знала — он придёт. Но натолкнётся на стены, которые сам выстроил между ними. Конечно, слугам не нравились эти изменения. Они уже привыкли видеть господина Басу в её доме. Его присутствие стало чем-то естественным, почти неотъемлемой частью их жизни. Но теперь его здесь больше не было. И не будет. Когда все рабочие вопросы были улажены, Дивия решила навестить Рама. Брахман теперь жил в покоях, окна которых выходили в сад. Это место было лучше для него — там всегда было много света, воздух был свежим, а утренний ветерок наполнял комнаты прохладой, помогая очистить голову. А очищать было что. По её приказу ему больше не давали вина. Вместо этого его щедро кормили фруктами, давали свежие соки, травяные отвары, которые помогали вывести остатки яда из его организма. Рам, разумеется, был не в восторге. — Знаешь, — он лениво потянулся в кресле, бросая на неё хитрый взгляд, — я надеялся, что ты либо дашь мне умереть достойно, либо вернёшь мне вино. Дивия скрестила руки на груди. — Ты не заслужил ни первого, ни второго. — Жестоко, госпожа, очень жестоко, — драматично вздохнул он, беря в руки виноград. — Серьёзно, неужели нельзя хотя бы каплю вина? Я почти чувствую, как мои кости скучают по алкоголю. — Это не кости, это твоя деградировавшая печень, — безжалостно парировала Дивия. Рам громко рассмеялся, запрокинув голову. — Ну вот, наконец-то! А то я уж боялся, что ты окончательно превратилась в холодную статую. Деви только усмехнулась, не поддаваясь на его провокации. — Ты должен быть благодарен, что я вообще тобой занимаюсь. — О, да, твоя забота не знает границ. Особенно когда твои слуги стали похожи на тюремщиков, а вместо хорошего вина мне дают этот… — мужчина театрально поднял бокал с соком, покрутив его в руках, — сладкий позор. — Сочувствую, — без капли сочувствия отозвалась Дивия. — Не сомневаюсь. Рам поставил бокал на столик и внимательно посмотрел на неё. — Но всё-таки… Зачем тебе это? — Что именно? — Моя бесполезная персона. Дивия задержала взгляд на нём. — Ты не бесполезен. Просто ты сам в это не веришь. Рам на секунду потерял своё игривое выражение, но затем снова ухмыльнулся. — Приятно слышать. Но ты же понимаешь, что я всё равно сбегу при первой же возможности? Она склонила голову набок. — Попробуй. — Это угроза? — Это вызов. Рам усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло то самое уважение, которое было между ними всегда. — Чёрт, Дивия, — протянул он, покачав головой. — Как же я скучал по тебе. Девушка чуть приподняла бровь. — Если ты снова намекаешь на вино, то можешь не стараться. — Обижаешь! — возмутился он, прижимая руку к сердцу. — Я говорил о настоящей тебе. О той Дивии Шарма, которая не позволяла никому садиться себе на шею и знала, как заставить целую толпу людей смотреть ей в рот. Она задумчиво посмотрела на него. — Я никуда не делась, Рам. — Вот и хорошо, — Дубей ухмыльнулся, откидываясь на подушки. — Тогда, может, теперь ты мне хотя бы нормальной еды принесёшь? А то я тут уже чувствую себя беременной вдовой с этим фруктовым питанием. Дивия усмехнулась. — Потерпи. Ещё неделя — и ты снова станешь более-менее похож на человека. — Надо же, какое заманчивое будущее… Рам закрыл глаза, сделав вид, что засыпает, но по лёгкой усмешке на его лице Дивия поняла — он доволен. Дубей едва успел насладиться моментом, когда Дивия снова заговорила. — Мне нужно, чтобы ты провёл ритуал. Он медленно открыл глаза. — Что, прости? — Ритуал, — спокойно повторила она, глядя на него так, будто просила налить ей чаю. Рам моргнул. Потом сел ровнее, скрестив руки на груди. — Ты, конечно, извини, но не слишком ли быстро ты решила меня использовать? Ещё минуту назад я был алкоголиком и никчёмным брахманом, а сегодня ты уже доверяешь мне ритуал? — Никогда не говорила, что ты никчёмный. — Ну, ты это подразумевала, — хмыкнул он. — Ладно, что за ритуал? — Мне нужно связаться с Кали. Рам нахмурился. — Это не просто молитва, Дивия. Ты уверена? — Да. — Должен предупредить: богиня — это не твоя личная советчица, которая ответит по первому зову. — Я это знаю. Он внимательно посмотрел на неё. — И что же случилось, что ты — та самая Дивия Шарма, которая всегда знала, чего хочет, вдруг решилась на такое? Девушка замолчала. Рам видел, как её взгляд слегка потемнел, в его голове тут же замелькали варианты — заговоры, покушения, болезнь. Но когда она наконец заговорила, он понял, что ошибся. — Доран меня предал. Рам замер. О, теперь всё стало на свои места. — Как именно? Дивия слегка сжала пальцы. — Я случайно подслушала его разговор с Видией. Он сказал, что я влюблена и не стану долго сопротивляться… Он несколько раз настаивал на том, что нам надо пожениться. Я колебалась, но вчера услыхала, что этот брак — всего лишь политический шаг. И что… словом, он играл все это время. Рам медленно выдохнул. — Ах ты, вот асур… Дубей догадывался, что что-то в этой истории с самого начала было не так, но не думал, что Доран окажется настолько наивным, чтобы недооценить драгоценную госпожу. — Так значит, он решил, что ты просто падёшь к его ногам, да? Дивия кивнула. Рам фыркнул, покачав головой. — Боги… Он вообще знает, с кем связался? — Теперь уже знает. Рам взглянул на неё и чуть усмехнулся. — И насколько сильно он пожалеет? — Он уже жалеет. Дубей откинулся назад, сцепив пальцы за головой. — Ну, тогда, пожалуй, мне стоит устроить самый мощный ритуал из всех, что я когда-либо проводил. Дивия чуть приподняла бровь. — Тебя это так возмущает? Он взглянул на неё пристально. — Ты — мой друг, Дивия. И единственная женщина, которая когда-либо била меня в лицо и осталась в живых. Конечно, меня это возмущает. Я в ярости, практически. Она усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Рам глубоко вздохнул и поднялся с кресла.— Ладно. Я проведу ритуал. Но… ты точно уверена, что хочешь это делать? Дивия кивнула. — Тогда готовься. Это не просто молитва, а целый обряд. Нам понадобится несколько дней подготовки. Она чуть приподняла бровь. — Думаешь, я не справлюсь? — Я думаю, что впервые увижу, как сама Дивия Шарма добровольно отдаёт себя в руки богов, — хмыкнул он, начиная собирать вещи на столе. — Это же событие, Дивия. Такое бывает раз в тысячу лет. — Ещё скажи, что мне стоит устроить праздник. Рам рассмеялся. — О, не переживай. После этого ритуала все жители Калькутты и так начнут молиться на тебя, как на богиню-мать. — Прекрасно. Одна Кали у нас уже есть, зачем им ещё одна? — А почему бы и нет? Мужчина подмигнул ей, но в его голосе всё равно читалась серьёзность. Дивия не ответила, но её губы чуть тронула улыбка. Она действительно готова на все. Раздался стук в дверь. Дивия нахмурилась. — Войдите. Слуга быстро склонился в поклоне. — Госпожа, вас просит принять госпожа Сарасвати Басу. Дивия раздражённо фыркнула. — Ещё одной гостьи мне не хватало… Рам усмехнулся, бросив на неё насмешливый взгляд. — А вот и первые почитатели новой богини. Она тяжело выдохнула. — Проведите её в сад. Слуга поклонился и вышел. Рам покачал головой. — Если Кали не ответит тебе, просто займись политикой. Ты уже управляешь делами лучше, чем любой махараджа. — Заткнись, Рам. Он рассмеялся, а Дивия поднялась, направляясь в сад навстречу новой проблеме. Девушка уже собиралась выйти, но обернулась к Раму с лениво-насмешливым выражением. — Если Сарасвати начнёт читать мне морали, ты должен прийти и убить меня на месте. Рам сложил руки на груди, изображая серьёзность. — О нет, Дивия. Я слишком долго страдал, чтобы лишить себя удовольствия наблюдать за этим. Она усмехнулась и, не говоря больше ни слова, ушла в сад. Сарасвати уже ждала её, сидя у мраморного фонтана. Она подняла голову, как только Дивия приблизилась. — Я всё выяснила. Деви медленно опустилась на скамью напротив, скрестив руки. — И что же ты выяснила? Сара сделала глубокий вдох. — План придумала Видия. Дивия не удивилась. Она уже догадалась. Но чувство боли всё равно резануло сердце, даже несмотря на всё её самообладание. — А Доран? — Он… согласился. Дивия ничего не сказала. Сара продолжила: — Мне ничего не говорили, потому что я твоя подруга. Они знали, что я не смогу молчать. — В этом они правы, — тихо произнесла Дивия. Сара нервно сжала ладони. — Но есть то, что ты должна знать. Дивия подняла на неё холодный, выжидающий взгляд. — После того, как ты ушла… он разгромил половину поместья. Слова повисли в воздухе. Дивия не дрогнула, но внутри неё что-то сжалось. Сара склонилась ближе. — Он влюбился в тебя, Дивия. По уши. Как последний дурак. Басу смотрела прямо в её глаза, будто хотела донести истину, которая не укладывалась в голове Дивии. — Да, он согласился на план. Но он не думал, что всё зайдёт так далеко. Он не думал, что полюбит тебя. Дивия долго молчала, а потом улыбнулась — холодно, отстранённо. — Какой трогательный роман. Жаль, что я не участвую. Сара разозлилась. — Дивия! Ты можешь снять эту маску хотя бы на минуту? Деви взглянула на неё холодно, но в глубине глаз мелькнуло что-то неуловимое. Сара покачала головой. — Как бы ты ни пыталась отрицать это… его чувства к тебе искренние. Дивия снова усмехнулась, но теперь улыбка была чуть менее уверенной. — Искренние? Забавно. Сначала он играет мной, а теперь, когда его поймали, я должна его пожалеть? Сара посмотрела на неё твёрдо. — Я не говорю, что ты должна его прощать, — девушка чуть помедлила. — Я говорю, что ты могла бы признать правду. Дивия молчала, но внутри неё зашевелилось что-то опасное. Что-то, что она не хотела признавать. Шарма отвела взгляд, делая вид, что рассматривает лепестки жасмина, разбросанные по поверхности фонтана. — Ты говоришь, что я должна признать правду, — ее голос был ровным, но в нём уже не было насмешки. — А что, если правда в том, что я больше не могу ему доверять? Сара помолчала, давая ей возможность сказать всё, что было внутри. И Дивия заговорила. — Он… он разрушил всё, что я в нём видела, — девушка сжала пальцы на коленях, но тут же расслабила их, не желая показывать, насколько сильно ей больно. — Я не была глупой девушкой, которая верила в сказки. Я знала, что этот мир жесток. Но я думала, что хотя бы с ним… Деви осеклась, стиснув зубы. Сара тихо выдохнула. — Ты думала, что хотя бы с ним можешь быть собой. Дивия кивнула. — А оказалось, что я просто стала частью его игры. Она впервые позволила себе сказать это вслух. И от этих слов на душе стало пусто. — Как мне после этого доверять ему? Как мне даже смотреть на него, зная, что он с самого начала видел во мне только средство для достижения своих целей? Сара не ответила сразу, она смотрела на подругу с болью, но без жалости. И это было хорошо — Дивии не нужна была жалость. Она впервые за эти дни почувствовала себя не одинокой. И прежде чем успела бы передумать, девушка сделала шаг вперёд и обняла подругу. Сара немного опешила, но тут же крепко сжала её в ответ. — Ты можешь не доверять ему, — сказала она тихо. — Но ты всегда можешь доверять мне. Дивия закрыла глаза на секунду, позволяя хоть ненадолго расслабиться. Просто побыть рядом с тем, кто не предаст. Кто не использует её чувства в своих целях. Дивия не спешила отпускать Сару. Она не часто позволяла себе искренние моменты, но сейчас… сейчас она чувствовала, что не хочет оставаться одна. — Останься сегодня у меня, — сказала она, чуть отстраняясь. Сара удивлённо моргнула. — Ты серьёзно? Дивия рассмеялась, покачав головой. — Сара, я отправила Видии письмо с условиями брака, — Басу приподняла бровь, её губы тронула лукавая улыбка. — Не знаю, кто из них раньше начнёт рушить ваше поместье — Видия или Доран. Сара сначала ошеломлённо замерла, а потом громко рассмеялась. — О, боги, Дивия… Она прижала ладонь к губам, представляя сцену в доме Басу. — Ты серьёзно думаешь, чтобы я вернулась бы туда прямо сейчас после этих новостей? Нет уж, я лучше пересижу бурю здесь. Дивия довольно кивнула. — Отличный выбор. Они ещё немного посмеялись, но вскоре тишина в саду стала более тяжёлой. Сара почувствовала, что что-то тревожит Дивию. И действительно — та задумчиво провела пальцем по краю стола, прежде чем наконец произнесла: — Сегодня утром мне пришло письмо от знахаря. Сара насторожилась. — И?.. — Он подтвердил мои догадки, — Дивия взглянула на неё, и в глазах не было ни тени сомнения. — В благовониях, которые тогда были в покоях Рама, содержался сильнодействующий дурман. Сара прикрыла рот ладонью. — Дивия… Но та тут же резко продолжила, словно не желая останавливаться. — И знаешь, что меня настораживает ещё больше? Сара только выжидающе смотрела на неё. Дивия сжала пальцы в замок. — Нападение на меня произошло сразу после визита к Амрите. Наступила тяжёлая пауза. Сара осознала связь в тот же момент, что и Дивия. — Ты думаешь, что Дубеи… — Я не знаю, что именно они задумали, но теперь я уверена, что это не совпадение. Сара нервно провела рукой по волосам. — Давай разберёмся. Амрита пригласила тебя к себе. — Да. — И в этот же день на тебя напали. — Да. Сара глубоко вдохнула. — Ты думаешь, что нападение было организовано Дубеями? — В этом я ещё не уверена, — Дивия нахмурилась, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Но если смотреть на цепочку событий… кто-то очень хотел, чтобы я в тот момент исчезла. Сара наконец поняла. — Ты помеха. Дивия кивнула. — Да, я забрала Рама из храма Кали, не дав этому яду окончательно разрушить его разум. Теперь власть Раджа не настолько непоколебима. Сара побледнела. — Ты думаешь, что Амрита могла быть в этом замешана? — Вот тут всё не так просто. Дивия поднялась, начиная медленно ходить по саду, будто собирая воедино кусочки разрушенной головоломки. — С одной стороны, она могла знать. — А с другой? Дивия задумчиво посмотрела в небо. — С другой… она могла быть организатором. Сара напряглась. — Что ты имеешь в виду? — Возможно, кто-то специально подстроил всё так, чтобы я возвращалась от нее именно тогда, когда улицы Калькутты наиболее безлюдны. Дождался удобного момента и напал. Сара медленно покачала головой. — И что, по-твоему, они хотят этим добиться? Дивия остановилась, развернулась к подруге и тихо сказала: — Я думаю, что это больше, чем просто попытка меня убрать. Сара напряглась ещё сильнее. — Ты думаешь, что они… — Думаю, что они играют в долгую, — Дивия снова села, на этот раз скрестив руки. — Если бы Дубеи просто хотели моей смерти, они бы нашли способ сделать это тихо и эффективно. Но вместо этого — нападение, похищение и плен. Сара нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что это не попытка тебя устранить… а попытка обезвредить? Дивия пристально посмотрела ей в глаза. — Именно. Сара тихо выдохнула. — Значит, им нужна не твоя смерть… а твоя слабость. — И вот теперь мы должны понять — зачем. Шорох шагов заставил обеих повернуться. Из-за колонны появился Рам, с чашей уже ненавистных ему фруктов в руках и ленивой усмешкой на лице. — Разговариваете о чём-то интересном, а меня даже не позвали, — протянул он с притворной обидой. Дивия фыркнула. — Ты же знаешь, Рам, мы обсуждаем заговоры, предательства, возможные убийства. Всё то, что ты так любишь. Рам широко улыбнулся, пододвинул стул и без приглашения плюхнулся между ними. — Ну вот, теперь я точно на своем месте. Он потянулся, вытянув ноги, и взглянул на Дивию с хитрым прищуром. — Кстати, ты ведь поедешь на ужин к лорду де Клеру, да? Дивия нахмурилась. — А с чего ты вообще решил, что я туда поеду? Рам театрально закатил глаза. — Потому что ты слишком умна, чтобы упустить такую возможность, — он взял виноградину, лениво покрутил её в пальцах и добавил, словно невзначай. — Так вот, там тебе надо не только блистать, но и разговаривать с Кристианом с особым теплом. Дивия сузила глаза. — Зачем? Прежде чем Рам успел ответить, Сара засмеялась. — Ну как зачем? — она протянула с игривым видом, склонив голову набок. — Чтобы твой лев тебя ревновал! — Она лукаво улыбнулась, а затем добавила, покачав бровями. — Или ты его как-то иначе называешь? Дивия сделала глубокий вдох, устремив в небо взгляд, полный усталого терпения. Рам сдерживал смех, но по его глазам было видно, что он доволен этой шуткой. — Мне кажется, в этом что-то есть, — сказал он, пожимая плечами. Дивия перевела на него тяжёлый взгляд. — Ты хоть представляешь, что начнётся, если я дам Дорану повод? Рам задумчиво почесал подбородок. — Ну… поместье де Клера может сгореть. Сара одобрительно кивнула. — А ещё в Калькутте станет одним мужчиной меньше. — А если говорить точнее, — Рам откинулся назад, хитро поглядывая на Дивию, — то станет одним трупом больше. Сара рассмеялась. Дивия закрыла глаза, но уголки её губ чуть дрогнули в улыбке. — Вы оба — просто ужасные люди. — А ты нас за это и любишь, — невинно напомнил Рам. Дивия тяжело вздохнула, но внутри почувствовала едва заметное тепло. Она не была одна. И, возможно, именно это было самым важным. Девушка потёрла висок, изобразив мучительное раздумье. — Ну раз уж на то пошло, тогда, с таким же успехом, я могу любезничать и с Рамом. Она скользнула по нему оценивающим взглядом, будто действительно рассматривала эту возможность. Рам наигранно возмутился, прижав ладонь к сердцу. — Ты меня вылечить решила или убить?! Сара захохотала, хлопнув ладонями по коленям. — Ну если уж на ужине должен быть скандал, — задумчиво протянула она, — давайте пригласим махараджа из Бенареса. Какая разница, кого убивать? Главное, чтобы мой дядюшка позеленел от ревности и злости. Рам фыркнул, покачав головой. — О, это уже гениально. И смертельно опасно. Дивия насмешливо прищурилась. — Вы оба определённо пытаетесь меня подставить. Рам широко улыбнулся. — Мы просто помогаем тебе усложнить жизнь твоему льву, — Сара задорно подмигнула. — Так как ты его ещё называешь? Дивия устало закрыла лицо руками, но на губах играла усмешка. Она не знала, куда её заведёт эта игра. Разговор прервал грохот за воротами. А затем — громкая ругань. — Пропустите меня к госпоже Шарма! Дивия замерла, закрыла глаза и медленно втянула воздух, а за воротами всё только набирало обороты. — Госпожа не принимает гостей, господин Басу. — Мне плевать! Открывайте немедленно! Она выдохнула и зарылась лицом в ладони. — Нет, только не сейчас… Сара восхищённо присвистнула. — А вот и дядюшка! — Басу широко улыбнулась, наслаждаясь ситуацией. — Ничего себе, вот это пыл! Дивия, я бы тебе ещё на всякий случай посоветовала поставить решётки на окнах. Рам задумчиво кивнул, откинувшись на спинку стула. — И вырыть ров с крокодилами. Сара воодушевлённо подхватила: — И обнести периметр частоколом! Дубей серьёзно закончил: — И всё равно он доберётся до тебя. Дивия медленно убрала руки с лица, испепеляя их взглядом. — Вы двое — ужасные люди. Сара подмигнула. — Мы тебя тоже любим. А за воротами продолжалась буря, и в воздухе запахло пожаром, который вот-вот охватит этот дом. Дивия вновь услышала его голос — громкий, требовательный, пробирающийся сквозь стены. Она тяжело выдохнула. — Всё, я не хочу это слышать. Пойдемте в дом. Дивия не оборачивалась. Она не хотела видеть его силуэт за воротами. Она не хотела чувствовать, как её сердце сжимается от одного этого звука.

***

В гостиной пахло чаем и пряностями. Тонкие чашки, хрустящие сладости, спокойствие. Дивия сделала первый глоток, когда дверь открылась. На пороге стоял охранник. — Госпожа. В руках у него был свиток, перевязанный фиолетовой лентой, и букет цветов. Дивия замерла. Сара и Рам тут же замолчали, наблюдая. Она знала эти цветы. Девушка помнила, как он уже приносил их. Пальцы сами собой сжались на подлокотнике кресла. Тогда, в той жизни, которая теперь казалась ложью, Доран уже дарил ей письмо и цветы. И в письме тогда были стихи. Изумительные. Написанные для неё. Она вспомнила, как сидела в своей комнате, читая их снова и снова, не в силах поверить, что это написано его рукой. Она вспомнила, как хранила их под подушкой. Как перечитывала в полусне. Как глупо улыбалась. Дивия вдохнула и сжала пальцы сильнее. — Он… ожидает меня? Охранник кивнул. — Да, госпожа. Наступила пауза. Потом Дивия махнула рукой. — Верните все это господину Басу. И передайте ему, что я очень занята работой, — девушка сделала глоток чая. Ровно, спокойно. — И сейчас я принимаю только рабочую корреспонденцию. Охранник поклонился и ушёл. Рам поставил чашку на стол, прищурился. — Жестоко. Сара вздохнула, но в глазах её было одобрение. — Но справедливо. Дивия смотрела в чашку чая, но перед глазами у неё стояли эти стихи. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему горько. Рам лениво накрутил прядь волос на палец, наблюдая за ней. — Как думаешь, что было в письме? Дивия горько усмехнулась, не отрывая взгляда от чашки чая. — Стихи… Сара резко подняла голову. — Да ладно! — она положила ладони на столе и в изумлении вытаращилась на неё. — Мой дядя? Доран Басу? Палач? Пишет тебе стихи?! Дивия тихо рассмеялась, но смех был безрадостным, пустым. Она не ответила сразу, а позволила себе прикоснуться к воспоминаниям, когда он впервые положил ей письмо на подушку, сердце дрогнуло от волнения. К тому, как пальцы дрожали, разворачивая свиток. К тому, как строки оживали перед глазами. — Да, Сара… — её голос задрожал, но она тут же взяла себя в руки. — Очень красивые. Тишина. Рам и Сара переглянулись, но никто не решился пошутить, потому что боль в её голосе была настоящей. Потому что сердце Дивии Шарма действительно было разбито и никакие шутки не могли этого изменить. — Простите… Мне нужно побыть одной. Дивия даже не посмотрела на Сару и Рама, просто поднялась из-за стола и вышла, стараясь держать голову ровно. Но с каждым шагом дыхание становилось тяжелее, а грудь сжимала ледяная тоска. Когда девушка закрыла за собой дверь своей комнаты, силы разом оставили её. Она не знала, сколько так стояла, прислонившись лбом к дереву, просто стараясь не дышать слишком глубоко. Будто если вдохнёт слишком резко — боль хлынет наружу. Но это был всего лишь обман. Боль уже была здесь. Тишина давила, и, не раздеваясь, она медленно подошла к столику, села на край постели и потянулась к ящику. Пальцы слегка дрожали, когда она открыла его и достала маленький, давно забытый свёрток. Засохшие цветы жасмина. Она осторожно провела кончиками пальцев по ломким лепесткам. Когда-то они были свежими, пахли тонко и сладко, их аромат наполнял всю её комнату… Теперь от него почти ничего не осталось. Но стоило поднести их ближе к лицу, вдохнуть хоть слабый, почти выветрившийся запах, как прошлое накрыло её, будто волна. То утро. Ласковый свет солнца, лёгкий ветер, доносивший аромат жасмина с подушки…. И письмо. Деви убрала цветы в сторону и осторожно развернула письмо, пальцы задержались на знакомых строчках. Она знала их наизусть. Перечитывала десятки раз, но сейчас… Сейчас слова казались другими. «Ты цепи мне на душу льешь, Улыбкой резкой, взором смелым. И каждый шаг – к тебе, и все ж Я падший, павший, но безбрежный. Ты ветер, вольный, как игра, Но мне – судьбы неведом знак. В твоих руках моя жара, В твоих губах – мой сладкий мрак.» Дивия зажмурилась, но это не помогло. Слёзы катились по щекам, и она прикрыла рот ладонью, стараясь не разрыдаться вслух. Всё внутри сжималось, рвалось на части. Доран действительно любил её, когда писал эти строки, когда дарил жасмин, когда смотрел на неё так, как никто другой… Но теперь… Теперь ничего из этого больше не имело значения. Она сжала письмо в пальцах, прижала к груди, чувствуя, как разрывается сердце. И впервые за долгое время она позволила себе просто плакать.