Пленник и пленительница

Утро началось с неприятного ощущения — что-то колючее и слегка влажное давило на щёку. Дивия в полудрёме провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть раздражитель, но тут же вздрогнула от боли — на пальце осталась едва заметная царапина. Резко открыв глаза, она резко села в постели, и её дыхание сбилось. На секунду ей показалось, что она всё ещё спит. Но нет. Это было реально. Вся комната — от пола до потолка — была завалена цветами жасмина. Пол, тумбочки, шкафы, кресла, даже её туалетный столик — каждый сантиметр пространства был усыпан нежными белыми лепестками. Воздух тяжело пропитался их сладким ароматом, и от него кружилась голова. Дивия прикрыла рот ладонями, не в силах вымолвить ни слова. Это было сумасшествием. Это было безумием. Это было вопиющей дерзостью. Но вместе с тем — красивым, пронзительным, невозможным признанием. Он не просто оставил ей цветы. Он заполнил её мир собой. Вчера он сказал: «Ты станешь моей женой, Деви. Мы проведём вместе всю жизнь, какая бы она ни была.» И вот он заявил об этом снова. Не словами. Делом. Права была Сара. Он меня везде найдёт, если захочет. Дивия зажмурилась, стиснув зубы. Чувства внутри бурлили, разрывались, кипели, но одно было ясно — он не остановится. Он будет добиваться её, снова и снова. И вопрос был не в том, отступит ли он. А в том, когда она сдастся. Дивия резко позвонила в колокольчик, и спустя несколько мгновений в покои вошла Айшвария. Служанка, как всегда, выглядела опрятно, но стоило Дивии внимательно на неё посмотреть, как стало ясно — удивления на её лице не было. Скорее, растроганность, смешанная с едва заметной виноватой улыбкой. — Как ты это мне объяснишь? — строго спросила Дивия, жестом обводя комнату. — Это поместье охраняют десятки людей, а кто-то случайно пробирается ночью в мои покои и оставляет здесь весь этот беспорядок?! Айшвария не ответила сразу, но по тому, как она слегка сжала пальцы на подоле сари, Дивия поняла — служанка что-то скрывает. — Госпожа, я не знаю, как… — Не врать! — Дивия резко поднялась с постели, чувствуя, как раздражение разгорается внутри. Она сделала шаг вперёд, оказавшись вплотную к служанке, заставляя её нервно отступить назад. — Он тебя переманил? Подкупил? Угрожал?! Айшвария замялась, опустив глаза в пол, нервно теребя край сари. — Нет, госпожа… не было ничего такого… — голос был тихий, но в нём слышалось чувство вины. — Господин Басу попросил меня помочь ему, и я согласилась… Он так страдает, госпожа! На нём же лица нет! — Айшвария осмелилась поднять взгляд, и Дивия увидела искреннее сочувствие в её глазах. — И вы сама не своя в последнее время… Я всего лишь хотела помочь! Дивия резко выдохнула, стараясь успокоиться, но руки сами собой сжались в кулаки. Боль, раздражение, бессилие — всё смешалось в нестерпимый ком, и, не найдя другого выхода, она со всей силы ударила ладонью по столу. Громкий хлопок заставил Айшварию вздрогнуть. — Кто позволил тебе принимать такие решения?! — её голос был холоден и резок, как лезвие. Служанка сжалась, но не осмелилась отступить дальше. — Совсем страх потеряла?! Немедленно убери весь этот беспорядок! Её собственные слова резанули слух, словно не она говорила это, а кто-то другой, чужой. Беспорядок? Она назвала его безумную любовь беспорядком? — Я ещё подумаю, что мне делать с твоим своеволием, — добавила девушка, отворачиваясь, чувствуя, что эмоции слишком бурлят, и ещё мгновение — она сорвётся. — Ещё один такой поступок — и можешь вообще мне на глаза не попадаться. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только слабым дрожанием лепестков жасмина, которые ссыпались с края её туалетного столика на пол. Айшвария молчала. Но когда Дивия бросила на неё последний взгляд, то заметила в её глазах не страх, а понимание. Будто она видела её насквозь. И это раздражало ещё сильнее. — Что смотришь? Немедленно приступай! — сорвалась она, даже не осознавая, сколько злости вложила в эти слова. Айшвария вздрогнула, но не ответила. Дивия не стала ждать. Она резко развернулась, накинула лёгкий халат поверх ночной сорочки и вышла прочь из комнаты, оставляя за спиной море жасмина и растерянный взгляд служанки. Она не знала, куда идёт. Ноги сами несли вперёд, а сердце колотилось так бешено, что казалось, оно вот-вот разорвёт девушке грудную клетку. Нужно успокоиться. Привести мысли в порядок. Вдох-выдох. Кабинет. Как только она вошла, взгляд тут же упал на стол. И её дыхание замерло. На отполированной деревянной поверхности лежала ещё одна ловушка. Письма. Аккуратная стопка белых конвертов, перевязанных фиолетовой лентой. На каждом из них родовая геральдика Басу, выдавленная тиснением. Боги… Он и сюда добрался. Дивия тяжело выдохнула и, подойдя ближе, опустилась в кресло. Около десяти конвертов лежали перед ней, ровно, идеально. Доран всегда был таким. Если он добивается чего-то — то идёт до конца. Её пальцы дрогнули. Деви медленно, словно боясь обжечься, развязала ленту и взяла верхний конверт. Осторожно провела пальцем по краю, небрежно распечатывая. Глаза скользнули по строкам. И сердце сорвалось вниз. Стихи. Опять. Как тогда. Как прежде. Как когда-то, когда она читала их с глупой улыбкой на губах, не зная, что всё это — лишь часть плана. А теперь… Теперь эти строки резали её душу. Ты — огонь, что сжигает до праха, Но без жара твоего мне не жить. Я тонул в твоих взглядах, как в страхах, Но не мог научиться забыть. Ты — та буря, что рвёт мои мысли, Я пытался, но тщетно — сгорел. Без тебя мир мой стал серым и лишним, Без тебя я — лишь пепел и тлен. Я задумал игру, я был горд и упрям, Но как глупо я в сети попался. Каждый день я терялся на радость врагам, Каждый час я тобой наслаждался. Ты вошла в мою плоть, в моё сердце, Растопила в нём лёд и покой. Без тебя мне теперь не согреться, Я навеки пленён лишь тобой. И когда ты уйдёшь — не исчезну, Я найду тебя, кем бы ты ни была. Хоть проклятьем, хоть светом небесным, Но навеки ты станешь моя. Глаза Дивии пробежались по строчкам, и каждое слово врезалось в сознание, оставляя после себя острый, саднящий след. Она ненавидела то, как её сердце откликалось. Как ритм его слов перекликался с ритмом её собственной боли. Как каждое признание царапало душу, напоминая, что она всё ещё любит его. Письмо задрожало в её пальцах. Девушка чувствовала аромат жасмина, тяжёлый, пряный, заполняющий собой всё пространство. Доран не просто писал ей стихи — он окружил её собой, не оставив места, куда можно было бы убежать. Цветы, письма, воспоминания… Всё вокруг дышало им, и от этого некуда было деться. Дивия резко сжала бумагу, как будто могла вот так, в одно движение, разорвать его чувства, как он разорвал её доверие. Но пальцы дрожали, а сердце громко стучало в груди, выдавая то, что она старалась скрыть даже от самой себя. Она хотела ненавидеть его. Хотела выбросить эти письма в камин, растоптать цветы, разорвать эту безумную, невыносимую связь. Но вместо этого осторожно провела пальцами по бумаге, как будто касалась его кожи, его губ, его рук, что еще недавно держали Деви с той же жадной, всепоглощающей любовью. Боги, Доран был её проклятием. И самым сладким из её грехов. Кофе и завтрак подала другая служанка — Айшвария не осмелилась показываться госпоже на глаза. Дивия не удивилась. Она была слишком упряма, чтобы тут же простить шудру, но и наказывать больше не собиралась. Всё уже произошло. Всё уже было сделано. Дивия с наслаждением сделала медленный, глубокий глоток горячего напитка, чувствуя, как горький вкус обволакивает язык, возвращая ясность уму. На мгновение ей даже показалось, что этот кофе может смыть те чувства, что терзали её с самого утра. Её мысли плавно переключились на предстоящий день. Было воскресенье, законный выходной. Можно было позволить себе не думать о делах, не погружаться в политику, не строить сложные планы. По крайней мере, до вечера. Вечером же Деви ждал ужин в поместье Кристиана. Дивия тепло улыбнулась, откинувшись в кресле и лениво проведя пальцами по краю чашки. Ей нравилась семья Кристиана. Несмотря на то, что они были англичанами, в них не было той высокомерной холодности, которую она привыкла видеть у британских аристократов. Кристиан, его сестра Кэтрин, его брат Чарльз — все относились к ней с искренним теплом и добротой. В доме де Клеров она никогда не чувствовала себя чужой. На ужин были приглашены так же Доран, Камал, Сара, Эрит и Рам. Её губы чуть тронула улыбка, когда она представила, как Сара будет сплетничать с Кэтрин, а Рам закатывать глаза на всё это с театральной обречённостью. Но затем её взгляд скользнул по приглашению снова. Девушка сделала ещё один глоток кофе, глядя в окно, за которым сияло яркое утреннее солнце. Вечер обещал быть интересным.

***

День прошёл медленно и спокойно. Дивия провела его в саду, лениво перелистывая страницы книги, которая, по её мнению, была чересчур глупой, но именно это и было ей сейчас нужно. Никаких сложных размышлений, никаких политических игр, никаких мучительных эмоций — просто лёгкий, ничем не обязывающий сюжет, в котором герои не предавали друг друга, а мир был прост и понятен. Слуги заранее разложили для неё мягкий плед под густыми кронами деревьев, обеспечив тень и прохладу. Воздух благоухал цветами, лёгкий ветерок приятно касался кожи, а солнце, пробиваясь сквозь листву, играло бликами на её руках и страницах книги. Пару раз мысленно всплыли воспоминания. Как она уже была на пикнике с Дораном, как он смеялся, пока они перекидывались колкими замечаниями, как держал её за руку дольше, чем требовал приличия. Как она читала ему в охотничьем домике, устроившись с ногами на кресле, а он, казалось, слушал её не столько из интереса к сюжету, сколько просто потому, что ему нравилось слышать её голос. Дивия встряхнула головой, прогоняя эти мысли. Хватит. Она не собиралась превращать всю свою жизнь в роман с этим мужчиной. Когда солнце начало клониться к закату, пришло время собираться. Вернувшись в свою комнату, Дивия сразу же заметила изменения. Слуги тщательно убрались, и теперь от утреннего безумия не осталось и следа. Только Айшвария всё ещё неловко стояла в углу, явно не зная, как ей себя вести. Дивия не спеша села за туалетный столик и жестом подозвала служанку. — Можешь расслабиться, наказывать не буду. Айшвария осторожно подняла взгляд. — Но не смей больше так поступать, особенно за моей спиной. Ты поняла меня? — Да, госпожа, — быстро кивнула девушка. Дивия с удовлетворением отметила в её голосе неподдельное раскаяние. — Замечательно, — выдохнула она, стряхивая последние остатки раздражения. — А теперь сделай из меня красавицу. Сегодня нужно блистать. Айшвария почти незаметно закатила глаза, но на губах появилась озорная улыбка. — Как пожелаете, госпожа. Она тут же принялась за работу. Волосы оставили распущенными, позволяя им мягкими волнами спадать на спину, а по бокам аккуратно скололи несколько прядей незаметными шпильками. Макияж получился ярким, даже немного хищным, подчёркивающим экзотическую красоту её лица. Глаза, обведённые чёрной подводкой, стали ещё выразительнее, а губы покрылись тёплым, едва уловимым оттенком красного вина. Жемчужные украшения невинно переливались на смуглой коже, создавая противопоставление её опасному взгляду. Последним штрихом стало роскошное сари цвета слоновой кости, обильно расшитое кружевом и жемчугом. У него был особенный крой — немного европейский, но всё же сохранивший самобытность индийского стиля. Тонкая ткань непрозрачно, но откровенно подчёркивала изгибы тела, а глубокое декольте маняще приоткрывало взгляд на полную грудь. Когда Дивия поднялась с кресла и посмотрела на своё отражение, то поняла — она была ослепительной. Именно такой она должна была сегодня быть. Яркой. Опасной. Незабываемой. В гостиной Дивия застала Рама, и они не спеша окинули друг друга внимательными взглядами. Брахман сегодня выглядел особенно элегантно. Он выбрал шервани золотого цвета, расшитое тончайшими узорами алого и бронзового оттенков. Ткань мягко переливалась в свете ламп, подчёркивая его осанку и лёгкую, едва заметную грацию движений. Но больше всего Дивию удивило другое. Рам снял повязку с глаза. Она не сразу это осознала, потому что привыкла видеть его только с ней. Теперь же его ведающий глаз сиял в полумраке комнаты, и в этом взгляде было нечто новое — что-то, чего Дивия раньше не замечала или чего он раньше просто не показывал. — Ты снял повязку, — констатировала она, приподняв бровь. — Да, — так же спокойно ответил он, а затем с ухмылкой поправил манжеты, чтобы драгоценные перстни на его пальцах поймали свет. — В конце концов, почему бы и нет? Если я уже иду на ужин с самой Дивией Шарма, то должен выглядеть соответствующе, не так ли? Деви усмехнулась, заметив, как он с нарочитой небрежностью повязал волосы лентой — ещё одна маленькая деталь, которую Рам сегодня изменил в своём образе. — Хочешь сказать, ты так вырядился ради меня? — насмешливо уточнила Дивия, чуть склонив голову. Рам лениво покачал головой, его улыбка стала шире, в голосе зазвучала лёгкая издёвка. — Ради тебя? Конечно, нет. Это всё ради господина Басу. Думаю, ему будет приятно видеть меня таким красивым рядом с тобой. Дивия не удержалась от смеха. — Ты неисправим. — Это моя лучшая черта, — невозмутимо ответил Дубей, делая шаг ближе. Девушка смотрела на него, видя привычную иронию, но теперь, когда Рас снял повязку, его взгляд воспринимался по-другому. Странное ощущение, которое Деви не могла до конца разобрать. — В любом случае, ты выглядишь… по-другому, — признала она, внимательно изучая его лицо. Рам театрально вздохнул, сцепил руки за спиной и изобразил самую серьёзную мину. — О, ракшаси наконец-то признала мою красоту! Ну что ж, это исторический день, надо отметить. Дивия покачала головой, но всё же позволила себе улыбнуться, наблюдая, как Рам, сохраняя преувеличенно важный вид, протянул ей руку, приглашая в карету. — Ну что, моя госпожа, — произнёс мужчина с напускным благородством, — позвольте сопровождать вас в этот славный вечер, где мы, несомненно, будем ослеплять всех своим блеском и великолепием. Дивия хмыкнула, принимая его руку, но не удержалась от колкости: — Ты так стараешься, будто я действительно впечатлена. — Ах, вот она, благодарность века! — Рам драматично закатил глаза, помогая девушке забраться в карету. — Я рисковал своей честью, своим хорошим вкусом, своей жизнью, надевая эту ленту, но ты, как всегда, холодна и бесчувственна. Дивия рассмеялась, устраиваясь на мягком сидении, пока Рам последовал за ней и хлопнул дверцой. Лошади рванули с места, и карета плавно покатилась по дороге, унося их к поместью де Клер. — И всё же, — продолжил Рам, устраиваясь напротив и вытягивая ноги, — как ты думаешь, чем нас сегодня будут удивлять? — Кристиан? — Дивия задумалась, скользнув взглядом по окну. — Думаю, изысканной кухней и безупречными манерами. — Я про Дорана Басу, а не про Кристиана, — поправил её Рам. Дивия тут же нахмурилась, но брахман только усмехнулся, сложив руки на груди. Рам театрально приподнял бровь, изображая задумчивость: — А вдруг он тоже решил прийти в жемчугах и с макияжем, как ты? В таком случае, я сниму перед ним шляпу. Хотя нет, погоди, у меня нет шляпы… Значит, сниму ленту! — О, нет, только не это! — Дивия всплеснула руками. — Как же мы все переживём, если ты вдруг снова станешь одноглазым пиратом? — Я знал, что ты оценишь мою жертву, — с наигранным облегчением выдохнул он. — Но если серьёзно, тебе стоит быть начеку. Я видел Дорана всего пару раз за последние недели, и скажу тебе, госпожа, он не в себе. — Он никогда не был в себе, — хмыкнула Дивия, но почувствовала, как что-то стянуло грудь тугим узлом. Рам внимательно посмотрел на неё, но не стал давить. — А всё же, если он начнёт страдать и томно смотреть на тебя во время ужина, мне стоит кинуться к тебе и потребовать твоей руки ради спасения атмосферы вечера? Дивия фыркнула, скрестив руки. — Нет, но можешь продолжать заигрывать со мной, чтобы бесить его. Рам изобразил ужас, прижав руку к груди. — Ты моей смерти хочешь, ракшаси? Дивия тихо рассмеялась, но в глазах мелькнула искренняя благодарность. Рядом с Рамом было легче. Он, как всегда, разряжал напряжение, и ей это было нужно. Она откинулась назад, позволив себя насладиться поездкой, пока карета, глухо покачиваясь, везла их на ужин, который, она уже знала, пройдёт не так спокойно, как ей хотелось бы. Когда карета плавно остановилась у ворот поместья, Дивия сглотнула, прежде чем позволить себе выглянуть в окно. Даже если она и старалась убедить себя, что этот вечер ничего не значит, в глубине души она чувствовала напряжение. Кристиан не заставил себя ждать. Лорд де Клер лично вышел встречать гостей, и, стоило дверце кареты открыться, как его голубые глаза тут же заискрились восхищением. — Боги, Дивия… — выдохнул он, почти не веря своим глазам. Она с лёгкой улыбкой приняла его протянутую руку и изящно вышла из кареты, ощущая, как тепло его ладони обхватило её пальцы чуть крепче, чем было необходимо. — Я ожидал увидеть лучшую из дам Калькутты, но даже я не мог предугадать, что ты затмишь саму богиню Лакшми, — его голос звучал чуть ниже, чем обычно, и в нём сквозила нотка чего-то более личного, чем просто любезность. — Ах, Кристиан, ваши комплименты меня смущают, — хмыкнула Дивия, едва заметно качая головой. — Это чистая правда, — он повернул её руку ладонью вверх и нежно коснулся губами пальцев. Рам изобразил кашель, явно стараясь не расхохотаться вслух. — Лорд, если вы продолжите, наша дорогая госпожа утонет в океане комплиментов раньше, чем попробует ваш ужин, — вставил он, одарив Кристиана невинной улыбкой. — О, Рам, — де Клер даже не посмотрел на него, не отрываясь от Дивии. — Ты просто завидуешь, что не умеешь говорить столь же красиво. — Если бы я стал говорить столь же красиво, меня бы точно вырвало, — философски заметил брахман. Дивия рассмеялась, мягко вынимая руку из ладони Кристиана. — Ладно, пойдёмте внутрь, пока господин Басу не приехал и не увидел, как мы обхаживаем его драгоценную госпожу, — бросил Дубей через плечо, направляясь ко входу. — А почему нет? — Кристиан легко шагнул рядом с Деви, предлагая ей руку. — Пусть завидует. — О, идея великолепная! — продолжил Рам. — Может, пригласим ещё махараджу из Бенареса? Всё равно кого убивать, главное, чтобы Доран Басу позеленел от злости. Дивия усмехнулась, но внутри неё всё же что-то дрогнуло. Как скоро в этот вечер разразится буря? Доран и Сарасвати приехали сильно позже остальных и, едва успели ступить за порог, как их глазам предстала весьма любопытная картина. В центре гостиной за фортепиано сидел Кристиан, его пальцы играли лёгкую, ненавязчивую мелодию, в которой чувствовалась изысканная небрежность. Он не просто играл — он развлекал. А рядом с ним, в удобном кресле, с грациозной осанкой восседала Дивия. Она что-то шепнула лорду, и тот рассмеялся, слегка покачав головой. Рам, стоявший чуть поодаль, насмешливо комментировал происходящее, делая вид, что его вот-вот вырвет от этой сладкой сцены. Но самое раздражающее для Дорана заключалось не в этом. Чуть ближе к Дивии, почти невинно, но очень показательно, сидел Эрит. Он был спокоен, но его улыбка, направленная в сторону Дивии, выглядела казалась Басу слишком тёплой. Как и сам факт, что он вообще сидел рядом с ней. Сарасвати, которая сразу почувствовала надвигающийся взрыв, бросила быстрый взгляд на дядю, ловя выражение его лица. И едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. — Что такое, дорогой дядюшка? Вам не нравится здешнее убранство? Голос девушки был сладким, почти ласковым, но в глазах плясало ехидство. Доран медленно перевёл на неё тяжёлый взгляд, но вместо ответа выдохнул сквозь стиснутые зубы: — Мне нужно вина. Сарасвати покачала головой и ухмыльнулась. — А если его не найдётся? — Тогда никто отсюда живым не выйдет. Её смех плавно слился с музыкой, но его тёмный, опасный взгляд уже не отпускал Деви. И даже если Шарма ещё не посмотрела в его сторону, она уже знала, что он здесь. И что шторм начался. Дивия чувствовала его взгляд задолго до того, как повернулась. Он обжигал её кожу, пронзал словно острое лезвие, заставляя каждый нерв натянуться до предела. Доран не делал ни одного шага в её сторону, но его молчаливое присутствие было ощутимо сильнее, чем все разговоры в этом зале. Музыка не прервалась, но Кристиан заметил перемену и вопросительно посмотрел на Дивию. Шарма, не спеша, перевела взгляд на Дорана, и их глаза встретились. В этот момент комната исчезла. Остались только они двое. Его золотистые глаза были наполнены яростью, болью, страстью и чем-то ещё, чем-то, что он пытался скрыть, но что не могло остаться незамеченным. Дивия с силой сжала подлокотники кресла, словно это могло вернуть ей равновесие. — Ах, господин Басу! — раздался жизнерадостный голос Кристиана, который, в отличие от всех остальных, казался абсолютно спокойным. — Добро пожаловать! Рад, что вы всё-таки нашли время посетить мой скромный дом. Доран не отвёл взгляда от Дивии. — Да, лорд де Клер, — его голос был ровным, но в этой ровности скрывался металл. — Не мог пропустить столь… занимательное мероприятие. Рам незаметно приподнял бровь, наблюдая, как всё напряжение комнаты медленно стягивается в одну точку — туда, где сидела Дивия, а напротив неё стоял Доран. — Ах, а я вот думал, что вы не любите развлечения, — продолжил Кристиан, ловко скрывая напряжение за лёгкостью тона. — О, иногда я нахожу их… захватывающими. Дивия едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Вы стоите слишком далеко, — заметил Кристиан, подталкивая ситуацию в нужное русло. — Может, подсядете? Доран ухмыльнулся, но эта улыбка была мрачной, хищной. — С удовольствием. Мужчина сделал шаг вперёд, и Дивия почувствовала, как сердце пропустило удар. Он сел прямо напротив неё, дерзко, словно бросая вызов. — Госпожа Шарма, — его голос был мягким, почти ленивым, но в нём чувствовался голод. — Вы, как всегда, блистаете. — Как и вы, господин Басу, — спокойно ответила она, хотя руки скрыто дрожали в складках сари. — Что ж, это будет… интересный вечер. И вся комната поняла, что это было обещание. Слуги бесшумно принесли подносы с вином и закусками, расставляя бокалы перед гостями. Тонкий аромат пряных специй и выдержанного напитка разлился по комнате, смешиваясь с напряжением, которое только нарастало. Дивия молча взяла бокал, намереваясь сделать спокойный, невозмутимый глоток, чтобы привести мысли в порядок. Но стоило ей поднести бокал к губам, как раздался голос Дорана. — Осторожнее, Деви, — его тон был мягким, бархатным, но в глазах плескался откровенный вызов. — Это вино… очень крепкое. Дивия не среагировала сразу, но едва вино коснулось её губ, как он добавил, склонив голову чуть ближе: — Возможно, даже опьяняющее. Хотя мне бы и хотелось, чтобы ты снова потеряла голову. Она подавилась. Тёплая жидкость обожгла горло, и Дивия, закашлявшись, резко отвела бокал в сторону, стараясь прийти в себя. В гостиной повисло напряжённое молчание. Доран довольно усмехнулся, явно наслаждаясь моментом, пока Кристиан сдержанно поднял бровь, а Рам едва не прыснул со смеху в бокал. Но первой заговорила Сара. Она медленно, с хитрой улыбкой наклонилась к дяде и, изобразив удивление, произнесла: — Дорогой дядюшка, а вы не думали, что это вы должны быть осторожнее? С такой-то подачей, как у вас, госпожа Шарма однажды действительно может потерять чью-то голову. Доран лениво посмотрел на неё, но Сара не дрогнула. Она изящно сделала глоток вина, выдерживая её фирменную паузу, и добавила: — Хотя, зная вас, я даже не уверена, в переносном ли это смысле. Кристиан усмехнулся, а Дивия, наконец справившись с кашлем, бросила на Сару предупреждающий взгляд. Но Доран только прищурился, чуть склонив голову набок. — Сара, дорогая, — его голос стал тише, но от этого опаснее. — Лучше следи за своей собственной головой. Сара хихикнула, но прежде чем успела ответить, Кристиан разрядил обстановку, легко поднимая бокал: — Ну что же, господа, за приятный вечер. Надеюсь, он пройдёт… без жертв. Дивия сделала глубокий вдох и тоже подняла бокал. Ей вдруг показалось, что эта фраза была не просто шуткой. Когда бокалы снова наполнились, разговоры в гостиной перетекли в более лёгкие. Слуги сменили закуски, свечи горели мягким тёплым светом, и напряжение, что витало в воздухе, чуть рассеялось. В этот момент за фортепиано сел Эрит. Его пальцы коснулись клавиш, и в зале разлилась тихая, лиричная мелодия. Спокойная, тягучая, пропитанная тоской и чем-то неуловимо тёплым, она, казалось, наполнила собой всё пространство, заставляя даже пламя свечей колыхаться в такт. Рам, который до этого неторопливо потягивал вино, вдруг дерзко подался вперёд и, не спрашивая разрешения, протянул руку к Дивии. — Пойдём, ракшаси. Она прищурилась, но в глазах вспыхнул интерес. — Куда? — Танцевать. — Он ухмыльнулся, но в этой ухмылке явно был намёк. — Пока твой лев тихо закипает у себя внутри. Дивия прикусила губу, скрывая улыбку, но затем изящно вложила свою руку в его ладонь. — Что ж, давай посмотрим, как далеко ты зайдёшь в своей дерзости, Рам. Он поднял брови, но только крепче сжал её пальцы и вывел её на середину зала, где они тут же закружились в танце. Эрит не прерывался, только чуть изменил ритм, подстраиваясь под их движения. Дивия была изящной, шаги были лёгкими, а Рам, привыкший к ритуальным танцам, вёл уверенно, но без излишнего напора. Они скользили по паркету, и Деви, словно случайно, бросила взгляд на Дорана. Он сидел всё так же спокойно, а его пальцы с силой сжимали бокал. На губах застыла ухмылка, в глазах было пламя. — Он в ярости, — тихо, почти шёпотом, заметил Рам, едва заметно склоняясь к ней. — Конечно, — так же тихо ответила она, продолжая плавные движения. — Думаешь, скоро взорвётся? — Держится, — с деланным сожалением протянула она, кокетливо изгибаясь в его руках. — Но долго не выдержит. Рам тихо засмеялся, но затем, словно для проверки, придвинулся чуть ближе, позволяя руке дольше, чем следовало, скользить по её талии. Дивия смело встретила его взгляд, прекрасно зная, что всё это видит Доран. — А вот теперь он в бешенстве, — довольно шепнул ей на ухо Рам. Дивия чувствовала этот бешеный, непоколебимый взгляд на своей спине. Игра продолжалась. Вопрос был в том, сколько ещё продержится Доран, прежде чем эта игра превратится в бурю. Когда Дивия и Рам завершили танец, последний аккорд затих в воздухе, и гости вежливо зааплодировали. Дивия, с лёгкой улыбкой на губах, изящно поклонилась, а Рам театрально прижал руку к сердцу, словно этот танец был самым волнующим моментом в его жизни. Но стоило им вернуться к столу, как напряжение стало почти осязаемым. Доран сидел всё так же неподвижно, но теперь его взгляд жёг сильнее, чем любое прикосновение. — Ну что же, госпожа Шарма, — его голос был низким, хищным, с той обманчивой ленцой, за которой скрывалась штормовая ярость. — Неужели вы так наслаждаетесь обществом вашего старого друга? Дивия сдержала усмешку, не позволяя себе показать, насколько её развлекает его ревность. — Ах, господин Басу, но разве я дала вам повод считать, что вы — единственный, кто может пригласить меня на танец? Рам тихо усмехнулся, но благоразумно отступил к своему бокалу, предоставляя влюбленным разбираться между собой. Доран медленно наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Вовсе нет, — его голос стал ещё ниже, в глазах вспыхнула тёмная насмешка. — Но, согласитесь, госпожа, это было весьма… показательно. — А что именно? — невинно поинтересовалась она, беря бокал в руки. — То, как ты позволяла ему держать тебя, — он слегка склонил голову, и его золотистые глаза вспыхнули знакомым хищным блеском. — Как смеялась, когда он склонялся к твоему уху. Дивия сделала неторопливый глоток вина, ловя на себе пристальные взгляды всех гостей. — Ты ревнуешь? — Нет, — резко ответил он, и его рука медленно сжалась в кулак на столе. Доран сделал глубокий вдох, его пальцы крепче сжали край стола, но он держал себя в руках. Пока что. Дивия ощущала его гнев кожей, но, вместо того чтобы отступить, только расслабленно откинулась на спинку стула и произнесла: — Если ты так возмущён, господин Басу, почему же сам не пригласил меня на танец? Сара удивлённо вскинула брови, а Кристиан сдержанно улыбнулся в бокал. А Доран… Он только ухмыльнулся, но эта ухмылка не предвещала ничего хорошего. Доран медленно откинулся назад, скользя пальцами по ножке бокала, но его взгляд не отпускал Дивию. — Ты права, Деви, — его голос прозвучал глубже, чем обычно, пропитанный чем-то опасным, тёмным. — Это оплошность, которую я должен немедленно исправить. Он перевёл ленивый, но тяжёлый взгляд на Эрита. — Ты ведь не против сыграть ещё одну мелодию? Эрит медленно поднял глаза, и их взгляды встретились. В этом молчаливом обмене читалась борьба, но юноша не стал возражать. — Конечно, — коротко ответил он, снова садясь за инструмент. Пальцы Эрита едва коснулись клавиш, и из фортепиано разлился новый мотив — нежный, но с опасными нотками, тлеющий, словно угли под слоем золы. Доран поднялся. Его движения были плавными, но наполненными напряжением. Он не отвёл взгляда от Дивии, а затем, с лёгким наклоном головы, протянул руку. — Госпожа Шарма, не окажете ли мне честь? Кристиан приподнял бровь, Сара сдержала смешок, Рам тихо присвистнул, но Дивия ничем не выдала самодовольство. Она медленно поставила бокал, касаясь его ножки кончиками пальцев, и затем, сохраняя в голосе лёгкую, но насмешливую холодность, произнесла: — Будь осторожен, господин Басу. Вино, как ты сам сказал, было довольно крепким. А ты, кажется, уже теряешь голову. Его губы дрогнули, но он не позволил себе улыбнуться. — Тогда, боюсь, у нас с тобой одна проблема. Она коснулась его ладони, и он тут же сжал её пальцы в крепком, властном жесте. Когда они вышли в центр зала, фортепиано уже набрало силу, и ритм стал быстрее, требовательнее. Доран резко притянул девушку к себе, заставляя её тело плотно прижаться к его груди. Дивия вздёрнула подбородок, глядя мужчине прямо в глаза, но его руки не отпускали её, ведя в танце настойчиво, почти жёстко. Он двигался не как кавалер, а как хищник. Она отвечала не как покорная партнёрша, а как равная ему по силе и страсти. Мужские пальцы скользнули по её талии, требовательно, горячо. Она вцепилась в его плечо, но не для того, чтобы удержаться, а чтобы показать, что не собирается отступать. Музыка разгоралось, как огонь, и они закружились в бешеном вихре. Её ноги почти не касались пола, а его движения были напористыми, голодными. Каждый шаг, каждое касание говорило о том, что Доран не отпустит её. Никогда. — Ты знаешь, что принадлежишь мне, — выдохнул он ей в ухо, плотно прижимая к себе, заставляя её почувствовать каждый изгиб его тела. Она резко запрокинула голову, встречая его взгляд яростно, вызывающе. — Скорее Троя еще раз примет коня, чем я стану твоей, Доран Басу, — девичий голос дрожал от напряжения, но не от слабости. Его пальцы сжались на её талии, музыка достигла пика, и он, не сдерживаясь, приподнял её, легко крутанув в воздухе, заставляя платье развеяться волной жемчуга и кружев. И когда ноги снова коснулись пола, мужчина не отпустил её. Они застыли в этом вихре, дыша слишком тяжело, слишком быстро. Глаза Дорана метали молнии, но и её взгляд был полон огня. За столом воцарилась тишина. Никто не смел вмешиваться. Они были близко. Слишком близко. И в этот момент Дивия поняла — Доран не просто ревнует. Он готов сжечь весь мир, лишь бы вернуть её. Музыка затихла, но напряжение между ними продолжало пульсировать, словно невидимая нить, натянутая до предела. Дивия всё ещё ощущала его прикосновения, жар его пальцев на своей коже, тяжесть его дыхания рядом с ухом. Но прежде чем она успела отстраниться, Доран резко положил руку на её талию, владея, требуя, утверждая свою власть над ней. — Думаю, пришло время кое-что прояснить, драгоценная, — его голос прозвучал твёрдо, уверенно, и в зале воцарилась напряжённая тишина. Все взгляды устремились на них. — Госпожа Шарма согласилась стать моей женой, господа, — произнёс он громко, отчётливо, не оставляя места для двусмысленности. Дивия напряглась, чувствуя, как эта новость разлетелась по залу подобно вспышке пламени. Кристиан сдержанно повёл бровью, Сара театрально закатила глаза, а Рам тихо присвистнул, облокотившись на стол с видом человека, который предвкушает зрелище. — О, боги, — протянул он, хватая свой бокал. — Ну всё, шоу начинается. Дивия метнула в него убийственный взгляд, но прежде чем она успела что-то сказать, Доран наклонился ближе, и его губы почти коснулись её уха. — Нам нужно переговорить, моя невеста, — его голос стал ниже, бархатистее, но в нём читался стальной приказ. Прежде чем Деви успела возразить, он мягко, но настойчиво провёл её через зал, направляя к большим стеклянным дверям, ведущим на балкон. Свежий воздух хлынул в лицо, едва они вышли на террасу, но даже прохлада ночи не могла остудить жар их столкновения. Дивия резко высвободилась из его хватки, но не успела сделать и шага назад, как Доран перекрыл ей путь, нависая над ней своей властной, горячей тенью. — Что ты себе позволяешь?! — её голос был тихий, но яростный, а пальцы сжались в кулаки. — То, что должен был сделать с самого начала, — ровно ответил он, но в его глазах пылал необузданный огонь. — Ты сделал мне больно, а теперь ведёшь себя так, будто я должна просто принять твою власть?! — Да. Его уверенность взорвала её, и Дивия сорвалась: — Ты не имеешь никакого права говорить за меня перед всеми! — Я имею абсолютно все права. Доран резко схватил её за запястье, но не причиняя боли, а заставляя Деви чувствовать его, слышать его, понимать. — Ты дала мне слово, — прошептал он, но в этом шёпоте было больше власти, чем в любом крике. — Ты согласилась на этот брак. Дивия гневно дёрнула руку, но он не отпускал. — Политический брак! — её голос дрожал от эмоций, но не от страха. — Не романтический фарс, который ты устраиваешь! Доран усмехнулся, и это была опасная усмешка. — О, моя дорогая, — он склонился ниже, заставляя её чувствовать тепло его дыхания на своей коже. — Ты действительно думала, что наш брак останется только политическим? Девушка всмотрелась в его лицо, пытаясь найти там ответ, который мог бы её успокоить, но ничего не нашла, кроме бездонной решимости. — Ты принадлежишь мне, Дивия, — его голос был низким, уверенным, срывающимся в чистое, необузданное желание. — И мне плевать, что ты сама ещё не готова это признать. Она застыла, ощущая, как внутри всё кипит, бурлит, клокочет. Гнев, страсть, отчаяние, любовь — всё смешалось воедино. Доран смотрел на неё не мигая, с той же наглой уверенностью, что всегда доводила её до безумия. Но если Басу думал, что может утверждать свою власть над ней, что может заявлять, кому она принадлежит… Он не знал её вовсе. Дивия резко шагнула вперёд, ловя его за ворот шервани, и с яростью, граничащей с безумием, притянула к себе. Её губы врезались в его в требовательном, диком, безудержном поцелуе, полном гнева, страсти и непримиримости. Доран замер на долю секунды, словно не веря, что это происходит. Но затем его руки сомкнулись на её талии, властью, не терпящей отказа, и он ответил с такой же жадностью, словно хотел вобрать её всю, без остатка. Поцелуй был грубым, жгучим, ненасытным — их борьба не закончилась, но они оба устали сдерживаться. Девичьи пальцы сжимали ткань на его груди, его ладони горячо скользнули по её спине, прижимая её ещё ближе, срывая глухой стон с её губ. Они сгорали, падали в пропасть, где не было ни логики, ни расчёта, ни их войны. Был только этот момент. Только жажда друг друга. Только их тела, сплетённые в единое целое. Только сумасшествие, от которого уже невозможно было убежать. Дивия резко отстранилась, её сердце бешено стучало, дыхание сбилось, а губы пульсировали от жара поцелуя. — Нет… — её голос дрожал, но не от слабости, а от ярости и отчаяния. Доран не отпустил сразу, его руки всё ещё удерживали её за талию, словно он не хотел верить, что этот момент закончился. — Ты не можешь так вести себя, — прошипела она, в бешенстве отшатываясь и толкая его в грудь. Он едва шелохнулся, но позволил ей освободиться. — Ты не можешь вести себя так, будто я принадлежу тебе! Её глаза метали молнии, но Доран только глухо рассмеялся, его грудь поднималась и опускалась тяжело, сдерживая накал эмоций. — О, но ты принадлежишь мне, Дивия, — его голос низко вибрировал в воздухе, заставляя её вновь вздрогнуть. Деви открыла рот, чтобы возразить, но он шагнул ближе, нависая над ней своей неизбежной силой, и произнёс: — И совсем скоро, перед лицом богов и людей, именно так и будет. Её сердце дрогнуло, словно удар молнии прошёл по телу. Она не могла дышать, не могла отвести взгляд, не могла принять эти слова, но где-то глубоко внутри знала, что он говорит правду. Его решимость была непреклонна. Его воля была несгибаема. Он не остановится. А она ещё не знала, как долго сможет бороться против него… и против самой себя. Дивия глубоко вдохнула, прогоняя дрожь, что всё ещё пробегала по её коже после поцелуя. Она не позволяла себе оборачиваться, когда быстрым, твёрдым шагом вернулась в гостиную, оставляя Дорана позади, в темноте балкона. Слуги уже накрыли на стол, серебро приборов мерцало в свете свечей, а ароматы изысканных блюд разносились по залу, создавая иллюзию уюта и безмятежности. Но Дивия знала, что ничего в этом вечере не будет безмятежным. — Вот и ты, — с лёгкой улыбкой произнёс Кристиан, поднимаясь навстречу. Он галантно протянул руку, и Дивия, не думая, приняла её, позволив ему усадить себя рядом с собой. Она почувствовала ещё один взгляд, обжигающий, всепроникающий — Доран занял место напротив. Как только все расселись, Кристиан хлопнул в ладони, привлекая внимание. — Друзья, давайте же наконец начнём ужин! — произнёс он, наполняя свой бокал вином. — Сегодня прекрасный вечер, а общество у нас и вовсе выдающееся. — Выдающееся — это мягко сказано, — пробормотал Рам, едва заметно ухмыльнувшись, но его тон был чрезмерно невинным. — Ах, да, — подхватила Сара, лениво играя ножкой бокала, её глаза забавно вспыхнули. — У нас ведь целый будущий брачный союз за столом, не так ли? Мы с Эритом, Деви и дядя. Дивия почувствовала, как все взгляды разом устремились на неё и Дорана. Она не выдала ни тени эмоции, просто изящно потянулась к своему бокалу, делая медленный глоток вина. — О, пожалуйста, не нужно этих церемоний, — с лёгкой усмешкой бросила она, ставя бокал обратно. — Нас ведь ждёт политический союз, а не торжество великой любви. Кристиан внимательно посмотрел на неё, но промолчал. А вот Доран едва заметно улыбнулся, его пальцы медленно вращали бокал в руках. — Политический, — протянул он, и это одинокое слово почему-то прозвучало так, будто он был не согласен. — А что, ты с этим не согласен, дядя? — тут же подхватила Сара, хитро подперев щёку ладонью. — Совсем не согласен, — спокойно ответил он, подняв взгляд на Дивию. — Лично я жду нашего брака с нетерпением. Она холодно улыбнулась, сохраняя идеальный контроль над собой. — Надеюсь, господин Басу, вам не придётся разочароваться. — В этом можете не сомневаться, госпожа Шарма, — он лениво потянулся к вину, но его взгляд так и не оторвался от неё. Рам подавил смешок, Эрит откинулся на спинку кресла, а Кристиан громко поставил бокал на стол, разрывая опасное напряжение. — Друзья, давайте же обсудим что-нибудь более приятное. Дивия смягчила улыбку, позволяя себе, наконец, отвести взгляд от Дорана. Но она знала — эта битва ещё не окончена. Разговор за столом плавно перетёк в тему грядущей свадьбы, и стоило только упомянуть детали, как напряжение снова вспыхнуло между Дивией и Дораном. — Конечно же, свадьба должна быть пышной, — заявил Доран, откинувшись на спинку стула с уверенной расслабленностью. — Всё должно быть по традиции, с многодневными церемониями, шествиями, пиршествами. Дивия хмыкнула, едва заметно изогнув бровь. — А по-моему, достаточно просто провести ритуал перед богами. Всё остальное — пустая трата денег. — Пустая трата? — Доран медленно повернул голову к ней, в его голосе зазвенел металл. — Мы обязаны устроить свадьбу, достойную нашего союза. — Союза или спектакля для публики? — невозмутимо уточнила она, облокотившись на стол. — Дивия, ты — Шарма. Я — Басу. Ты правда думаешь, что мы можем просто пожать друг другу руки и разойтись? — Я думаю, что мы можем не устраивать показное зрелище, — парировала она. — Все деньги, которые будут потрачены на ненужную роскошь, я бы лучше отдала жителям как благотворительность. — Ты шутишь? — Он напрягся, наклоняясь ближе. — Вовсе нет. Кристиан, с едва скрываемым интересом, наблюдал за их перепалкой. Сара сжала губы, стараясь не рассмеяться, а Рам и вовсе привалился к столу, будто наблюдал за гладиаторским боем. — Хорошо, — Доран едва заметно сжал кулаки, но голос остался ровным. — Ты хочешь отказаться от свадебных торжеств? — Да, — чётко ответила она, не моргнув. — Значит, ты хочешь лишить своих людей праздника? Она нахмурилась. — Я не лишаю никого праздника. Я даю им то, что действительно важно. — Ты даёшь им сухой расчёт, — отозвался Доран, переводя пальцы по краю бокала. — А я даю им эмоции, радость, ощущение, что они — часть великого события. — Что важнее? Эмоции или еда? — Дивия, — Доран наконец усмехнулся, но в этой усмешке читалось явное предвкушение новой битвы. — Мы можем спорить до утра. Но свадьба в любом случае будет грандиозной. Она глубоко вдохнула, в глазах сверкнуло упрямство. — Нет. — Да. Рам подавил смех, а Кристиан, наконец, не выдержал: — О боги, — он поднёс пальцы к вискам. — Скажите, как долго будут длиться эти дебаты? — Думаю, всю оставшуюся жизнь, — невинно предположила Сара, делая глоток вина. — Дивия, — Доран снова наклонился ближе, и его голос стал опасно мягким. — Ты хочешь помочь людям? Она прищурилась. — Да. — Хорошо. Тогда будет и пышная свадьба, и благотворительность. — Нет. — Да. И их поединок продолжился. — Ну, раз уж вы так яростно спорите о свадьбе, — Кристиан лениво откинулся на спинку стула, — может, поговорим о более долговременных последствиях вашего брака? — Например? — Дивия повернула к нему голову, в её голосе зазвучала осторожность. Кристиан невинно пожал плечами, но в глазах светилось озорство. — Например, о наследниках. Рам подавился вином. Сара засмеялась в бокал, а Эрит и вовсе спокойно ждал продолжения, явно предчувствуя, что сейчас начнётся новая война. Дивия напряглась. Но прежде чем она успела что-то сказать, Доран перехватил инициативу. — Я хочу минимум троих, — произнёс он ровным голосом, неотрывно смотря на Дивию. Она застыла, затем медленно повернулась к нему, её губы сжались в тонкую линию. — Ты так уверен? — Да. — Пустые мечты, — её голос стал ледяным, но Доран только лениво усмехнулся. — Ах, так ты уже решила, что у нас не будет детей? — У нас не будет близости, — холодно ответила она, скрестив руки на груди. — Дорогая, ты даже сейчас пытаешься в это верить? — Доран чуть склонил голову, его взгляд был тёмным, насмешливым, но слишком уверенным. — Я не пытаюсь. Я уверена. — Посмотрим. Сара вжалась в стул, стараясь не рассмеяться, а Кристиан потёр висок, как будто от них у него уже начиналась мигрень. — В любом случае, — Кристиан сделал глоток вина, — надеюсь, ваши будущие дети будут менее упрямыми, чем их родители. — О, не рассчитывай, — Рам ехидно хмыкнул. — Они просто обречены быть самыми несносными созданиями в истории Калькутты. Доран ухмыльнулся. А Дивия сжала бокал так, что побелели костяшки пальцев. Разговор был не закончен.