Пленник и пленительница

Доран сидел в кабинете Дивии, развалившись в кресле с грацией хищника, и неторопливо пил вино. Тёмно-рубиновая жидкость лениво стекала по стенкам бокала, отражая тёплый свет свечей. Мужчина выглядел расслабленным, почти самодовольным — в каждом его движении сквозила удовлетворённость. А вот его беспощадная богиня, его ненасытная госпожа вела себя иначе. Деви сидела за своим рабочим столом, с излишней старательностью перебирая бумаги, делая вид, что полностью погружена в работу. Её спина была прямой, а лицо напряжённым, словно она пыталась забыть, что ещё совсем недавно, всего час назад, девушка сама разносила этот кабинет в порыве необузданной страсти. Дорану хотелось рассмеяться. Мужчина видел, как нервно подрагивали её пальцы, как Дивия старалась избегать его взгляда, будто надеялась, что, если не смотреть на него, она сможет стереть воспоминания об их недавней близости. Как бы не так. Он прекрасно знал её, знал, что под этой маской хладнокровия сейчас кипит ураган эмоций. И именно это доставляло ему особенное удовольствие. Тонкие пальцы сжались чуть сильнее на краю документа, белая бумага слегка смялась под напряжением её рук. — Ты знал, что ко мне несколько раз заезжала Амрита? — нарочито небрежно сказала Дивия, не поднимая взгляда от бумаг. — Рассказала, какие любопытные слухи нынче ходят. Доран лениво провёл пальцем по краю бокала, наблюдая за ней с нескрываемым интересом. Он изучал любимое лицо, ловил малейшие перемены в выражении, наслаждался тем, как она пытается сохранить хладнокровие. — Так вы теперь снова подруги? — с притворным удивлением протянул он. — Сплетничаете за чаем и сладостями? Делитесь друг с другом секретами? Уголки его губ дрогнули в самодовольной усмешке. Брови Дивии резко взлетели вверх, а затем она недовольно поджала губы. — Не сердись, драгоценная, — продолжил он мягче, но с той же ноткой насмешки. — Что там говорят? Несколько секунд Дивия молчала. В её глазах читалась борьба — сказать или промолчать, оставить эту тему или всё же выяснить правду. В конце концов она отложила документ и холодным, отточенным голосом выпалила: — Говорят, что тебя называют постоянным клиентом в доме греха. Она ожидала от него чего угодно — оправданий, раздражённого возражения, даже пренебрежительного пожатия плечами, но только не этого. Кабинет сотрясся от громкого, раскатистого хохота. Басу даже отставил бокал на тумбу, опасаясь расплескать вино, и откинулся в кресле, закрыв лицо рукой. Смех был искренним, громким, почти до слёз. — Так вот оно что… — выдохнул он наконец, вытирая уголки глаз. — Ты послушала Амриту и решила весьма извращенным способом проучить меня, чтобы у меня не осталось ни сил, ни страсти изменять тебе? Доран чуть наклонился вперёд, его тёмные глаза сверкнули озорным огнём. — Признайся, моя ненасытная госпожа, ты хотела выжечь из меня всю похоть, чтобы ни одна другая женщина даже в мыслях мне не мерещилась? Он специально произнёс это низким, бархатистым голосом, в котором звучали едва заметные нотки вызова. Дивия сузила глаза. — Не льсти себе, — холодно бросила она, скрещивая руки на груди. — Мне просто стало любопытно, как ты оправдаешься. Доран снова усмехнулся. — И что же, ты разочарована? Доран довольно потянулся в кресле, сцепив пальцы за головой. Он ещё раз окинул Дивию оценивающим взглядом, наслаждаясь её холодной, но потрясающе живой реакцией. Её спина оставалась напряжённой, губы поджаты, но в глубине глаз плясал огонь — неугасающий, пылающий гнев. — Ах, Дивия… — протянул мужчина с притворной нежностью. — Так ты ревнуешь? — Нет, — отрезала Деви мгновенно. Доран чуть приподнял брови, усмехнувшись ещё шире. — В самом деле? — В самом деле, — процедила она, скрестив руки на груди. Он покачал головой, словно искренне сочувствуя её упорству. — Драгоценная моя, я, конечно, польщён, что ты так пристально следишь за моей жизнью, но не думал, что слухи о моих… хм… развлечениях могут вызвать у тебя такую бурю эмоций. — Они не вызвали, — парировала Дивия. — Мне всё равно. Доран усмехнулся, взял бокал, сделал медленный глоток, наслаждаясь вкусом вина. — Да-да, конечно. Поэтому твои пальцы сейчас вонзаются в подлокотник кресла так, будто ты пытаешься сломать дерево. Дивия тут же отдёрнула руку, словно обожглась, и прищурилась. — Я не ревную, — произнесла она медленно, словно вбивая каждое слово ему в голову. — Я просто не люблю, когда моё имя связывают с мужчиной, который якобы проводит ночи в борделе. Это портит мою репутацию. Доран на мгновение замер, а затем одобрительно кивнул. — О, так это вопрос репутации? Как интересно. — Очень интересно, — ядовито добавила Дивия. — Тогда тебе следовало бы выяснить всё у меня, а не слушать досужие сплетни. — Возможно, мне просто хотелось услышать, как ты оправдываешься. — Оправдываться? — Басу ухмыльнулся и покачал головой. — О, моя госпожа, ты так предсказуема. Ты хотела услышать, что это ложь, что никаких борделей не было, что я принадлежу только тебе? Она молчала, глядя на него с выражением ледяного презрения. — Ты всё ещё не сказала, — мягко продолжил Доран, наклоняясь вперёд. — Если ты не ревнуешь… то почему тебе это вообще интересно? — Я просто не хочу, чтобы мой будущий муж выглядел как мужчина лёгкого поведения, — парировала Дивия, скрестив руки на груди. Доран расплылся в медленной, ленивой улыбке. — Конечно, моя ревнивая, но гордая богиня. — Я. Не. Ревнивая, — процедила она, прищурившись. — Разумеется, нет, — легко согласился Доран, но в его голосе звучало неприкрытое веселье. — Ты просто устраиваешь допрос с пристрастием, потому что тебе… безразлично. Дивия сжала челюсти, осознав, что спорить дальше — значит дать ему ещё больше удовольствия. — Убирайся из моего кабинета, — бросила она. — Нет, — спокойно ответил он. — Доран… — Я здесь, потому что ты сама меня позвала, — он поставил бокал на стол и лениво потянулся, словно кошка. — А теперь злишься, потому что тебе не нравится услышанный ответ. Дивия тяжело вздохнула, заставляя себя не выйти из себя. — Ты невыносим. — И всё же ты не отослала меня прочь, — его глаза сверкнули лукавством. — Видимо, тебе всё-таки нравится играть в эти игры. Она не ответила. Потому что он, асур бы его побрал, был прав. Дивия почувствовала, как внутри неё вскипает жар, поднимаясь от груди к горлу. Доран произнёс эти слова лениво, с издёвкой, словно смакуя каждую фразу, прекрасно зная, как она на них отреагирует. — Глупости, — резко отрезала она, но голос предательски дрогнул. — Правда? — Доран медленно поднялся с кресла, взял бокал с вином и сделал неторопливый глоток. Он приближался к ней плавно, будто большой хищник, подстерегающий свою добычу. — Тогда почему ты сжимаешь кулаки так, что костяшки белеют? Почему твои губы дрожат? Почему глаза сверкают так, словно ты готова убить меня? Он остановился в нескольких шагах от девушки, с явным удовольствием наблюдая, как она борется с эмоциями. — Представляла? — прошептал он, чуть склонив голову. — Как я склоняюсь над чужими телами, как касаюсь их губами, как шепчу им на ухо те же слова, что говорил тебе? Дивия резко поднялась с кресла, оттолкнув документы со стола, и смерила его взглядом, полным лютой ярости. — Ты наглец, Доран Басу. Мужчина ухмыльнулся, качнув бокал. — Возможно. Но ты всё ещё не ответила. — Потому что мне наплевать! — вспыхнула она. — Конечно-конечно, — с притворным сочувствием протянул он, приблизившись ещё на шаг. — Тогда почему ты покраснела? Дивия сжала челюсти, но его взгляд метнулся вниз — к её горлу, к бешено пульсирующей жилке, которая выдавала её сильнее любых слов. — Меня просто раздражает твоя наглость, — процедила она. — Раздражает? — Доран наклонился ближе, его голос стал почти интимным. — Или сводит с ума? Он накрыл её запястье своей рукой, сжал не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как под его пальцами бьётся её пульс — быстро, хаотично, в унисон с её гневом. — Скажи мне, Дивия… — его губы дрогнули в усмешке. — Ты злишься потому, что поверила слухам? Или потому, что тебе невыносима сама мысль о том, что меня может касаться кто-то ещё? — Замолчи, — голос был хриплым от сдержанных эмоций. — Ах, моя ревнивая богиня… — Доран мягко провёл пальцем по её запястью, наслаждаясь тем, как Деви дёрнулась, но не отдёрнула руку. — Как же сладко знать, что ты хочешь меня только для себя. Дивия с силой выдернула ладонь и отступила назад. — Ещё раз. Ещё хотя бы раз я услышу подобное… — Деви глубоко вдохнула, не сводя с него горящего взгляда. — Я отрублю тебе все выпирающие не в мою сторону части тела. На лице Дорана расцвела широкая улыбка. — Договорились, госпожа, — промурлыкал он, заметно довольный. — Тогда мне остаётся лишь надеяться, что всё, что во мне выпирает, будет направлено только на тебя. Дивия молчала. Лицо её оставалось бесстрастным, но Доран видел, как побелели костяшки пальцев, сжавшихся в кулаки. Как вздымалась и опускалась её грудь, слишком часто для человека, которому «наплевать». Но девушка не сказала ни слова. Не закатила глаза, не бросила очередное язвительное замечание, не ударила его, как могла бы в другой момент. Просто отвернулась и села за стол, с явным намерением больше его не замечать. Доран поставил бокал на ближайшую полку, не сводя с неё взгляда. — Ах, вот как? — тихо, почти нежно протянул он, шагая ближе. Дивия никак не отреагировала. — Ты решила меня игнорировать? Она не ответила. Лишь ещё крепче сжала перо в руке и принялась писать что-то на листе, притворяясь полностью погружённой в работу. Доран усмехнулся и, не спеша, подошёл вплотную. Её дыхание на мгновение сбилось, когда девушка ощутила его присутствие за спиной. Но даже тогда Деви не подняла глаз. Глупая, упрямая, несносная женщина. Доран протянул руку, медленно, лениво, и скользнул пальцами в её густые, тёмные волосы. Их прохладная гладкость ощущалась восхитительно. Он чуть наклонил голову, наслаждаясь моментом, а затем сжал пряди в кулаке и внезапно оттянул волосы. Дивия ахнула, её голова откинулась вбок, обнажая нежную линию шеи. Доран наклонился, едва сдерживая удовлетворённую улыбку, и прижался горячими губами к коже. Шарма дёрнулась, но слишком поздно. Губы Дорана сомкнулись на её горле, оставляя горячие, влажные поцелуи. Мужчина впивался в неё с жадностью, с нетерпением, словно желая оставить на ней свой след, чтобы у девушки не осталось сомнений, кому она принадлежит. И вот тогда… Деви не сдержала стон. Громкий, сладкий, прерывистый, он сорвался с её губ, заполнив тишину кабинета. Доран почувствовал, как подалась её спина, как едва слышно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Он усмехнулся и медленно двинулся выше. Ласково скользнул губами к её уху, провёл языком по краю, едва касаясь, вызывая у девушки дрожь. — Нет других женщин, — прошептал мужчина. — Ни в каких борделях я не был. Доран мягко, но настойчиво потянул её волосы сильнее, заставляя выгнуться. — И не будет, — продолжил он. Он уловил, как её дыхание сбилось, как сердце забилось быстрее. — Для меня есть только одна женщина, — выдохнул мужчина в ухо, почти томно. Девушка задрожала. И на этот раз не смогла скрыть этого. Дивия сжала зубы, пытаясь вернуть себе контроль. Её горло всё ещё горело от его поцелуев, тело дрожало от слишком близкой, слишком чувственной ласки. Но сильнее всего в девушке бушевало другое — желание услышать это снова. — Поклянись, — прошептала она, не открывая глаз. Доран не сразу ответил. Он медленно провёл губами по её уху, нежно, почти ласково, прежде чем выдохнуть: — Клянусь. Она глубоко вздохнула, но не сказала ни слова. — Клянусь, что не было других женщин, — тихо, но уверенно продолжил Доран, его губы чуть задели её кожу. — Клянусь, что не будет. Он почувствовал, как её плечи дрогнули. — Клянусь, что принадлежу только тебе, Дивия. Её дыхание совсем сбилось, и Доран усмехнулся про себя. Осторожно, без лишней резкости он разжал пальцы, освобождая волосы, и, не торопясь, отступил. Он наслаждался этим моментом — тем, как она осталась сидеть на месте, будто потерянная, тем, как полная грудь вздымалась в неровном дыхании. Но спешить Басу не собирался. Спокойно развернувшись, Доран медленно вернулся к дивану и с прежним ленивым удовольствием сел, вытянув ноги. Взял бокал с вином, сделал неспешный глоток, облизнул губы и, наблюдая за ней с хитрой улыбкой, спросил: — Так что ещё интересного рассказывала Амрита? Дивия молчала, собирая мысли. Её дыхание до сих пор не пришло в норму, а в груди творился хаос, который она не могла загнать обратно в привычные рамки контроля. Но не показать этого — было делом принципа. Она выпрямилась, собрала волосы в порядок и сделала вид, что его слова и прикосновения больше не имеют над ней власти. — Амрита была настойчива, — сказала Деви ровным голосом, но не посмотрела на него. — Она едва ли не божилась, что сама видела, как ты покидал один из… заведений. Доран фыркнул и покачал бокалом, наблюдая, как играет вино. — Какое рвение, — усмехнулся он. — Надо же, какое ей дело до моих ночных прогулок? — Она говорила не только о тебе. — Дивия всё-таки взглянула на него, и в её глазах вновь вспыхнули искры. — О том, что мою репутацию уже давно связывают не только с тобой, но и с Рамом. Доран приподнял бровь. — Правда? — Правда, — холодно подтвердила она. — Постоянное присутствие вас обоих не остаётся незамеченным. Это… бросает тень. Он медленно наклонил голову, словно разглядывал её под другим углом. — Меня тоже смущают узы, связывающие тебя с Рамом, — вдруг сказал Басу, лениво потягиваясь. Дивия нахмурилась. — Что ты хочешь сказать? Доран внезапно положил ладонь на грудь, будто его пронзило внезапной болью. — Ах, моя драгоценная, ты даже не представляешь, как страдает моё сердце! — с театральной горечью в голосе воскликнул он. — Как оно разрывается от ревности день за днём! — О, только не начинай, — оборвала его Дивия, закатив глаза. Но он не унимался. — О, как же я мучаюсь, глядя, как Рам улыбается тебе, как ты позволяешь ему стоять так близко… — Доран трагично вздохнул и приложил руку ко лбу. — Как же мне жить с этой болью? Дивия сузила глаза. — Ты издеваешься. — Ни в коем случае, — совершенно серьёзным тоном ответил он. — Доран… — Я лишь хочу справедливости, госпожа, — протянул он, хитро щурясь. — Раз уж ты терзалась мыслями о моих мнимых развлечениях, не кажется ли тебе, что мне тоже позволено немного пострадать? Дивия смерила его долгим, пристальным взглядом. — Знаешь, мне ведь ещё не поздно передумать, — небрежно сказала она, вновь откидываясь в кресле. — Принять предложение руки и сердца махараджа из Бенареса, стать его женой… Доран замер, а затем медленно, с ленивым удовольствием, улыбнулся. — Моя драгоценная госпожа вольна поступать так, как ей заблагорассудится, — сказал он мягко. — Вот только после такого выбора этот махараджа не проживёт и дня. Дивия фыркнула. — Ты слишком высокого мнения о себе. — Нет, я просто хорошо знаю себя, — спокойно парировал он, сделав ещё один глоток вина. — Кстати, когда он делал тебе предложение? — Это не имеет значения. — А мне кажется, имеет, — Доран облокотился на спинку дивана, явно развлекаясь. — Ты ведь даже не сказала мне об этом. — Потому что это было неважно. — Ох, конечно. В отличие от слухов о моих визитах в бордели. Дивия глубоко вдохнула и на секунду прикрыла глаза, борясь с желанием запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Но нет. Она не даст ему удовольствия увидеть, что его слова её задевают. — Мы не для этого собрались, — резко оборвала она. — Амрита и Радж… ты же понимаешь, что они ведут свою игру? Доран склонил голову набок, всё так же не убирая с лица усмешку. — Понимаю, — кивнул он. — Но мне куда интереснее другая игра. — Доран… — Как же он делал тебе предложение? — перебил он с явным удовольствием. — Скромно или, наоборот, пышно? С цветами, музыкой? — Это сейчас не имеет никакого значения, — процедила Деви, но он, конечно же, проигнорировал её. — Ты отказала ему сразу или всё-таки подумала? Дивия сжала губы. — Доран. — Подумала, значит, — с удовлетворением кивнул мужчина. — Интересно. Она стукнула ладонью по столу. — Прекрати! — А что? Ты завела разговор о женихах первой, — заметил он, развалившись на диване. — Разве я не имею права немного поревновать? — Боги, дай мне терпения, — пробормотала Дивия, потерев переносицу. Но Доран лишь улыбнулся шире. Дивия нахмурилась, её пальцы нервно постучали по краю стола. — Ты выяснил, кто заказал покушение? — голос звучал ровно, но внутри клокотало напряжение. Доран покачал бокалом, наблюдая, как вино играет на свету. — Не совсем, — признал он. — Все следы ведут к Дубеям, но их, асур раздери, слишком много. Пока не могу сказать точно, кому из них у меня больше всего вопросов. — Выясни это, — твёрдо сказала она, сжимая руку в кулак. — У меня есть ощущение, что всё это связано. Компрометирующие слухи, моё похищение и ещё что-то, о чём мы пока не знаем… Доран внимательно смотрел на неё, его взгляд потемнел. — Я тебе ещё не говорил, — начал он, — но кто-то пытался саботировать работу твоей шахты в Клифаграми. Дивия резко подняла голову. — Что?! — Моя охрана спугнула нападавших, но они могут вернуться. Леви вскочила из кресла, стремительно зашагав по кабинету. — Почему ты не сказал мне сразу?! — Потому что не хотел, чтобы ты зря беспокоилась. — Он пожал плечами. — К тому же, я уже усилил охрану. — Это не имеет значения! — раздражённо выпалила она, оборачиваясь к нему. — Мне нужны все подробности. — Ах, моя драгоценная госпожа, — протянул он, сцепив пальцы в замок. — Как же ты прекрасна, когда злишься… — Доран! Басу усмехнулся, но, увидев её взгляд, всё-таки вздохнул и отставил бокал. — Хорошо, хорошо. Нападавших было трое, все в масках. Они пытались устроить поджог, но не успели. — Их поймали? — Нет. Ушли слишком быстро. Дивия сжала зубы. — Проклятье. Она снова начала ходить туда-сюда, и Доран с ленивым интересом наблюдал за её движениями. — Опять Дубеи? — предположила она. — Может быть. Но я не спешу с выводами. — Мы должны найти их первыми, — твёрдо сказала она. — Конечно, госпожа. Всё, что пожелаешь. Дивия остановилась, раздражённо вздохнула и взглянула на него. — Ты хоть раз можешь вести себя серьёзно? Доран ухмыльнулся. — Я всегда серьёзен. Просто ты слишком хороша, когда сердита. И мне трудно сосредоточиться на делах, когда передо мной такая восхитительная картина. Дивия закатила глаза. — Боги, дай мне терпения. Но, несмотря на её тон, в глазах мелькнуло что-то похожее на тёплую искру. Доран не сводил с неё пристального взгляда, его пальцы неторопливо постукивали по краю бокала. — Деви… — тихо, но твёрдо начал он. — Есть ещё один вопрос, который я хотел бы обсудить. В его голосе исчезли насмешливые нотки, а взгляд стал куда серьёзнее. Мужчина медленно отставил бокал с вином, подался вперёд, упираясь локтями в колени. — Ты простила меня? — прямо спросил он. — Или для тебя это всё ещё политический брак с привилегиями? Дивия замерла. Она ожидала чего угодно — очередной подколки, провокации, даже какого-то нового издёвки, но не этого. Как ей было отвечать? Она опустила взгляд, сосредоточившись на своих руках. — Для меня это не просто политический брак, — медленно произнесла она. — Но я тебя всё ещё не простила. Доран кивнул, словно уже знал, что услышит это, но в его глазах всё равно мелькнула тень разочарования. — Ты должен меня понять, Басу, — продолжила Деви, теперь глядя ему прямо в глаза. — Доверие — слишком хрупкая штука. А то, как вы с Видией поступили… для меня это слишком. Он сжал челюсть. — Я знаю, — тихо сказал он. — Ты сделал меня пешкой в чужой игре, — продолжила она, в голосе зазвенела боль, которую она слишком долго держала внутри. — Думаешь, я так просто смогу это забыть? — Нет, — ответил Доран честно. — Но мне бы хотелось верить, что однажды сможешь. — Я не знаю, возможно ли это, — призналась она. На мгновение между ними повисла тяжёлая тишина. Доран откинулся на спинку дивана, провёл рукой по волосам и с тихим смешком покачал головой. — Я не привык ждать, Дивия, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Но ради тебя… я подожду. Она вздохнула, прикрыла глаза на секунду, а потом резко развернулась к столу, будто пытаясь спрятаться за работой. — У нас есть более насущные проблемы, — сухо сказала она. — Ты выяснил что-нибудь о связях Амриты? Доран тихо усмехнулся. — Ты действительно думаешь, что после такого разговора я просто переключусь на интриги? — Я думаю, что нам не стоит тратить время на эмоции. — О, Дивия, — протянул мужчина, не скрывая ни лёгкой горечи, ни восхищения. — Ты слишком упряма, даже когда дело касается тебя самой. Она не ответила. Доран взглянул на неё, а потом медленно встал с дивана. — Что ты делаешь? — спросила она, но не подняла взгляда. Он пересёк комнату, встал за её спиной и, прежде чем она успела отстраниться, склонился к самому её уху. — Напоминаю тебе, что ты всё ещё моя невеста, — прошептал он, обжигая дыханием её кожу. Дивия вздрогнула, но не двинулась. — Это ничего не меняет, — тихо сказала она. — Это меняет всё. Просто ты пока не готова это признать. Деви резко развернулась, оказавшись лицом к лицу с ним. — Отойди, Басу. Он посмотрел на неё долго и испытующе, а затем отступил, позволяя ей снова сделать вид, что ничего не произошло. — Хорошо, моя драгоценная госпожа, — с лёгкой усмешкой сказал он. — Тогда вернёмся к интригам. Что ещё интересного рассказывала Амрита? Дивия сцепила пальцы в замок, задумчиво проведя ногтем по поверхности стола. — Ничего особенного, — повторила она, словно сама не веря в это. — Но у меня складывается ощущение, что она всеми силами пытается помешать нашему браку. — Неудивительно, — спокойно ответил Доран, снова беря в руки бокал. — Что ты имеешь в виду? Басу покрутил вино в бокале, глядя, как густая тёмно-рубиновая жидкость оставляет следы на стенках. — Деви, Радж — слаб. Он не махарадж Бенгалии. — Это я знаю. — Тогда ты знаешь и то, что махараджем всегда становились брахманы, избранные Богиней, действительно ведающие. А у Раджа только право первенства. Она нахмурилась, а Доран продолжил: — Ты думаешь, Рам просто так заболел? Нет. Его нужно было ослабить. Слишком сильный брахман, да ещё и пользующийся расположением не только Богини, но и народа… Скажи, сколько времени должно пройти, чтобы люди начали бунтовать против не избранного правителя? Дивия сжала губы. — Ты хочешь сказать, что знаешь, кто травил Рама? — Радж и Амрита. Она вскинула на него взгляд. — Хорошо, допустим. Но чем я им помешала? Доран откинулся назад, лениво улыбаясь. — О, моя драгоценная, — протянул он с лёгкой насмешкой. — Ты, мало того что разрушила их планы и забрала своего друга к себе, так ещё и ловко манипулируешь их положением, запугивая тем, что шаг в сторону — и отрежешь денежные потоки. Она напряглась. — Ты думала, я не знаю? Дивия выпрямилась, её голос стал ровным, но в глазах вспыхнуло что-то опасное. — Откуда? Доран поставил бокал на стол, встал с дивана и подошёл ближе, наклоняясь к ней. — Деви, ты моя любовь, — его голос стал тише, глубже. — Моя невеста. Я буду знать всё, что касается тебя и хоть на каплю может тебе угрожать. Она сжала подлокотник кресла, но не отвела взгляда. — Ты следишь за мной? — Я защищаю тебя. — Без моего ведома? Доран усмехнулся. — Ах, Дивия… ты ведь не возражала, когда твои люди докладывали тебе о моих передвижениях. Она прищурилась, а он с ещё большей улыбкой склонился ближе, позволяя своим губам скользнуть по её щеке, почти не касаясь кожи. — Не забывай, госпожа, — выдохнул он у самого её уха. — В этой игре мы равны. - Нам надо с тобой обсудить некоторые вопросы касательно свадьбы, драгоценная, - Доран сел напротив нее и взял тонкие руки в свои. - Куда ты хотела бы поехать на медовый месяц? Деви от такой резкой смены темы немного замялась. Девушка моргнула, слегка растерявшись от резкой смены темы. — Я… не думала об этом, — призналась она, чуть приподняв подбородок. Доран усмехнулся, переплетая их пальцы. — Непорядок. Нам стоит это исправить. Она покосилась на их сцепленные руки, но не выдернула свою ладонь. — В этом вообще есть смысл? — медленно спросила она. — Наш брак… — …брак, который должен быть заключён не только перед законами, но и перед Богами, — спокойно закончил за неё Басу. — Разве ты не достойна настоящего праздника, Деви? Девушка задумчиво посмотрела на него, но не успела ничего сказать, как Доран продолжил: — Кроме того, если мы сыграем свадьбу скромно, то дадим нашим врагам пищу для разговоров. Скажут, что ты не желаешь связывать себя со мной по-настоящему, что наш союз шаток. А если устроим торжество, которое затмит свадьбы махараджей, — это будет красивым заявлением о том, что тебе не стоит переходить дорогу. Дивия едва заметно улыбнулась: — Ах, так это всё ради политических игр? — Всё в этом мире — игра, драгоценная. — Доран чуть наклонился вперёд, проведя пальцем по её запястью. — Но если тебя больше интересует романтическая сторона, то я готов посвятить всё время после свадьбы только тебе. Она слегка дёрнула рукой, но он лишь крепче сжал её ладонь. — Куда бы ты хотела отправиться, Деви? — повторил он вопрос. Девушка посмотрела на него с подозрением. — А куда ты бы хотел? Басу прищурился, улыбка его стала более хищной. — В уединённое место. Где нет никого, кроме нас. Дивия закатила глаза. — Конечно, ты хочешь утащить меня в горы или в лес, где не будет свидетелей твоих бесконечных попыток меня соблазнить. Доран наклонился ближе, его губы дрогнули в усмешке у её щеки. — Ты права, драгоценная. В горах никто не услышит, если ты будешь стонать слишком громко. Дивия разжала пальцы, резко выдернув руку, но в глазах её вспыхнул азарт. — Перестань. Это серьёзный разговор. — О, конечно. — Доран снова откинулся на спинку кресла, будто давая ей пространство. — Значит, ты хочешь, чтобы на нашем медовом месяце был кто-то ещё? Она раздражённо выдохнула: — Я хочу, чтобы мы хотя бы раз поговорили без твоих подначек. — Это не моя вина, что ты так очаровательна, когда злишься. — Итак, — резко сказала Дивия, проигнорировав его слова. — Куда ты предлагал поехать? — Вариантов несколько, — кивнул Доран, наконец смягчая тон. — Но я подумал, что тебе может понравиться Дварка. Или Керала. Или, если захочешь чего-то более уединённого, я могу устроить для нас дворец в Раджастане. Она на мгновение задумалась, а потом спросила: — Ты ведь планируешь ещё что-то, кроме свадебного путешествия, верно? Доран улыбнулся. — Всегда. — Так расскажи. — О нет, — он покачал головой, снова касаясь её пальцев. — Некоторым сюрпризам лучше оставаться сюрпризами. Шарма прищурилась, но Доран лишь невозмутимо улыбнулся. — Доверься мне, Деви. Я обещаю, ты не пожалеешь. — Вообще-то, дорогой жених, я до сих пор так и не получила внятного ответа насчет твоего приданного. Что-то мне кажется, что меня хотят обвести вокруг пальца. Доран усмехнулся, склонив голову набок: — Ах, вот оно что. Моя драгоценная невеста беспокоится о моей щедрости? Дивия сложила руки на груди и подняла брови: — Разумеется. Как ты выразился ранее, всё в этом мире — игра. Так что, надеюсь, ты не рассчитывал получить меня просто так? Басу рассмеялся, откинувшись в кресле: — Дорогая Деви, даже если бы я попытался, ты бы точно не позволила мне провернуть такую сделку. — Вот именно, — спокойно ответила она. Он внимательно посмотрел на неё, явно оценивая, насколько далеко она готова зайти в этом торге. — И что же ты хочешь в качестве приданого? Назови цену, драгоценная, и я подумаю, готов ли я её заплатить. Дивия наклонилась вперёд, её взгляд стал цепким, голос — мягким, но уверенным: — Дворцы, земли и золото — это всё хорошо, но мне важнее другое. Мне нужны гарантии, что твоя преданность не закончится после того, как я стану твоей женой. Доран прищурился, лёгкая улыбка тронула его губы. — Ты хочешь заверения в том, что я не предам тебя? — Я хочу знать, что моя власть останется непоколебимой, — тихо, но отчётливо сказала она. — Что после свадьбы я не окажусь в положении женщины, которой позволили управлять лишь до того момента, пока она не стала чьей-то женой. Доран медленно наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Ты не будешь моей тенью, Деви. Я не собираюсь запирать тебя в золотой клетке. — Это ты говоришь сейчас, — скептически заметила она. — А потом, через год, через два… — Даже через десять лет, — перебил её мужчина, — ты останешься той, кем являешься сейчас. Я не стану сдерживать тебя. Деви несколько секунд смотрела на него, оценивая каждое слово, прежде чем кивнуть. — В таком случае, мой дорогой жених, перейдём к деталям. Какие конкретно владения я получу в своё распоряжение после свадьбы? Доран рассмеялся: — Вот за что я тебя люблю, Деви. Ты всегда думаешь на несколько шагов вперёд. — Так расскажи, — напомнила она. Он усмехнулся, опираясь локтями на подлокотники кресла: — Я передам тебе три шахты, торговые пути к Персии и два поместья на южных границах. Она слегка склонила голову, будто прикидывая выгоду. — Щедро, — признала она, но потом усмехнулась. — Для начала. — О, я в этом даже не сомневался, — усмехнулся Доран. — Что ж, тогда, возможно, мне стоит добавить к этому кое-что ещё… Басу медленно встал, приблизился к ней и, не отводя взгляда, наклонился, касаясь губами её уха: — Себя. Полностью. Без остатка. Дивия вздохнула, но не отвела взгляда. — Это-то я как раз уже получила. А вот твои земли и шахты мне ещё предстоит забрать. Доран стиснул тонкую талию, сильные пальцы сомкнулись на тонкой ткани, будто ему хотелось сорвать с неё эту дерзкую уверенность. — Значит, тебе меня мало?! Дивия Шарма, да вы интриганка и мошенница! Он почти прорычал эти слова, но стоило Деви прижаться к нему, как его голос сменился на низкий, горячий, полный страсти. Дивия не стала отрицать — наоборот, она поднялась на цыпочки, зарылась пальцами в его густые волосы и впилась в его губы жадным, глубоким поцелуем. Доран мгновенно ответил, сжимая её в объятиях, словно боялся, что она ускользнёт. — Мне тебя достаточно, мой господин, — прошептала девушка, чуть отстранившись, но её тёмные глаза горели азартом. — Но если можно получить и тебя, и твоё приданое, я выбираю второй вариант. Басу громко рыкнул и одним движением запрокинул её голову, впиваясь губами в шею. Дивия вскрикнула, когда его пальцы вжались в талию, сжимая её так, будто он хотел оставить на ней следы своей власти. — Я подарю тебе всё, что ты захочешь, — его голос звучал глухо, прямо у её уха. — Ты хочешь шахты? Забирай. Хочешь дворцы? Они твои. Доран скользнул губами по её коже, вырисовывая огненный след от линии шеи к ключице. — Но знай, моя драгоценная госпожа, что с каждой новой твоей прихотью я буду забирать что-то взамен. Дивия застонала, когда его руки с силой сжали бёдра, притягивая к нему ближе. — О, я знаю, Доран Басу. И я готова платить свою цену. Её голос был наполнен вызовом, но дыхание сбивалось, выдавая, насколько сильно она поддалась его власти. Доран поднял голову, вглядываясь в её лицо, в этот упрямый, гордый взгляд. — Вот и прекрасно. Значит, наш торг заключён. И прежде чем Деви успела ответить, Доран снова завладел её губами, уже не оставляя ей выбора.

***

С первыми лучами солнца Дивия уже была на ногах. Она поспешно раздавала распоряжения, проверяла счета, подписывала документы — ей не хотелось, чтобы работа отвлекала её в этот вечер. Сегодня всё должно было пройти идеально. К обеду её поместье наполнились суетой. Слуги расставляли в гостиной низкие столики, устилали пол персидскими коврами, покрывали мягкие подушки дорогими тканями. Ароматы пряностей, меда и жареных орехов уже витали в воздухе — к этому дню заготовили столько угощений, что хватило бы накормить целый квартал. Приглашены были все девушки Дюжины — от юных, только вступивших в пору цветения, до опытных, познавших радости брака и материнства. Здесь были и дерзкие, свободные, как ветер, женщины, которые смеялись в лицо традициям, и те, кто с юности мечтал о достойном муже. К моменту, когда солнце начало клониться к закату, зал наполнился весельем. Смех разносился под сводами, девушки пили вино, рассказывали друг другу истории, одни хвастались своими женихами, другие строили планы на будущее. Дивия сидела в самом центре, на большой подушке, в наряде цвета утренней розы. Её волосы рассыпались по плечам, заплетённые в косы с жемчужными нитями. Сегодня девушка позволила себе быть просто юной невестой, а не хозяйкой, не правительницей, не стратегом. — Ты должна рассказать, как он сделал тебе предложение! — воскликнула одна из девушек, подливая себе вина. — Да-да! — подхватила другая, пододвигаясь ближе. — Это же Доран Басу! Наверняка он появился в твоём саду в пылающем плаще, с мечом и поклялся достать для тебя саму луну! Зал взорвался смехом. Дивия приподняла бровь, глядя на них с притворным возмущением. — Вы переоцениваете его театральность. — Но не страсть! — раздался новый голос, и все девушки снова захохотали. Вино лилось рекой, разговоры становились всё более смелыми, а впереди ждали игры, гадания и откровенные признания, которые никто не осмелился бы произнести при мужчинах. — Но, Дивия, — протянула одна из молодых женщин, склонившись к ней ближе. — Ты ведь не станешь скрывать от нас самого интересного? — И что же, по-твоему, самое интересное? — лукаво изогнула бровь Деви. — Ты ведь уже была с ним… ну, в этом смысле. — Девушка сделала драматическую паузу, сжимая ладони, словно раскрывая главный секрет вечера. — Все говорят, что воины страстны, что их руки горячие, а губы — словно пламя. Это правда? Дивия притворно задумалась, неторопливо поднеся к губам бокал с вином. Девушки вокруг прильнули ближе, не сводя с неё глаз. — Я скажу вам одно, — наконец произнесла она, наклоняясь к собравшимся. — Он никогда не берёт меньше, чем ему положено. Комната взорвалась восхищёнными возгласами и смешками. — Ну всё, теперь я точно завидую! — воскликнула одна из подруг. — А я надеялась, что ты расскажешь что-нибудь постыдное! Например, что он оказался застенчивым юнцом! — Или что он слишком громко храпит! — Дивия, скажи, а он ревнивый? — раздался новый голос. Деви чуть склонила голову, вспоминая жаркие моменты их перепалок, напряжённые взгляды, которыми Доран прожигал её всякий раз, когда замечал рядом с ней Рама или любого другого мужчину. — Он ревнив настолько, насколько ему позволяет гордость, — улыбнулась она. — То есть страшно ревнив! И снова смех. Но едва первая волна веселья схлынула, в комнату вошли женщины с подносами, покрытыми чашами с ароматной пастой. — Пришло время мехенди, — объявила одна из старших женщин, и в гостиной мгновенно воцарился почтительный трепет. Дивия уселась на возвышение, покрытое мягкими подушками. Женщины разложили перед ней миски с пастой из свежей хны, смешанной с розовой водой, лимонным соком и эфирными маслами. Воздух наполнился пряным ароматом, в котором переплетались ноты сандала, жасмина и терпкого цитруса. — Это древний ритуал, — мягко проговорила старшая из женщин, окуная конус с хной в чашу. — Говорят, чем темнее ляжет узор, тем сильнее будет любовь между женихом и невестой. — Если так, то хна должна окрасить мою кожу в цвет ночного неба, — шутливо заметила Дивия, и девушки вновь рассыпались в смехе. Но вот началась работа. Тёплые пальцы осторожно взяли её кисть, и первые тонкие линии коснулись кожи. — Рука должна быть расслаблена, госпожа, — мягко напомнила мастерица. Дивия выдохнула, отпуская напряжение. Кончик конуса скользил по её коже, оставляя узоры, словно нарисованные самой природой. Витиеватые линии сплетались в узоры — лотосы, символизирующие чистоту, извилистые лозы, сулящие долгий и счастливый брак, миниатюрные павлины, означающие любовь и радость. Девушки сидели рядом, с восхищением следя за процессом. — Посмотрите на её руки! Какая красота! — Интересно, Доран сможет найти своё имя среди этих переплетений? Дивия бросила насмешливый взгляд на женщину, которая наносила мехенди. — Его имя здесь есть? — Конечно, госпожа, — с улыбкой ответила мастерица. — По традиции имя жениха вплетают в узоры, чтобы он нашёл его в первую брачную ночь. Если найдёт быстро — значит, будет мягким мужем. Если вовсе не сможет — значит, вы будете управлять им, как пожелаете. — Дивия, спрячь его получше! — засмеялась одна из девушек. — Или покажи ему сразу! — Нет уж, пусть постарается! Пальцы мастерицы двигались неутомимо, превращая её руки в произведение искусства. Затем настала очередь ног — тонкие узоры заползали на щиколотки, поднимались к коленям, превращая её тело в живое полотно. — Теперь хну нужно высушить, а затем закрепить лимонным соком с сахаром, — напомнила мастерица. — А потом? — спросила Дивия. — А потом, госпожа, вам останется только ждать. Чем дольше хна будет на коже, тем насыщеннее станет узор. Девушки переглянулись. — Значит, всю ночь Дивия будет думать о Доране, вместо того чтобы спать! Смех снова заполнил комнату, а ночь обещала быть ещё более весёлой и откровенной. — Дивия, а какой он, этот грозный господин Басу? — раздался чей-то лукавый голос, и сразу несколько пар любопытных глаз обратились к ней. Деви замерла на мгновение, продолжая рассматривать изящные узоры на своих ладонях. — Да, расскажи нам, — подхватила другая девушка, хитро улыбаясь. — Мы-то его знаем как сурового Палача, человека, от одного взгляда которого дрожат самые стойкие воины. Но каким он бывает с тобой? Дивия взяла бокал, сделала небольшой глоток и задумчиво провела пальцами по краю чаши. — Он… — голос её прозвучал чуть мягче, чем она ожидала. — Он удивительный. В комнате повисла короткая пауза. — Благородный, самоотверженный, — продолжила Деви, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти щемящее чувство. — Чертовски умный. Девушки переглянулись, а кто-то из них тихонько прыснул. — Ох, посмотрите на неё! Вы только слышите, как она говорит о нём? — О да, наша Дивия пропала! Деви опомнилась и тут же спохватилась: — А ещё он дерзкий, самонадеянный, горделивый упрямец! Комната наполнилась дружным смехом. — Вот это уже больше похоже на правду! — Да, теперь очень похоже на Дорана Басу! — А ты уверена, что хочешь выходить за такого? — с усмешкой спросила одна из подруг. Дивия лукаво приподняла бровь. — Уверена. Кто ещё выдержит меня, кроме такого же упрямца, как я? — Ну уж нет, — засмеялась одна из девушек. — Этот брак — столкновение двух бурь. Даже страшно представить, кто выйдет победителем. — Полагаю, мы это скоро узнаем, — загадочно улыбнулась Дивия, но в её глазах сверкнуло что-то тёплое, почти нежное. Смех в комнате не утихал, а разговоры становились всё более непринуждёнными. Девушки продолжали поддразнивать Дивию, выспрашивая подробности её будущей семейной жизни, но та лишь хитро улыбалась, отмалчиваясь или отвечая уклончиво. В этот момент к ней тихо подошла Сарасвати — самая близкая подруга. — Диви, — мягко сказала она, коснувшись её руки. — Давай выйдем ненадолго. Дивия удивлённо посмотрела на неё, но кивнула. Сарасвати редко говорила просто так — если она хотела поговорить наедине, значит, дело было серьёзным. Они вышли на просторный балкон, откуда открывался вид на залитый лунным светом двор. В воздухе витал аромат жасмина, а где-то вдалеке звучала музыка. Деви скрестила руки на груди и с лёгкой улыбкой спросила: — И о чём же ты хочешь поговорить так, чтобы нас никто не слышал? Сарасвати внимательно посмотрела на неё. — О тебе, моя подруга. И о твоём сердце. Дивия чуть нахмурилась, но промолчала. — Я слушала тебя сегодня, — продолжила Сарасвати. — Как ты говоришь о дядюшке. И знаешь, что я услышала? Деви отвернулась, глядя в сторону сада. — Любовь, — тихо произнесла Сарасвати. — Настоящую, искреннюю. Дивия вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. — Ты преувеличиваешь, Сара. Я просто… — Нет, не просто. — Сарасвати мягко, но твёрдо взяла её за руку. — Я знаю тебя слишком хорошо. Ты можешь пытаться обмануть кого угодно, но не меня. Дивия тяжело вздохнула и покачала головой. — Это всё не так просто, как тебе кажется. — А кто сказал, что должно быть просто? — Сарасвати слегка сжала её пальцы. — Но разве ты не заслужила счастья? Разве не имеешь права любить и быть любимой? Дивия сжала губы, не находя, что ответить. — Доверься ему, Диви, — тихо сказала Сарасвати. — Позволь себе быть счастливой. Некоторое время они молчали. Потом Деви улыбнулась — слегка, едва заметно, но в этом движении губ была благодарность. — Ты всегда была слишком проницательной, Сара. — Просто я хочу видеть тебя счастливой, — улыбнулась подруга. — А теперь пойдём. Нас, наверное, уже ищут. Дивия кивнула, но, прежде чем вернуться, ещё раз бросила взгляд на ночное небо, будто ища там ответы на вопросы, которые не могла задать вслух. Слова Сарасвати застряли в голове, не давая покоя. «Любовь?» Она провела ладонью по запястью, где высыхала тёмно-терракотовая вязь мехенди. Её сердце билось слишком быстро. «Я люблю его?» Перед глазами вспыхнули воспоминания. Голос Дорана, низкий, бархатистый, когда он шептал ей на ухо. Тепло его ладоней, когда он впервые взял её за руку без вызова и насмешки. Его взгляд — глубокий, пристальный, полный огня. И та страшная секунда, когда она думала, что является для него лишь частью плана. Дивия прикрыла глаза, чувствуя, как её собственные мысли пугают её. «Я не могу… Я не должна…» Но сердце не обманешь. Зачем же ты, огонь шальной, Так крепко сердце оплетаешь? Я быть должна сама собой, Но в зеркалах — тебя встречаю. Ты — яд и страсть, ты — гнев и грех, Ты вызов, смелый, дерзкий, страстный. Я не хочу, но каждый вздох Тобой отравлен, ты — опасный. Я сотню раз себя кляла, Что не пущу тебя в сознанье, Но снова сердце заняло В твоих руках своё изгнанье. Ты в шаге — дразнишь, манишь, жжёшь, Твои слова — капкан, отрава. Люблю ли я? Скажи мне, ложь? Или признаться мне пора бы? Но нет, мой пленник и палач, Не будет власти в этом бое. Ты мой огонь, мой сладкий страх, А я — твой холод, твой покой. Дивия подозвала слугу и велела сию секунду отослать эти стихи господину Басу. И каково же было её удивление, когда ответ пришел через час. «Моя любимая, драгоценная госпожа! Не могу дождаться момента, когда смогу любить тебя не украдкой, а как твой муж. Когда мои руки смогут коснуться тебя без страха, что ты отпрянешь. Когда я смогу смотреть в твои глаза и видеть в них не настороженность, а тепло. Не бойся, моя госпожа. Я уже принадлежу тебе – целиком, без остатка. И если однажды ты решишь признать, что твое сердце сделало тот же выбор… Я не позволю тебе передумать. Ты подарила мне свои слова, а я дарю тебе свою клятву: ни одна другая женщина не коснется моего сердца, потому что оно уже твое. Ни одна другая женщина не заставит меня дрожать от желания, потому что желать я могу только тебя. Ни одна другая женщина не будет стоять рядом со мной, потому что место у моего сердца принадлежит лишь тебе. Я твой, Деви. Был, есть и буду. Доран.»