Пленник и пленительница

В поместье Шарма царило оживление. Слуги сновали повсюду, заботясь о каждой мелочи, чтобы встретить новобрачных после церемонии и праздника. Величественные залы готовились к приему гостей, спальни — к уютным ночлегам, кухни — к щедрому угощению. Весь день двор полнился ароматами пряностей и ладана, приглушенными голосами старших женщин, наговаривающих благословения, и мерным шорохом нарядных тканей, когда служанки несли друг другу последние указания. По традиции, в день свадьбы в поместье накрывали столы для бедняков. Десятки нуждающихся приходили за едой и благословляли союз госпожи, веря, что ее доброта вернется ей многократно. В углах двора мерцали огоньки лампад, зажженных в честь предков, дабы их духи покровительствовали дому. Дивия почти не спала всю ночь. Переживания взяли верх, и, когда первый свет пробился сквозь тонкие резные ставни ее будуара, она поняла, что устала сильнее, чем после долгих дней управления поместьем. А ведь сегодня девушку ждала не битва за шахты, не переговоры с торговцами и даже не политическая игра, где ставка — жизнь и власть. Сегодня она выходила замуж. Когда слуги проводили Деви в купель, она пыталась унять дрожь в руках и ногах. Горячая вода с маслами сандала, жасмина и шафрана ласково окутала тело. Лепестки роз дрожали на поверхности, словно маленькие кораблики. Чуткие пальцы служанок мягко массировали шею и плечи, стараясь помочь госпоже расслабиться. — Госпожа волнуется, — шепнула одна из женщин, осторожно заплетая ей волосы в густые, тяжелые косы. — Конечно, ведь госпожа выходит замуж, — ответила другая, и в ее голосе послышалась улыбка. Дивия вздохнула, приоткрывая глаза. — Я не волнуюсь, — соврала она, и ее слова растворились в ароматном паре. Но женщины знали лучше. После купели настал черед мехенди. Старшая из женщин, сама едва ли не ослепшая от лет, но по-прежнему ловкая, принялась выводить замысловатые узоры на руках и ногах госпожи. Темно-коричневая паста ложилась густыми завитками, переплетаясь в тончайшую вязь. В центре ладони появился символ солнца — знак силы, власти, удачи. На запястьях — сложные переплетения лиан и цветов, символизирующих любовь и процветание. А на ногах — два сокола, готовые ко взлету. Символ Дивии. Символ её решимости. — Предыдущие мехенди были хороши, но они уже слишком смылись, чтобы можно было поверх них повторить рисунок. Мы все еще верим, что чам темнее хна, тем сильнее будет любить муж, — с улыбкой заметила одна из девушек, осторожно проводя кистью по тонкому запястью. — В таком случае я надеюсь, что она будет чернее ночи, — раздался голос Санджаны, старой фамильной служанки. — Ведь если кто-то и способен укротить Дорана Басу, то только наша госпожа. Девушки рассмеялись, но в их взглядах читалось нечто большее — уважение, восхищение. Дивия, однако, задумалась. Она вспомнила слова Дорана. Его обещания, его пыл, его дерзость. Вспомнила жар губ на своем запястье, грубоватые, но нежные прикосновения. Сможет ли она укротить его? Или этот мужчина приручил её самой своей сутью? После мехенди наступило время преображения. В просторных покоях, наполненных мерцанием свечей и ароматом розовой воды, слуги заботливо готовили свою госпожу к главному дню её жизни. Каждое действие было отточенным, ритуальным, будто древнее заклинание, способное приворожить удачу, любовь и счастье. Дивия сидела перед зеркалом, наблюдая, как ловкие руки женщин с легкостью создают на её лице искусное волшебство. Они умело подчеркивали естественную красоту: золотистая пудра придавала коже нежное сияние, угольно-чёрная сурьма растушевывалась в уголках глаз, делая взгляд загадочным, глубоким, пленительным. Щеки заалели едва уловимым румянцем, а губы приобрели оттенок лепестков граната. Браслеты из белого золота тихо позвякивали, когда Деви нанесли последнее прикосновение — каплю масла с ароматом сандала за ушко. Затем настал черед украшений. На шею легло изысканное ожерелье из белого золота, символизирующего чистоту и новую жизнь. В его центре покоился сапфир — глубокий, темный, как воды ночного океана. Камень, что символизировал дом Шарма. Когда-то, очень давно, это ожерелье носила бабушка Дивии… Сапфировые серьги отбрасывали холодные искры, вплетаясь в игру света и тени. Изящные браслеты перекликались с ожерельем, а тонкое кольцо с синим камнем заняло свое место на изящной руке. Дивия не знала, почему именно в этот момент почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. До этого она просто следовала за ритуалом, за действиями других, а теперь… Теперь осознание накрыло её с головой. Сердце забилось чаще. Она выходила замуж. Дивия глубоко вдохнула, когда служанки развернули перед ней свадебное сари. Серебристая ткань, совсем под цвет глаз, мягко легла на колени, и девушка нерешительно провела кончиками пальцев по гладкому шелку. Он был расшит мельчайшими бусинами и драгоценными камнями, а серебряная вышивка ближе к подолу переходила в глубокий синий и фиолетовый, будто утренняя заря, тающая в ночи. Полупрозрачная сетчатая накидка легко легла вторым слоем, создавая эффект туманной дымки. Слуги осторожно накинули ее госпоже на плечи, закрепляя тонкие нити жемчуга, и в этот момент Дивия увидела своё отражение. Девушка не сразу узнала себя. Великолепная, статная, несравненная — в ней было всё: величие женщины, сила правительницы, чистота невесты. Но за всей этой красотой пряталась буря. Её губы вдруг показались слишком сухими. Пальцы дрогнули, сжав край сари. — Госпожа… — тихо позвала одна из служанок. Дивия глубоко вдохнула, разомкнула ладонь и заставила себя улыбнуться. Ведь сегодня она станет женой Дорана Басу. Дивия всё ещё смотрела на своё отражение, когда почувствовала, как кто-то робко коснулся её локтя. — Госпожа, — голос Айшварии был мягким, почти застенчивым. Дивия обернулась. Молодая служанка, с которой она выросла бок о бок, стояла перед ней, сжимая в ладонях небольшой свёрток. Её карие глаза светились теплотой, но в глубине читалось волнение. — Что это? — спросила Дивия, чуть склонив голову. Айшвария нерешительно шагнула ближе, развернула кусочек бархатной ткани и вложила в ладонь госпожи маленький амулет. — Это для вас, моя госпожа. На счастье. Амулет был прост, но от него веяло чем-то тёплым, родным. Изящный серебряный диск с выгравированным знаком бесконечности — символом защиты и вечной любви. Маленькая капля сапфира в центре сверкнула при свете лампад, отражая её собственные эмоции — лёгкую растерянность, неожиданную нежность, каплю суеверного трепета. — Я заказала его у лучшего мастера на базаре, — поспешно объяснила Айшвария, опуская взгляд. — Он сказал, что этот знак принесёт вам гармонию и покой в браке. Дивия несколько мгновений молчала, разглядывая подарок. В суете предсвадебных забот она не задумывалась о таких вещах, но сейчас… Что-то внутри сжалось. — Спасибо, Айшвария, — прошептала она и сжала руку служанки в своей. Та, кажется, не ожидала, что госпожа позволит такую близость, но потом улыбнулась и прижала ладонь к сердцу. — Пусть он оберегает вас, Дивия. Шарма осторожно прикрепила амулет к браслету, надевая его на запястье. Сегодня он будет с ней. Вместе со страхом, вместе с волнением, вместе с надеждой, которую она ещё не осмеливалась назвать своим именем. Как только Дивия привыкла к весу амулета на запястье, за дверью раздался приглушённый голос: — Госпожа, вас ожидает Архат. Она подняла голову. Айшвария вопросительно взглянула на неё, но Дивия лишь слегка кивнула. — Впусти. Дверь отворилась, и в комнату шагнул Архат. Впервые за долгое время он был не в дорожной одежде, а в аккуратном тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой. Волосы гладко зачёсаны назад, осанка прямая, а во взгляде — что-то непривычное, едва заметное постороннему глазу. — Госпожа, — он остановился в нескольких шагах, склонив голову. — Вы выглядите… достойно самой Богини. Дивия вздёрнула подбородок, скрывая непрошенную волну волнения. — Ты пришел с поздравлением? Архат медленно кивнул. — И не только. Он разжал пальцы, и на его ладони оказался небольшой узелок из тонкой ткани. — Это не слишком дорогой подарок, но… я надеялся, что вы примете его. Дивия осторожно развернула ткань. Внутри лежал тонкий кожаный шнурок с серебряным кулоном, на котором был выгравирован символ Шарма. Вокруг обвивалась филигранная змея — знак мудрости и бдительности. — Это был мой талисман, — спокойно пояснил Архат. — Когда-то ваш брат подарил его моему отцу, а тот передал перед смертью мне. Я всегда носил его с собой. Он защищал меня. Теперь он должен защищать вас, госпожа. Дивия провела пальцами по холодному металлу, ощутив вес вещи, которая явно сопровождала его не один год. — Ты уверен, что хочешь расстаться с ним? — Я уверен, что он будет нужнее вам. Она подняла взгляд. В глазах Архата не было ни капли колебаний. Дивия сжала кулон в ладони, ощущая его тёплую, почти живую энергию. — Спасибо, Архат, — негромко произнесла она. — Защищайте себя, госпожа. Всегда. Он склонил голову и, не дожидаясь ответа, развернулся, бесшумно покидая её покои. А Дивия ещё долго смотрела на талисман в своих руках, не зная, что именно заставило её сердце сжаться. Внезапно в комнату вновь постучали. Дивия вздрогнула, отрываясь от своих мыслей. — Войдите, — её голос прозвучал чуть тише, чем обычно. Дверь тихо скользнула в сторону, и в проёме появился слуга, почтительно склонив голову. В руках он держал письмо, перевязанное знакомой фиолетовой лентой. — Это для вас, госпожа. Дивия вытянула руку, и, как только её пальцы коснулись ленты, сердце пропустило удар. Узел был затянут плотно, но она знала, чьи руки завязывали его. Доран. Деви провела подушечками пальцев по пергаменту, прежде чем развернуть его. Её глаза пробежались по ровным, уверенным строчкам, но взгляд тут же заплясал, цепляясь за отдельные слова. «Моя драгоценная Деви, Я считал часы, но теперь уже не могу ждать. Сегодня ты станешь моей женой, и, клянусь Богами, я никогда в жизни не ждал ничего сильнее этого момента.» Она судорожно выдохнула и прижала письмо к груди, прежде чем читать дальше. «Я всегда думал, что знаю, чего хочу. Власть, уважение, стратегически правильный союз. Но я не понимал, что самое ценное — не в расчётах, не в выигрышных позициях и не в политических комбинациях. Самое ценное — это ты. Ты — огонь, что прожигает насквозь. Ты — буря, что не даёт мне покоя. Ты — единственная, перед кем я снимаю маску и не боюсь остаться безоружным. Когда ты сегодня пойдёшь ко мне, знай: тебя там ждёт не палач, не военачальник, не мужчина, который хочет заключить сделку. Тебя ждёт тот, кто потерял голову от тебя. Тот, кто принадлежит тебе так же, как небо принадлежит звёздам. Скоро ты станешь моей женой, и я смогу сказать тебе всё это не на бумаге, а глядя в твои прекрасные глаза. Твой, Доран.” Дивия смотрела на письмо, и в груди медленно разливалось тепло. Она касалась букв кончиками пальцев, будто могла почувствовать мужские прикосновение сквозь чернила. Где-то за стенами поместья гремели голоса слуг, доносился звон посуды, пробегали девочки-служанки, но для Деви мир сузился до этого клочка пергамента и слов, написанных рукой человека, которого она… Любила? Девушка зажмурилась и крепче прижала письмо к груди. Скоро. Совсем скоро. В дверь снова постучали. Дивия вздрогнула — словно её мысли были прерваны слишком резко, слишком грубо. — Войдите, — сказала она, поспешно складывая письмо. Дверь снова приоткрылась, и на пороге появился ещё один слуга. В руках он держал охапку цветов — нежные жасмины, алые розы, серебристые лотосы, вперемешку с душистым сандалом. Аромат был настолько насыщенным, что, казалось, он заполнил всё пространство комнаты, смешавшись с запахами масел и пряностей. — Госпожа, это прислали для вас, — слуга осторожно опустился на колени, протягивая ей пышный букет. Дивия удивлённо моргнула. — От кого? — Без записки, госпожа. Но думаю, вы и так знаете. Он склонил голову, ожидая дальнейших распоряжений. Дивия коснулась лепестков пальцами — они были прохладными, словно только что собранными. Жасмин — символ любви и страсти. Лотос — чистоты и преданности. Розы… Она вдруг вспомнила их первый поцелуй. Как Доран смотрел на неё — смело, вызывающе, но в то же время так, будто боялся, что она исчезнет. «Конечно, от него,» — подумала Шарма и не смогла сдержать улыбку. — Поставьте их в вазу, — наконец произнесла Деви. — Пусть этот день будет наполнен их ароматом. Слуга кивнул, аккуратно переложил цветы в хрустальную вазу и, убедившись, что она стоит ровно, поклонился и вышел. Дивия посмотрела на пышные бутоны и медленно провела ладонью по шёлковым лепесткам. Доран Басу. Даже не видя его, даже не слыша его голоса, она чувствовала его присутствие в каждом знаке внимания, в каждом жесте. И сегодня… Сегодня он станет её мужем. К карете, которая должна была отвезти госпожу в храм Кали, девушку провожало всё поместье. На каменных ступенях выстроились слуги и служанки, старые и молодые, те, кто был рядом с ней всю жизнь, и те, кто поступил в дом недавно. Они склонили головы, протягивая руки в благословении. — Счастья вам, госпожа! Пусть ваш брак будет долгим и крепким! — Пусть Богиня дарует вам любовь и детей! — Пусть ваш союз будет полон радости! Голоса сливались в единый хор, отдавались эхом в сердце. Дивия чувствовала, как тепло растекается по груди, но всё же сохраняла невозмутимый вид. Сегодня она должна выглядеть уверенной, непоколебимой, как и подобает госпоже рода Шарма. Архат, как всегда, был рядом. Молча, но внимательно, он следил за каждым её движением, словно оберегая от невидимых угроз. Когда она приблизилась к карете, он протянул руку, помогая ей подняться. — Аккуратнее, госпожа, — тихо сказал он, придерживая её за локоть. Дивия кивнула, села в карету и устроилась на мягких подушках. Но стоило дверце закрыться, как напряжение внутри нарастило. Дорога заняла, казалось, бесконечность. Карета покачивалась, мерно скрипели колёса, а сердце билось слишком быстро. Дивия теребила складки сари, расправляла, снова сминала. Золотые браслеты на запястьях мелодично позванивали при каждом движении. Она покусывала губы, пытаясь справиться с тревогой. Совсем скоро она станет женой Дорана Басу. Как изменится её жизнь? Какой станет она сама? Мысли метались, но один образ оставался неизменным. Его глаза. Этот потемневший, цепкий взгляд, в котором было и желание, и преданность, и вызов. Он ждёт её. И в этом не было сомнений. Дивия сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Жажда не давала покоя с самого утра. По древней традиции, жених и невеста не могли ни есть, ни пить накануне свадьбы и в сам день церемонии. Это было испытанием — проверкой чистоты помыслов и силы духа. Считалось, что лишь те, кто способен вынести жажду и голод, могут достойно войти в брачный союз, скреплённый не только земными, но и небесными узами. Но сейчас, когда губы потрескались, а язык казался слишком тяжёлым во рту, Дивия думала лишь о том, как бы хотя бы на миг забыть это мучительное чувство. Карета замедлилась. Она отдёрнула полог и выглянула наружу. Впереди возвышались стены Калигхата — древнего храма, посвящённого Богине, под чьей защитой находилась Бенгалия. Его белые ступени казались ослепительно яркими под лучами солнца, а украшенные цветами колонны, казалось, источали аромат жасмина и сандала. Но не храм привлёк внимание. Город. Город собрался посмотреть на неё. Толпы людей выстроились вдоль дороги, заполнили площадь перед Калигхатом. Торговцы, воины, ремесленники, женщины с детьми, старики в белых одеждах — казалось, здесь собралась вся Бенгалия. — Это не просто свадьба, госпожа, — тихо сказал Архат, следуя её взгляду. — Это событие, о котором будут говорить годами. Дивия едва заметно кивнула, сжимая в кулаке край сари. Конечно. Шарма была самой богатой невестой Бенгалии. И сегодня она принадлежала не только себе. Перед тем как помочь госпоже выйти из кареты, охрана оцепила ближайший периметр, создавая живую стену из вооружённых людей. Лишь когда убедились, что путь безопасен, двери кареты распахнулись. Люди заговорили разом — приглушённый гул голосов сотряс воздух, словно сам город выдохнул в ожидании. — Да благословят её боги! — выкрикнул кто-то из толпы. — Шарма будет великой женой! — поддержали другие. — Как же она прекрасна… — донеслось из глубины людского моря. Дивия скользнула взглядом по лицам собравшихся. Хвала богам, Калькутта любила её — сегодня никто не осмелился бросить злобное слово. Даже бедняки, прижавшиеся к ограде, смотрели с благоговением, смиренно склоняя головы. Архат, словно нерушимый бастион, подал госпоже руку и помог ступить на каменные плиты. — Время, госпожа, — напомнил он, чуть склонив голову. Дивия кивнула, шагнув вперёд. С каждым шагом сердце стучало всё громче. Казалось, оно гремит в рёбрах, заглушая даже зов жрецов, приветствующих её прибытие. В груди всё сжималось, лёгкие наполнялись пряными ароматами благовоний и лепестков цветов, устилающих путь. Она вошла в храм. Высокие колонны, усыпанные лентами и гирляндами, уходили ввысь, теряясь в полумраке купола. Воздух был насыщен дымом ладана, мягкий свет лампад дрожал на мраморных стенах, придавая всему происходящему мистический оттенок. И вот перед ней раскрылись двери в ритуальный зал. Весь зал был заполнен членами Дюжины. Они собрались в полном составе, облачённые в роскошные одежды, соответствующие их статусу. Главы великих домов занимали почётные места, а позади них — младшие представители семей, слуги, союзники. Воздух в зале был тяжёлым от смеси благовоний, предвкушения и тайных амбиций, скрытых за благосклонными улыбками. На возвышении, у самого алтаря, стояли двое. Рам Дубей — облачённый в традиционные одежды жреца, с благословенной тилакой на лбу, держащий в руках подношения богине. И Доран Басу. Мужчина не двигался. Не сделал ни шага навстречу. Просто стоял, сложив руки за спиной, неподвижный, выжидающий. Он был облачён в традиционный свадебный наряд своего рода: тёмно-фиолетовое шёлковое шервани, вышитое золотом, поверх которого была накинута лёгкая накидка цвета ночного неба. Узор на ткани напоминал игру света на водной глади — словно волны, тихо колышущиеся под лунным сиянием. На его груди переливался серебряный орнамент в форме льва, символ рода Басу. Но стоило ей войти — и весь его мир сузился до одной лишь фигуры. Дивия. Любовь всей его жизни. Она шагнула в зал, и времени словно не стало. Серебристое сари, совсем под цвет её прекрасных и сияющих глаз, плотно облегало фигуру, подчёркивая изящные линии тела. Камни, вышивка, бисер — всё переливалось, словно ткань была соткана не из нитей, а из лунного света. К подолу серебро переходило в глубокие оттенки сапфира, создавая эффект ночного неба, а лёгкая вуаль, накинутая поверх, делала девушку похожей на видение, сотканное из тумана. Доран невольно задержал дыхание. Он всегда знал, что она красива. Но сейчас… Сейчас она была совершенством. Его совершенством. Но он Доран сделал первого шага. Потому что он ждал. Ждал, когда она сама подойдёт. Дивия сделала шаг вперёд. А затем ещё один. Медленно, грациозно, она двигалась по дорожке, устланной лепестками роз и жасмина. Сари плавно скользило по полу, вуаль лёгкой дымкой обрамляла лицо, а драгоценности тихо звенели, будто повторяя ритм её сердца. Девушка видела только его. Дорана Басу. Её господина. Её жениха. Кто бы мог подумать, что судьба приведёт их сюда? Что жестокий Палач, чьё имя шёпотом произносили враги, чья рука не дрогнула ни разу в бою, станет её опорой. Что лучший друг покойного брата, тот, кто был защитником, вызовом, войной — окажется тем, кому она доверит самое ценное. Свою жизнь. Своё сердце. Шаг. Доран не двигался. Но она чувствовала — он ждал. Шаг. Губы чуть дрогнули, когда девушка приблизилась, но Басу не отвёл взгляда. Только его тёмные глаза сверкнули, когда её серебряный наряд вспыхнул под светом факелов. И вот она перед ним. Рам Дубей принялся читать священные писания. Его голос взлетел к сводам храма, подхваченный эхом и голосами других брахманов. Длинная мантра, древние слова, что передавались из поколения в поколение. В такт им — удары барабанов. Глухие, мерные, как биение сердца. Ситара запела. Где-то на фоне — звон колокольчиков на ногах девадаси, танцующих перед алтарём. Их тела плавно двигались, повторяя вечный ритм мира, в честь богини Кали, в честь священного союза, что вот-вот будет заключён. Огонь в чаше алтаря вспыхнул ярче. Дивия не слышала слов, не замечала лиц, не ощущала ничего, кроме одного. Тепла, что исходило от него. От её мужчины. Её Дорана. Рам замолчал, и в храме повисла тишина. Пламя в чаше алтаря трепетало, отбрасывая золотые отблески на лица жениха и невесты. Жёлтая накидка, расшитая тончайшими узорами, лёгла на их плечи, соединяя их воедино — как соединит теперь их жизнь. — Дивия, — голос Рама звучал твёрдо, словно скала, на которой зиждется закон. — Сегодня ты стала женой Дорана Басу. Ты пройдёшь с ним свой земной путь и ни разу не отречёшься от него. Его мысли — твои мысли. Его воля — твоя воля. Его выбор — твой выбор. Каждое слово отзывалось в глубине души, оседая чем-то тяжёлым, необратимым. — Я слышу твою семью, — продолжал брахман. — Твой отец благословляет тебя. Твоя мать благословляет тебя. Твой брат благословляет тебя. Род Шарма принимает твой выбор. Дивия опустила глаза, подавляя дрожь. Их больше нет, её семьи, её крови. Но в этот миг они с ней, и их тени склоняются над ней с одобрением. Брахман повернулся к Дорану. — Доран, — его голос стал чуть ниже, но не дрогнул. — Сегодня ты стал мужем Дивии Шарма. Ты пройдёшь с ней свой земной путь и ни разу не отречёшься от неё. Её мысли — твои мысли. Её воля — твоя воля. Её выбор — твой выбор. Доран чуть склонил голову, принимая слова. — Я слышу твою семью, — продолжал Рам. — Твой отец благословляет тебя. Твоя мать благословляет тебя. Твои братья благословляют тебя. Род Басу принимает твой выбор. Дивия почувствовала, как на неё накатила волна жара. Теперь всё. Теперь их судьбы связаны. В глазах Дорана мелькнуло что-то неуловимое — то ли триумф, то ли облегчение. А может, и то, и другое. Девадаси приблизились к молодожёнам, легко, будто ветер, скользя по мраморному полу. Их тонкие пальцы бережно коснулись кожи, укладывая на шею жениха и невесты гирлянды из жасмина и роз. Белые и алые лепестки осыпали их плечи, источая дурманящий аромат. Зал вновь наполнился звуками музыки. Девадаси отступили, а затем закружились в танце, их украшения звенели, оттеняя ритм барабанов. Дивия неотрывно смотрела на Дорана. Она сделала крошечный шаг вперёд, протянула руку, коснулась его пальцев — робко, почти невесомо. Но у Дорана были свои планы. Вопреки традициям, вопреки ожиданиям, он шагнул ближе, поймал её ладонь и резко притянул к себе. В зале пронёсся вздох — одобрительный ли, осуждающий, но Басу не заботило ничьё мнение. Одной рукой мужчина обвил её за талию, другой зачерпнул пальцами затылок, погружая их в мягкие локоны. А затем наклонился и поцеловал. Не так, как полагалось жениху в день свадьбы. Не сдержанно и почтительно, а так, будто этот поцелуй — его клятва, его печать, его единственный способ доказать, что он здесь, что он не отпустит её, что теперь она принадлежит ему. Все исчезло. Голоса, музыка, запахи. Остался только Доран. Тёплый, властный, неумолимый. Любимый… Дивия едва слышно ахнула, но не отпрянула. Тонкие руки сами потянулись к мужчине, обвились вокруг шеи. Она прижалась ближе, впитывая его жар, и в ответ раскрылась навстречу. Доран вдруг крепче сжал её в объятиях, и прежде чем Дивия успела понять, что он задумал, её ноги оторвались от земли. Деви вскрикнула, но тут же рассмеялась, когда муж закружил её в воздухе, не прерывая поцелуя. Лепестки цветов, осыпавшие их, вспорхнули, закружившись вихрем. — Доран! — Деви счастливо зарылась лицом в его шею, впитывая тепло его кожи, дыхание, его сущность. Мужчина лишь тихо засмеялся и прижал её крепче. — Жена, моя жена, — голос его дрожал от эмоций. — Я никогда не был счастливее, чем сегодня. Дивия замерла. Это был не просто красивый жест, не просто слова для гостей. Она чувствовала правду в его голосе, в том, как он держал её, будто боялся отпустить. Доран опустил её на землю, но не выпустил, а затем… медленно опустился на одно колено. В зале пронёсся восхищённый шёпот. Дивия моргнула, потрясённо глядя на мужа. Это было так… неправильно. Так не по правилам. Жених в индийской свадьбе не делает предложений, клятвы уже произнесены. Но Басу вновь нарушал традиции. Он вынул из внутреннего кармана маленькую шкатулку и раскрыл её. Дивия едва не задохнулась. Фамильный сапфир в центре, глубокий, как воды Ганга в полнолуние. Вокруг — россыпь бриллиантов, мерцающих, будто пойманный в кольцо свет, и аметисты, переливающиеся оттенками сирени и фиалки. Всё это оправлено в платину — холодный, чистый металл, неподвластный времени. Она знала это кольцо. Тот самый анонимный заказ. Клиент желал эксклюзивное кольцо для своей единственной. Кольцо, которое стоило целое состояние. Как же она могла быть такой слепой?! Синий цвет сапфира — глубина и мудрость, цвета её рода. Фиолетовые аметисты — благородство и достаток, цвет его рода. Этот заказ был сделан для неё. Доран терпеливо ждал, глядя на неё снизу вверх. В глазах его плясал озорной огонь. — Ты, конечно, уже моя жена, но мне хочется, чтобы у тебя было это, — он осторожно взял её руку, проводя пальцем по тыльной стороне ладони. — Чтобы каждый раз, когда ты на него смотришь, ты помнила… — О чём? — выдохнула она. — О том, что с этой минуты и навсегда ты моя. Единственная. Её сердце пропустило удар. Пальцы задрожали, когда Доран надел кольцо ей на палец. Оно село идеально, будто всегда ждало этого момента. Дивия потянула мужчину на себя, помогая ему подняться с колена. Руки мягко легли на его грудь, и она посмотрела ему в глаза, в которых отражались все эмоции этого момента. — Я никогда не сниму его, — произнесла Деви тихо, но твердо, её голос был наполнен решимостью. Доран не сразу ответил, но его взгляд стал мягче, глубже. Он положил свою руку на её запястье, его прикосновение было твердое, но с оттенком нежности. Басу знал, что её слова не просто обещание, а заклятие, которое девушка произнесла с уверенностью. Это кольцо стало её выбором, его выбором. Они были неразделимы как части целого, нашедшие друг друга спустя годы одиночества. — Драгоценная, ты — моя судьба, — произнес Басу, его голос звучал немного тише, но в нем была такая сила, что она ощутила её до самого сердца. — Ты никогда не усомнишься во мне и не пожалеешь о своем выборе. Я буду любить тебя днями и ночами. Ты подаришь мне детей. Я люблю тебя. Дивия слегка наклонила голову, чувствуя, как его слова, наполненные такой твердой уверенностью, сливаются с её собственными мыслями. Они не просто стали мужем и женой, они стали частью друг друга, продолжением одной общей истории. Девушка тихо вздохнула, снова взглянув в его глаза, и ощущала, как вокруг них замерла вся жизнь, оставив место только для них двоих. — Ты теперь мой муж, Доран, — Шарма говорила, не торопясь, словно каждое слово было тщательно взвешено, наполнено тем смыслом, который не мог бы выразить ни один жест. — Я больше не хочу другого пути. Я хочу идти этим рядом с тобой. Басу внимательно смотрел на неё, его взгляд не был больше насмешливым, как в первый день их знакомства. Теперь в нём была лишь нежность и бесконечная признательность. Мужчина принял её слова как самое ценное, что когда-либо слышал. — Я тоже, Деви. Ты — мой дом, мой мир. И я буду рядом всегда. Даже когда весь мир обрушится, ты будешь моей опорой, а я твоей. Девичье сердце забилось быстрее, и, не выдержав напряжения, она притянула мужчину к себе, сжала в объятиях. Доран отозвался на её жест с такой же страстью, его руки обвили её плечи, словно пытаясь не отпустить, как будто это единственное, что им оставалось — держаться друг за друга. Поцелуй, который последовал, был полон не только страсти, но и обещания. Они не нуждались в словах — их тела говорили всё, что было нужно. — Мы будем идти по этому пути вместе, — прошептал Доран, когда их губы разъединились. — В счастье и в бедах, я всегда буду рядом. Дивия посмотрела на него, и, несмотря на всю их прошлую борьбу и сложные отношения, она почувствовала, как в её душе находит место для спокойствия. Она знала, что с этим мужчиной сможет преодолеть всё. С ним её мир будет полным. Их единение было прервано лишь звуком аплодисментов, который раздался сначала из самых дальних уголков зала, а затем вскоре перешел в громкий гомон и поздравления. Зал наполнился радостным шумом, гости начали подходить с такими же сияющими глазами, с искренними улыбками, и, не скрывая волнения, начали выражать свои поздравления. Доран, неохотно оторвавшись от Дивии, задержался на мгновение, его рука всё ещё нежно обвивала её талию, а глаза не могли оторваться от любимого лица. Мужчина чувствовал её тепло, её силу, её бесконечную верность. В этом моменте, среди всех благословений и поздравлений, он был тем самым человеком, который знал, что его жизнь только начинается. Дивия же, почувствовав, как её сердце наполняется чем-то большим, чем просто радость, смотрела на окружающих. Гости, её родные и друзья, все они были здесь, чтобы разделить с ними этот момент. Слышала их поздравления и светлые слова. Девушка не могла не улыбаться, несмотря на то, что её эмоции захлестывали. За этим шумом, за яркими улыбками, за словами счастья, Шарма снова чувствовала сильную руку на своей спине, и это давало ей ощущение стабильности, уюта, о котором она всегда мечтала. Каждое слово, сказанное гостями, каждый взгляд, был искренним, теплыми и полными надежд. Их благословения не только подтверждали их мнение о том, что их союз правильный, но и наполняли этот момент глубокой гармонией. Как будто сам мир, все его силы, с радостью принимали их объединение. Дивия ощутила, как её грудь наполнилась особым чувством — не просто радости, а единства, важности этого союза. Доран, всегда такой решительный и порой даже жестокий, стал для неё чем-то большим, чем просто мужем. Он был её защитой, её поддержкой, и одновременно — её искренним другом. И вот этот момент, когда они вместе стояли среди всех этих людей, был настоящим, полным и абсолютным. — Деви, — произнес он, всматриваясь в её лицо, когда шум вокруг них немного утих, — я никогда не буду жалеть о своём выборе. Ты — самая лучшая часть моей жизни. В этот момент Дивия почувствовала, как её сердце наполняется теплотой, и искренний смех сорвался с её губ. Она наклонила голову к его плечу, закрывая глаза, и просто позволила себе отдаться этому моменту. — Я люблю тебя, — ответила она, тихо и уверенно. Мужчина впервые услышал эти слова от неё. Его сердце сжалось от переполняющих чувств, а дыхание сбилось. Неужели Деви наконец-то призналась сама себе? Неужели доверила ему свое сердце? И в этот момент, среди аплодисментов и счастливых голосов, они оба ощутили, что где-то над куполом храма на них смотрели боги и благословляли этот союз, как что-то невероятно правильное и важное. И, если однажды у Льва закончатся силы, Сокол донесет его на своих сильных крыльях куда нужно. А если Соколу будет грозить опасность, Лев защитит и убережет. Темная Мать молча радовалась за своих детей.