Когда молчат Фениксы.

— Самое главное — это провернуть и слушать, — сосредоточенно произнёс Рон. — Надавливаешь немного и начинаешь вращать, следи, чтобы спица не выгибалась дугой, иначе сломается и треснет тебя по лицу. — Голубые глаза наткнулись на её весёлую улыбку. — Эй, не смотри так, я знаю, о чём говорю, — заворчал он, потирая широковатый нос свободной рукой. — Они возомнили себя гениями, — Джинни закатила глаза, прижимаясь плечом к облицовке двери в комнату близнецов. — Поставили магическую защиту, применяешь «Алохомору», и в лицо прилетает синяя краска. Видел бы ты, как им досталось от мамы в прошлый раз… — Почему родители вламываются к нам с ноги, а им можно всё? Как мама могла повестись на их слова про «личное пространство»?! — возмутился брат. — Быть младшим — полный отстой… — Кто бы говорил, — вздохнула Джинни. — Мне уже четырнадцать, а они ведут себя, будто я всё ещё в ползунках! — Ты хотя бы не донашиваешь одежду за Перси, это, знаешь ли, то ещё удовольствие, учитывая, как он душится теми дурацкими духами, подарком Пенелопы… ни одна стирка не может вытравить этот вонизм! — Он изобразил рвотные позывы, высовывая язык, сразу становясь похожим на кота Гермионы в плохой день. — Правда, Рональд? — возмутилась Джинни. — На мне, буквально, футболка Джорджа, шорты Билла и, глянь на ноги, это, кстати, твои носки! — Она указала пальцем вниз на полосатые рыже-красные гольфы, что были натянуты до колен. — Дьявол, я ведь искал их! — удивился Рон. — Тихо! Слышишь? Щелкает… замок проворачивается, когда будет самый громкий щелчок, считай открыто. Джинни внимательно следила за его действиями. — Гении, ха! — весело усмехнулся он. — Может, магией они и овладели, но точно забыли, что самую сложную защиту можно обойти… — Рон напряг кисть, прокручивая спицу дальше. — Самым простым способом. Кстати, всё хотел спросить, чего тебе понадобилось в их берлоге? Неужели ты и правда думаешь, что их температуро-поднимающие ириски работают? — выглянул он на неё из-под вытянутой руки. — Не верь, они дали мне галеон, чтобы я их испытал, ничего не случилось, только на языке появились синие пятна и спина немного покрылась… — Да нет, — отмахнулась Джинни, как раз тогда, когда дверь щелкнула особенно значительно, и Рон самодовольно кивнул на неё, вынимая спицу. — Они не отдают письмо от моего парня из-за того, что я пожаловалась маме на грохот в их комнате прошлой ночью. — Ну вот, я же говорил, что это легче, чем шахм… постой, ЧТО?! — Рон вперился в неё разъярённым взглядом. — Парня?! Какого ещё парня?! Ты же буквально ростом со сверчка! — Эй! — надулась она. — Нет уж, точно не в мою смену! — округлил глаза Рон, захлопывая дверь прямо перед её носом, так что задвижка замка быстро вернулась на место. — Ну, Рон! — захныкала Джинни, подпрыгивая на месте. — Ты же открыл её! Он насупился, переваривая сказанное, и вручил ей спицу, так что она даже не поняла, как это оказалось в её руках, озабоченно рассматривая мамин вязальный инструмент. — Принцип ты поняла, дальше ковыряйся сама! — Рон отодвинул её, словно корзинку для белья, и прошёл дальше по коридору, продолжая ворчать. — «Парень», подумать только, наверняка какой-нибудь скользкий тип, с ума сойти! Спица мелко задрожала в её руке. Джинни судорожно вздохнула, стараясь не расплескать подступающие слёзы. В тот беззаботный день, на летних каникулах перед четвёртым курсом, она провозилась с замком близнецов добрые два часа, справилась, но всё равно была поймана и наказана. Она не сразу вернулась в холодную реальность сегодняшнего дня. Перед глазами отчётливо всплывали образы родных, словно призрачное эхо. Джинни видела недовольство Рона, возмущение подоспевших Фреда и Джорджа, назидательный тон Перси, любопытные взгляды Билла и Чарли из кухни. А ещё она помнила, что папа тогда лишь улыбнулся, читая газету, что после недолгой воспитательной лекции мама подсунула ей под нос ванильный пудинг. Джинни вздохнула тяжело и медленно, как будто воздух в её лёгких вдруг стал вязким. Тоска разлилась горечью во рту. Ей не дали поскорбеть, не позволили оплакать самых близких людей на свете. Щемящее чувство поднялось от груди к горлу, перекрывая дыхание. Пальцы, дрожащие от напряжения, невольно крепче сжали металлический предмет — Нотт сдержал слово, ей предоставили спицы и пряжу. Тогда это было просто игрой. Шуточной миссией в доме Уизли. Теперь — борьба за выживание. — Самое главное — это слушать, — прошептала она слова брата, едва слышно. Её плечи невольно вздрагивали от подавленных рыданий, которые она уже давно научилась удерживать внутри. Но в её мыслях всё ещё звучал Рон — его смешки и привычные ворчливые замечания. И вдруг стало страшно. Не от темноты, пустоты и одиночества. Страшно было забыть этот звук. "Ты бы справился куда лучше, Рон", — подумала Джинни, прокручивая спицу в пальцах. И хотя она знала, что отголосок прошлого больше никогда не вернётся, тепло воспоминаний о доме останется с ней, как оберег. Даже в этом мёртвом мире. Она села на колени, вставляя спицу в скважину. Волшебники продумывали всё до мелочей, в их предосторожностях казалось, не было изъянов. И Нотт, и Патрик, даже сам Волдеморт — привыкли использовать магию повсеместно, даже в завязывании шнурков. Пришло бы им в голову, что самый примитивный метод может оказаться самым эффективным? Если Джинни повезёт, так и будет. Она сузила глаза, стараясь дышать как можно тише, спокойнее. Спица легко встала в паз, легко поворачиваясь по заданной траектории. — Давай… — шептала Джинни. Щелчков не было. — Ну же… Спица изогнулась, и она чуть ослабила хватку. Движение продолжилось. Оборот, ещё один и… Ничего. В порыве, ранее подавленного, гнева, ощущения собственного бессилия, она дернула рукой, так что спица с хрустом лопнула, сложившись пополам. — Дьявол! — взорвалась Уизли, вышвыривая свой инструмент в угол комнаты. Вскакивая на ноги, она бросилась за следующей и последней спицей, яростно пнув стул, что замер на её пути. — Всё не так просто, как казалось, да, Рон? — прошептала она, стараясь успокоиться. Было раннее утро, она пережила завтрак в компании Нотта, послушно съев овсяную кашу и тост с ягодным джемом. Вытерпела осмотр целителей и мерки, которые снимал с неё Патрик и его проворная портновская лента, что лихо обхватывала её талию, бёдра и грудь. Теодор вернётся только к обеду, и, по её подсчётам, до этого было ещё несколько часов. Значит, можно отставить панику и попытаться преодолеть подгоняющую её тревогу. — Всё нормально, — твёрдо повторила она, выхватывая из мотка пряжи оставшуюся спицу. — Я справлюсь, — прозвучало не очень убедительно, но никто не мог осудить её за это. Спица снова легко встала в замочный паз. Джинни не дышала, отдалённо слыша биение собственного сердца. Оборот, второй, третий… Ладони вспотели, и она прервалась на секунду, утерев их о пижамные штаны. Послышался первый щелчок. Нервный вздох и выбившаяся из низкого хвоста прядь упала ей на лицо. Ещё щелчок и ещё. Джинни чуть надавила на спицу, заставив её слегка прогнуться, и дверь послушно клацнула. Она неверяще уставилась на круглую ручку. Неужели… получилось? Сердце радостно скакнуло. Она и правда справилась! Ведь справилась? Уизли не спешила, прислушиваясь к шевелению за дверью: кто-то мог услышать шум. Там по-прежнему царило безмолвие. Джинни приоткрыла дверь, выглядывая в тёмный коридор — никого. Девушка поднялась, выглянула — мрак и абсолютная тишина. Свобода почти вскружила ей голову, заставляя мысли о том, что за следующим же поворотом может быть охрана, или что, раз никто не был приставлен к её двери, найти выход из поместья Совета может быть не просто — отойти на второй план. Она вышла — ничего. Её не снесло огненным порывом или ударной волной. Земля не провалилась под её ногами. Металлическое ожерелье не сцепилось вокруг шеи, начиная её душить. Словно… никто и не пытался удержать её. Может… может, Нотт и его угрозы были лишь фарсом? Не колебаясь больше ни минуты, она двинулась по коридору, стараясь избегать света факелов. Долгое отсутствие физических упражнений сказалось на её перемещении: она старалась идти быстро, но почти сразу же почувствовала усталость и не смогла перейти на бег. Одна дверь. Другая. Коридор казался нескончаемым, в сознании сразу всплыли воспоминания о Лабиринте во время Турнира Трёх Волшебников, о котором рассказывал Гарри. Страшась завернуть за угол, она остановилась и прислушалась — тихо. Медлить было нельзя, и Джинни двинулась дальше, пока… — Эй! Девушка замерла, как вкопанная. Голос раздался совсем близко, но вокруг никого не было, лишь двери и слабое мерцание факелов на стенах. — Джинни? — Она дёрнулась, обернувшись. На одной из дверей было маленькое зарешеченное оконце, слишком узкое, чтобы передавать через него еду или впускать свет. Из темноты комнаты на неё смотрела пара взволнованных глаз. — Джинни Уизли? — Голос перешёл на шёпот. — Это ты? То есть, правда ты?! Джинни подошла ближе, пытаясь узнать говорящего. Сквозь толстые прутья решётки на неё смотрел Эрни МакМиллан. Она легко вспомнила его. Он учился на Пуффендуе, был лучшим другом Джастина Финч-Флетчли, который окаменел от взгляда василиска по вине самой Джинни, был членом Отряда Дамблдора и сражался на стороне Гарри во время битвы в Хогвартсе. — Как ты? Как…— Эрни задохнулся собственным удивлением. Выглядел он паршиво. Нос раздулся, словно его хорошенько отделали, на шее следы удушья и такое же ожерелье, как и у самой Джинни. Костяшки его пальцев покрыты кровавыми болячками, а комната за его спиной едва ли бы похожа на ту, в которой держали Уизли. Она не сумела разглядеть ничего из предметов быта, только матрас в углу каземата. — Эрни…— выдохнула она, инстинктивно дёргая ручку. Дверь не поддалась. — Они держат тебя здесь? Нотт и остальные? Чёрт, я не видел тебя больше года! Года?! Джинни обескураженно вгляделась в его лицо, продолжая попытки открыть дверь. — Мы пытались спрятать тебя после… после всего. Я, Дин, Ханна и Невилл. Как они до тебя добрались? — Шептал он, навалившись на дверь со своей стороны. — Тебя пытали? Спрашивали о планах Гарри? Они убили Джастина, прямо тут, прямо на наших с Ханной глазах, мучили его круциатусом, а когда он уже не мог говорить, просто убили… Джинни лихорадочно соображала, разрываясь между желанием влететь в дверь с ноги и рвануть обратно, за спицей, которая осталась в скважине. — Не получается, — выдохнула она, пнув дверь напоследок. — Как… как давно ты здесь? Они говорили тебе о своих планах? Почему мы всё ещё живы? — Я… — Эрни тяжело дышал. — Я не знаю… не знаю, осенью нас доставили сюда из подземелья Хогвартса. Они не убивают нас, потому что мы чистокровные маги, я и ты. Но… что случилось с Невиллом и остальными… — Его взгляд, впитавший в себя ужас пополам с проснувшейся надеждой, метался по её лицу. — Чёрт, я так давно не говорил ни с кем, кроме Нотта, я думал — я здесь один. Они убили Макгонагалл, казнили её на глазах у всей школы! Министерства больше нет, все пляшут под дудку пожирателей! В глубине коридора раздался шум, и Джинни невольно дрогнула. — Нет! Нет! Стой! Постой, прошу, помоги мне! — Взмолился Макмиллан. Она нерешительно замерла, продолжая попытки выдрать дверную ручку. — Эрни, дверь не поддаётся, — прошептала девушка в ответ. — Я не могу колдовать, они отобрали палочку и ожерелье… — Прошу, Джинни, пожалуйста! — Дрожал он, впиваясь обезумевшим взглядом в её лицо. — Не бросай меня! Шум приближался, и напряжение, зарядившее воздух, наэлектризовалось до предела. — Она не открывается! — Запаниковала Джинни, прилагая максимум усилий. Где-то грохотали чужие шаги, она слышала голоса, казалось, даже видела порывистые тени на стенах. — Джинни, пожалуйста! Девушка колебалась, глаза её бегали от пройденного пути к оставшемуся, от дальней части коридора к Макмиллану. — Я… — Уизли покосилась на темноту, вряд ли там её поджидали, нужно было решать. — Я… Я вернусь за тобой, Эрни, обещаю! — Нет! Не оставляй меня здесь! — Повышая голос, он впился изуродованными руками в железные прутья. — Джинни! — Прости… прости меня! — Горячо зашептала она, заставляя себя оторваться от решётки. — Прости, Эрни, мне очень жаль! — Отходя дальше, она мотала головой, не веря в то, что собирается бросить его. — Нет… — Обреченно выдохнул он. — Нет… они… убьют меня… они… Стараясь не смотреть на его покрасневшие глаза, она двинулась дальше, переходя на бег. Это было сложно, ноги не слушались, казались ватными и задеревеневшими, Эрни бился в решётку, продолжая что-то шептать ей в спину, но она не слышала его слов. Перед глазами всё ещё стояла запекшаяся кровь на его руках, отрешённый и подавленный взгляд, она физически ощущала, как слабая надежда внутри него сменилась пустотой и страхом. Двери сливались в бесконечный поток, коридор не заканчивался, её бок то и дело пронзала боль, а дыхание сбивалось. Джинни летела всё дальше и дальше, пока на противоположной стороне коридора не появился яркий свет. Двигаясь к нему из последних сил, Уизли казалось, что погоня, посланная за ней, почти настигла её тени. Что ещё немного, и её схватят, разве что она успеет добежать до этого яркого света. Ворвавшись в освещённую комнату, Джинни замерла, как вкопанная. Она ожидала увидеть улицу, может быть двор или сад, но вместо этого оказалась посреди спальни. В центре комнаты одна-единственная кровать, над ней когтевранское знамя, слева туалетный столик, мягкое кресло с удобной спинкой, ковёр с изображением месяца, книжный шкаф и огромные арочные окна, проливающие свет. А за ними… вид на Хогвартс, словно из… башни. Джинни не сразу поняла, откуда именно открывался этот вид, не узнала его, наверняка так выглядели окна в спальнях факультета Когтевран. Женщина, сидящая на кровати, медленно обернулась. Её пепельные взъерошенные волосы были коротко подстрижены, лицо обтянуто кожей, словно она долго не ела. Одета она была в школьную форму, на ногах, скрещённых «по-турецки», яркие красные кеды. Большие серые глаза бесстрастно смотрели на Джинни, словно были стеклянными. На шее ожерелье из скрученной бумаги, выкрашенное в разные цвета. — Луна? — Ахнула Уизли, не веря своим глазам, обходя её полукругом, словно это был опасный мираж. — О, Джинни! — Обрадовалась Луна, растягивая бледные губы в улыбке, но тут же её взгляд сменился на встревоженный. — Что с тобой, тебя напугала бундящая шица? — Что ты… — Джинни огляделась: комната и впрямь была похожа на внутреннее убранство Хогвартса. — Что ты здесь делаешь? Может, это иллюзия? Нотт хочет запутать её? Играет с её воспоминаниями? — Собираюсь на Уход за магическими существами, разумеется. — Недоумевала Полумна. Всё ещё испытывая сильное потрясение, Джинни осторожно наблюдала, как подруга встала и подошла ближе. — Ты не видела мои спектрально-астральные очки? Кажется, мозгошмыги добрались и до тебя… Странный грудной звук, вырвавшийся из горла Джинни, эхом ударился о стены. Она вскинула руки и порывисто прижала Лавгуд к себе, так крепко, что услышала слабый писк подруги. Луна была здесь, была жива, из крови и плоти. Её сердце клокотало под ладонями Джинни, словно у загнанного кролика. Веки обожгло пламенем, в носу засаднило, но Уизли не заметила этого. — Что они с тобой сделали? — Всё ещё цепляясь за тоненькое тельце Лавгуд, прошептала Джинни. — Кто? Мозгошмыги? — Теодор Нотт, Волдеморт, они… — Растерялась Уизли. — Кажется, я совсем тебя не понимаю. — Луна сокрушённо помотала головой. — Тедди приходит поболтать иногда… — Она пожала плечами. — Спрашивает о Гарри и остальных… — Она наклонилась ближе, прямо к уху Джинни, собираясь поведать секрет. — Кажется, у него совсем нет друзей. — Тедди? — Джинни свела брови. — Что… что именно он спрашивает? — Разное. — Меланхолично заметила Лавгуд, шмыгнув носом. — О планах Отряда Дамблдора, о том, как давно я виделась с Невиллом и что мы обсуждали в нашу последнюю встречу, ах да… — Луна снова улыбнулась, поднимая на подругу туманные глаза. — Он спрашивал и о тебе, кажется, хочет пригласить тебя в Хогсмид на выходных… Она разгладила складки на форменной юбке, всё ещё собираясь на урок… которого уже никогда не будет. Джинни почувствовала, как внутри у неё всё переворачивается. Луна была не просто привычно-странной, она казалась сломанной, словно хрупкая кукла, из которой вытащили половину души. — Нам… — Она взяла Луну за руки, увлекая за собой к двери. — Надо уходить отсюда! — Но куда? Скоро занятие, кажется, у тебя Прорицания… — Луна, послушай. — Джинни сделала шаг назад, не замечая бегущих слёз, и Лавгуд послушно шагнула за ней. — Мы всё исправим, да? Всё будет хорошо, но позже. Сейчас нам надо убираться! — Да? Что ж, думаю, профессор Хагрид разрешит мне пропустить эту лекцию. — Внимательно глядя на Джинни, покивала Луна. — Да, идём… идём. — Увлекая её дальше, Джинни сделала ещё несколько шагов назад. Почти достигла порога, как вдруг чьи-то пальцы обхватили её плечи, заставляя замереть на месте. Воцарилась тишина. — Привет, Тедди! — Помахала Лавгуд рукой, кому-то за спиной Джинни. Уизли не шевелилась, не дышала. Сердце пропустило несколько ударов, словно она сорвалась с метлы на большой высоте. Как бывает во сне, отчего ты сразу вскакиваешь с кровати. Она не успела. Не успела. Нотт явился за ней. — Надеюсь, я не прервал ваш девичник? — Его голос звучал сладко и мило, как патока. — Нет, мы собирались прогулять уроки. — Простодушно отозвалась Луна. — О, может, мне следует составить вам компанию? — Поинтересовался Нотт, резко разворачивая Джинни к себе лицом. Она разжала пальцы, отпуская подругу и уставилась в непроглядную тьму его глаз. Джинни судорожно сглотнула, на Луну он не смотрел, только на неё, так, словно они нечаянно столкнулись в коридоре школы, после того, как она бросила его на глазах всего факультета Слизерин. — Спица в замочной скважине. — Прошептал он, не отводя глаз. — Очень изобретательно, Джиневра. — Друзья зовут её Джинни. — Поправила Луна, совершенно не понимая, что происходит вокруг неё. — Что ты сделал с ней? — Дернула подбородком Джинни, слёзы разъедали её глаза, горячо расползались по щекам. — Что? — Нотт сделал вид, что не понял её. — Разве раньше она была другой, Джинни? — Он намеренно сделал акцент на её имени. Уизли попыталась вырваться из его пальцев, но он лишь сжал сильнее, удерживая её на месте. — Кажется, кто-то пытал её круциатусом, пока её рассудок не помутился окончательно. — Прошептал он, сузив блестящие глаза. — Сильнее, чем прежде. Джинни захотела ударить его в самое больное, заставить мучиться так, как он заставлял мучиться её. — Ты психопат, Нотт! — Выплюнула она гневно, снова пытаясь вырваться из его хватки. — Точно не больше, чем твоя подружка. — Усмехнулся он, снова развернув Джинни на месте, так что теперь перед глазами вновь предстало, по-детски удивлённое лицо Луны. Он прижал Уизли к себе, удерживая её одной рукой за пояс. Она слышала его дыхание у самого уха, запах ветивера, дымчато-земляной, врезался в нос, жар его тела впивался в её кожу, сердце его, биение которого она чувствовала лопатками, было спокойно. Никакого волнения, никакой жалости. — Помнишь, я предупреждал тебя, что ты запомнишь урок, если выкинешь что-то из ряда вон? — Прошептал он ей на ухо. Его свободная рука вытянулась вперёд, пальцы сжимали палочку. Джинни билась в его хватке, ощущая нарастающие болевые импульсы, но остановиться не могла. — Не надо! — Запищала Луна, зажимая руками уши, кругля спину, словно пыталась стать меньше. Подрагивающий кончик палочки указывал на неё. — Нет! Оставь её! — Кричала Джинни, колошматя его по удерживающей руке, лягалась, словно дикая лошадь, пытаясь отпинать его, дотянуться до паха или просто отдавить ногу. — Это я сбежала, Луна ничего не сделала! Джинни была слаба, её тело было закостеневшим, негибким, чужим. Она вырывалась из его хватки, вертясь, словно брошенная на раскалённую сковородку змея. Из-за её борьбы в голове бушевала крепнувшая волна боли, она впивалась в её мозг ядовитыми шипами, затрудняя движение. Ему не нужно было прилагать усилий, чтобы удерживать её на месте. — Называй меня Тедди, Джинни. — Мягко сказал он, не обращая на её слова никакого внимания, а потом взмахнул вытянутой рукой: — Авада Кедавра!