Когда молчат Фениксы.

Зал, где проходило мероприятие, был великолепен до непристойности. Мраморный пол переливался зелёным и серебристым от магических люстр, под куполом витали миниатюрные змеи из света, а у стен возвышались ледяные скульптуры, изображающие героев нового режима. Каждый элемент подчёркивал торжество власти Совета Чистокровных. Когда Джинни вошла, ведомая Ноттом под руку, неторопливый гул, похожий на жужжание шершней, неожиданно стих. Даже музыкальные инструменты, что играли сами собой в нише комнаты, словно намеренно зазвучали тише. Несколько десятков глаз устремились в её сторону. В дальней части зала Блейз Забини, сопровождавший статную волшебницу, судя по всему — мать, поперхнулся шампанским. Дафна Гринграсс дёрнула свою подругу Пенси Паркинсон за рукав лазурной мантии, заставляя повернуть голову. Пожиратели смерти Трэверс и Яксли, прервав беседу, хмурили седые брови, недобро изучая её взглядом. Джинни повела плечами, поежившись, не зная, как ей следует себя вести. Металл ожерелья холодил кожу, казался тяжёлым, словно цепь. Она чувствовала себя куском мяса, брошенным в драконье логово. Лёгкое платье, которое со временем стало почти неощутимым, выглядело слишком откровенным среди роскошных нарядов ведьм, а макияж — театрально-ярким. Всё было сделано так, чтобы её можно было разглядеть с любой точки зала. — Кажется, ты произвела фурор, — склонившись к её уху, прошептал Нотт, обжигая кожу дыханием. Толпа рассыпалась перед ними, освобождая путь, но взгляды продолжали прожигать её насквозь. К ним подлетел домовой эльф с подносом шампанского. Нотт ухватил один из фужеров, поднял запястье Джинни и поднёс его ко рту, свободной рукой, словно собирался поцеловать. — Выпей, тебе не помешает немного расслабиться, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. Джинни не двигалась, тяжело дыша, ощущая на себе взгляды. Тори Гринграсс, хорошенькая девушка с копной белоснежных локонов, ярко выделялась в толпе в своём изумрудном платье с пышной юбкой. Увидев Джинни, она усмехнулась, едва их взгляды встретились. Напряжение в зале было таким густым, что его можно было ощутить пальцами, словно край стола в тёмной комнате. Из-за дальней колонны за ней наблюдал Эрни Макмиллан. Он был приведён в порядок, одет в мантию жёлтого цвета с чёрными лацканами, на которых так же, как и у неё, поблёскивало ожерелье из аурелиума. И только сейчас до Джинни дошло, что и она, и он были облачены в цвета своих факультетов. Эрни не отводил взгляда, затем медленно, поджав губы, чуть приподнял бокал, словно поднимая тост. Джинни беззвучно выдохнула, потянулась за фужером, и копившееся напряжение спало. Гости начали включаться в свои прерванные беседы, бывшие студенты Хогвартса разбились на группки, кто-то хихикал, кто-то облепил буфетные столики, и внимание рассеялось. — Главное, не переборщи, — небрежно бросил Нотт, скользя взглядом по лицам гостей, словно разыскивая кого-то. — Ты нужна мне трезвой и способной чётко говорить. Он явно не хотел оставлять её одну, но высокий мужчина, которого Джинни не знала, зазывно махнул ему рукой, скользнув по её лицу неприязненным взглядом. Нотт, послушно кивнув, подвёл её к уединённому столику с закусками. — Не скучай, Джинни, — улыбнулся он, наклоняясь ближе и легонько касаясь её подбородка. Затем также легко перехватил её руку, которая дёрнулась, чтобы прервать прикосновение, и прижал к её ладони сухие губы. — Скоро я вернусь и скрашу твоё одиночество, львица. А пока наслаждайся вечером. Он ещё раз взглянул на неё и скрылся в толпе. Джинни огляделась и заметила помимо Эрни Лаванду Браун. В отличие от них двоих, она не выглядела скованной. Лаванда громко смеялась, запрокинув голову в компании Маркуса Флинта и Эдриана Пьюси, хотя на её шее тоже поблёскивал аурелиум. — Гадкое зрелище, не находишь? — раздался неожиданно голос, и Джинни резко обернулась. Ли Джордан стоял по другую сторону столика, делая вид, что изучает закуски. С их последней встречи прошло так много времени, что теперь он казался выше, черты лица стали резче, а дреды, отросшие за это время, были собраны в хвост. Его мантия была чёрной, но один лацкан переливался золотым, а второй — алым. — Она приспособилась к новому порядку куда лучше, чем мы, — усмехнулся он. Джинни опустила голову, разглядывая тарталетки с паштетом и миниатюрные креманки с листьями салата. — Как ты, Ли? — тихо спросила она. — Думаю, так же, как и ты, Джинни, — ответил он, выкладывая на блюдо бутерброды с неизвестной начинкой. — Нотт хочет, чтобы я произнесла речь, поблагодарила сам-знаешь-кого за шанс… — Она покосилась по сторонам, но никто не обращал на них внимания. Ли тихо прыснул. — Нотт — тот ещё ублюдок, — кивнул он. — Я сопротивлялся, пока они не начали пытать мою мать. Она до сих пор у этих уродов. Поэтому… — он слегка развёл руками. — Я здесь, пью шампанское за счёт победителя. — Ты… — Джинни придвинулась ближе, заставляя его наклониться. — Ты видел кого-нибудь из наших? Может, кого-то из преподавателей или Неви… — Нет. И… — его глаза скользнули за её спину. — …рекомендую не произносить имя мистера “Н”. — Почему? — её пальцы побелели на бокале. — Я не стану обнадёживать тебя, Джинни… — он запихнул тарталетку в рот и, жуя, добавил: — Но ещё не всё потеряно. Есть надежда. — Шмыгнув носом произнёс он, но тут же переменился в лице. — У меня берут интервью, надеюсь, ты никогда их не увидишь. Просят рассказать о том, какими мудаками были твои братья, издают в брошюрах Всевозможных Волшебных Вредилок, ими теперь владеет семья Мальсиберов. — Они впервые встретились взглядами и немного помолчали. — Лаванда вот уже полгода ведёт колонку “Чистокровная жена” в “Ведьминском досуге”, а Эрни, под империусом, заставили выступать на Волшебном радио, где он призывал всех отринуть диктатуру Гарри… — Почему не наложить “империо” на всех нас? Зачем заставлять давать интервью и произносить речи? Для чего им мы? Для чего им…я? — Она говорила быстро, стараясь вычленить самое важное из роящихся в голове вопросов. — Они хотят представить тебя миру, как предмет своего…— Ли осторожно подбирал слова. —...перевоспитания. Показать твою покорность и если ты будешь действовать под “империо”, это будет слишком заметно для магического сообщества… — Но, что если я… В этот момент он дрогнул и поспешно сменил тему. — Кхм-хм-Нотт-хм-хм… — покашлял Ли, мгновенно отступая. Тёплая ладонь легла Джинни на талию. — Соскучилась по старым друзьям? — промурлыкал Теодор, внимательно разглядывая её профиль. Джинни молчала, принимая бесстрастный вид. — Твоя речь будет после выхода невесты. Подготовься. — Невесты? — не поняла Джинни. — Это… — Свадьба, да, — кивнул Нотт, выхватывая из её рук так и не тронутый фужер и делая долгий глоток. — Теренс Хиггс — стажёр Долохова, а его невеста — чудная когтевранская ведьмочка Симонетт Фосетт. Джинни нахмурилась. Нетти Фосетт училась с ней на одном курсе, была соседкой Луны по комнате. Её семья жила недалеко от Норы, а отец работал в Министерстве, так же как и папа Джинни, и был убит Пожирателями при узурпации власти, ещё до того, как случилась битва за Хогвартс. Неужели она пошла бы за Хиггса, учитывая его косвенную причастность к смерти собственного отца? — Думаю, ты понимаешь, что длинный язык Джордана может поставить под удар не только его? — деликатно поинтересовался Нотт. — И сколь многообещающими ни были бы его россказни про мистера "Н"... Сердце Джинни испуганно сжалось. Он их слышал. — …Это всего лишь россказни. Никакого сопротивления, которое ты уже успела себе нафантазировать, не существует. Она ещё не придумала оправдания, которые могли бы отвести подозрения от неё и Ли, как на другой стороне зала началось движение. Гости, суетясь, сбились в плотную линию, так что расстояние до Нотта пришлось сократить — он так и не убрал руки с её пояса. Высокие двустворчатые двери распахнулись, и в зал вошла невеста. Её сопровождал высокий черноволосый мужчина с вытянутым лицом. Джинни узнала его мгновенно, как позабытый ночной кошмар, — это и был Антонин Долохов. С момента сражения в Отделе тайн он сильно изменился, в его чертах не осталось ничего от бывшего узника Азкабана. Крепкий и грациозный, словно танцор, он слегка придерживал вытянутую руку Симонетт. Её платье — великолепное и тяжёлое, с бесконечно длинным шлейфом — было украшено синим и бронзовым. В причёске красовалась диадема, чёрные локоны глянцево блестели на плечах. Зелёные глаза потускнели, губы дрожали, на щеках были свежие следы от слёз. Похоже, её союз с Хиггсом не был счастливой историей о любви. Джинни видела Нетти в Большом зале и на совместных уроках. Помнила, что та всегда громко смеялась в кругу подруг, кокетничала с Колином Криви, любила рисовать на полях учебников, была одной из лучших в Дуэльном клубе, а теперь… Это была не свадьба — это было публичное унижение, спектакль, чтобы показать, что любое сопротивление бесполезно. Нотт, заметив её реакцию, слегка прищурился. — Хороша, не правда ли? — спросил он, переведя взгляд на невесту. — Ты должна быть благодарна, что не оказалась на её месте. Хотя… — Нотт задумчиво поджал губы. — Кто знает? Возможно, тебя тоже ждёт подобный исход. Я уверен, многие маги хотели бы… Они переглянулись, — ...заполучить тебя. Джинни так резко развернулась к нему, что его вьющаяся чёлка дрогнула от порыва воздуха. Её глаза горели, а к горлу подступила тошнота. — Я скорее умру, Нотт. Его улыбка стала шире, но взгляд потемнел. Он сделал полшага вперёд, наклоняясь так, что их лица оказались совсем близко. — О, Джиневра, — прошептал Теодор. — Ты ведь знаешь, что смерть — это слишком простая выходка для таких, как ты. И, кроме того… — его пальцы едва коснулись её подбородка, прежде чем она отвернулась. — Тебе ещё предстоит многое пережить. Я прослежу за этим лично.