Когда молчат Фениксы.

— Меня… — Джинни немного задохнулась, скосив глаза на палочку, которую Нотт наставил на её горло, заклинанием, делая голос громче. — Меня зовут Джиневра Молли Уизли. Она стояла на полукруглом приступочке, вроде подиума, лицом к остальному залу, в абсолютной тишине. Её руки дрожали, а голос проседал, становясь сиплым и неуверенным. Пергамент с текстом, покоившийся на предоставленной ей трибуне, плыл перед глазами. Разрываясь между желаниями обхватить себя руками, сбежать, спрятаться и вырвать палочку из пальцев Нотта, чтобы хотя бы попытаться запустить её в него же, непростительно. Скрепя сердце, она старалась собраться и люто ненавидела почти всех в этом зале. Теодор стоял ниже, но из-за своего высокого роста казалось, что Джинни едва ли была выше его. — И я… — Джинни вздохнула, найдя глазами Ли в толпе. В его фигуре не было ничего осуждающего, но взгляд он не поднимал, рассматривая отполированный паркет. — Я хочу поделиться с вами… своей… — Слёзы подступили к глазам, и она не могла продолжать. — Прошу прощения, друзья, — Нотт направил палочку на своё горло, прерывая её речь. — Свадьбы всегда вызывают в нас самые тёплые и искренние чувства. Создание новой семьи, красивая история любви… Мисс Уизли просто не может справиться с эмоциями, она очень рада за свою однокурсницу. Он обернулся к ней на каблуках, так что полы мантии дрогнули и ударили его по ногам. — Приди в себя, сейчас же! — прошептал он, чтобы услышала только Джинни. — Хочешь, чтобы на тумбе рядом с твоей кроватью навечно осталась голова Томаса или Джордана в качестве сувенира?! Джинни судорожно выдохнула, упираясь взглядом в его исказившееся от злости лицо. — Я хочу поделиться с вами радостью этого события… — громче продолжила Джинни, преодолев охватившую её дрожь. Нотт, немного расслабив напряжённые плечи, снова направил палочку на её горло. — Жизнь… продолжает идти своим чередом, несмотря ни на что. Дни рождения сменяются свадьбами, свадьбы — появлением… — Взгляд Нетти Фосетт погас окончательно, она накрыла лицо ладонями, содрогаясь в рыданиях, и Джинни не сдержала всхлип. — ... нас… наследников… Крупная капля упала на пергамент, заставляя чернила расплыться. Даже они могли сбежать. — И я благодарна… Астория Гринграсс откровенно потешалась над ней, её губы всё время беззвучно шевелились, язвительно кривясь. Рядом с ней замер Драко Малфой, чуть склонив голову в сторону Тори, он не сводил с Джинни пронизывающего взгляда и явно был ей не рад. Она не видела его бесконечно давно. Малфой стоял недвижимо, замерший, придерживая нетронутый бокал. Кто-то делал фото, и Джинни отвлеклась, вспышка ослепила её раз или два. Стены начали съезжаться, давя уже не на тело, а именно на голову, сокращая обзор и затрудняя, и без того, рваное дыхание. В ушах зазвенело с отчаянной силой. — Благодарна Совету Чистокровных магов… — В глазах заплясали неуловимые чёрные круги, кто-то тихонько засмеялся, и этот смех иглой вошёл в мозг. — И Тёмному… Лорду… за прощение… На переднем плане, внимательно вглядываясь в её лицо и жадно ловя каждое слово, замерла Рита Скитер. Не было в её взгляде ни сочувствия, ни печали, лишь хирургический интерес. Прытко пишущее перо ловко царапало по бумаге блокнота, ежесекундно отрываясь и направляя своё острие на Джинни. — За… моё прощение в рамках магического сообщества… и спасибо… Нотту не нравилось. Она видела, как мелко подрагивает кончик его палочки, слышала, как он гневно выдохнул через нос. — ... за принуждение… Джинни ахнула, осознав, что только что сорвалось с её губ. Не выдержав, Теодор обернулся на неё, испепеляя взглядом. — … То есть, я хотела сказать, спасибо за приглашение на данное торжество. Пусть ваша жизнь… будет… полна счастья и… Нетти Фосетт уже не слушала. Новый супруг поднял её на ноги и сам встал, с холодным выражением на лице, отсалютовав Джинни бокалом. — … и любви, Закончила, наконец, она, чувствуя, что вот-вот и хлопнется в обморок, прямо в руки Нотта. На негнущихся ногах Уизли сползла с пьедестала, замечая, что первой начала хлопать Лаванда Браун, так горячо и восторженно, что у Джинни свело желудок.

***

— Это было… бездарно. Джинни сидела на кровати в своей комнате, униженная и абсолютно опустошенная. Туфли ужасно жали, и, скорее всего, она натёрла ноги до кровавых мозолей, но казалось, она этого и не замечала. Праздник был в разгаре. Нотт утащил её прочь, едва музыка стала громче, и волшебники разбились на пары, готовясь к грядущим танцам. Может, оно и к лучшему. Жаль, что он сам не остался там, с ними. — Но… надо отдать тебе должное: для первого раза… — Теодор поднял брови, устроившись на своём обычном месте — в кресле, в углу комнаты. — Ты держалась хорошо. Очевидно, что оратор из тебя никудышный, зато на колдографиях ты будешь выглядеть потрясающе. — Он откинулся на спинку кресла, переводя дух. — Буду с нетерпением ждать завтрашний "Ежедневный пророк". — Тяжёлой рукой Нотт резко смёл невидимую пылинку с собственных брюк. — Ты, разумеется, тоже получишь свой экземпляр. Можешь даже повесить статью на стену. Интересно, какое заглавие придумает Скиттер? Она в этом очень изобретательна, наверное, что-то вроде: "Избранная избранного лично благодарит Темного Лорда", как тебе? — Его кривляния больше не трогали её сердца. Всё, чего хотелось Джинни в этот момент, это упасть на бок и провалиться в вечный сон. Как и всегда, когда наступал вечер и мысли становились её врагами, в воспоминаниях появлялся образ улыбающегося Гарри. Теперь для неё он был чем-то вроде доброго, светлого духа, как Годрик Гриффиндор или Мерлин… Как бы Гарри вообще отнёсся ко всему этому? Стал бы ненавидеть её? Он-то бы точно предпочёл, чтобы его запытали "Круцио", но никогда бы не пошёл на то, что сделала сегодня Джинни. Хорошо, что он не дожил… Девушка свела брови, тряхнув головой, отгоняя назойливые мысли. У неё ещё будет время поненавидеть себя, может ночью или завтра утром? Или в любой из тысячи грядущих, таких же беспросветных дней в компании Нотта… Он, кстати, выглядел слегка разочарованным тем, что никакой реакции на его слова не последовало. Он так прочно привык к её полным ненависти взглядам, что теперь, казалось, всегда ждал от неё чего-то подобного, но Джинни смотрела на него, как на вчерашнюю тарелку овсянки — безразлично: выкинуть жалко, но есть её она точно не будет. — Эй, Джинни? — Нотт наклонился ближе к ней, ссутулив спину, внимательно и озадаченно заглядывая в её глаза. — Ну же, поиграй со мной в заголовки Скиттер! — Заупрашивал он, как ребёнок. Джинни вздохнула, ему нравилось мучить её, потому что она сразу же взрывалась, и даже когда пыталась сдержаться, ядовитые импульсы заставляли её раздраженно цокать на него или возводить глаза к небу. А он наслаждался её реакциями, как нектаром. Что будет, если она не пойдёт у него на поводу сейчас? Он ударит её? Может, убьёт? — Ладно… — Заговорчески сузив глаза, зашептал Нотт. — Чтобы поднять настроение, я кое-что тебе расскажу. Это был секрет, но я вижу, как ты устала, так что… — Что там? — Стараясь звучать как можно более равнодушно, перебила его Джинни. Её молчание тоже было одним из поводов, по которым Нотт смотрел на неё тем самым взглядом, словно разбирался в замысловатой головоломке. — Ты бреешь ноги? Любишь вышивать крестиком? Твой парень называет тебя "сладенький"? Что? Нотт заливисто рассмеялся прямо ей в лицо, и Джинни осознала, что вообще не стоило открывать рот. Больше её молчания он любил только, когда она вступала с ним в открытую конфронтацию. — Ох, нет. — Теодор сделал вид, что утирает, проступившие от шутки, слёзы. — Где же было твоё красноречие, когда ты скулила там, на трибуне? Его лицо было близко. Дымчатый запах окружил её, как вуаль. Чёрные глаза не выпускали, словно моргни он — Джинни бы тут же исчезла. В секунду он стал серьезнее зельеварских весов, упираясь подбородком в сложенные в замок руки. — У меня нет парня, я люблю ковыряться в магических механизмах и не брею ноги, но одно твоё слово… Джинни раздула нос, показывая своё отвращение, и отодвинулась назад, разрывая зрительный контакт. — Так, ты хочешь узнать секрет или так и будешь изображать из себя равнодушную недотрогу? — Оставь его при себе, Нотт. — Как скажешь. — Вздохнул он, не меняя позы. Локти его упираются в колени, она без труда могла бы врезать по его самодовольной физиономии так быстро, что он не успел бы и ладоней расцепить. — Тебе бы всё равно не понравилось. Джинни молчала, хотя нехорошее предчувствие уже начало крутиться где-то на задворках её сознания. — Что, тебе ни капельки не интересно? — Округлил глаза Теодор в притворном удивлении, становясь страшно похож на Беллатрису Лестрейндж. Может, она была его наставницей? Хиггс был стажером Долохова, а что мешало психопатке-Беллатрисе выбрать себе в протеже психопата-Нотта? Это была бы славная пара. — Эй, мы что, опять играем в молчанку? — Он склонил голову набок, как провинившийся щенок. — Я думал, мы — лучшие друзья, думал, тебе интересно проводить со мной время… — Вот уж нет! — Пробормотала Джинни в потолок. — Лучше бы ты засадил меня в клетку со соплохвостами… — Интересно… Но я воздержусь. Итак, время приоткрыть завесу тайны… — Он дёрнулся, распрямляясь, и полез во внутренний карман. — Тебе передали подарок. Джинни недоуменно ожидала, что же появится в его руках. Змея? Палец Дина Томаса? Может, очки Гарри? Или что-то из Норы? Вдруг это её любимая подушка в виде сердца или те духи с ароматом ромашек и липового цвета? Нет, Нотт никогда не выдаст ничего подобного. На колени Джинни приземлилась скромная бордовая коробочка, маленькая, словно… Словно… Нет. Этого не может быть. Её дыхание прервалось. — Давай же, открой её. — В его глазах снова заиграли привычные весёлые искры, а в голосе зазвучали нотки маниакальной радости. Джинни не двигалась, смотря на коробочку, словно он уронил ей на колени мертвую сову. — Ну же, Джинни, не заставляй меня всё делать за тебя! Открой! Открой! Открой! — Не громко заскандировал Нотт. — Что это? — Сглатывая образовавшийся в горле комок, прошептала она. — Не откроешь — не узнаешь. — Принимая прежнее положение и оказываясь совсем рядом с её носом, скороговоркой брякнул Теодор. — Я… Я не буду… — Это подарок от твоего жениха, Джинни. — Продолжил он убеждающим тоном, доверительно заглядывая ей в глаза. — Не можем же мы упасть в грязь лицом перед Симонетт Фосетт, точнее, уже Симонетт Хиггс или перед какой-нибудь пустой кокеткой вроде Тори Гринграсс, верно? Ты тоже заслуживаешь счастья, во всяком случае, так решил Совет. Повисла пауза. Джинни таращилась на него в ужасе. Нотт теперь неотрывно будет рядом с ней? Будет мучать её всегда и везде? Ей нужно будет целовать его, как Нетии Фосетт нужно было целовать Хиггса на церемонии сегодня? Ей нужно будет… — Ох, нет! — Зажмурившись, улыбнулся Теодор, распознав её испуг. — К сожалению, не я твой будущий муж, Джинни. — Казалось, что ему и правда немного жаль. — Это подарок от Драко Малфоя. Совет выбрал его. Как-то Джинни решила помочь Биллу латать крышу в Норе, даже забралась с ним на самую верхотуру. В тот раз мама наказала его за что-то, за что Джинни уже не помнила, это было давно, за год или два до школы. — И никакой магии, юноша! — Сказала тогда мама, потрясая половником. И ему пришлось ставить лестницу, взбираться наверх, и Джинни, разумеется, увязалась за ним. Тогда она постоянно ходила за Биллом хвостиком, когда он приезжал на каникулы. В какой-то момент она поскользнулась, сев на задницу, проехалась по черепице, больно стукнулась копчиком о водосток и полетела вниз. Билл поймал её у самой земли, магией. Хорошо, что он втихаря захватил свою палочку, хорошо, что заметил, как Джинни упала, хорошо, что быстро сориентировался. Но в тот момент, когда волшебный крюк подхватил её поперёк тела, из неё будто выбило весь дух. Она ещё долго каталась по траве, когда Билл опустил её, пытаясь восстановить схлопнувшееся дыхание и не выплюнуть всё то, что она съела на завтрак. Сейчас Джинни ощутила, как сотня крюков подхватывает её у самой земли. Сил вдохнуть не было, последний приём пищи был в обед, но всё же отшвырнув коробку Нотту, она бросилась в ванну. Не жалея коленей, рухнула на них перед унитазом. Её вывернуло, а потом ещё раз и ещё… это продолжалось, пока не вышло всё. — Мда… — Пробормотал Нотт, упираясь плечом в дверной косяк, разглядывая подаренную Джинни коробочку, крутя её в пальцах возле лица. — Я знал людей, которые не в восторге от Драко Малфоя, но чтобы настолько… — Иди ты… — Джинни закашлялась. — Иди… — Я бываю там чаще, чем ты на воздухе. — Устало разминая шею, проговорил Нотт. Он будто нехотя оторвался от двери, взял стакан для ополаскивания рта, с борта раковины, и выудил из внутреннего кармана палочку. — Мэнта Агуаменти. — Набрав воды, он протянул его Джинни, и та, немного поколебавшись, ухватилась за предложенное, делая несколько жадных глотков. У воды был привкус мяты, как у зубной пасты, и Джинни затошнило сильнее, но в этот раз она сдержалась. — Что, тебе так не понравилась коробка? — Спросил Нотт. — Согласен, мог бы и раскошелиться, но ты даже не посмотрела, что там внутри! — Отвали! — Рявкнула Джинни, прижимая руку ко рту. — Может, там кольцо его бабушки. — Пожал плечами Нотт, не обращая внимания на её ярость. — Ужасно красивое и бесконечно дорогое. Вряд ли такая роскошь хоть когда-нибудь… — Заткнись, Нотт! — Ладно-ладно, мне просто непонятна твоя реакция. — Вкрадчиво продолжил он. — Ты должна быть благодарна. Малфои… древний и чистокровный род. А, Драко — ух, да он же просто жемчужина нашего общества. Разве это не честь? — Может, тогда сам пойдёшь за него? — Джинни отставила стакан. Если организму стало чуть лучше, то в ментальном плане её всё ещё ломало и скручивало. — М-м-м, нет. Мне по душе рыжие. — Задумался Теодор, спрятав кольцо обратно в недры мантии. — К тому же, он выбрал тебя. То есть, он, разумеется, не выбирал, это сделал Совет, но замечу, что Драко не долго… — Я никогда, слышишь, никогда не соглашусь на это! — Джинни встала в полный рост, сотрясаясь от ярости. Её прическа растрепалась, а глаза слезились, но никогда она ещё не была полна столькой уверенности в себе, сколько сейчас. — Слышу. — Кивнул Нотт. — И, признаться, слышать это от девушки, которая уже не возражает, когда её одевают, красят, обучают приличиям и заставляют говорить то, во что она отказывается верить — очень забавно. — Он усмехнулся, заслоняя проход и не позволяя ей выйти из ванной. Расстояние между ними сократилось, а пламя факела на стене дрогнуло, поддаваясь электрическому напряжению в воздухе. Они были близко друг другу, так, что при желании, Джинни могла спокойно разглядеть едва заметный шрамик на его переносице. Нездорово близко. — Ты абсолютно неблагодарное создание, Джинни, — тихо проговорил Теодор, не отводя глаз. — Или ты предпочла бы просыпаться здесь, поглядывая на банку с головой Лонгботтома, вместо изысканного особняка Малфоев? Или ты хочешь просыпаться под крики Макмиллана? Мы можем переселить его поближе. Мне продолжить? Напомнить тебе, как выглядят твои друзья? Она закостенела, словно он воткнул ей в живот нож, прекрасно осознавая, что переступить через этих людей Джинни не сможет. — Я ненавижу тебя! — прошептала она ему в лицо. Нотт не моргал, его руки всё ещё были скрещены на груди. Лицо оставалось спокойным, но в уголках рта мелькнуло что-то, почти… чувственное. — Знаешь, Джиневра, я бы сделал всё иначе... будь у меня выбор. — Голос звучал мягко, даже интимно. Она посмотрела на него с удивлением и отвращением одновременно. Кровь будто ртуть, обжигала кожу изнутри, разъедала вены. Девушка не помнила Драко Малфоя так хорошо, пусть и видела его сегодня. Разве что из школьного детства — глупого, мерзкого беспозвоночного, сына своего папочки, такого же придурка. — Ты не можешь отказаться, Джинни, — взгляд Нотта задержался на её сжатых губах на секунду. В глазах мелькнуло нечто, похожее на нерешительность, прежде чем он снова начал говорить. — Потому что в этом мире больше нет тебя. Есть только то, что мы из тебя сделаем.