Когда молчат Фениксы.

Драко Малфой выглядел глубоко несчастным. Он явно мало спал в последнее время. Под его глазами залегли глубокие тени. В целом Драко оставался таким же, каким Джинни помнила его ещё со школы. Правда, теперь высокий лоб прорезали несколько крупных морщин, а взгляд — из вечно надменного и самодовольного — казался отрешённым. Складывалось впечатление, что единственным, с кем Малфой общался в последнее время, был какой-нибудь дементор. Хотя она и видела его с Тори Гринграсс на свадьбе Нетти, кто знает, что бы чувствовала сама Джинни, проведи она в обществе Тори больше десяти минут? В любом случае, пока Ли вёл её к алтарю, Драко ни разу не поднял на неё глаз, разглядывая собственные ботинки. Но хотя бы развернулся в её сторону — правда, возможно, его заставили. Гостиная Мэнора, где происходило всё торжество, была наполнена светом. Огромные окна с завязанными по бокам изумрудными шторами казались аквариумными. Словно реши кто-то рассмотреть, что там происходит у Малфоев, — то легко бы справился с этим, даже находясь где-нибудь в Шотландии. Мраморный камин в центре зала, перед которым стоял Драко, не горел. Над ним грозно высился герб дома Малфоев: огромный изогнувшийся змей на зелёном сукне. Его чешуя была выполнена так искусно, сверкая серебром, что издалека казалось — он живой. Всё вокруг в этом холодном доме было огромным и внушительным. Джинни даже улыбнулась про себя, подумав, что предки Малфоя, наверняка, выбирали себе самые большие мётлы. Мрачно стенала классическая музыка. Дорожка, по которой Ли вёл её, была в цвет штор. По бокам от неё, в красивых бархатных креслах, расположились маги и волшебницы. Тори Гринграсс выглядела почти убитой — в чёрном платье под горло и ужасной шляпке, похожей на прибитого паука. В чёрном была не только она: ближе всех, закинув ногу на ногу, восседала Беллатриса Лейстрейндж. Едва их взгляды встретились, как по телу Джинни прошёл озноб. Ведьма широко улыбалась ей плохими зубами, а затем послала смачный воздушный поцелуй, помахав пальцами с острыми ногтями, затянутыми в кружевную перчатку. Рядом с ней сидел Теодор Нотт. Его фигура была расслаблена, а глаза, казалось, лучились каким-то небывалым торжеством. Вот только пальцы его рук, что покоились на коленях, были сжаты, а костяшки снова ослепляли белизной — будто он вонзал ногти в кожу. Счастливее всех выглядела Лаванда Браун. Ярко-розовое платье делало её похожей на молочного поросёнка. Она тоже была в шляпке, которую, кажется, одолжила из коллекции бабушки Невилла — с огромной оранжевой астрой и жёлтыми цветами подсолнечника. Когда Джинни её увидела, Лаванда едва не подпрыгнула, замахав ей рукой. Ли остановился, следом за ним замерла и Джинни. Прежде чем передать её руку поникшей ладони Драко, он обхватил её щеки, а потом звонко чмокнул в лоб — так, что по залу прошёл недовольный ропот, Эрни Макмиллан прыснул, за что тут же получил тычок от Маркуса Флинта. После этого Джордан удалился под сосредоточенным взглядом Нотта. Наверняка теперь у него будут большие неприятности. Драко почти не касался её руки, выглядел печальным и нездоровым. Они стояли неподвижно, повернувшись лицом к церемониймейстеру — неизвестному Джинни мужчине со светящейся камеей на шее с символом Совета. Он был в парадной мантии и, кажется, возлагал на эту свадьбу куда больше надежд, чем жених, невеста и большинство собравшихся гостей. Мужчина прокашлялся, сверкая улыбкой, словно и не замечая царящего вокруг напряжения, и начал свою речь: — Сегодняшний день станет новой страницей в летописи величия нашей крови. Пусть этот союз станет символом победы порядка над хаосом… Человек говорил долго и страстно, а все его слова были полны вычурных формулировок о величии чистокровных союзов. Когда же очередь дошла до клятв, и им с Драко всё-таки пришлось взглянуть друг на друга, показалось, что незримый палач занёс свой топор, ставя под удар не только их жизни, но и окончательно добивая всю внутреннюю свободу. Джинни не чувствовала ничего. Она словно наблюдала за чьим-то чужим уничтожением, будто окунулась в омут памяти и оказалась в средневековье, когда волшебницы были не больше чем разменные монеты. Это не может быть она. Это невозможно. Всё это — глупость и, как говорил Ли, просто дурацкий, страшный сон. Сейчас папа постучит в её дверь, и она проснётся дома. В Норе, в своей постели, где в круглое окошко над письменным столом уже льётся солнечный свет. Но Драко Малфой беззвучно выдохнул, осторожно принял кинжал с изумрудными камешками на рукояти от церемониймейстера. Его голос звучал механически и отстранённо. Он не поднимал глаз, как будто вспоминал заученный текст. — Я, Драко Люциус Малфой, сын древнего и благородного рода Малфоев, перед лицом магического сообщества и под взглядом своих предков клянусь… — Острие лезвия впилось в его ладонь, и заструившаяся бурая кровь поднялась до самого кончика по спирали, будто маленький извивающийся червяк. — …что принимаю… — Он запнулся, поморщившись от пореза. — …Джиневру Молли Уизли в жёны, признавая её частью… — Где-то рядом, прямо за их спинами, плакала Астория Гринграсс. Дафна гладила сестру по светлой головке, и Джинни стало её почти жаль. — …частью своей крови и своего дома. Я обещаю хранить её честь, защищать её имя и заботиться о продолжении нашего наследия, каким бы… тяжёлым ни был этот путь. Пусть эта клятва будет запечатана магией наших домов, чтобы стать нерушимой, как древние узы, что связывают чистокровных магов. Слово моё непреложно, и воля моя… тверда. Тишина походила на удушье. Его голос вызвал у Джинни головную боль. Казалось, она была единственной в мире, кто понимал безумие происходящего. Клятва звучала так холодно и ровно, словно Драко хотел побыстрее с ней разделаться, но пришлась по вкусу всем гостям. Какая-то едва узнаваемая колдунья в одном из ближайших кресел одобрительно качала головой, пожилая старушка с другой стороны смахивала слёзы, Пожиратели смерти обменивались сдержанными улыбками, Лаванда Браун шумно высморкалась в носовой платок. — Теперь ты, Джиневра, — шепнул церемониймейстер, и Драко впервые за всё это время поднял на неё взгляд, словно только обнаружил, что она тоже здесь. И только в этот момент Джинни стало действительно страшно. На неё смотрел не тот школьный задира, что издевался над её внешним видом или переходил на другую сторону холла, едва увидев кого-то из её братьев. И это точно был не взгляд новоиспечённого мужа. Он был пленником. Таким же ничтожным, как сама Джинни в этих обстоятельствах. Дыхание её дрогнуло. Она одёрнула руку, когда кто-то помог ей снять перчатку, передавая кинжал, на котором всё ещё струилась кровь Малфоя. Джинни порывисто оглянулась, заставив Макмиллана вскинуть голову и наткнувшись на предостерегающий взгляд Нотта. Все зашумели, поднялся странный шёпот, из-за которого хотелось закрыть уши. Беллатриса Лейстрейндж заливисто хохотала, рискуя выпасть из кресла. Всё кончено. Ей некуда бежать. Они не позволят ей умереть. Не сожгут её тело, как тело Рона. Не подвесят вместе с Гарри. В лучшем случае — отправят в трудовые лагеря, в худшем — подарят Нотту, как военный приз… Ли, что был от неё дальше всех, тяжело дышал, вытягивая шею. Его глаза горели: сорвись она с места — он последует за ней хоть на погост. Неужели мама, папа, братья, Гермиона, Гарри, Луна… Неужели все они… умерли бессмысленно? Неужели вся их борьба была лишь потехой для Пожирателей смерти? А если мы живы, то ещё ничего не кончено… — закрутилось в голове, как пластинка в граммофоне. …ничего не кончено… Драко смотрел на неё с надеждой и неописуемым ужасом. Он не то упрашивал её устроить сцену, не то умолял не делать этого. Джинни вздохнула. С ресниц сорвалась горячая капля, и она крепко ухватилась за лезвие кинжала. — Я, Джиневра Молли Уизли, дочь древнего и благородного рода Уизли… — Она говорила резко и решительно, словно насылая проклятие. Так быстро, что церемониймейстер не успел утихомирить толпу. — …перед лицом магического сообщества и под взглядом предков своих клянусь. — Секундная боль обожгла ладонь, прежде чем кровь хлынула багряным потоком, взвиваясь спиралью вслед за кровью Драко. — Я принимаю Драко Люциуса Малфоя в мужья, признавая его частью своей крови и своего будущего. Я обязуюсь чтить традиции его рода, служить благополучию его дома и разделить судьбу, что предначертана нам магией. — Их кровь сплелась в причудливый симметричный узор, похожий на двупрядную косу, продолжая бесконечно циркулировать, как пульсирующая жилка. — Пусть эта клятва будет запечатана магией наших домов, чтобы она стала нерушимой, как древние узы, что связывают чистокровных магов. — Джинни выдохнула, наконец считав обречённость взгляда Драко. — Слово моё непреложно… — Джинни зажмурилась, словно собираясь отодрать намертво прилипший пластырь от болезненной раны. — …и воля моя — тверда. Она приблизилась к Малфою. Не глядя, коснулась его приоткрытых в удивлении губ своими. Это не было поцелуем — именно касанием. Она даже не попала, зацепив лишь уголок его рта. Драко не пошевелился, не ответил и даже не сжал губы, чтобы помочь ей притвориться. Ободок нежеланного колечка — тонкого, с едва заметным цитриновым камнем, что красовался на её безымянном пальце, — сдавил кожу, запылал по кругу. Уизли навсегда исчезли. Пред церемониймейстером остались только Малфои.

***

Гигантский стол в трапезной был заставлен так плотно, что гоблеты с напитками рисковали остаться без места каждый раз, когда кто-то поднимал тост. Джинни ещё не доводилось видеть таких блюд: миниатюрные пирожки с грибами мандрагоры, туманный чеддер, дичь с насыщенным соусом на основе эльфийских трав, диковинные вина старинной выдержки, напоминавшие расплавленные рубины и сердолики. Музыка не стихала ни на минуту. К ним то и дело подходили — желали счастливой семейной жизни и прочую чепуху, которая казалась здесь до ужаса неуместной. Стоило только аристократии волшебной Англии сесть за стол, как все напрочь забыли, что брак, свидетелями которого они стали, был вовсе не по любви. Гойл отплясывал с какой-то широкобёдрой брюнеткой, чьё лицо почти полностью скрывал клювовидный нос. Старшее поколение Пожирателей сбилось в кучку, тут же обсуждая какие-то свои дела, словно вовсе забыв, зачем пришли. Нотт, сидевший на противоположном конце стола, лениво включался в беседу старших соратников, но в основном посылал в сторону Джинни и Драко долгие взгляды, наполненные неясным огнём. Ли Джордана и Эрни Макмиллана видно не было — может, их уже увели? Нетти Фоссет, теперь Хиггс, сдавленно всхлипывая, что-то невнятно пожелала Джинни, схватив её за руку, пока её муж о чём-то говорил с Драко. Тори Гринграсс так и не подошла — её безутешная голова покоилась на плече высокого седого блондина, по-видимому, её отца. Беллатриса Лестрейндж восседала по правую руку от Драко, и Джинни впервые в жизни ощутила странное облегчение от его близости. Но это едва ли спасло её от общения с новой родственницей. Джинни почему-то казалось, что раз Беллатриса — тётушка Драко, то она непременно будет против подобных союзов. Но, похоже, происходящее её вполне устраивало. — Джинни-Джинни-Джинни… — Беллатриса поднялась, вальяжно покачиваясь, обогнула Драко и замерла между ними, за её спиной. В зале мгновенно повисла гнетущая тишина. — Ты так повзрослела с нашей последней встречи… — выдохнула она, проводя пальцами по щеке девушки, вклиниваясь между её и Драко плечами. Джинни вздрогнула, но держалась — ровно, спокойно, лишь глубже вдохнула. — Такая сладенькая, такая розовенькая, рыженькая, маленькая, славная, смиренная, послушная мышка! — Тряся кудрявой головой, Беллатриса приблизила лицо к её щеке, будто хотела поцеловать, распахивая тёмные глаза. Драко застыл, спина выпрямилась — он выглядел так, будто смотрел в глаза кобре, боясь пошевелиться. Можно было бы подумать, что Беллатриса пьяна, но Джинни наблюдала за ней весь вечер — та едва ли коснулась вина. — Большая удача, что тебе достался такой завидный куш, как мой дорогой племянник — Драко, ммм? — от неё пахло чем-то металлическим и пугающе незнакомым. Когтистая рука запустилась в волосы Драко, взъерошив их, не отводя взгляда от лица Джинни. — Знаешь, кому ты этим счастьем обязана? — Голос её тёк, как густой мёд. — Мне! — вдруг выпалила она, запрокидывая голову и заливаясь смехом. — Мне-мне-мне… — пропела она, выпуская голову Драко из пальцев. — Мне, Джиневра! Навсегда возлюбленная героя — Гарри Поттера… — прошептала она ей на ухо, коснувшись губами мочки. — …и навсегда жена его врага — Драко Малфоя. Джинни затряслась мелкой дрожью, стиснула зубы. — У-у-у, — жалобно протянула Лестрейндж, увидев, как лицо новоиспечённой невестки исказилось от гнева. — Ты не рада? — надула губу, будто в обиде. — Тётушка Белла старалась для тебя. Хотя, конечно, ждать благодарности от Уизли — всё равно что ждать магии от сквиба. Мы… — В её глазах вспыхнуло безумное пламя. — Мы даже приодели его для такого случая… твоего Гарррри… Джинни больше не слушала. Кровь ударила в голову, рана на руке заныла, а тело металось на грани срыва. Ещё секунда — и она набросится на Лестрейндж. Под столом ледяные пальцы Драко вцепились в её руку. Они встретились глазами, не проронив ни слова. Его лицо — бледное, застывшее, а глаза пустые и мёртвые. — Что… это?.. — нахмурилась Беллатриса, глядя туда, где сомкнулись их руки. — Что это вы тут делаете, маленькие негодники? — Голос её стал игривым, прикосновение тут же оборвалось. — Не терпится дождаться ночи? — Её когти впились в плечо Джинни, в то же время сжав спину Драко. — О, у меня большие планы на вас… мои любимые племяннички… — прошептала она, глядя то на одного, то на другую. — Тёмный Лорд… — слова вызвали у неё почти экстаз, — ждёт от вас столько наследников, сколько сможет подарить плодородная утроба бывшей Уизли! Джинни будто ударило током — тело заледенело от ярости. — Ведь твоя матушка оставила тебе этот дар, Джинни… Жаль, что не смогла поприсутствовать на свадьбе… Терпение лопнуло. Джинни дёрнулась, подскакивая на месте, отчего посуда глухо звякнула, но сделать ничего не успела: — Беллатриса, — прохрипел Драко, сдавленно, будто боялся привлечь внимание. С кривой улыбкой она отступила, скользнув пальцами по волосам Джинни, как ласковый змей. Девушка тяжело дышала, медленно опускаясь на место, сжимая зубы до скрипа. — Драко, пупсик? — ласково отозвалась Беллатриса, склоняя голову на бок. — Защищаешь свою маленькую миссис Малфой, как и клялся? — В её голосе было возбуждение. — Это похвально. Это достойно. — Обвивая его, продолжила она. — Но помни: не подведи. Этот союз — доказательство, что семья Малфоев по-прежнему сильна. Не окажись слабым, как моя сестричка. Не стань бесполезным, как твой отец. Джинни взглянула на них украдкой. Беллатриса обнимала Драко, прижимаясь щекой к его лицу. Он едва ли это терпел — меж бровей залегла морщина, взгляд в одну точку, губы напряжены, кожа вокруг рта побелела. Про мать Драко Джинни что-то слышала от Нотта, а вот отца не помнила. Как такое возможно — не заметить Люциуса Малфоя, которого знала с детства? Она окинула гостей взглядом: Люциуса не было. Как же его не оказалось на свадьбе собственного сына? Мысли оборвались, когда Беллатриса, зацепив когтями бокал, снова повернулась к Джинни: — Теперь ты — часть семьи, Джиневра… — Она вытянула руку, поднимая бокал. — И я сделаю всё, чтобы ты поняла, что это значит. — Голос стал ровным, ледяным. И в этом спокойствии было куда больше ужаса, чем в её безумстве. Сделав глоток, не отводя взгляда — чёрные вишни — от Джинни, она неспешно удалилась, оставляя их почти одних. Даже после общения с Ноттом Джинни не хотелось отмыться так сильно, как сейчас. Только теперь нервозность начала немного спадать. Ни она, ни Драко не двигались. Не говорили. Будто заколдованные. — Только не думай, что это что-то значит, — выплюнул он спустя паузу, не поднимая глаз. — Да? А я уж подумала, что это первый шаг к нашей монограмме на полотенцах, — пробормотала Джинни, ковыряя вилкой пирог. Мастер церемоний постучал по гоблету палочкой. Шум стих. — Леди и джентльмены, гости высокочтимой церемонии… — голос его был сдержан и благороден. — Совет Чистокровных благодарит всех за присутствие на этом великом событии, объединяющем два славных рода. Он сделал паузу. — Настал час, когда наши новобрачные — мистер Драко Малфой и миссис Джиневра Малфой — должны исполнить священную часть их союза и укрепить узы брака. Слово "укрепить" прозвучало с акцентом, вызвав понимающие взгляды и улыбки. Джинни сжалась. В груди — липкий холод и страх. Она не была готова к близости. Ни с кем. Ни при каких обстоятельствах. И если Драко попытается что-то сделать — добровольно или по чьей-то воле — она будет сопротивляться. До последнего. Пусть даже… вызовет рвоту. Всё, что угодно, чтобы он больше никогда не подошёл. — Прошу позволить им удалиться и насладиться уединением, как того требуют обычаи. Желаем им взаимопонимания, благополучия и новых начинаний, достойных их домов. Церемониймейстер махнул рукой — к массивной лестнице. Раздались аплодисменты. Лаванда Браун оборвала фразу на полуслове. Беллатриса улыбнулась — не разжимая губ. Нотт не двинулся, но его желваки напряглись, плечи застыли. Шёпот и одобрительные возгласы сопровождали их, когда они встали. — Идём, — безучастно прошептал Драко, сжав её пальцы. Джинни оглянулась — на лицах не было ни защиты, ни сочувствия. Гости расступились. Чужие взгляды обжигали. Все знали — сегодня их брак будет консумирован. Поджилки у Джинни дрожали. Словно её вели на съедение к дракону. Возможно это и было правдой.