Когда молчат Фениксы.

Гул веселья свадьбы стих. Не было слышно музыки и бокалов, что звякали в одобрительном «дзинь». После всего этого грохота, когда Джинни оказалась в спальне, ей на мгновение показалось, что она оглохла. Драко молчал, скидывая с плеч мантию. Джинни, неловко замерев у высокого арочного окна, пыталась привести мысли в порядок. На улице было холодно, колючая поземка крутилась далеко внизу, у подножия Мэнора, а внутри было тепло и душно от растопленного камина. — Ты ведь не собираешься… — Начала она неуверенно, сжимая пальцы рук. — Нет. — Резко ответил Малфой, выпрямляясь. Он стоял боком и не смотрел на неё, яростно срывая с шеи тёмный галстук-бабочку, словно надеялся им удавиться. — Мы… будем спать тут? — Джинни огляделась. Огромная кровать под плотным балдахином стояла в центре комнаты, угрожающая и величественная. — Вместе? Драко перевёл на неё безжизненный взгляд: — Ничего не будет… — Холодно прохрипел он, добавив с небольшой паузой. — Уизли. Чувствуя, как её накрывает волна облегчения, Джинни едва слышно выдохнула, не давая Малфою заметить этого. — Что, бережешь себя для той самой? — Усмехнулась она, расслабляясь. — Не хочу якшаться со всяким сбродом. — Понимаю… — Девушка шагнула вперёд, стягивая перчатку, следом за ней кольцо — его подарок. Шлёпнула маленькой ладошкой с украшением ему по груди, так что оно отскочило и звеня прогремело по деревянному полу. Драко не стал его поднимать. — И где моя комната? — Спросила Джинни, оглядываясь в поисках других дверей. Но кроме выхода в небольшую прихожую, которая соединяла её с кабинетом и просторной ванной, других спален не было. Драко недоуменно сморгнул, сводя брови, словно она сморозила какую-то ересь. — Здесь. — Раздраженно пожал плечами он. — Эту ночь нам нужно провести вместе, наедине. — Горько закончил он, почти отрывая запонки от накрахмаленных манжетов рубашки. — Но как мы будем… Он дёрнулся со сдавленным вздохом, резко опуская руки и возводя голову к потолку. Джинни смертельно его злила. — Я сплю на диване. — Острый подбородок дёрнулся в сторону неприметной софы, зажатой между книжным шкафом и стеклянным баром. Драко не был сильно выше самой Джинни, но даже она вряд ли бы уместилась на этом маленьком, жестком диване. — Очень великодушно. — Скривила губы девушка. — Боишься меня? Малфой скользнул по ней безразличным взглядом, начиная демонстративно расстегивать рубашку. Джинни, в ужасе округлив глаза, отвернулась к окну, так, что огненные локоны взметнулись и тут же опустились на плечи. — Я просто пытаюсь избавить нас обоих от ещё большего унижения, чем мы уже пережили. Уверен, тебе не хочется играть роль послушной жены. Лунный свет осторожно касался потемневших окон. Джинни почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло. Наткнувшись нечаянным взглядом на его отражение в окне, она тут же поспешила снова уцепиться за лунные блики, которые мгновенно стёрли очертания его голого торса. — Мне нужно помочь с платьем. — Тихо произнесла она, цепляясь за шелковые завязки корсажа за спиной, так что острые лопатки стали похожи на маленькие крылышки. — Как я могу позвать Хрёпу? Драко молчал. Тишина, что сначала показалась целебной, теперь нависла тяжёлым молотом. — Малфой! — Окликнула она его чуть громче, не оборачиваясь. — Никто не войдёт в спальню этой ночью. — Его отражение в окне потерло воспалённые глаза основанием ладоней. — Это традиция, ночь мы должны провести наедине. — Он направился к дивану, даже не сняв брюк. — Но… платье? Разве твой домовик — это считается? Мне не развязать корсет самой… — Боже, Уизли! — Рявкнул вдруг Малфой, теряя самообладание, резко оглядываясь на её спину. — Дом кишит пожирателями, Тео Нотт точно будет караулить под дверью, чтобы ты не сбежала, Беллатриса наверняка проследит за всеми предписаниями инструкций! В них сказано: “наедине”! Ты их хоть прочитала?! Ты вообще умеешь читать? — Поморщился он, походя на самого себя шесть лет назад. — Нарушишь их — и мы оба окажемся под ударом! Нос Джинни раздулся, собственное лицо в оконном отражении казалось восковым и чужим. Она закатила глаза. — Тогда помоги мне, раз твои традиции такие чертовски важные! — Прошипела Уизли, с остервенением дергая ленты на своей спине. — Я к тебе не притронусь. — Ровно проговорил Малфой, устраивая длинные ноги на бельце софы, но он всё равно был вынужден согнуть их в коленях. Внутри Джинни разлилось злорадство. Пусть спит, как зародыш докси! — Отлично! — Всплеснула она руками, широким шагом подходя к кровати и спускаясь с высоких каблуков. — Тогда буду спать так! — Она плюхнулась на мягкий матрас, так что несколько маленьких подушек с кисточками на концах подпрыгнули вверх. — А когда завтра утром явится Беллатриса и увидит меня в этом… — Она смяла собственный подол. — То будет просто счастлива! Нераспакованная невеста — лучшая дань традициям! Малфой со страданием отлепил предплечье, которым успел накрыть верхнюю часть лица, готовясь ко сну. Выглядело так, что даже звук её голоса вызывал у него зубную боль. — Дьявол! — Он гневно вскочил с диванчика и в два шага преодолел расстояние до неё. — Ну!? Уничтожая его взглядом, Джинни, подбирая подол, медленно сползла с кровати, вставая во весь рост и перекидывая локоны на грудь. — Мерлин, ты не могла потянуть за эту… штуку? — Он ковырялся в ткани на её спине, развязывая узлы. — Я, конечно, подозревал, что у Уизли проблемы с логическим мышлением, но думал, ты-то уж будешь по-сообразительнее… — Угу, только я теперь Малфой! — Огрызнулась Джинни, поворачивая голову в сторону, словно он мог её не расслышать. — Думаю, вход в эту комнату ты нашла только благодаря этому малоприятному факту! — Он со свистом вытянул шелковую нить из корсета, и Джинни почувствовала, как её тело расслабилось, холод осторожно задел обнажённую кожу. Ещё ни один парень не видел её голой. Даже Гарри. Пусть всего лишь голую спину, но всё же. Щёки неприятно обожгло. Она плотнее прижала лиф к груди, вспоминая про записку Ли, спеша развернуться. — Если тебе станет легче, считай, что твоё новое положение — это просто формальность. — Драко направился обратно, даже не удостоив её взгляда. — Формальность. — Усмехнулась Джинни. — Это для таких говнюков, как ты и Нотт, просто политический манёвр, чтобы придвинуться поближе к заднице Волдеморта… — Драко будто осекся на секунду, но тут же продолжил движение, присаживаясь на диван. — А для меня — конец всей жизни! — Ох, как пафосно. — Поморщился он. — Тебе принести носовой платок? — Ха-ха! — Скривилась Джинни, изображая веселье. — У меня отобрали мою семью, отобрали магию, свободу, а теперь, даже мою фамилию! В носу начало щипать, и глаза загорелись, но она проглотила слёзы, не позволяя им пролиться прямо перед ним. Уголок его губ нервно дернулся, на лице промелькнуло что-то похожее на тень разрушительного уныния. Словно слушать её слова было ему больно. — Они уничтожают меня, будто каждый раз отрезая по куску, Малфой! Как тебе такая формальность? — Продолжила она, чувствуя, что если не выговорится сейчас, то попросту задохнётся. Драко молчал, не сводя с неё глаз-стекляшек. Щёки его впали, губы превратились в тонкую бесцветную линию. Он медленно выдохнул, возвращаясь в прежнее положение, накрывая предплечьем глаза. — Если нужна пижама… — Жилистая рука вытянулась в сторону громадного платяного шкафа. — Бери всё, что найдёшь. Он щёлкнул пальцами, будто немного красуясь и каминное пламя вдруг погасло. Стало темно, как в могиле. Постояв ещё немного, удерживая платье, Джинни ярко осознала, что их браку, кажется, не суждено стать даже терпимым.

***

Где-то далеко пели птицы. Пахло свежим морозом и зелёным яблоком. На мгновение ей показалось, что, если бы она открыла глаза и выглянула за плотную ткань балдахина, за окном раскинулся бы заснеженный, предрождественский Хогвартс. В Большом зале, под тенью двенадцати украшенных елей, уже накрыт завтрак: тыквенный сок, яичница и бекон. Все друзья, немного на взводе, в предвкушении зимнего чуда, совсем скоро каникулы. Запах хвои и цитрусовых, подарки, а рождественские хоралы будут пронзать небо своей непокорённой звонкостью. Джинни улыбнулась, вытягивая руки и прогибая спину, когда потягивалась. Рыжие локоны разметались по мягкой подушке, рубашка Драко, которую она нашла вчера в шкафу, приятно грела тело, и день обещал быть… РУБАШКА ДРАКО?! Её тут же охватило кислое осознание того, где она находится. Вчерашний день мрачно вспыхнул под закрытыми веками, разбивая всё хорошее, что успело прийти ей в голову. Она вскинулась, словно восставая из могилы, окутанная полумраком опущенного балдахина. Руки сразу нащупали маленький свёрток, переданный ей Ли, и она облегчённо выдохнула. Вчера она так и не успела прочитать его послание, и чтобы записку никто не обнаружил, засунула её в щель между матрасом и высокой спинкой кровати. Она вытащила её, спрятав в нагрудном кармане, и, перевалившись на колени, которые тянуло после целого дня на каблуках, подползла к краю постели, осторожно приоткрывая балдахин. Морщась от дневного света, Джинни заметила, что диванчик в комнате пустует. Где-то за плотно закрытой дверью раздались шаги, и Джинни нырнула обратно в своё ненадёжное укрытие, в тепло. Прислушалась. Голоса. Мужские. Кажется, кто-то навестил Драко этим утром. Осторожно спустив ноги, Джинни прокралась к двери, чувствуя, как пальцы утопают в высоком ворсе ковра. — Я не думал, что ты нагрянешь так... скоро. — Звучал голос Малфоя. — Что-то насчёт… новых инструкций содержания? Его собеседник не ответил, раздались шаги, и Джинни, запоздало, ринулась к диванчику Драко, пытаясь изобразить невинность. Но где-то впереди, за пределами спальни, хлопнула дверь. Они вошли в кабинет. Девушка колебалась. Инструкции содержания вряд ли относились к домовым эльфам. Она потянула ручку двери, не рассчитывая ни на что, и та, на удивление, легко поддалась. Это знак — решила Джинни и вышла в прихожую спальни. Обогнув резной столик, украшенный композицией из вереска и засушенных полевых цветов, она сразу же направилась к двери напротив, бесшумно переставляя ноги. Оттуда доносился едва заметный запах старого дерева и огневиски. Кажется, трещал камин, голоса звучали приглушённо. — Запрещается... — Вещал Драко, похоже, он что-то читал. — Колдовать, наносить телесные... — Эти пункты он пропустил. — Запрещается читать? — Драко вопросительно затих. — Получать корреспонденцию? Выходить за пределы поместья... — В его голосе звучала насмешка. — Тео, Совет желает, чтобы я тратил все своё время, чтобы следить, не листает ли Уи… Джинни журналы? — Поверь, — бархатистый голос Нотта заставил плечи Джинни покрыться мурашками. Она даже сделала шаг назад, словно собираясь убраться обратно, когда он заговорил. Как будто уже успела отвыкнуть от того тяжёлого эффекта, который он оказывал, полностью погрузившись в новые переживания. — Это для твоей же безопасности, чтобы не случилось неудачных эпизодов. — Кажется, ты её переоцениваешь. — Малфой, похоже, улыбался, говоря это. — Думаешь, она накинется на меня с бумажным листом? Нотт рассмеялся, но как-то наигранно. Беседа, что велась между ними, была подчеркнуто вежливой, почти натянутой. Всегда ли друзья из слизеринских кругов ведут себя так, по отношению друг к другу? Нотт определённо не чувствовал опасности со стороны Драко, а что испытывал к школьному приятелю последний, Джинни не догадывалась. — Я наблюдал за ней с тех самых пор, как мы её взяли... — Похоже, Нотт курил, запах гвоздичных сигарет смешался с прочими, и Джинни накрыла нос ладонью. — И, кажется, это ты недооцениваешь способности Джиневры, Драко. Все эти пункты прописаны, чтобы избежать её связи с сопротивлением и подчинить порядкам нового режима. Она упряма, язвительна и довольно... — Нотт помолчал, подбирая слова. — Уникальна в своей ярости. — Неужели? — Спросил Драко, в его голосе сквозило чванливое недоверие. — Поверь, я смогу вынести пару злобных фраз от обиженной, одинокой девчонки. Да и к тому же, как по мне, было бы логичнее наложить на неё «Империо» или проклятие, ограничивающее действия? — Пока на ней «Печать предателя», прочие проклятия не могут воздействовать на неё с должной силой. А «Империо», с учётом того, для чего она нужна Совету, попросту не подходит. Физически и магически она абсолютно безопасна, но вот всякие подобные мелочи, вроде подготовки к мероприятиям, интервью, выступлений на радио... Из-за них мне и придётся посещать вас и следить за её настроем. Может раз или пару раз в месяц. Твоя тетушка любезно поручила её подготовку мне. Джинни нахмурила лоб. Шагнув в эту пропасть, в брачный союз с Малфоем, часть её надежд вдруг сменила ракурс: Нотта в её жизни больше не будет. Она не увидит его. Ублюдок останется в прошлом, как забытый детский страх. А теперь он снова начнёт крутиться около неё, будет смотреть этим липким взглядом, затягивать вокруг её шеи свою паутину, издеваться и терзать. За дверью воцарилось молчание. И Джинни затаила дыхание, прислушиваясь, не приближается ли кто с другой стороны. Собеседники оставались неподвижны. — Ты так и не сказал, как она тебе? В целом... — Тон Нотта не показался ей заинтересованным, будто он спрашивал, как Драко переживает наступивший холод или куда планирует поехать на каникулы. — Вы уже... освоились? — Насколько было возможно. — Тихо произнёс Малфой, заметно напрягаясь. — Ты знаешь, это просто... веление Совета. — Уж прости, но мне казалось, что после первой брачной ночи вы должны были узнать друг друга получше. — Усмешка Теодора отпечаталась в сознании Джинни болезненным клеймом, хотя сейчас она её и не видела. — Говорят, эта традиция... сближает. Что-то звякнуло. Кажется, один из них, излишне шумно, опустил бокал на столешницу. Джинни почти слышала, как между ними копилась эта наэлектризованная тревога, вот-вот и рванёт. — О, Салазар, только не говори, что ты её не тронул? Настала пауза. Малфой хранил молчание. — Так значит, нет? — Не унимался Нотт, его голос вдруг стал ярче, живее. — Я не доложу Совету, но это... это почти трогательно. — Мы обязательно должны обсуждать мою личную жизнь? — Выдохнул Драко, словно поморщившись. Джинни было странно, что Малфой после этого не взорвался, не оскорбился, оставаясь безучастным, словно речь шла не о них... не о нём. Либо Нотт действительно имел такой вес, который прибил даже напыщенное превосходство Драко, либо же, между ними было нечто и правда похожее на какую-никакую дружбу, и Теодору позволялось куда больше, чем остальным. — Ты ведь не пожалел её? — Отрывисто выпытывал он. — Джинни Уизли? — Спросил Малфой, таким тоном, будто Нотт спрашивал: пожалел ли он утку, что съел на ужин? — У нас всё так, как и... должно было быть. — Что ж, тогда я рад за тебя. — Сдался Нотт, похоже, понимая, что дальнейшее давление вызовет лишние вопросы. — Совет возлагает большие надежды на продуктивность вашего брака. — Напомнил он, как бы невзначай. — Да и если она успеет тебе надоесть, Драко, — Это прозвучало в такой весёлой манере, словно они говорили об игрушечном поезде или плюшевом медведе. — Ты знаешь, я всегда могу вернуть её... на законное место. Джинни передёрнуло, она отлипла от двери с таким видом, словно та была измазана в слизи флоббер-червя. Ответа Малфоя она не расслышала. В кабинете раздалось шуршание чужих ног, и стараясь не шуметь, она плавно отступила назад. Быстро добралась до спальни, застывая в дверях, как раз в ту же секунду, когда дверь кабинета распахнулась. Высокая фигура Нотта возникла напротив, через прихожую, перекрывая дневной свет, вспыхнувший за его спиной. Джинни замерла, как заяц, учуявший лиса, надеясь, что он просто пройдёт мимо, но Нотт остановился, бросив на неё взгляд. Его глаза чуть расширились, когда он понял, кто стоит перед ним. На лице промелькнула явная оценка. Джинни была босая, все ещё растрёпанная после сна, подол рубашки Малфоя даже не доходил ей до середины бедра. Малиновые губы Тео чуть искривились в едва заметной улыбке. Взгляд стал более пристальным, изучающим, будто он разглядывал что-то редкое, привлекающее внимание. Он смотрел на линию её ключиц, выглядывающих из ворота, скользнул ниже к груди, что прикрывала лишь лёгкая ткань, к круглым бедрам, к голым ногам. В этот момент Джинни почувствовала, как её пронзает неприятный холод, будто пытаясь пробраться внутрь. Она обхватила себя руками, скрывая верхнюю часть тела. Выражение его лица изменилось, Джинни не уловила этого, скорее почувствовала. Он понял, во что именно она была одета. Неясная острота преломилась в его скулах, глаза потемнели, словно внутри него что-то полыхнуло. Маска сдержанности дала трещину, которая прошлась наискосок. — С утречком. — Хрипло выдал он, устраивая на нижней губе следующую сигарету и сразу же прикуривая, голос звучал равнодушно. — Выглядишь... уютно. Джинни едва удержалась от того, чтобы не отступить назад, пытаясь прикрыть остальное. Она вскинула подбородок, не показывая свой страх. — Не думала, что увидимся так скоро. — Проговорила она, на одном дыхании, так что непослушные прядки, которые ещё завивались после вчерашнего колдовства Патрика, осторожно поднялись и тут же опустились ей на лицо. — Соскучилась? — Спросил он, наклоняя голову чуть вбок, словно наслаждаясь её неуверенностью, он всё ещё осматривал её тело, будто ощупывал каждый дюйм взглядом. — Надо же, как быстро ты привыкаешь к новым... условиям. — Тебе что-то не нравится? — Сделав голос твёрже, отозвалась Джинни, хотя ей было чертовски неуютно. — И не пытайся выдумывать того, чего нет, Нотт! Он выдохнул дым в её сторону, так что какое-то время она не видела его лица. — Но мы ведь оба знаем, что у этой рубашки есть хозяин, правда? — Он произнёс это тихо, но Джинни показалось, что его вкрадчивый тембр эхом отразился от высоких стен. Дверь за спиной Нотта скрипнула и открылась. На пороге появился хозяин рубашки. Драко бросил быстрый взгляд на спину Теодора, затем на Джинни, почти мгновенно оценив ситуацию, хотя казалось, её наряд немного застал его врасплох. Тем не менее, лицо оставалось бесстрастным, но светлые глаза слегка прищурились. — Что-то случилось? — Спросил он, обращаясь к Нотту, и тот повернул голову, втягивая щёки в затяжке. — Ничего, — Ответил он с легкой усмешкой. — Твоя супруга была так любезна, что утреннее солнце померкло в её присутствии. Никакого солнца за окнами и не было. Джинни смерила его язвительным взглядом, чувствуя в словах подтекст. — Ты разве не торопишься, Тео? — Умело скрывая недоумение, кивнул Драко на маленький чемоданчик в руках друга. — Конечно, тороплюсь. — Кивнул тот, не глядя на него, всё ещё скользя по телу Джинни взглядом. Он будто хотел запомнить детали, которые могли стереться из памяти, без этого удвоенного внимания. — Нужно ещё навестить Пьюси и Браун, Хиггсов, и наведаться к Миссис Джордан… Оставлю вас наедине. — Он чуть склонил голову, будто прощаясь, и беззвучно исчез за закрытой дверью прихожей. Джинни расслабленно выдохнула, проглатывая всё своё беспокойство разом, в последний момент замечая, как Малфой задержал на ней взгляд. Глаза быстро скользнули по фигуре в его рубашке, и он тут же отвернулся, хмурясь, чтобы скрыть внутреннее смятение. Джинни почему-то казалось странным, что она раньше никогда не думала о Малфое как о человеке… То есть, как о живом человеке, который вполне способен испытывать что-то, кроме извечного самолюбования. Но это не точно. Прыжком она скользнула за арочный проход, скрываясь от его глаз. Было странно осознавать, что он — Драко, главный хорёк, Малфой — в какой-то, пусть даже больной, извращённой степени, может быть, даже не в этой вселенной, был молодым мужчиной, и наверняка вид стройного тела притянул бы взгляд, даже против воли. — Ты могла бы выбрать что-нибудь… более подходящее для прогулок по дому? — Бросил он почти гневно из-за угла. — Ну, прости! — Огрызнулась Джинни, распахивая створки гардероба, разыскивая хоть что-то, что она могла бы надеть. — В следующий раз я обязательно завернусь в штору, чтобы не ранить ваши утончённые чистокровные души! Драко молча прошёл мимо арки, отчего она сразу же спряталась за дверцу шкафа, и произнёс уже у самого выхода, куда было прохладнее, чем раньше: — Поторопись, завтрак ждёт. Джинни высунулась, представив, как кидает “Конфундус” ему в спину, чувствуя волну раздражения и облегчения одновременно.