Когда молчат Фениксы.

Газета пылилась на письменном столе, как дохлый мотылёк — крылья расправлены, но жизнь уже давно ушла. «Ежедневный пророк», утренний выпуск после свадьбы, лежал нетронутым с самого начала этого абсурдного брака. На первой полосе изображение Джинни, снятое будто из тени за плечом Драко, беззвучно шевелило губами, снова и снова произнося клятву. Раз за разом. Бесконечно. Словно проклятье. «Величественный союз Малфоев и Уизли: новая эра для магической Британии!»

Специальный корреспондент: Рита Скиттер

Ветер, как надоедливый шёпот, пробрался через приоткрытое окно и лениво перевернул страницу: «Магический мир стал свидетелем исторического события… Беллатриса Лестрейндж, верховный магистр, лично благословила этот союз… …Мисс Уизли, несмотря на происхождение… элегантность… готовность принять…» Джинни дёрнулась от внезапного озноба, резко захлопнула окно — стекло в раме обиженно дрогнуло. Газета полетела в камин. Пламя, будто выждав момента, взвилось с хрустом и алчным треском, пожирая её. Месяц. Целый месяц в клетке нежеланной фамилии. Джинни прислушалась. Тишина. Западное крыло Малфой-Мэнора, отведённое ей, напоминало музей давно вымершей эпохи: холодное, заброшенное, пропитанное запахом времени. Фрески выцвели. Бархатные стены пахли сыростью и пылью. Тяжёлая кровать с потускневшим золотым балдахином и резной шкаф, будто из жизни какой-то другой, но тоже глубоко несчастной женщины. Каждая щель, каждый скрип половиц напоминал ей: ты здесь не к месту. Извращённо-благородный, изысканно-холодный плен. И, всё же, Джинни чувствовала себя тут куда безопаснее, чем в каземате у Нотта. Она приблизилась к письменному столу и встала на колени. Пальцы нащупали нужную, особенно скрипучую половицу, поддели её ножом. Короткий, почти торжественный момент — словно обнаружить сундук с сокровищами. Тайник раскрылся. Свернутый обрывок «Волшебных бобов» был измят и пах старой типографской краской. На первый взгляд — дурацкая агростатья про урожай тыкв. Но между строк пряталось послание переданное Ли. Точки-пятнышки под некоторыми буквами. Едва различимые. Тайные следы. Как незаметные искорки с крыльев феникса. Сначала Джинни бестолково таращилась на газетную вырезку, не имея даже представления о том, зачем Ли понадобилось передавать ей садоводческие советы. Но, в какой-то момент, когда она уже истерзала себя бессонницей, буквы начали складываться в роковой шёпот, собираясь в слова: «Три свечи. Два вверх, два влево. Одинокий холм. Звездопад под Лирой. Ожидание.» Две буквы остались без своих слов и стояли особняком: Н. и Л. Невилл Лонгботтом. Давно пропавшее имя оцарапало сильнее всего. Джинни пыталась понять, что значит "звездопад под Лирой". Старалась вспомнить: где же она видела созвездие Лиры особенно ярко? Память упрямо молчала. Когда она попыталась найти информацию в библиотеке Малфоев — форзацы книг тут же рассыпались зеркальной рябью, как будто знание охранялось заклятием. Даже здесь, далеко от Хогвартса, Лондона, Совета чистокровных, информация оставалась оружием. Которым ей не разрешалось пользоваться. В дверь постучали. Джинни вздрогнула. Газета вернулась в тайник, половицу она прижала ладонью, плотно, твёрдо — будто прятала чью-то жизнь. — Что? — окликнула она, подбираясь и оправляя юбку. — Простите, мадам, — робко откликнулась Хрёпа. — Хозяин желает видеть вас. Немедленно. С Драко они встречались вынуждено за завтраками и ужинами, почти не говорили и совершенно не интересовались жизнью друг друга. Иногда, когда она шлялась по Мэнору, изучая его, то слышала кашель Малфоя или видела, как одна из дверей резко захлопывается. Её это устраивало. Но зачем же она понадобилась ему теперь? — По какому поводу? — холодно спросила Джинни, чувствуя, как остывшая кровь замедляет бег. — Мистер Нотт, мадам. Он прибыл с визитом. Сердце гулко ухнуло вниз. Она стиснула зубы. Прошёл месяц. Можно ли назвать его медовым? Скорее — месяцем выживания. Целый месяц он не трогал её, наверняка терзал кого-нибудь другого, в любом случае, благословенное время покоя закончилось. Джинни встала и подошла к зеркалу. Простое бордовое платье сидело аккуратно, скромно, словно школьная форма. Да и в зеркале отражалась какая-то смешная, совсем юная, угловатая девочка, которую Джинни почти не узнавала. Тощая, бледная, напуганная и озлобленная. Поддельная Джинни Малфой крепко зажимала рот настоящей Джинни Уизли. И только в самой глубине глаз играла слабая надежда. Она невидимо скользила яркими бликами по кругу хрусталика, будто на цыпочках, рассчитывая, что никто и не заметит её присутствия. Джинни вздохнула, опуская глаза и надела на палец помолвочное кольцо, что Хрёпа доставила в её спальню, разыскав после брачной ночи. Серебряный ободок неприятно обжог кожу. Пора было вернутся в игру, где каждый неверный шаг мог стоить ей слишком многого.

***

Вечер стелился над садом зыбким, обманчиво-тёплым маревом. Ветер здесь не гулял — словно его держали на расстоянии, как и всё живое за пределами безупречных аллей. В мире Малфоев даже воздух был выдрессирован. На террасе тонким кружевом к небу поднимался дым дорогих сигарет, лениво поблёскивало в бокалах густое янтарное огневиски. И в этом безмятежном, тщательно выстроенном кадре двое мужчин казались частью пейзажа. Теодор Нотт — высокий и мрачный. Чёрные глаза, словно безлунная ночь, неподвижны, тщательно маскируют беспокойную усталость. И Драко Малфой — чуть сгорбившийся, с обострённым до болезненности профилем и взглядом человека, который давно научился пить, не пьянея. — Как он? — нарушил тишину Нотт, покрутив нетронутый бокал в пальцах. Заколдованные ледяные кубики, что никак не таяли, сладко стукнулись друг о друга. Малфой свёл брови на мгновение, сморщил тонкий нос. Огневиски медленно плеснулся в его бокал. Уже третий по счёту. — Сносно. О ком идёт речь, Джинни не поняла. Её лицо недовольно исказилось, едва она увидела их вместе, продвигаясь ближе из глубин тёмного коридора. Идти к слизеринцам — всё равно что засовывать руку в корзинку со змеями. Сколько бы ты ни пытался обезопасить себя — рано или поздно всё равно ужалят. — Как он отнёсся к твоей свадьбе с… — ветер унёс его слова. Пламя в уличных фонарях, что окрашивало лица золотыми отсветами, дрогнуло. — Как к гвоздю в ботинке, — фыркнул Драко, небрежно откидываясь на спинку плетёного кресла, сделав при этом вид, что воспоминания об их неудачном браке не больше, чем привычно дурная погода. — О ком это вы? — спросила Джинни, спускаясь на деревянную площадку и кутаясь в изумрудное твидовое пальто. С недавних пор она обзавелась собственным гардеробом. Разумеется, никто бы не позволил ей прогуляться по магазинам и выбрать то, что нравится. Но утром, после брачной ночи, платяной шкаф в западном крыле оказался забит разномастными платьями, шелковыми чулками, блестящими туфлями и даже удручающим набором шляпок — вроде тех, что она видела на Лаванде. Мужчины обернулись. Их взгляды нашли её мгновенно. Убедившись, что она выглядит прилично, Малфой тут же потерял к ней интерес. — Ты опоздала, — холодно произнёс он, растягивая слова. — А ты, смотрю, в разгаре похмелья, — так же холодно бросила Джинни. — Надеюсь, это не единственное, в чём ты умеешь быть постоянным. Светлые глаза смерили её исполненным высокомерия взглядом, он ничего не ответил. Словно это было ниже его достоинства, и Джинни почувствовала, как кровь хлынула к лицу. В соседнем кресле — с той самой расслабленной нахальностью, что свойственна людям, уверенным в собственной безнаказанности — заулыбался Теодор Нотт. Его взгляд задержался на Джинни чуть дольше, чем того требовала вежливость. Приличные люди никогда не будут так смотреть на чужих жён. Теперь её обдало пробирающим холодом. — Джиневра, — отсалютовал он ей бокалом, а потом вскинул палочку, и по веранде пронеслось ещё одно кресло — прямо к ней, едва не сбивая с ног. — А мы как раз говорили о вашем браке. Не знаю, в курсе ли ты… — он наклонился чуть ближе, будто собирался раскрыть ей страшный секрет, — ...но ваша свадьба произвела фурор на всю волшебную Англию… — чёрные глаза заговорщически блеснули. — Резонанс оказался таким сильным, что твоя подружка Лаванда Браун намеревается навестить тебя завтра, чтобы взять интервью. Джинни вскинула голову, поднимая на него удивлённый взгляд. Судя по виду — не шутит. — Этот брак — просто фарс, Тедди, — прищурилась она. — О чём я могу ей рассказать? Что ты угрожал убить Дина Томаса в трудовом лагере, если я не подчинюсь? Или, может, что собирался запытать Эрни Макмиллана до смерти? — Нет, об этом не надо, — голос Тео звучал лениво и насмешливо. Он глядел на неё, не моргая, катая на губах приветливую улыбку. Драко презрительно хмыкнул в свой бокал, пугающе похожий на самого себя — лет эдак шесть назад. — "Чистокровная жена", — пояснил, наконец, Нотт, вытаскивая сигарету из серебряного портсигара. Кончик палочки вспыхнул оранжевым, и террасу наполнил терпкий запах гвоздики. — Ты ведь совсем недавно ею стала, верно? — алые губы разъехались в плотоядной улыбке. Он показал клыки. Их взгляды скользили по ней со снисходительной брезгливостью, будто она была вещью, которую они непременно разделят позже. Джинни передёрнуло. Она стиснула пальто, зажимая его на груди. Её пребывание здесь, среди этих мужчин — чья-то глупая ошибка. Как неуместный аккорд в слишком слаженной симфонии. — Я не буду этого… — Конечно будешь, — увещевательным тоном проговорил Тео, словно не сомневался в этом ни на минуту. Он подался вперёд, уперев локти в колени, изучая её лицо глазами с маниакальной щепетильностью. Склонил голову влево, по-собачьи, и заговорил тише, ласково, будто боялся нарушить чей-то покой: — Ты же не хочешь, чтобы красотку Аббот отдали егерям? Говорят, они любят поразвлечься… Всё застыло, будто кто-то стиснул её внутренности ледяной рукой. Имя Ханны прогремело, как пушечный выстрел, — напоминая о хрупкости мира, который она так отчаянно пыталась защитить. — Именно, — он прекрасно знал, что бил в самое больное, и позволил себе какое-то время упиваться ужасом, отобразившимся у неё на лице, прежде чем продолжить: — А чтобы не пострадал кто-нибудь ещё, вроде Чанг или Боунс, то и на годовщине в честь победы Тёмного Лорда ты должна будешь вести себя, как паинька. Не трудное задание, правда? Улыбаться, держать Драко под руку и делать вид, что ты счастлива. Ради великой победы. Ради нас всех. Ты справишься, милая. Он участливо похлопал её по ладони, сжавшей плетёный подлокотник, но Джинни быстро выдернула руку из-под его фальшивой поддержки. Мозаичные цапли на высоком окне за её спиной, распугав таких же мозаичных лягушек, спрятались в камышах, испугавшись. Годовщина победы Волдеморта? Неужели уже май? В саду Норы к этому времени расцветают анемоны, а мэнорский пруд всё ещё был покрыт кромкой льда. Эта весна была самой холодной на её памяти. Джинни подняла неверящий взгляд, неосознанно ища поддержки со стороны Драко. Ну же, ты ведь тоже этого не хочешь? В глазах Малфоя не было ни сочувствия, ни ярости, ни боли — только вежливое равнодушие, как у человека, вынужденного слушать скучную оперу. — Ты слышала, Уизли, — он не моргнул, не отвёл взгляда — просто смотрел сквозь неё, как сквозь витрину с чем-то недорогим и бессмысленным. — Капризы — последнее, что нужно… твоим друзьям. Джинни отвернулась первой. Горло сжалось. Искать поддержки у Драко Малфоя — всё равно что искать тепло в куске мрамора. В этом хрупком, лживом мире, где каждый шаг расписан и каждая фраза продиктована, Джинни была совершенно одна.

***

— У вас просто прекрасная обстановка, Джинни! И, Салазар, какой волшебный сад… — воскликнула Лаванда, щедро намазывая тост толстым слоем ароматного клубничного джема. Они сидели в небольшой столовой, похожей на заварное пирожное — слишком сладкой, слишком нарядной, будто специально созданной для сплетен за чашкой чая. Бледно-лиловые стены с тиснёными завитками, розоватый свет, мягко льющийся из абажура, в центре стола — изящная ваза с нежно-розовыми пионами, неправдободно пышными. Рядом — трёхъярусная этажерка с пышками, тарталетками и миниатюрными сконами, выложенными как по учебнику для юных леди. Всё казалось нарочито милым. До такой степени, что уже через пару минут от этого уюта начинало сводить зубы. Светская беседа, в которую Лаванда упорно пыталась втянуть Джинни, вязла и рассыпалась. Мысли то и дело ускользали — назад, к вчерашнему вечеру. Нотт, после их тяжёлого разговора, выглядел на удивление удовлетворённым. А Драко и вовсе словно испарился. Не вышел к ужину, не появился и за завтраком. Когда Джинни, всё ещё не проснувшись окончательно, спустилась вниз, её встретила пустота и Хрёпа. — Хозяин Драко в библиотеке, мадам. Занимается учёбой, — невозмутимо сообщила эльфийка, заметив, как Джинни задержала взгляд на пустом кресле. Учёбой? Это прозвучало так странно, будто Хрёпа только что заявила, что Малфой занялся вязанием или подрабатывает в маггловской пекарне. Джинни попыталась вспомнить, что друзья говорили о школьных успехах Драко, но в памяти всплывали лишь рассказы о его ленивых усмешках, шпильках на уроках и что он больше упражнялся в сарказме, чем в заклинаниях. — Ты меня слышишь? — Розовые ноготки Лаванды ярко блеснули, когда она схватила Джинни за руку, отгоняя раздумья. Джинни запоздало моргнула и отправила Браун несколько утвердительных кивков. — На днях я была у Симонет Хиггс… — Она цокнула языком, наливая себе чай в миленькую, будто кукольную, лиловую чашечку, что подготовила Хрёпа. — Бедняжка только и делает, что рыдает. Салазар, эти когтевранцы… Совсем не то, что мы! Вот ты, например, выглядишь просто изумительно, цвета Малфоев так тебе идут. Джинни скосила взгляд на своё платье — зелёное, строгое, с открытыми плечами и длинной юбкой. Корсаж из драконьей кожи делал его изящным. И да, она была вынуждена признать: цвет действительно подчёркивал её волосы. Она убрала их в растрёпанный пучок — будто хотела спрятать. — Ты слышала что-нибудь... о ком-то из наших? — Осторожно начала Джинни, игнорируя её слова и наблюдая за реакцией. — Наших? — Лаванда чуть сморщила лобик, не сразу поняв. На ней был идеально сидящий брючный костюм глубокого синего цвета, сложная причёска и плотный макияж. — Может,...о ком-то из Отряда Дамблдора или… — О нет, Джинни. — Распахивая синие глаза, замотала головой Браун, словно её спросили что-то провокационное. — Даже о Парвати? — Не унималась Джинни, выискивая в лице собеседницы хоть тень эмоции. И дождалась. Имя лучшей подруги вызвало на лице Лаванды бурю: стыд, вину, самооправдание… и что-то неуловимое, что Джинни не сумела прочитать более точно. — Ну… — выдохнула та, избегая взгляда. — Всё меняется, новые друзья приходят на смену старым. — Прядка выбилась из укладки, кокетливо закручиваясь у щеки. — Кстати, о переменах! — Она вдруг просияла и выставила руку, растопырив пальцы. — Эдриан Пьюси сделал мне предложение! — Вау, — Джинни недоверчиво уставилась на кольцо, украшенное камнем размером с лесной орех. — Поздравляю… наверное. Эдриан — это такой высокий… — Да-а! — растянула Лаванда. — Теперь я тоже невеста! Эд-Эд, конечно, не хотел спешить, но когда Драко… ну, женился на тебе... — Она запнулась на собственном восторге. — …Эдриан решил не отставать. — Из-за меня и Драко? — уточнила Джинни, чувствуя, как где-то внутри неё что-то сжимается. — Ну да! Это же настоящая сенсация! Не только для меня, для всех! — Лаванда захихикала. — Мои читательницы были так взволнованны, что в «Ведьмин досуг» посыпались совы со всей Англии. Будто они знали, что мы с тобой подруги! Она отхлебнула чай, выбрала с этажерки пышку со сливовой начинкой и откусила с наслаждением. Сладкий аромат ягод наполнил комнату — приторный и назойливый, словно сама Лаванда. Джинни почувствовала, как аппетит окончательно исчез. — М-да… — отозвалась она, с лёгкой гримасой наблюдая за тем, как гостья жадно ест. — Так что, давай перейдём к интервью и скорее всё закончим? — Конечно! — возбуждённо пискнула Лаванда. — Но придётся немного подождать. Она бросила взгляд на миниатюрные часики на запястье. Джинни часы носить не разрешалось. Она ориентировалась по бою старинных напольных в западном крыле. — Мы хотим собрать как можно больше слушательниц. Сейчас почти два — волшебницы кормят семью обедом, а после, когда начнут мыть посуду и сделают радио погромче… — Она склонилась ближе, теребя ожерелье из аурелиума. — Это будет прямой эфир? — Да! Ты же подготовилась? Тедди говорил, что передал тебе инструкции, — Лаванда поджала губы. — Ах, и он очень извинялся, что не сможет быть. Просил передать, что уже скучает… — Правда? — Джинни почувствовала, как вспыхнули уши. Этот ублюдок смеялся над ней даже через третьих лиц. — Ну же, расскажи, как у тебя дела? — Лаванда хлопнула ресницами. — Придумали уже, как проведёте выходные? — Э-э-э… да, — неуверенно кивнула Джинни. — Мы решили остаться дома. — Это так романтично, — выдохнула Лаванда, прижав ладонь к груди и сложив брови домиком, словно увидела щенка. — Всё-таки тебе повезло, Джин-Джин... — Давай без этого, — резко перебила Джинни. С грохотом отодвинула блюдце с чашкой — будто отталкивала саму Лаванду. — Прости, Джинни… — чуть обиженно протянула Лаванда, наклоняясь к ней через стол. — Я просто хотела сказать, что ты была великолепна на свадьбе. Только платье уж больно скромное... — брякнула она, не подумав. — Я всё набивалась в подружки невесты, но Тедди сказал, что раз у Драко не будет шафера, ты решила идти к алтарю только в сопровождении маршала. — Ты давно общаешься с Тедди? — Джинни бросила этот вопрос почти мимоходом, уставившись на джем, который скользил по ножу слишком медленно. — О, да. Мы подружились после Битвы. Он тогда утешал меня… Такой достойный парень. Говорил, что всё наладится, что чистокровных не тронут. Она чуть склонила голову, вспоминая. Губы её двигались с нарочитой задумчивостью — слишком идеальной, чтобы быть искренней. — Он расспрашивал, не видела ли я кого-то — Невилла, Эрни… но я была только с Парвати. Лаванда внезапно встрепенулась и схватила Джинни за руку. Ладонь у неё была влажной и горячей — Джинни передёрнуло, но она заставила себя остаться на месте. — Как ты? Я ведь только недавно узнала, что Кэрроу наложила на тебя проклятие бесконечной лихорадки. Мне так жаль… — Что? — Джинни резко взглянула на неё, и с ножа шлёпнулась капля джема на розовую скатерть. — Ну,... когда нас окружили в Хогвартсе, после смерти лже-Избранного, говорят, ты словно потеряла рассудок… Палила без разбора, убила Амикуса Кэрроу… а его сестра в ответ кинула в тебя проклятие. Тебя еле вытащили. Ещё немного — и всё. — Вытащили? — Джинни, ты правда ничего не помнишь? — Лаванда округлила глаза. — Лонгботтом, Томас, Аббот, эта полоумная Лавгуд — они спрятали тебя в подземельях под Хогсмидом. Вас искали почти полгода. А когда нашли — не узнали тебя: с чёрными волосами и заколдованным лицом... В ушах Джинни звенело. Она сглотнула, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то. После гибели Гарри — пустота. Бледный, непроглядный туман, не дающий разглядеть ни образа, ни лица. — Да... — Лаванда кивнула, понижая голос. — Тедди вытащил тебя. Ухаживал. Целители, зелья, заклятия — всё ради тебя. — Она бросила на Джинни взгляд, в котором сквозила тень расчёта. — Я была уверена: если кто и станет твоим мужем, то это он. Но, видимо, вы с Драко… — Не пора ли начинать? — холодно перебила её Джинни, сводя брови. Лаванда осеклась, взглянула на часы: — Хм, да, пожалуй… — Она достала из сумочки крошечный фонограф, больше похожий на игрушку. — Классный, да? Тедди заколдовал. Одна кнопочка — и нас слышит вся Англия! — Ты тоже не используешь магию? — аккуратно спросила Джинни. — Ох, нет. Сначала было неудобно, но со временем поняла — без неё даже лучше. Не нужно думать о полировке палочки, да и эльфы делают всю работу... — Знаешь… — Джинни откинула прядь с лица, сверкая глазами, — я так рада, что Рон когда-то бросил тебя, Лав-Лав. Та моргнула, не сразу поняв. — Иначе ты бы никогда не встретила свою настоящую любовь. Эдриан Пьюси… — Джинни присвистнула. — Достойный выбор. Лаванда запоздало хихикнула: — Ах да, спасибо, Джинни. Он просто лапочка, мой Эд-Эд! — запела она, вытаскивая из сумки свитки. Интервью шло по заученному сценарию. Джинни послушно зачитывала ответы, Лаванда — блистала. До конца оставалось десять минут, и Джинни безмолвно заторопила стрелки часов. — Не верится, что вы с Драко, такая яркая пара, совершенно не интересовались друг другом в школе, — улыбнулась Лаванда. — Эм, ну, мы... просто были молоды и не знали, что такое настоящие, зрелые чувства... — Да, вы идеально подходите друг другу, — кивнула Браун. Как крючок и рыба, — подумала Джинни. — И прекрасно смотритесь вместе на колдографиях. Как петля и повешенный. — Меня совсем не удивило, что вы нашли взаимопонимание в браке. Как глухарь и крот. Просто идеально. — Что бы ты посоветовала нашим слушательницам, чтобы их брак был таким же крепким и счастливым, как... Дверь с шумом распахнулась, и девушки оглянулись. На пороге возник Драко. Он был спокоен, свеж, выбрит, как для аристократического портрета. Ни следа алкоголя. Ни злости. Ни упрёка. — Эм, Джинни, у нас гости? Джинни? Не "Уизли"? Не "паршивая маглофилка"? Джинни?! Она застыла с открытым ртом. Может, он болен? Заколдован? Сходит с ума? — Ох, мистер Малфой, Драко... — пропела Лаванда, разваливаясь на столике в своём кокетстве. — Как мы рады вас видеть! Но у нас прямой эфир для "Ведьминского досуга", так что придётся и вам включиться в беседу — и никаких отговорок! — Она шутливо погрозила ему пальцем, сахарно рассмеявшись. Драко сдержанно покивал, будто сомневаясь, но всё же решился. Ухватился за свободный стул, устроившись рядом с Уизли, и… Он что, положил руку на спинку её стула? Как делали мальчишки на свиданиях в кафе Мадам Паддифут? В тело Джинни будто вошёл ток. Тепло от его пальцев медленно поползло вдоль позвоночника. Она выпрямилась, отодвигаясь. — С радостью, — сказал он, и, наклоняясь, слегка коснулся её руки. — Ты выглядишь смущённой. Не волнуйся, веснушка, я ничего не испорчу. Веснушка? Джинни перевела взгляд на Лаванду. Та наблюдала за ними с восхищением и плохо скрываемой завистью. Точнее, даже не так — она видела перед собой счастливую супружескую пару, где одна половина чуть заторможеннее другой. — Я... — Джинни попыталась собраться. — Я...думала, ты в библиотеке... Мы не хотели мешать... — Но как удачно, что вы пришли! — прервала Браун. — Итак, мистер Малфой, что вы посоветуете для крепкого брака? Они переглянулись. Что посоветовать? Бегство? Запирать двери? Прятать ножи? Не лезть в дела другого? — Думаю, — начал Драко, — Просто стараться, чтобы избранница чувствовала себя счастливой, — с безупречной учтивостью выдал он. — О-о-оу... — простонала Лаванда, утопая в умилении, как в котле с амортенцией. — Вы делаете это для Джинни? — Каждый день, — не моргнув глазом, самодовольно соврал Драко. — А ты, Джиневра? Джинни оцепенела. Она всё ещё пыталась переварить непробиваемое возмущение после "Веснушки". Пауза уже стала походить на подобие потери связи с миром. Обморок с открытыми глазами. И тогда Драко склонился к ней, касаясь щекой её волос. Джинни вздрогнула — от близости, от тепла, от того, как неосознанно потянулась навстречу: — Скажи хоть что-нибудь, идиотка. — Ласково и почти беззвучно прошептал он. Слава Мерлину. Джинни ожила, словно вынырнула из глубокой воды. — Голубки секретничают, — пояснила слушателям Лаванда. — Эй, ребята, намилуетесь после интервью. Мистер Малфой… — Отрывисто и нарочито негодующе произнесла Браун, смерив его псевдо-гневным взглядом. — Если бы я знала, что вы захватите всё внимание Джинни, то никогда бы не пустила вас в наш эфир! Драко безвинно поднял руки, будто указывая, что ничего такого и не сделал. — Простите, мой муж просто напомнил, как сильно скучал по мне. — Джинни посмотрела на него с притворной нежностью. — Мой совет — доверяйте друг другу и любите. Слушайте. Это просто, но важно. — Как мудро! — воскликнула Лаванда. — Что ж, думаю, на этом мы закончим. А с вами была Лаванда Браун и мистер и миссис Малфой — самая влюблённая пара в Волшебной Англии! Мы вещаем для "Ведьминого досуга". Хорошего дня и до скорых встреч! Кнопочка погасла. Вещание кончилось. Джинни с облегчением откинулась, тут же наткнувшись на ладонь Малфоя. Слишком тёплую. Слишком уверенную. — Ух, если бы я не видела вас вместе, — улыбнулась Лаванда, — никогда бы не поверила, что вы так очарованы друг другом. — Просто повезло, — Малфой по-хозяйски прижал Уизли сильней. — Мы очень счастливы, — ответила она, осторожно высвобождаясь. Он пах не спиртным, а чем-то странно знакомым — как промокшие листья поздней осени или воздух сразу после ливня, наполненный тихой свежестью и чем-то неуловимо тоскливым. — Да… Я даже немного завидую. Ведь мой Эд-Эд такой жадный на эмоции, — вздохнула Браун, поднимаясь на ноги и запихивая фонограф в сумочку. Она махала им на прощание, казалось, до самой Ирландии, пока они — обняв друг друга за пояс — провожали её лучезарными улыбками к выходу. И когда появился мрачный Эд-Эд Пьюси, забирая Лаванду восвояси, щёки уже сводило, а тепло тела Малфоя казалось слишком уж утомительно близким. Едва вспышка света разрезала пустошь, как они тут же отпрыгнули друг от друга, как облитые водой кошки. — Боже, от тебя пахнет, как из сундука моей бабки, Уизли! — простонал Драко. — Ну прости, где ты меня держишь — тем я и пахну! — огрызнулась она. — Мерлин, и это мне говорит та, что не смогла связать на интервью и двух слов!? Ты мычала, как больной чумкой гриндилоу! — Так это всё твоя актёрская игра сбила меня с намеченного пути! Я думала, что хорьки не поддаются дрессировке, но надо же... "Веснушка"? — Изображая его, закривлялась Джинни. — А ты бы предпочла, чтобы эта тупица услышала от меня "Уизли"? — На кой чёрт тебе этот бездарный спектакль?! Ты-то вроде неплохо устроился: твой повелитель победил, у тебя толпа эльфов, что трясутся над каждой твоей прихотью, твоя семья... Он внезапно остановился, и Джинни налетела на него, неловко ткнувшись в крепкое тело, а затем сразу же отскочила, как отбитый бладжер. — Не суйся в мои дела, Уизли, — грубо бросил он через плечо. Драко помолчал немного, переводя дух, а потом продолжил путь. Джинни обиженно надулась, глядя на его спину, а потом яростно сложила руки рупором и проорала в пасмурное небо — так, что окна на первом этаже задребезжали: — Даже если ты попросишь, Малфой!