Когда молчат Фениксы.

Дин. Дин Томас был последним. Джинни медленно, почти благоговейно уложила хризантему ему на грудь, задержав ладонь чуть дольше, чем требовалось, — словно стараясь передать тепло в окоченевшее тело. Пора. Она направилась к центру помоста. Деревянные крышки за её спиной с мягким змеиным шорохом сами собой скользнули поверх ящиков, скрывая лица тех, кого она так долго знала. — Сегодня мы провожаем моих друзей… которые совершили ошибку… — голос эхом разнёсся по пустынному пространству, разливаясь по холмам и возвращаясь назад едва уловимым шёпотом. На невысоком помосте стояло что-то, напоминающее магловский микрофон — такой, с каким выступают певицы в барах. Несмотря на ровное дыхание и отточенные паузы, внутри Джинни бушевала буря. Каждое слово было шагом по хрупкому мосту над бездной. Всё металось, горело, рушилось. — И мы не судим их. Как достойные волшебники, мы чтим не только правду, но и память… — голос её дрогнул на последнем слове, но она быстро взяла себя в руки. Поодаль, расталкивая локтями егерей, пробиралась Рита Скитер. Её блокнот, как всегда, завис в воздухе, а изумрудное перо бешено чиркало каждое слово. Джинни перевела взгляд на трибуны — равнодушные лица умело прятали скуку за выученной важностью. Почему-то взгляд всё время перескакивал, ведя неуёмный поиск. Среди серых мантий, знаков отличия, хмурых и усталых, она искала… И с болью натыкалась лишь на чужие глаза. Астория с той стороны тоже вертелась, тщетно пытаясь замаскировать свою тревогу под утомлённую невозмутимость. Джинни уловила это. Вгляделась в её красивое кукольное личико — и не почувствовала ничего. Только глухое, совсем детское желание, которое, казалось, застилало даже чувство вины: Пожалуйста, пусть он будет здесь! Взгляд проплыл дальше от трибун, цепляясь за каждую тень, каждый укромный уголок площади. Далеко, чуть в стороне, не среди почётных, скрываясь от света — у угла сторожевого поста. Он стоял, уложив руки на груди, сведя бледные брови. Джинни споткнулась на полуслове, ухватилась взглядом за этот один-единственный миг, за незаметный кивок Малфоя — и ощутила странный, непривычный покой. Я едва не потеряла его вчера, — пронеслось в голове. Мысль, которая прежде бы поглотила её в воронку самобичевания, теперь оказалась странно утешающей. Гробы за её спиной, подрагивая, поднялись в воздух, плавно проследовали один за другим в сторону железной дороги, где их уже ожидал пускающий клубы дыма паровоз. В последний путь провожали на чём-то вроде Хогвартс-экспресса. Голос Джинни оборвался. Её речь не закончилась, но она не стала договаривать последнее предложение — о милости Совета. Это было и не нужно. Фотограф Скитер рванулся вперёд, щёлкая камерой, словно боялся, что Джинни исчезнет. С другой стороны по-паучьи быстро подбирался Нотт. Чёрные, сосредоточенные глаза уже ловили первую трещину на её идеальной оболочке. Плевать, — подумала она. — Плевать. Плевать! К чёрту! Я… Джинни давно задыхалась даже в собственных мыслях, но теперь ощутила это ярче, сполна: трепещущий спазм — подарок Нотта — повторился, украв ещё пару вздохов. Я устала… И сегодня для меня всё будет кончено! Она сразу же приготовилась к тому, что Тео больно схватит её выше локтя, потащит за собой подальше от чужих глаз и непременно скажет что-нибудь колкое, выворачивающее внутренности, — о тех, кого сейчас загружают в пустые вагоны. Как вдруг… — Спускайся, — потребовал уставший, неприветливый голос. Джинни неуклюже качнулась, не ожидав, и подняла изумлённый взгляд. Для Драко Малфоя было не удел — ждать, пока она дойдёт до противоположной стороны помоста и сойдёт по ступеням. Он замер прямо перед ней, протягивая руку, глядя снизу вверх. — Мы уходим, — твёрдо сказал он, и от узнаваемых властных ноток Люциуса Малфоя по телу прошёлся разряд. Она растерянно смотрела на него, перебирая в голове слова, но не находя ни одного подходящего. Почти недоверчиво вложила ладонь — и его пальцы сразу же сжались. Крепче, чем следовало. Джинни спрыгнула вниз, поднимая в воздух припорошенный снег вперемешку с сажей. — Но… Меня пока не отпускали, разве я могу…? — пролепетала она, совершенно не стесняясь, разглядывая голубоватые венки на тонких мужских запястьях. В них восполнялась потерянная кровь. Наверное, сегодня он чувствовал себя особенно паршиво. На лице Драко привычно обозначились скулы, выдавая его раздражение. — Может быть, ты удивишься, Уизли… — почти не воздействуя, он подтолкнул её вперёд, размыкая их руки. — …Но эти штуки, что у тебя чуть пониже… спины, могут перенести в любое место. Волшебство, правда? Джинни вдруг прыснула, и Драко скосил на неё дымчатые глаза, уголок его губ дернулся. Никто не обратил на них внимания — зрители сами принялись расходиться, терзая скрипучие ступени трибуны. Только Тео замер поодаль, наблюдая за ними, вскинув подбородок. — Впечатляющая речь, — пробурчал Малфой, убирая руки в карманы. — Твой фан-клуб в восторге, — он кивнул в сторону Нотта. — Я просто делаю, что мне велят, — напоминание легко сорвало улыбку с губ, словно небо в самый свежий зимний день заволокло тучами. Медленно направляясь в сторону здания Совета, где располагались камины, они слились с толпой. Малфой вздохнул и бросил на неё внимательный взгляд. — Выглядишь бледной. — Ты, между прочим, тоже. — Плохо спал. Дыхание Джинни само собой стало частым. Малфой, напротив, был спокоен — ждал, изучал её, и она быстро спрятала глаза, принимаясь поднимать ворот пальто и одновременно кивая мадам Забини, что прошла мимо. А через секунду он добавил, будто невзначай, вытягивая шею и высматривая что-то впереди: — Ты ко мне не заходила? Тонкий каблук её сапожек проскользил по мокрому камню, Джинни чертыхнулась, едва не оступившись. Ладонь Драко сильнее прижалась к её позвоночнику, прожигая даже через плотную ткань пальто. — Здесь… так скользко, — с губ сорвалось облачко пара. Драко помолчал, замирая на месте, будто пытаясь растолковать лёгкую дрожь, промелькнувшую во взгляде и задержавшуюся на кончиках рыжих волос. Толпа мягко обтекала их со всех сторон, не касаясь, одаривая дорогими ароматами, вспарывая рыхлый снег. — Так заходила? — вкрадчиво напомнил он, ожидая ответа.

***

Прошлой ночью, где-то под Малфой Мэнором.

— Что будет дальше? Он всё забудет? Руки, лицо и шея у неё были испачканы: кровь, слёзы, пыль. Глаза горели, кожу на губах она содрала, пальцы мелко тряслись, волосы слиплись, падая на лоб. Она выглядела жутко, но едва ли это хоть кого-то смущало. — Мы не должны оставить следов… — глаза Невилла сверкнули в темноте, как два галеона. Он всё ещё колебался, но сгорбленная фигурка Джинни, что всё ещё удерживала голову Малфоя на коленях, заставила его вздохнуть: — …Малфою было бы лучше отлежаться ближайшие пару дней. — С каких пор ты так печёшься о наших врагах, Уизли? — резко спросил Деннис, постучав кончиком палочки по ладони, точно хлыстиком. Похожий на лягушонка, он растянул уголки широкого рта, медленно прошёлся рядом с телом Драко, пошевелил носком ботинка его безжизненную руку. — Что, тебя не трогают — и ладно? — Да пошёл ты! — рыкнула Джинни, будто пробуждаясь ото сна, тут же выхватывая ледяную ладонь из-под чужой ноги. — Сама иди! — вспыхнул Ден, опасно сощурив глаза, двинувшись было на неё, но Вуд легко перегородил ему путь, выставив руку. — Такие, как он, убивали и продолжают убивать! А ты… — он презрительно скривил верхнюю губу, смерив её взглядом. — Ведёшь себя как… — Деннис, — упреждающе прервал его Оливер. — Вы оба точно спятили, увидев её! — продолжил бурчать он, обернувшись к своим спутникам. — А Уизли никакая не жертва, не мученица, просто слабая девчонка, которая, позабыв о семье и друзьях, повелась на миску похлёбки и тёплую кровать! Джинни опрометью дёрнулась в его сторону, забывая обо всём на свете, уже чувствуя, как в жилах собирается острая боль, которая так и просится вырваться наружу. Уши у неё запылали, колени больно вжались в каменный пол, в носу засаднило, словно кто-то хорошенько двинул ей по лицу; она сцепила зубы, лишь бы не терзать уже измученную щёку — и Драко вдруг слабо застонал, поморщился, заставляя её отвлечься. Высокий лоб, блестящий от испарины, покрылся на секунду прорезями глубоких морщин и тут же разгладился. Он снова проваливался в беспамятство. — Ты ничерта не знаешь! — зашипела Джинни в ответ, погладив Малфоя по волосам. — Тебя даже не было при битве за Хогвартс! Ты всего лишь озлобленный придурок, которому важно пустить кровь! — Правда?! — Криви картинно округлил большие глаза. — Зато ты была — и смотри, где ты сейчас! Всех твоих друзей отправили на убой, тебя подложили под чистокровного кретина, чьими руками всё и было сделано! Ты сама должна была перерезать сучонку горло, а не ждать нас! А теперь… — он горько усмехнулся в запале своей речи, взъерошив волосы, так что пара длинных прядок выбилась из низкого хвоста, — теперь мы оставляем его в живых! Класс! Вуд и Невилл молча переглянулись. Их осунувшиеся лица не выражали ровным счётом ничего. — К этому ты нас вёл?! — вдруг обратился Ден к Лонгботтому. — К тому, чтобы мы жалели тех, кто никогда не жалел нас?! — Деннис… — Нет, Оливер, нет! Если уж и стирать уроду память, то всю, целиком — пусть учится заново подтираться и есть ложкой! Тем более няньку он себе уже нашёл! — Ты совсем чокнулся, если думаешь, что я тут по доброй воле! — голос Джинни сорвался на крик. — Если убьёшь Малфоя, то я тоже встану под удар и никак не смогу помочь вам исполнять ваши хреновые планы! А они, очевидно, хреновые, раз вы стоите здесь, как побитые… — Заткнись! — окончательно вышел из себя Криви, направляя палочку прямо на Джинни. Напряжённые мальчишеские руки прорезали заметные вены; он тяжело дышал, тонкая челюсть очертилась, немного выдвигаясь вперёд. — А иначе что? — сузила глаза Джинни. Она осторожно опустила голову Драко на пол, медленно поднимаясь на непослушные ноги, взъерошенная и взбешённая, точно дикая кошка. Кончик палочки Дена мелко задрожал. — Деннис, мы не можем… — осторожно начал Оливер, чувствуя, как все они слишком быстро проваливаются в безумие. — Можем! У нас есть Ли, мы наладили связь с Эрни, а от неё проще избавиться, чем вверить ей собственные жизни! Тишина сжала пространство, пронзая его нервным ожиданием. — Хватит, — устало произнёс Невилл, размяв переносицу. Его совсем не пугала угроза жизни старой подруги, не пугал мальчишка, который был готов замарать руки убийством. Весь его вид был пропитан суровым, изнурительным равнодушием — и, глядя на него, Джинни почувствовала острый укол разочарования вперемешку с поступающими слезами. Ей казалось, что едва она увидит Невилла, как тут же кинется к нему на шею, поймает прежний, наивный, человечный взгляд. Думала: тут же растворится в том, кто имеет хоть слабый след от её разрушенной жизни. Её, наконец, освободят от бесконечного кошмара, помогут, спасут… По щекам невольно побежали горячие капли, на ладонях остались фиолетовые вмятины от ногтей. Теперь тот, кого едва не убили — злодей, предатель и трус — был куда ближе, чем герои, которых она так отчаянно ждала. — Малфой не должен вспомнить об этой ночи, — продолжил Невилл, когда Ден, недовольно поджав губы, опустил палочку и сделал шаг назад. — Он пристрастился к алкоголю после того, как Люциуса упекли в Мунго… Джинни вскинула голову, проглатывая сковывающий глотку ком. Невиллу было известно куда больше, чем она думала. — Надо обставить всё так, чтобы он решил, что напился вчерашним вечером. Оливер… Здоровяк, что до этого пребывал в глубокой задумчивости, оживился. — Это на тебе. Ден, ты заметаешь следы, чтобы не было ни капли, ясно? Мальчишка кивнул, хотя костяшки его пальцев всё ещё бледнели, как следы пробуждённой ярости. Они зашевелились, зашуршали ботинками, обходя Джинни, как мешающее препятствие, не поднимая глаз и не проронив ни звука. Секунда-другая — и Вуд, ругаясь под нос, задёргал палочкой, заставляя тело Драко подняться в воздух. Последний же шептал заклинания, проходя дальше, вглубь потайного хода. В конце концов, те, что когда-то были близкими друзьями, остались одни. В подземелье воцарилось пугающее молчание.

***

— Что мне делать в твоей комнате, Малфой? — спросила Джинни немного грубее, чем рассчитывала, но это играло ей на руку: может, желание задавать вопросы пропадёт само собой. — Не знаю, — он пожал плечами. — Мне снился странный сон, и ты… — Драко! — Астория пробиралась к ним, вскинув руку, протискиваясь бочком мимо полной волшебницы, чью широкую фигуру всё никак не удавалось обогнуть. — Ох, слава Мерлину, ты ещё здесь! Острые каблучки провалились в разворошенный снег, она остановилась рядом, уцепившись за предплечье Малфоя. Джинни вдруг ясно увидела, как много общего у этих двоих: одинаково чёткие линии профиля, надменный изгиб губ, похожие повадки, тонкая кожа — словно два пазла, идеально сложившиеся в одну картинку, из того же дорогого, изысканного материала, к которому она сама никогда не принадлежала. Астория, одетая в серую меховую шубку с капюшоном, лёгкая, сверкающая, казалась отражением Малфоя, только более мягким, ласковым, светлым. Джинни невольно скользнула взглядом по своему чёрному трауру: коса растрепалась, сапожки испачкались в грязи после столкновения с Ноттом. Она была лишней. Портила всю эту выверенную идиллию. Как клякса от варенья на новеньком именинном платье. — Мы же так и не выбрали подарок… — защебетала Тори, и Джинни, пытаясь скрыть недоумение, бестолково всмотрелась в удаляющуюся толпу, не глядя на Драко. Ей очень не хотелось видеть, как он любезничает со школьной подругой. Как в его печально-замученном взгляде просыпается та теплота, которую ей самой он подарить был не способен. — Если хочешь, мы можем отправиться в Грин-Пик, выпить чай и договорить, наконец, в спокойной обстановке, — хихикнула Астория, и тут же игривый серый взгляд скользнул к Джинни; узкая ладонь мягко легла на манжет её пальто, вовлекая в общение. — Разумеется, не один. Если мадам Малфой не против нашей компании, то я буду рада видеть и её. Она, то есть Джинни, не успела ничего рассмотреть в глазах Тори — её взгляд упорхнул так же быстро, как и настиг. Он был направлен лишь на Драко. И ужасно нуждался в ответе. Был ли ответ? Джинни тратила последние силы, чтобы побороть жгучее желание вглядеться в лицо Малфоя, позволяя себе лишь улавливать слабые изменения в его облике из-под опущенных ресниц. Улыбается? Рад ей? Хочет поскорее избавиться от навязанной жены-предательницы? Драко и правда заговорил на удивление любезно, почти тепло: — Астория… — Кажется, всё же улыбался, а рядом с Джинни едва передвигал ноги. Вот ведь… Малфой. — Чай был бы как никогда кстати, да и не терпится узнать, что же ты придумала на этот раз… Лицо Тори упоительно засияло, пухлые алые губы смущённо заулыбались, рассказав Джинни даже больше, чем она хотела бы знать. — …жаль, мы спешим. Но в следующий раз — обязательно. — Он виновато втянул воздух, будто случайно наступил ей на ногу. А затем ловким движением Драко скользнул по запястью Джинни пальцами, заставляя сделать ещё один шаг, а потом следующий, уводя за рассеивающейся толпой. Астория оторопело заморгала и двинулась следом, не желая отставать. — С-спешите? Куда? Неужели вы, как и Пенси, позарились на скудный банкет в честь церемонии погребения? — Алые губки складывали слова сами собой, будто отдельно от её мыслей. Внутренне злорадствуя, Джинни снова закусила щёку — на этот раз, чтобы не расплыться в улыбке. — Если ты хочешь, мы можем задержаться… Всё же Тори так важно поговорить с тобой… — бросила она, не поднимая на Малфоя глаз. — Мы не будем задерживаться, — надавил он в негодовании, обжигая дыханием ухо. — Я могла бы навестить вас в Мэноре… — Как-нибудь непременно, — тут же парировал Малфой, всё больше набирая ход. Он бежал от неё! Бежал от невероятной красавицы Астории Гринграсс! И бежал с ней — с Джинни Уизли! Пришлось приложить усилие, чтобы уголки губ оставались на месте, но вместе с тем приятное колкое ехидство затрепетало под рёбрами, поднимаясь выше. — Нет, правда… — немного громче сказала Джинни. — Если это важно, то я готова уступить тебя Астории на один вечер. Ей так хотелось увидеть досаду, что с размаху шлёпнула Драко по лицу, что она осмелилась взглянуть на него. Тот вдруг тонко улыбнулся, поддерживая игру: — Не могу позволить себе оставлять тебя без… — закончить Малфой не успел. Где-то за их спинами, там, где невысокие горы-холмы Шотландии были едва тронуты снежной кромкой и мягко скатывались к своему основанию, прогремел невероятный взрыв, и земля под ногами пошатнулась.

***

Прошлой ночью, где-то под Малфой Мэнором.

— Странно это всё, не находишь? — тише обычного произнёс Невилл, и от тона, которым он отдавал приказы Вуду и Криви, не осталось и следа. Они стояли напротив, упрямо искали глазами знакомые черты — и, кажется, совсем не узнавали друг друга. Всё то время, пока Джинни пыталась набраться терпения и пережить ужасы, с которыми ей пришлось столкнуться, она считала себя прежней. Честной, объективной, храброй. Но, глядя в голубые глаза Невилла, понимала: от Джинни Уизли, с которой он танцевал на Святочном балу, до Джинни Малфой, которую он видит сейчас, пролегла долгая, изматывающая дорога — и, идя по ней, нельзя сохранить даже самого себя. — Странно, — согласилась она, не сводя с него взгляда, точно он мог наброситься, стоит ей отвлечься. — Малфой и… — он выудил из внутреннего кармана походной мантии самокрутку, прикурил по-магловски, от спички, потрясая перед этим коробком. Пещеру осветил яркий оранжевый свет — и сразу же спрятался, снова погружая их во мрак. — Неужели ты и правда так переживаешь о нём? Или же больше о себе? — Он выпустил к сводам тонкую витиеватую ленту дыма. — А ты? И правда открыл детский сад для будущих убийц? Или методы Гарри тебе теперь не по вкусу? Выстраданное имя Гарри Поттера вызвало у Невилла задумчивую усмешку. — Его методы хороши, когда враг соблюдает правила. А у нашего таких железных принципов — нет. Он двинулся ближе, зажав папиросу в губах, и Джинни инстинктивно отскочила, лишь в последний момент замечая, как он предлагает ей измятую пачку с папиросами. Невилл смотрел на неё исподлобья, чуть подняв брови — с удивлением и интересом. — Что с тобой случилось после того, как они тебя нашли? — спросил он, когда она всё же медленно вытянула сигарету двумя пальцами. — Пленили, насильно выдали замуж, заточили здесь, теперь я кукла на потеху толпе, — дёрнула она плечом, пытаясь держать самокрутку, подражая тётушке Мюриэль, которая без остановки курила. Выходило нелепо, но Невилл не обратил на это внимания, помогая ей прикурить. Лёгкие неприятно обожгло, но она сдержала порывы кашля, загоняя его куда-то глубже. — А что было до этого, ты помнишь? Меня, Дина, Ханну? — Нет, почти ничего, — честно призналась Джинни, опуская глаза. Невилл понимающе покивал, втягивая щёки в затяжке, а потом снова спросил, прибивая Джинни к земле: — Почему Теодор Нотт убил Луну Лавгуд?

***

— Ты в порядке? Кажется, никто не пострадал, но толпа одновременно присела, едва заслышав грохот, едва почувствовав тряску. Рухнула на колени Забини, Яксли накрыл голову руками. Кажется, Асторию нашла её сестра и прижимала к себе, так что лица было не видно — только руки Дафны с растопыренными пальцами, запутавшимися в белоснежных волосах. — Джинни?! Пахло гарью и сырой землёй. Волшебники начали окликать друг друга, пытаясь разыскать кого-то из близких. Долохов не пригнулся и не дрогнул — он протискивался через напуганных знакомых, пробираясь к дальнему краю, где обрыв круто уходил вниз и открывался потрясающий вид на живописные зелёные луга и железную дорогу, что, огибая ближайший холм, скрывалась в тоннеле. — Эй? Ты слышишь меня? Джинни! Наперерез Долохову уверенно двигался Нотт с палочкой наготове. Полы его пальто вздымались, закручиваясь у ног, но едва ли это могло ему помешать. — В ушах звенит? Эй?! Всё вдруг стало неважным: её ревность и радость от того, что другая неинтересна мальчишке, который нравится… что старый друг изменился до неузнаваемости… что она одета скромнее всех остальных… что, кажется, она всё же сломала чёртов каблук… что вчера ночью она сидела в лужах крови… Сегодня всё кончится. Эта мысль приятно согрела грудь, и Джинни медленно опустила ресницы, но чужая ладонь вдруг легла ей чуть ниже шеи, а потом легко размотала давящий шарф, впуская внутрь ледяной воздух. — Джинни! — серый взгляд растревожено выдернул её из собственных мыслей. Они сидели у самой земли, рядом кто-то глухо закашлялся. Кажется, чёрное платье, что она надела на церемонию, разошлось на бедре, а ещё на ладони появилась неглубокая рана — но разглядеть толком она не успела, Малфой перехватил её руку. — Эпискеи! — кончик палочки легонько коснулся натянувшейся покрасневшей кожи, и кровь остановилась. — Ты как? Их ноги с Драко соприкасались; одной рукой он обхватил её за плечи, прижимая к своей груди, второй держал палочку. Выглядел он ужасно — словно не спал несколько ночей, а после пробежал пару кругов прямо по Запретному лесу… либо же совершал заплыв, пересекая Чёрное озеро. В любом случае, досталось ему знатно. — Х-хорошо… — зубы отбивали дробь. — А т-ты? — Цел, — выдохнул он, поднимая голову. — Что это, чёрт возьми, было? Джинни кинула взгляд в сторону обрыва, где уже собирались люди. — Что это такое?! — пищала Дафна, когда к ней и Астории подбежал их отец. — Вы видели?! Горы… — Блейз, оказавшийся рядом с матерью, указал рукой куда-то вперёд, где по небу расползался дымный след, будто внизу разбушевался пожар. — Тоннель обвалился? — поинтересовался Яксли или кто-то поблизости. — Идти сможешь? — поднимаясь, Малфой потянул её за собой, помогая встать на ноги. — Надо убираться отсюда… Отчего-то пригнувшись, они пошли вперёд, подальше от той стороны, где раздался взрыв, но далеко уйти не получилось. — Чета Малфоев… — губы Нотта растянулись в самой восторженной из возможных улыбок. — Вы-то мне и нужны.

***

Прошлой ночью, где-то под Малфой Мэнором.

— Я попыталась сбежать… — неуверенно начала Джинни, рассматривая, как на кончике сигареты собирается пепел. Вкус у неё был противно горький, и имелся характерный запах дешёвого табака, который перемешивался с подземельной сыростью. — Хотела увести Луну с собой, она была не в себе, думала, что мы всё ещё в школе… Невилл внимательно слушал её, словно даже не дышал, сосредоточившись лишь на рассказе. Что-то менялось в его взгляде. Казалось, он пытается уловить то, что всё время ускользало от него, а может, просто сопоставлял факты. Может, то, что рассказывал ему Эрни Макмиллан о дне смерти Лавгуд? Может, вспоминал информацию, переданную от Ли? — ...Нотт нашёл меня и… — роскошество в виде скорби по близкой подруге так и оставалось на задворках, будто на чердаке, где хранились все эмоции, что она себе не позволяла. — ...В наказание за мой побег он… Невилл дослушивать не стал, покивал, продолжая выпускать пар. По выражению его лица сложно было определить, о чём именно он думал. — Почему ты не покончила с собой? — Лонгботтом уронил папиросу, притоптал, тут же поднимая окурок. Джинни холодно проследила за его движениями, медленно вытягиваясь в полный рост. Он интересовался её недавним прошлым с таким видом, словно спрашивал, что им задали по трансфигурации. Никакой жалости и участия — лишь хирургическое любопытство. — Проклятие — печать предателя, — голос её стал ниже, внутренне она ругала себя за то, что вообще решила поддерживать эту ненужную беседу. — К тому же, разве я бы смогла помочь, если бы наложила на себя руки… — А ты хотела помочь? — голубые глаза подозрительно сузились. Он ей не доверял. А она больше не верила Невиллу. — А вы нуждаетесь в моей помощи? Невилл опустил взгляд, глубоко задумываясь. — Почему Малфой оказался с тобой в проходе? — спросил он. — Потому что ход был из его спальни! — чувствуя, как нервы окончательно трещат, ощетинилась она, чуть не добавив «болван». Невилл показался ей удивлённым, хотя тут же постарался это скрыть. Похоже, никто не знал, что Драко, проживший всю жизнь в южном крыле, переберётся именно в эту комнату. Снова воцарилось молчание, прерываемое только перебивкой падающих капель. Джинни, переминаясь с ноги на ногу, обхватила себя руками — после всплеска адреналина пещера, в которой они находились, казалась ледяной. — Ты всё ещё хочешь помочь? — внезапно и чётко произнёс Невилл, но ответить он ей не дал, спокойно выудив палочку из хлястика брюк. Джинни настороженно наблюдала за его действиями, но не сдвинулась с места. — Если так… — бледные пальцы поудобнее перехватили рукоять. — …Нам придётся принести Непреложный обет. Карие глаза распахнулись: — Серьёзно?! — она почувствовала, как её лицо скривилось. — Я стою тут, перед тобой — этого недостаточно?! Я… Мы… Ты ведь знаешь меня! — Знаю, — кивнул Невилл. — Знал, — он выделил последнее слово. — Никто не хочет поставить под сомнение твою… преданность, Джинни, — он облизнул пересохшие губы. — Это для нас всех. Для доверия отряда… — словно в подтверждение его слов, позади её спины раздались шаги — Деннис и Оливер возвращались, закончив выполнять приказ. — И для твоей же безопасности. Мужчины вышли из-за поворота и напряжённо замерли, наблюдая за представшей перед ними картиной. — Моей безопасности? — Джинни усмехнулась. — И что будет, если я не соглашусь? Убьёте меня? — Сотрём тебе память, как и твоему дружку, — подал голос Деннис. Она обернулась, рассматривая их фигуры. Вряд ли бы они что-то сделали с Малфоем, раз Невилл решил сохранить ему жизнь. И, словно прочитав её мысли, Оливер тоже разомкнул губы: — Он в порядке, не беспокойся. Если ты нужна сопротивлению, а Малфой — твоя страховка, бессмысленно убивать его. — Неужели? — съязвила она, зыркнув на них сквозь пропитавшиеся чужой кровью пряди. Оливер потупил взгляд, осознавая, как неосмотрительно они поступили, ранив его, не успев разобраться. Деннис, напротив, взирал на неё с вызовом, совершенно ни о чём не жалея. — Джинни, всё зависит от твоего ответа, — напомнил Невилл. Джинни дёрнулась, поворачиваясь обратно, стиснула кулаки. Её сердце колотилось, а разум метался, но одна мысль вдруг встала монолитом посреди нескончаемого хаоса чувств: Она ничего не значит. А если ради свержения этого ада нужно рискнуть жизнью, значит, пусть так и будет. Джинни несколько раз кивнула, и Невилл не стал медлить. — Хорошо. Они вытянули руки, ухватив друг друга за предплечья. Деннис и Оливер внезапно задышали как-то иначе — таинство обета словно заворожило их, заставляя притихнуть. Пальцы Невилла были горячими и сухими, подушечки загрубели, а на самой ладони чувствовался кривой шрам. Джинни скользнула взглядом по его кисти, замечая на тыльной стороне что-то отдалённо знакомое. Склонила голову набок, пытаясь разобрать давно побелевшую надпись, и сердце неприятно сжалось: «Я ничего не стою». — Привет от Амбридж, — проследив за её взглядом, пояснил Невилл и добавил чуть тише: — Как-нибудь расскажу… Джинни передёрнуло. Он тоже был в плену? Его пытали, как Дина? Подумать о чём-то она не успела — Невилл навёл палочку: — Обещаешь ли ты, Джиневра Молли… — он чуть свёл брови, и между ними залегла глубокая морщинка, прежде чем непривычное имя сорвалось с губ: — …Малфой, что не расскажешь о сопротивлении, не упомянешь обо мне или других членах отряда, не выдашь планов и мест расположения — никогда и ни при каких обстоятельствах, чего бы тебе это ни стоило? Огненные путы опоясали их, приятно покалывая кожу, предплечья соприкасались, становясь горячими. Вуд и Деннис за их спинами не шевелились, застыв, точно их тут и не было. Джинни взглянула на нить, лежащую крест-накрест поверх их рук: Назад пути нет. — Обещаю. Чары вспыхнули ярче. — Клянешься ли ты защищать сопротивление, выполнять приказы и сделать всё для того, чтобы привести нас к победе? Невилл, не отрываясь, смотрел в её глаза. Пальцы начали неметь, когда вверх по запястью побежала вторая нить. — Клянусь. — Клянешься, что ни одно создание на этой земле, кроме свидетелей твоих обещаний, не узнает о данном обете? Третья нить взвилась, сцепляя предплечья сильнее, и Джинни поморщилась, когда стало нестерпимо горячо. — Я клянусь. От земли потянул студёный воздух, взъерошив их волосы. — Непреложный обет вступил в силу, — тихо произнёс Вуд. Чары сжались в единую ленту и тут же исчезли. Не сговариваясь, Джинни и Невилл разжали руки, отступая. Лонгботтом коротко вздохнул и убрал палочку, заглядывая ей в глаза: — А теперь слушай внимательно…

***

Джинни с тоской оглянулась на дверь в здание Совета, которая не успевала закрываться, как её снова дёргали. Каминный портал был так близко, что стало ужасно обидно. Будто бы она и правда могла сбежать в самый последний момент… — Мы торопимся, Нотт, — холодно произнёс Драко, всё ещё сжимая её запястье. — Придётся задержаться, — он издевательски сощурил глаза. Джинни невольно прижалась к плечу Малфоя, и тот внезапно разжал пальцы, немного отстраняясь. А через секунду его ладонь безмятежно легла на её талию, прижимая ещё ближе, чем они были до этого. Слишком явно. Слишком показательно. Уголки губ Нотта опустились, он больше не улыбался, наблюдая, как расстояние между ними сокращается. Джинни вовсе не хотела становиться игрушкой, которую два избалованных мальчишки тащили в разные стороны, рискуя разорвать, но переживать об этом долго ей не пришлось: — Прости, Тео, но, кажется, ты ещё не дорос до тех полномочий, что позволили бы нас остановить, — Драко растягивал слова, не отрывая нарочито вежливого взгляда от лица друга. — Идём, Джинни. — Да-да-да… — Тео закатил глаза и сделал шаг вбок, снова заставляя их остановиться. — В твоём случае это рекомендация, всё же племянник верховного Магистра, Драко, — закончил он с придыханием. — А вот она мне нужна здесь. — Нотт вдруг отступил, освобождая дорогу. — Поэтому ты, разумеется, свободен, как ветер, но твоя дражайшая супруга останется… К счастью Джинни, Драко не двинулся, даже не ослабил хватку: — И почему же твоё суровое сито отбора миновало меня? — О, всего лишь приказ Совета Чистокровных, — напомнил о своей власти Нотт. — …Если ты не заметил, недавно прогремел взрыв, и… — Только не говори, что это было твоё сердце после отказа Уизли… Тео метнул в него ледяной взгляд, но тут же переменился, улыбнувшись по-кошачьи. — Меня очень трогает твоя забота, Драко, но нет. Увы, это поезд, на котором друзей твоей ненаглядной везли в последний путь. Джинни не дышала, будто смотря партию в пинг-понг. Мужчины, казалось, и не замечали её присутствия. Они сплелись, точно два змея, соревнуясь в мастерстве ехидства, которым оба владели в совершенстве. — Повстанцы пустили его под откос… Страх липко огладил позвоночник, заставил её сильнее сжать ткань пальто Малфоя. Сейчас Драко казался единственным барьером между жизнью и смертью. — И что с того? — Неясно, как сам Драко растолковал этот жест, но его внимание вдруг переключилось исключительно на Джинни: он повернул голову в её сторону, поправил воротник, спрятав шею, где всё ещё розовели следы удушья, а потом так же умиротворённо вернулся к Нотту. Будто его слова совсем не виделись ему роковыми — и это вызвало у Джинни чувство нездорового, мимолётного успокоения. — Нам нужно пожалеть того, кто занимался организацией и не додумался выставить посты охраны? Ах да… это ведь был ты… Нотт рассмеялся, чуть откинувшись назад, — пришлось подождать, пока он закончит свой маленький спектакль. — Чёрт, ты как всегда наблюдателен, Малфой, — он смахнул с чёрных глаз невидимую слезу. — Но я ведь не рассказал самого главного: вагоны, что перевозили тела, остались невредимы… — улыбка стала глубже, вонзаясь в мозг, как самый острый осколок от разбившегося зеркала. — Жаль, что гробы оказались пусты. Джинни сглотнула, чувствуя, что воздуха вдруг становится мало. Драко на секунду наморщил лоб, и Тео сразу же заметил эти перемены. — Люди из сопротивления забрали своих мертвецов, Драко. Угадаешь, кто тот единственный, кто контактировал с ними перед отправкой? Похоже, гробы придётся заполнить снова.

***

Прошлой ночью, где-то под Малфой Мэнором.

— Завтра тебя доставят на вершину Грампианских гор, в Шотландии, — быстро произнёс Невилл, подавая какой-то знак Оливеру, и тот засуетился, скидывая с плеч рюкзак. — Надгробная речь в лагере, — кивнула Джинни, понимая, о чём он говорит. — Верно. Перед тобой будет пятнадцать тел, и в каждый гроб ты должна будешь положить это… — Невилл вытянул руку, и Оливер, который чарами вызвал что-то из рюкзака, передал ему вытянутый свёрток в крафтовой бумаге. Прямо к лицу Джинни сунули безупречно красивый букет хризантем. — Что? — Инстинктивно Джинни перехватила цветы, а Невилл кивнул о чём-то Криви, и тот, взмахнув палочкой, вызвал патронуса. Обогнув их, к выходу из пещеры промчалась серебристая птица, небольшая, похожая на взъерошенного воробушка. — Что… происходит? — Джинни уставилась в глаза Невиллу. — Это сигнал подкупленным егерям. Они будут следить за отправкой мёртвых. Мадам Помфри, что работает медсестрой при Совете, уже подтвердила их смерти. Мы давно пустили слухи в лагерях про заразную болезнь, что вызывает один исход… Джинни недоумённо моргнула, а Невилл вдруг положил руки на её плечи, заставляя прислушиваться дальше. — Понимаешь, что должна делать? — спросил он, но Джинни медлила. — Нотт ни за что бы не поверил, что пятнадцать человек сгинули одним днём, не проверив тела. Он отдал приказ о речи только сегодняшним утром, сказал, что Ханна попадёт к Эйвери, если я сделаю глупость. Не притворялись же Дин и остальные всё это время, как вы… — Ханну? — резко спросил Невилл, цепляясь за её слова, но тут же тряхнул головой, отгоняя прочие мысли. — Не думай об этом. Нотт уже убедился в том, что они — самые мёртвые покойники из всех в этой части Англии. Помфри опаивает их Напитком живой смерти. Эти хризантемы зачарованы — они позволят Томасу и остальным очнуться раньше, чтобы мы смогли увести их… — Но… — Джинни пыталась собраться, чтобы мысли увязались одна с другой, но они путались, рассыпаясь, обнажая разные изъяны плана. — Но все поймут, что это была я… Нотт… — Если ты сделаешь своё дело — человек сопротивления отведёт удар, ты окажешься вне подозрений. Я обещаю… Но только если всё сработает. Лихорадочный блеск в глазах Невилла пугал её до смерти. Она зажмурилась на секунду, сжимая цветы сильнее, прежде чем заверить их: — Я всё сделаю, Невилл… Обещаю.

***

— Мистер Джордан уже отправлен на допрос, Джиневра, — обратился Тео напрямую к ней, вырывая из воспоминаний. — Одна или в компании с Драко — это ждёт и тебя… Джинни подняла подбородок, распрямила плечи и отодвинулась от Драко, делая уверенный шаг вперёд. — Что ж, Тедди… — её улыбка была совершенно очаровательной, но голос зазвенел сталью. — Тогда не будем терять время.