Когда молчат Фениксы.

— …здесь довольно тепло, наверное, над нами кухни… В узком подземелье, где Сьюзан определила спальное место для Эрни, было тихо. Лето клонилось к середине, а глубоко под землёй, в лабиринтах под Хогвартсом, тянуло прохладой — не резкой, но изматывающей, той, что проникает даже в кости и выжимает силы. Казалось, каменная кладка сочилась этим холодом, вызывая нескончаемый кашель у половины их группы. Иногда Эрни думал, что сама Беллатриса Лестрейндж, которая, по слухам, уже обживалась где-то в залах Министерства в Лондоне, должна была услышать их и ворваться сюда, как обезумевшая землеройка. Ханна, взявшая на себя тяжёлую роль целителя, совершала вылазки всё чаще, даже днём, пытаясь раздобыть хоть что-то полезное. Похоже, ход их мыслей развивался одинаково, потому что Джастин произнёс тихо: — Я волнуюсь за неё. За Ханну. Она почти не спит, к тому же уходит всё дальше от Хогсмида, а патрули теперь почти всюду… Раньше они ходили с ней вместе, но в последнее время её спутником чаще становился Невилл. Эрни не понимал, с чего вдруг такая забота от их негласного предводителя, но Джастин ясно дал ему понять, что мешать не стоит. — Уизли так и не пришла в себя? — Почти всё время бредит… — А Терри? — Рана слишком глубокая. Где-то далеко, за стенами их убежища, гремели шаги пожирателей, прочёсывались улицы, а лица друзей красовались в заглавных полосах «Ежедневного пророка». Но здесь, под старым одеялом, казалось, что время остановилось. Эрни лежал на спине, закинув руки за голову, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей и сосредоточиться на тонких пальцах Джастина. Тот, нахмурившись, вёл ими по его коже — от ключицы вниз, к рёбрам, вычерчивая защитные руны на груди. — Если бы это только работало… — прошептал Джастин с надломленной полуулыбкой. — Нарисовал бы тебе целую крепость. Он провёл основную линию и два луча по бокам. Руна Альгиз — знак защиты от зла. Эрни только выдохнул — громче, чем хотел. От нечаянного жара, от близости, от того, что Джастин снова и снова касался его так, даже не замечая, как это сводит с ума. — Ты — моя крепость, — сказал он хрипловато, и Джастин замер на мгновение, поднимая тёмные глаза. Редкие блики свечей выхватили очертания его лица. — Они всё равно найдут нас, — тихо сказал он. — И мы ничего не сможем сделать. Линии под его пальцами стали неровными, бессмысленными, запечатлевшими в себе всё его отчаяние. — Поэтому тебе и нужно сваливать, — проворчал Эрни. Флетчли усмехнулся, но как-то горько. — Ага. А я ведь только здесь обустроился… Макмиллан резко перехватил его руку, заставляя посмотреть в глаза: — Я серьёзно. Мир извернулся: страх и усталость растворились в невыносимо нежной тоске. Он чуть приподнялся на локтях, прижимаясь лбом к его. — Ты и Ханна, вам надо выбираться… — яростно зашептал Эрни ему в губы. — Парни смогут вас вывести. Может, Невиллу удастся уйти с вами… — А ты? Эрни поморщился. Ему нравилось и не нравилось, когда Джастин смотрел вот так… этим встревоженным взглядом, будто жизнь Макмиллана кончится сразу, едва он переступит порог. Наверное, так и будет. Но сказать ему об этом он точно не осмелится. — Нет, — Флетчли качнул головой, щекотнув его волосами. — Ни я, ни Ханна никуда без тебя… Эрни не позволил ему договорить. Заткнул поцелуем. Джастин привычно застыл, но в ту же секунду поддался, отвечая так, будто вдохнул в него остатки жизни. Их губы встретились жадно, стремительно, с той жгучей потребностью, что рождается на краю пропасти. Задвигались торопливо и жадно. Эрни притянул его ближе, прижимая к себе всем телом, чувствуя, как бешено колотится сердце под чужой грудной клеткой. — Эй, всё будет хорошо, — заверил Эрни, отстраняясь на мгновение. Поцелуи стали глубже, чувственнее. Язык Джастина коснулся его, и Эрни отозвался, впуская его. Всё было слишком горячо и остро, будто сама смерть замерла в дверях, а это — их единственная возможность задержать её. Подземелье вокруг пропало: остались только они — дыхание в унисон, пальцы, впивающиеся в кожу, воздух, который холодил разгорячённое тело. И оба будто знали: всё это — в последний раз. — Он тебе нравился? — спросил парень-когтевранец, и Эрни вздрогнул. — Кто?! — О, ещё как… — Мы говорим о Снейпе. — Волосы Джинни растрёпались, она прихрамывала, но глаза без устали вглядывались в темноту знакомых коридоров. Где-то внизу, в стенах Большого зала, продолжалось светопредставление. Всё ещё были слышны крики и ругань, топот шагов. — Я думал, он полный говнюк, вечно цеплялся ко мне на первом курсе, но потом, когда в газете написали… — Как, говоришь, тебя зовут? — спросил Эрни, в груди страшно жгло от недавнего бега. Он, да и Джинни, вымотанные и покоцанные, уже потратили много времени, и каким бы приятным ни оказался этот парень, праздные беседы в планы Эрни не входили. — Корвин Стэпорт, — отозвался когтевранец, сворачивая в нужное место и толкая дверь спиной. — А вас здесь знают все… — Кто «все»? — спросила Джинни, проходя внутрь туалета для девочек на третьем этаже. Эрни шагнул следом — он ещё ни разу здесь не бывал. — Бывал, вообще-то. На втором курсе, когда думал, что Гарри — наследник Слизерина, и хотел поймать его с поличным, — подсказал голос Джастина. — Это… туалет Плаксы Миртл? — заозирался Макмиллан, пытаясь припомнить хоть какую-то мелочь. — Да, это он… — Джинни немного замедлилась, и дыхание её вдруг стало ещё более тяжёлым. — Но самой Миртл тут уже давно нет, — отозвался красивый девичий голос, и дверь ближайшей кабинки распахнулась. Вперёд вышла высокая темноволосая девочка. Следом показался коротко стриженный подросток, державший в руках белую обувную коробку. — Что вы тут забыли? — Эрни перехватил запястье Джинни, заставляя её остановиться, оглядывая детей с подозрением. Но девочка не ответила — с восторгом разглядывала Уизли, теребя гриффиндорский галстук, и Корвину пришлось говорить за неё: — Деннис Криви… я и Венди дружили, когда… — Криви связался с нами, — сурово перебил мальчишка с коробкой. — Почти все вызвались помочь. Похоже, героев-сопротивленцев он представлял себе совсем иначе и выглядел немного разочарованным. — А это? — Джинни кивнула на коробку в его руках. — Мыши из кабинета Трансфигурации. — Зачем? — Кто-то из вас знает парселтанг? — сверкнул глазами парень. Джинни и Эрни переглянулись. — Ты должен был отвлекать Пожирателей, Ли — стоять на стрёме, а Уизли заниматься главным! Вытаскивать этот чёртов змеиный клык! — запаниковал Джастин. — Том… — Джинни облизнула губы, отвлекая от всего остального. — Когда-то я помогла ему открыть проход, но я почти ничего… — Есть способы и попроще. — Мальчишка легко выудил палочку, и Уизли, да и сам Эрни, почти автоматически дёрнулись назад, так что остальным ребятам вдруг стало неловко. — Ты совсем спятил, Митч! Надо предупреждать! — вспыхнула Венди. — Времени нет! — Разойдитесь! — скомандовал второй мальчишка, устанавливая коробку у подножия раковины, на которую указала Уизли, и отпрыгивая назад, прежде чем направить палочку на пол: — Серпенсортия! Эрни выставил перед Джинни руку, но необходимости в этом не было. Змея, появившаяся из палочки Митча, оказалась какой-то вялой и очень уж мелкой — больше походила на речного ужика, чем на то, что когда-то призвал Малфой во время дуэли с Гарри. — Это… — Венди перевела на неё скептичный взгляд. — Это что такое?! Да любая мышь больше этого шнурка! — Тише! — Корвин высунул голову в коридор, но тут же вернулся. — Кто-то поднимается по лестнице, ребята готовят оборону… — О нет… о нет… — заметалась Венди, заламывая руки. — Ты пугаешь его! — ощетинился Митч и тут же припал к полу, увещевательно зашептав: — Давай же… твой ужин в той коробке. Клянусь, я скормлю тебе всех мышей в этом чёртовом замке, только действуй! — Дьявол, тут толпа детей… — Сколько вас? — Весь Гриффиндор. — Семнадцать человек у Пуффендуя и четырнадцать из Когтеврана. Эрни тяжело выдохнул через нос. Даже если бы их была целая сотня, это ничто в сравнении с десятком Пожирателей. И вдруг змея, что казалась напуганной и совсем не чуявшей добычу, подняла голову. Её крошечные бусинки-глаза сверкнули янтарём, будто на миг в них зажглась искра разума. Тонкое тельце дрогнуло, и от неё разнёсся шипящий звук, в котором Эрни — к своему ужасу — почти расслышал: — Откройся… По плитам пола прошёл дрожащий гул, лёгкий, но ощутимый, как если бы где-то глубоко под ногами сдвинулась огромная глыба. Венди взвизгнула, Митч же наоборот распахнул глаза и, не колеблясь, дёрнул крышку. Мыши рванулись наружу, кто-то вскрикнул, но змея не упустила ни одной: стремительно, не по своим размерам, метнулась к первой жертве, сомкнула челюсти и за считанные секунды заглотила добычу. — Сработало! — зашептал он с таким восторгом, будто сам вызвал Василиска. Раковина задрожала, железные трубы за ней заскрипели. Мрамор, казалось, зашевелился, когда круглый блок с выгравированным змеевидным узором начал смещаться. Дети ахнули. Венди прижала ладони к лицу. Сначала это выглядело как оптический обман: блеск плиток, тень от факела… Но через миг все поняли — поверхность уходит вниз, словно сползает по винтовой линии. За раковиной медленно разверзлась зияющая тьма. Оттуда повеяло сырым, застоявшимся воздухом — запахом мха, плесени и чего-то навечно забытого. Джинни замерла — её глаза, полные ужаса, отражали черноту открывшегося прохода. Эрни почувствовал, как холодный пот скатился по спине. По плитам туалета полз маленький, но жадный хищник, поднял голову и медленно подобрался ближе к отверстию — точно знал, куда ему нужно. Стало очень тихо, настолько, что можно было расслышать звуки борьбы где-то внизу. Макмиллан запоздало огляделся. Венди таращилась огромными глазами на проход. Корвин позабыл о двери, захваченный происходящим внутри. Нет. Это уже слишком. Эрни живо припомнил лицо двенадцатилетнего Джастина, когда тот застыл, завидев подползавшего к себе змея во время чужой дуэли. Пытаясь защитить друга, он сам обвинил Поттера, решил вывести его на чистую воду, выдумал какое-то своё расследование — так и не подобравшись к разгадке. А теперь круг замкнулся. Теперь другие дети играли в героев, вот только эта игра могла стоить им жизни. — Всё, хватит! — голос Эрни прозвучал так резко, что даже Джинни вздрогнула и обернулась на него. — По спальням! Немедленно. — Но мы же можем помочь! — вскинулась Венди, схватившись за палочку. — У нас было собрание, мы решили… Мальчишки горячо закивали. — Решили? — Эрни шагнул ближе, и его тень упала на девочку. Он сам не заметил, как прозвучал его голос — хриплый, уставший, напитанный гневом и раздражением. — Вы думаете, что сможете противостоять им?! Десятку взрослых колдунов? Вы? С мышами и фейерверками? Митч опустил глаза, всё ещё прижимая пустую коробку к груди. — Но Колин Криви участвовал в битве за Хогвартс, а ему было… — Колин умер! — отрезал Эрни, и его слова эхом отразились от зеленоватой пустоты тайного прохода. Венди отшатнулась. — И если вы будете подражать ему, погибнете тоже. Наступила тишина. Джинни выдохнула сквозь зубы: — Эрни прав. Мёртвые не принесут нам никакой пользы. Студенты переглянулись. Корвин кусал губы, но не спорил. Один за другим они стали выходить из туалета — быстрыми, тихими шагами, с опущенными плечами, будто провинившиеся. Митч, уходя последним, бросил на Эрни взгляд — злой, полный обиды, и резко одёрнул пуффендуйский галстук. Макмиллан смотрел им вслед, и где-то глубоко внутри жгло чувство, что он только что разрушил их единственную иллюзию силы. Но лучше так — чем завтра увидеть их тела на первой полосе «Пророка». Он обернулся к Джинни. Та стояла с каменным лицом, и только её руки мелко подрагивали. — Это было жестоко, — укорил Джастин, скользя меж зеркал над раковинами. — Дети, — глухо сказал Эрни, будто пытаясь оправдаться. — Мы тоже были такими, — согласилась Уизли, пытаясь унять не то страх, не то вину, не то волнение. Отвечать он не стал. С ними всё уже было ясно. Этих ещё можно было спасти.

***

В узком каменном колодце эхом отдавался каждый шаг. Ржавая труба тянулась бесконечно, воздух был спертым и холодным. Скользкие стены поблёскивали каплями влаги, и где-то внизу слышался шорох — будто сама тьма наконец позволила себе вздохнуть. Эрни шагал чуть впереди, держа факел в вытянутой руке. Джинни цеплялась за скользкий камень, на ней не было лица. — Ты бледная, — бросил Эрни через плечо. Она лишь вскинула голову. Волосы прилипли ко лбу, в обычно жёстком взгляде мелькнуло что-то другое. Совсем детское. — Я тут чуть с Мерлином не встретилась, — сказала она тихо, пытаясь скрыть ужас за сарказмом. — В одиннадцать лет. Её пальцы побелели от напряжения, когда она уцепилась за край арки, ведущей дальше, оглядывая круглый купол и не узнавая ничего. — Гарри спас меня. Я едва… едва выбралась. Эрни на секунду остановился, так что Джинни ткнулась ему в спину. — Но ведь выбралась, — сказал он, стараясь дышать ровно. Змеи, особенно гигантские, даже мёртвые, до смерти его пугали. Впереди он мельком заметил далёкий силуэт скелета василиска: пустые глазницы, способные вместить в себя всю темноту этого коридора, бесконечный изогнутый костяной хребет. Он был огромен и внушал ужас даже после смерти. А ведь когда-то дышал. Когда-то Джастин видел его живым — будучи совсем ребёнком. — Значит, в этот раз у комнаты нет ни единого шанса. Он попытался улыбнуться, хотя вышло криво: ему редко удавалось поддержать кого-то словом. Да и пророчества Эрни никогда не сбывались. В груди кольнуло болью: вместе с его собственными мыслями пробивался чужой голос — ясный, почти живой: — Ты всегда пытался казаться увереннее, чем есть на самом деле, Эрни. Тот самый тон — насмешливый и тёплый. Не обвиняющий. От этого становилось только хуже. Эрни крепче сжал рукоятку факела, пытаясь совладать с собой. — Что с тобой? — вдруг спросила Джинни. Он обернулся, вскинув на неё глаза. — Что? — У тебя такое лицо, будто… — Будто ты говоришь с призраками. Эрни сдавленно выдохнул, и слова сами сорвались с губ: — У тебя бывало такое… что ты слышишь голос Поттера? Она низко опустила голову. — Я часто вижу его во сне. Эрни мученически смежил веки. — А когда… не спишь? — выдавил он, чувствуя, насколько это трудно. Влажный камень под ногами отразил чужую фигуру — и он больше не сдержался: — Я вижу и слышу Джастина. С первого дня. С того дня, как его… не стало. И я… даже рад этому, понимаешь? Я никогда не говорил ему, что… но он, наверное, понял. Как-то догадался. А теперь застрял у меня в голове — и это сводит с ума! Он осёкся. Джинни слушала, не отводя взгляда. И в её лице впервые проступила мягкость. — Знаю, — наконец сказала она и тяжело сглотнула, поджимая губы. — Знаю, как это, когда не выходит из головы... Помолчав немного, Уизли продолжила: — Ты ведь видел… меня и... Драко? Видел же? Слова повисли, будто паутина. Макмиллан хотел было соврать, но вместо этого виновато кивнул. — И мне стыдно, Эрни, — Джинни посмотрела ему в глаза. — Перед Гарри, перед родителями, братьями, перед тобой, перед всей этой чёртовой разрухой. Но сделать с этим я ничего не могу. Эрни замер. Ожидал чего угодно, но точно не этого. — Стыдно? — только и выдохнул он. Уизли мученически усмехнулась, запрокинув голову. — И я ненавижу себя за это. Он ведь... Малфой. На миг их дыхание смешалось в этом сыром полумраке. Стены сжимали, капли падали с потолка, где-то вдали булькала вода. И страх стал общим, и тайны — тоже. Эрни протянул руку и коснулся её пальцев. — Эй, — сказал тихо. — Если бы не Джастин, я, наверное, не смог бы пережить всего этого. И если Хор… Малфой не такой уж мудак, каким прикидывался, то оно точно… стоит того. Слова прозвучали глупо, но она не убрала руки, лишь порывисто выдохнула сквозь улыбку. И между ними что-то безотчётно сдвинулось — будто в этой мёртвой комнате вдруг возникло нечто живое, горячее, кровное. Эрни внезапно ощутил давно забытую лёгкость. Будто и правда — в этом безумном мире можно было выжить. Будто в этом беспросветном трауре ощущалось не только дыхание неизбежного, но и тепло — настоящее и хрупкое, как слабо тлеющий огонёк. — Он и сейчас с тобой говорит? — спросила Уизли, поднимая на него покрасневшее лицо. — Нет. Как раз сейчас замолчал… — Ты любил его? Эрни открыл рот, чтобы ответить, но голос Флетчли вошёл в мозг заточенной иглой: чёткий, холодный, как удар набата: — Пожиратели! Близко! Надо уходить! Эрни резко отдёрнул руку, напрягся. — За нами идут. Он посмотрел в распахнутые глаза Джинни. — Я отвлеку их. Ты закончишь здесь. — Нет! — Джинни схватила его за рукав. — Вместе! — Если вместе — нас схватят обоих. А так… Эрни глубоко вдохнул. — Встретимся у старой гобеленовой лестницы. Помнишь, где Флитвик ловил нарушителей? Она кивнула, поджав губы. Эрни задержался на миг — запоминая её глаза: напряжённые, тёплые, живые. Потом резко развернулся и пошёл вверх по туннелю, оставляя её одну. Джинни обняла себя за плечи. Впереди зияла мрачная зала Тайной комнаты — с клыками, костями, прошлым, от которого не сбежать. С тем, что могло помочь уничтожить крестраж. Не медля больше, она шагнула вперёд.

***

Эрни вылетел из туалета для девочек, захлопнув за собой дверь так, что потрескавшийся кафель внутри звякнул. Сначала было тихо и пусто, но уже через пару секунд он услышал шаги: в конце коридора, точно тени — пожиратели. — Вот он! Несколько масок блеснули в полумраке, и один из них коротко выкрикнул заклинание. Искры пронеслись мимо, бухнув в стену. Макмиллан бросился в сторону и рванул вниз по коридору. — Иди сюда, гадёныш! — Эрн, надо ускориться! — Как ты понял, что они идут? — прохрипел он, резко сворачивая влево и лихо взлетая по лестнице вверх. Если у Эрни и было какое-никакое преимущество перед своими преследователями, так это то, что школу он окончил не так давно и довольно неплохо знал вытянутые проходы, представляя, где мог бы спрятаться так, чтобы его точно не нашли. К тому же мысль о том, что они всё же не поняли, откуда он появился, и продолжили погоню, ощутимо успокаивала. Он выиграл Уизли немного времени. Голос внутри отозвался мирно, почти с насмешкой: — Ты правда веришь, что я что-то знаю? Подумай сам: вы застряли в той каменной кишке, и я просто озвучил самую логичную мысль, что пришла тебе в голову… — Неправда… — резко бросил Эрни, сворачивая за угол, проскользнув за гобелен с охотничьей сценой и ловко перемещаясь вдоль стены к узкой двери в общий холл. — Ничего такого я не думал. Впервые за столько дней мне стало лучше… Дверь оказалась заперта. — Как бы там ни было, я всего лишь плод твоего самобичевания, — голос звучал мягко, почти ласково. — Но не больше. Эрни стиснул зубы, выждал, пока шаги пронесутся мимо, и рванул обратно, в противоположный коридор. В груди жгло, в ушах грохотало, перед глазами то и дело появлялись плывущие тёмные круги. Он никогда не был хорошим спортсменом, а после длительного заточения потерял всякую форму. Его дыхание давно сбилось, превратившись в хриплый свист. Ноги стали ватными. Уже и не понять было — что всё ещё держит его в сознании. — Не больше… — в запале выдохнул он, чувствуя головокружение. — Значит, если я захочу, ты уберёшься из моих мыслей? Или хотя бы начнёшь платить за аренду? Джастин рассмеялся: — Но ты не хочешь. — Это… — круги расползались, застилая обзор, звон крови в голове усилился. — …не… честно… Надо подняться выше, на шестой, где будет ждать Джинни… — Да, — печально согласился голос. — Но тебе следует признать: это всё твоя вина и твоя память. — Ты лжешь! Я слышу тебя, вижу, иногда даже чувствую и… всё остальное… — сдавленно пробормотал Эрни. — Что чувствуешь? — Всё, что… — сил не осталось, и он обезволенно уткнулся в угол, сползая вниз по стене. — … происходило… пока ты был жив. Где-то рядом загрохотали шаги, кто-то шарахнул дверью кабинета Бинса. На миг тишина стала оглушительной. Тихий голос пронёсся внутри него, почти беззвучным эхом: — Эрни, тебе нельзя оставаться тут. Он медленно отлепился от прохладного камня, как тряпичная кукла. — Ты… настоящий… правда что-то чувствовал? Или всё это… — он обрисовал пальцем круг. — …тоже придумываю только я? — Мне льстит, что ты думаешь об этом в один из самых критических моментов своей жизни, но не стой на месте, дохлячок, надо двигаться дальше! — Как же ты… достал меня… Он больше не бежал — поплёлся, едва переставляя неуправляемые ноги, заворачивая за другой поворот. И едва не врезался во что-то бледное. Холод ударил в кости, и перед ним всплыл призрак — низенький, сутулый мужчина с густыми бровями и плотным походным плащом. — Тише, — проскрипел он, прикладывая прозрачный палец к губам. — Сюда… сюда, ты ж тощий, как жердь, должно быть, втиснешься… Он указал за высоченный шкаф со всякой ерундой: редкими свитками Фламеля под стеклом и несколькими кубками непонятного достоинства. Эрни замер на секунду, но гул чужого топота и оклики хриплых голосов заставили последовать чужому совету. И в тот же миг, едва Макмиллан влез в заросший паутиной промежуток, мимо пронеслись двое пожирателей, освещая коридор палочками. Стало убийственно тихо. — Кто вы? — выдохнул Эрни, прижимаясь затылком к стене. Призрак склонил голову набок, заглядывая в спасительную щель: — Все звали меня Огг. Я тут лесничим был, до того как великан пришёл. Хагрид его звать. Я ж, хе-хе, постарше. Эрни сглотнул: горло пересохло, язык прилипал к нёбу. Страшно хотелось пить… или умереть. — От… откуда вы здесь? — Так ж, они ж сторожку снесли… Я раньше хозяйствовал на Хагридовом чердаке, а теперь… — он махнул рукой. — Куда деваться… неприкаянный дух. — Теперь ты и правда говоришь с мертвецами. — Никогда не видел вас раньше… Призрак устало пожал плечами: — Так как видеть-то?! Великан ворчал, что я пугаю его псину, нерадивую — Клыка. Так я и не вылезал. Жалко животинку: маленькой всё писалась, а чуть подросла — просто скулила… — Ясно. — Эрни поджал губы. — Спасибо вам за помощь, сэр. Огг вдруг жутко смутился от такого обращения, но Макмиллан внимания на это не обратил. — Мне уже можно?.. — Он чуть дёрнул головой, намекая, что такая близость к заросшим паутиной местам его не особенно прельщает. Огг поплыл к ближайшей арке, завертел прозрачной головой. — Ты б не спешил, — вернулся он обратно. — Там суета началась. Видать, опять что-то сносят, изверги. — Он шумно вытер нос прозрачным рукавом. — Давно вы… того? — Эрни вздохнул и попытался пошевелиться, но не вышло: слишком узко. — Эрн, такие вопросы задавать невежливо. — Ох, уж и не припомнить… времена-то были смутные… — вздохнул старичок. — А когда они были другими? — Макмиллан прислушался: коридоры, кажется, ещё гудели. — Как вас… угораздило? — Умереть-то? — Похоже, эта тема его не особенно оскорбила. — Так я ж ничего и не понял. Видать, старость своё взяла. Мальчонку одного за ворота провожал. Каникулы начинались, он всё в школе оставался, сиротка. — Скорбно покивал Огг. — Но в тот день пошёл со мной. Говорит: надо, мол, дела. Эх, хороший был парень, как ж его… Том Реддл звался. А потом что… тьма — всё. Умер я. Эрни похолодел. Сбитое дыхание и тянущие ноги потеряли всякий смысл. Сквозь замутнёное сознание и рокот крови, ему показалось, что кто-то коснулся его пальцев. — Том… Реддл? Вы уверены? — Так отож, как щас помню. Он ж дружил ж с Хагридом, пока тот не стал моим помощником. Прямо перед пенсией. Год… сорок третий, может? Да, где-то так. Тогда ещё мальчишка. Второй, тот что из Малфоев, всё хотел с нами пойти. Сдружился он с Томом, может и видал чего, бедняга. Я ж всё переживал: мне-то, старику, смерть — как тьфу, а вот детям… В голове снова вспыхнул голос Джастина: — Время, когда открыли Тайную комнату. Эрни сжал кулаки, чувствуя, как всё, что он знал о Хогвартсе, превращается в зыбкую, трещащую конструкцию. — Он… убил Миртл… — Хто? — спросил Огг, ужаснувшись. — А потом разделался с Марксами. — Но до этого… — Эрни снова перевёл взгляд на бывшего лесничего. — Что до этого? — заинтересовался старичок. — Вас убил Том Реддл? — Да не-е-ет! — отодвинулся от него призрак, не скрывая наивных сомнений. — Он ж сиротка несчастная, как же ж он бы смог… — Он пробовал. Сначала с Миртл… с ней вышло случайно, и он… — голос Джастина дрогнул. — Использовал это, чтобы сделать первый крестраж. — Ты не в себе, чтоль? — озаботился Огг. — Что если… — Эрни широко раскрыл глаза. — Нужно срочно найти Джинни!

***

Он почти влетел на площадку лестницы, сердце колотилось так, будто вот-вот разорвёт грудь. Джинни уже ждала его: волосы прилипли к вискам, дыхание рваное. Она торопилась. Первое, что он заметил, — руки у неё были пусты. — Ты… ты всё… — он захлебнулся словами. — Он… у тебя? Уизли резко обернулась, глаза расширились, губы дрогнули, в облегчённой улыбке, но ответить она не успела. Сначала послышался топот — тяжёлый, приближающийся, словно вся каменная школа ожила и двинулась на них. Коридор заполнили маски: чёрные силуэты пожирателей, хлестнувшие заклятия. Замелькали лица студентов и учителей. С другой стороны, снизу, появился Нотт. Рядом — Амбридж: сначала она казалась взволнованной, а потом губы тронула отвратительно-победная улыбка. — Не двигаться! — крикнул Тео, но к кому конкретно обращался, понять было сложно. Всё сошлось в одной точке. Отступать некуда. Эрни вдруг почувствовал, что пальцы сами сжали Джинни за плечи, и прежде чем мысль успела оформиться, он рванул её к себе и резко толкнул к перилам. Туда, где часть ограждения была высечена чьим-то шальным заклинанием, открывая проход в пустоту. — Назад! — Завопил он, дрожащей рукой упираясь ей в спину. — Ещё шаг — и я сброшу её вниз! Мир замер. Эхо его слов пронеслось по лестничным пролетам, каменная крошка из-под мысков туфель ошарашенной Джинни сорвалась в бездну. Амбридж прыснула в ответ. — Ох, мистер Макмиллан… — её голос был вязкий, как мёд. — Вы переоцениваете ценность этой девчонки. Разве кто-то будет плакать о ещё одной Уизли? Пожиратели вскинули палочки, ученики, кажется, синхронно выдохнули, замирая в полном непонимании. — Не нужно, ты совершаешь ошибку! — Строго выкрикнула Мадам Трюк, сведя брови. Но в тот же миг Эрни заметил то, ради чего стоило рискнуть. Лицо Нотта — всегда холодное и сдержанное — дрогнуло. Едва заметно, как чуть слышный скрежет в идеально настроенном механизме. Джинни попыталась вырваться, задыхаясь: — Эрни, что ты творишь?! Это глупо, нас в любом случае… — Тс-с! — он сильнее прижал её к себе, шепча в волосы: — Не паникуй, ради всего святого. Доверься мне. Она дернулась, но послушалась. Внутри что-то гулко откликнулось. Голос. Голос, который он знал слишком хорошо, эхом разлетелся по бесконечному пролёту. — Эрни, прошу… ты не понимаешь, что делаешь. Ты проваливаешься в безумие. — Джастин? — прошептал он, забыв, где стоит, забыв, что на них смотрят, заозирался, пытаясь ухватиться за мельтешащее отражение. — Я… я не… Он был повсюду и нигде. Ни в этом коридоре, ни в замке, ни на этой земле. — Эрни… — Джинни с ужасом глядела вниз, под ноги, в бесконечное пространство. — Мы справимся, вместе, не делай… — Я… слышу его… — Тебе просто нужно выдохнуть. Успокойся, — мягко отозвался голос, с нескрываемой болью, тени закрутились сильнее, сбивая дыхание, как ураган. — Всё это твой страх, твой разум. Я — лишь то, что в тебе. Эрни зажмурился. Пол на миг пошатнулся, голоса смешались с дыханием Джинни, с шипением толпы. — Нет… нет, ты здесь! — он резко сжал её, так что Уизли вскрикнула. — Ты живой! Ты должен быть! — Эрни! — Джинни в ужасе вскинула голову, её голос дрогнул, как задетая струна. — Ты меня пугаешь… — Заткнись! — почти выкрикнул он, но не ей, а тому другому голосу внутри. Нотт сделал шаг вперёд, запрокидывая голову. — Хватит, Эрнест, — произнёс он холодно, но уже не так твёрдо, глаза сделались большими чёрными дырами. — Ты ведь не будешь вредить школьной подруге? В уголках его губ дрогнула неуверенность. — Да? Хочешь проверить? — Эрни сжал платье Джинни меж лопаток, подталкивая её дальше, и она впервые закричала всерьёз. Не поддерживая игру, не для правдоподобности — от страха, что действительно упадёт вниз, пролетит шесть пролётов, прежде чем встретится с жёстким камнем. — Эрни! Мне больно… — зашептала Уизли, чуть повернув голову, на глазах выступили слёзы. Проклятье "Печать Предателя" начинало подниматься сладкой болью изнутри и в нём, но Эрни сдержался, зашипев сквозь зубы. В глазах помутилось, он оступился, и Джинни снова взвизгнула, каблуки поцарапали камень под ногами. Это сработало. Нотт напрягся и дернулся, глаза метнулись к ней и обратно. Он боялся... — Макмиллан, это не выход! — не дыша, крикнул Тео. — Как тебе, Тедди?! — рассмеялся Эрн, впиваясь в его высоченную фигуру безумным взглядом. — Всё переменилось, да? Теперь жизнь того, кто тебе дорог, в моих руках! Амбридж вдруг покосилась на Нотта с нескрываемым интересом. — Эрни, хватит! Она сейчас сорвётся вниз! — Ты убил Джастина, и я заплачу тебе той же монетой! — Улыбка растягивалась всё сильнее и сильнее. Горло стягивали проволочные путы. Шаг — ткань платья затрещала, так что Джинни нависла над обрывом, боясь даже вздохнуть. До рваного края разрушенных перил ей не дотянуться. Её пронзала боль, накручиваясь на тело, она сипло-застонала, зажмуривая глаза. Тёмная масса студентов, на противоположенной стороне, в ужасе ахнула. Палочки пожирателей метались от неё, к нему, они ждали команды. Эрни задыхался. — Ты убьёшь её! Макмиллан с рычанием затянул Джинни назад, обжигая её кожу горячим дыханием. — У Тома Реддла была ещё одна жертва, — зашептал он у уха Уизли, так чтобы слышала только она. — Ч-что? Её лихорадило. Она плакала? Боялась? Всё стало не важно. — После первого крестража. Он убил ещё одного человека, слышишь?! И Малфой… Малфой… он должен знать! Эрни бормотал уже сам себе, и Джинни вцепилась в его руку, умоляя: — Эрн, хватит! Прошу… — Я… — он зашёлся, повернув голову так резко, будто спорил сразу с тремя собеседниками. — Я не сошёл с ума! Я вижу яснее, чем все вы! Лестница под ногами скрипнула и дрогнула, так, что они чуть не потеряли равновесие, сдвигаясь в сторону. Каменные ступени тоже решили предать их. — Готовься прыгать! — Шепнул он Уизли, ощущая собственную загнанность. Если она успеет, то приземлится прямо на ступени ниже. А рыжая проныра точно справится, не зря же он завидовал её удачливости... Эрни разжал пальцы, выпуская ткань платья из рук, Джинни вскрикнула, сорвавшись вниз. Но рассмотреть, что-либо он не успел. Зелёный свет вспыхнул мгновенно, распахивая дверь в вечность. Удар в грудь разорвал всё: воздух, сердце, время. В последний миг он успел заметить лицо Нотта, искривлённое не привычной холодной маской, а кипящим шоком. Палочка в его руке дрожала. Глаза метнулись к Джинни внизу, затем к Эрни, и в них впервые не было равнодушия. Он позабыл обо всём на свете и бросился к ней. Страшно, Тедди. Это всегда очень... страшно. А потом — тьма. В этой тьме не было ничего, пока кто-то не взял его ладонь в свою. — Всё кончилось, — голос Джастина прозвучал так близко, как никогда. И наконец стало бесповоротно тихо.