Интересен с первых строк

До слуха спящего Ги Хуна еле слышно доносилась яростная игра неизвестной ему металл группы, отчего недовольно промычав, он с головой закутался в тёплое одеяло. Стараясь вновь провалиться в сон, парень беспокойно ёрзал на смятых простынях, но, как назло, даже спустя долгих десять минут, уснуть так и не получалось. Перевернувшись на спину, он лениво приоткрыл глаза, понимая, что вряд ли сможет еще на какое-то время продлить свой сон. Поэтому, в конечном итоге, Ги Хун медленно уселся на край кровати, запуская длинные пальцы в растрёпанные после пробуждения волосы. Внезапно он вздрогнул, будто вспомнил о чем-то до чёртиков важном и в смятении окинул свою кровать встревоженным взглядом. Сон поднялся на ноги и наклонившись ближе к простыням, взял в руки скомканное одеяло, хорошенько его встряхнув. «Да где же!? Че-е-ерт, только не это» — отчаянно проскулил вслух юноша, хватаясь за голову и спешно оглядывая теперь уже всю комнату, пытаясь понять, куда делся подарок от Ин Хо и мысленно надеясь, что это не то, о чём он думает. Продолжая свои поиски, Ги Хун параллельно проклинал себя за свою вчерашнюю оплошность, осознавая причину, по которой ему не следовало засыпать в обнимку с мягкой игрушкой. Он угрюмо помотал головой, когда в голове неосознанно воспроизвелись когда-то адресованные ему слова Чон Бэ во время их давнего совместного похода в горы: «Черт побери, да ты всего меня обпинал. Только не говори, что тебя всё еще преследуют те кошмары». Юноша тогда не стал вдаваться в подробности, а лишь коротко ответил что-то вроде: «Да, есть такое... Извини за это». Ги Хуну не хотелось лишний раз обсуждать тему его беспокойного сна, так как поначалу он был уверен, что подобное рано или поздно должно прекратится. Но, к его глубочайшему сожалению, даже спустя столько времени парня до сих пор не перестали мучать кошмары, в которых каждый раз к нему приходила его покойная мать. В ночь после похорон его впервые за всю жизнь настиг сонный паралич. До этого он никогда не сталкивался с состоянием, когда тело всячески отказывается слушаться своего хозяина, заставляя ощущать явное чувство парализованности и до ужаса чёткую уязвимость. В то время как сердце бешено колотится в груди от осознавания всей ситуации. Ги Хун отчетливо помнил, как со слезами на глазах пытался заставить свое тело шевельнуться настолько, насколько это было возможно, а ртом произнести хотя бы одно жалкое слово. Сон отчаянно какое-то время считал, что это самое ужасное, что могло произойти в его жизни после тех эмоциональных качелей, которые он уже успел испытать от потери близкого человека. Но его мнение в ту же секунду изменилось, как только в проёме появился узнаваемый силуэт. «Это ты во всём виноват» — в тишине прозвучал до боли знакомый голос со стороны надвигающейся в его сторону фигуры. «Это ты виноват в моей смерти. Чертов ублюдок» — с ненавистью прошипела пожилая женщина, стоя около кровати, в которой лежал донельзя напуганный Ги Хун. Он часто дышал через нос, чувствуя, будто сейчас задохнётся, пока по венам яростно разливался животный страх. Парень хотел закричать что-то в протест на слова матери, но внезапно почувствовал удушающую хватку на своей шее. «Вырастила сына называется. Жалкая бездарность, не смог даже денег достать как следует. Сдохни. Ты не заслуживаешь жизни» — выплёвывала та слово за словом, сжимая шею сына как можно сильнее, в то время как слёзы Сона несчастно стекали по его щекам. Он чувствовал, что потихоньку начинает терять сознание от нехватки воздуха. Женщина без остановки шипела ему что-то в лицо, но Ги Хун к тому времени был не способен различить ничего из её речи. Когда юноша подумал, что сейчас отключится, хватка ослабла, а затем и вовсе пропала с его шеи, как и мама, которая мгновение назад угрожающе нависала над ним, пытаясь задушить. Как только возможность двигаться вернулась, Сон резко вскочил, кинул взгляд в тот самый проём, откуда пару минут назад появилась пожилая женщина, а затем и вовсе громко разрыдался, проклиная себя за своё никчёмное существование. На утро Ги Хун решил, что не при каких обстоятельствах не может оставаться и дальше проживать в этой квартире. Поэтому он сразу же позвонил Чон Бэ и с истерикой рассказал тому события беспокойной ночи. Тот сначала терпеливо выслушал, а после всеми силами пытался успокоить всё ещё плачущего Ги Хуна. Когда парень спустя время более-менее пришёл в норму, то со стеснением попросил друга об одолжении пожить какое-то время в их с женой квартире. Пак без раздумий согласился, отчего юноша измученно улыбнулся и искренне поблагодарил друга за помощь. Спустя пару часов, Ги Хун уже находился в комнате, которую специально для него выделила женатая пара. Для них это не составило труда, так как ею они пока что не пользовались, предположительно оставив комнату для их будущего ребёнка. За это Сон был им отдельно признателен, ибо после произошедшего всё ещё находился в ужасе. Той ночью он не мог уснуть. Ги Хун беспокойно ворочался на смятых простынях, безостановочно прокручивая в голове недавний сонный паралич. Он вспоминал её перекошенное от ненависти лицо, вспоминал её удушающую хватку на своей шее и слова, которые потоком выливались из её уст. Чёрт, это было невыносимо, учитывая, что речь шла о его покойной матери, которая при жизни никогда не говорила ему ничего подобного. Ближе к трём часам ночи парень всё ещё не спал. Он боялся, что как только сомкнет глаза хоть на секунду, то в следующее же мгновение события прошлой ночи повторяться. К чему он определённо не был готов. Ги Хун уселся на краю постели, пару раз не больно ударив себя по щекам, дабы не уснуть. Его взгляд внезапно упал на маленькую фигуру неподалёку от себя, очертания которой сильно напоминали детскую игрушку. Она находилась на рабочем столе по левую от него сторону, а после вмиг оказалась в его руках. Ги Хун какое-то время вглядывался в контур мягкой по ощущениям игрушки, стараясь в темноте разглядеть её как можно лучше и, когда у него это удалось, он понял, что держит на вид симпатичного плюшевого зайца. Почему-то вид невинного зверька в своих руках заставил юношу немного приподнять уголки губ. Вероятно, Чон Бэ со своей женой купили его для своего ребёнка, которого, по словам друга, они планируют в ближайшее время. Сон на это снова тепло улыбнулся, перемещая свои пальцы с туловища зайчонка на его длинные, приятные на ощупь ушки, медленно их поглаживая. Вскоре Ги Хуна стало неимоверно клонить в сон. Глаза предательски закрывались, а мягкая игрушка так и наравилась упасть на пол. Когда парень и сам чуть ли не свалился с кровати, то наплевав на весь свой страх, всё таки улёгся на помятых простынях и мигом провалился в царство Морфея, неосознанно прижав к себе плюшевого зверька. Утром его взволнованно разбудил Чон Бэ. Мужчина выдернул того прямо из кошмара, спасая Ги Хуна от новой порции «боли», которую ему намеревалась причинить пожилая женщина. Парень в ту же секунду резко распахнул глаза и с немым криком принял сидячее положение, а после растерянно уставился на Пака. — Кошмар? — обеспокоенно спросил друг, кладя руку тому на плечо. — Да... — коротко ответил Сон, после чего возле себя заметил ошмётки серой ткани и кучу синтепона. Он тут же нахмурился, беря в руки один из кусков, пытаясь понять, что он держит и как это тут оказалось. Взяв еще один неподалёку лежащий ошмёток, парень снова свел брови вместе, так как эти детали выглядели так, будто ранее являлись одним целым. Затем под руку попалось что-то крупное. Ги Хун не глядя схватил очередную деталь и поднеся ее к своему лицу, вмиг оцепенел. Осознание накрыло его с ног до головы, когда он понял, что все эти оборванные куски являлись тем самым плюшевым зайцем, с которым он, вероятно, лег ночью спать. Этим чем-то крупным оказалась голова зверя, который всё также продолжал невинно глядеть на своего убийцу. Убийца. В следующую же секунду Ги Хун отшвырнул от себя всё то, что осталось от бедной мягкой игрушки. Он с ужасом взглянул на встревоженного мужчину, который в свою очередь продолжал молчать и тихо наблюдать за происходящим. — Это... — с придыханием выдовил из себя юноша, подтянув колени к груди и схватившись за голову. — Боже... чёрт. Чон Бэ... Прости меня. Я... честно. Я не хотел, — еле слышно бормотал Сон до тех пор, пока не почувствовал, как его заключили в объятия. — Тш-ш, Ги Хун, всё в порядке. Это всего лишь игрушка, — успокаивающе прошептал Пак, чувствуя, как молодое тело жалостно дрожит в его руках. — Нет. Я... я могу вернуть сумму за неё. Сколько она стоила? — робко задал вопрос юноша, до сих пор ощущая, насколько сильно колотиться сердце в его грудной клетке. — Не нужно. Главное, что ты цел. Верно? — Да. Я... в порядке, — отстранённо произнес Сон осипшим голосом, наблюдая за тем, как мужчина быстро собирает остатки плюшевого зайца и скрывается за дверью. Как только он остался наедине с собой, то тут же закрыл лицо руками, а после мигом отстранился от них так, будто только что ошпарился. Ги Хун глядел на свои ладони, которыми пару часов назад так безжалостно разорвал ни в чём невинного зайчонка. По какой-то неизвестной ему причине в голове тут же стали прокручиваться моменты сегодняшнего кошмара, в котором индентично повторились события недавнего сонного паралича. Юноша опустил тяжёлую голову себе на колени, рвано вздохнув. Нет. Он определённо не был в порядке. Активно проживая в квартире Чон Бэ и его жены, кошмары так и продолжали мучить его из ночи в ночь. Он мало ел, практически не выходил из комнаты и почти не спал, а если и удавалось улечься на пару часов, то каждый раз с громким вскриком вскакивал после очередной попытки быть убитым руками собственной матери. Это было невыносимо. Ему следовало обратиться к психологу, но денег было чертовски жалко на такую ерунду. Дни летели чересчур быстро, а его моральное состояние оставалось прежним. В один из дней, когда Чон Бэ с силой отправил его прогуляться по малолюдным улочкам Сеула, Ги Хун по случайности наткнулся на детский магазин. Почему-то вид мягких зверюшек заставил его вспомнить о недавнем инциденте, но несмотря на это, он все же решил зайти внутрь. Сон чувствовал себя маленьким мальчиком, который восторженно вглядывался в симпатичные фигуры, с надеждой, что любимая мамочка купит ему новую игрушку. Блять. Не удержавшись, парень дал себе сильную пощёчину, не обращая внимания на косые взгляды в свою сторону. Остановившись около полочки с мягкими животными, он, сам не зная почему, искренне улыбнулся. Все плюшевые игрушки были такими милыми на вид, отчего Ги Хун не долго думая, схватил в руки милого чёрного кота и бесстыдно отправился с ним на кассу, а позже и вовсе «домой». Страх вновь не давал ему уснуть. Юноша лежал под одеялом, крепко обнимая недавно приобретённого шерстяного котика. Он бережно гладил его мягкую спинку так, будто тот действительно был способен замурчать, как самое настоящее животное. Продолжая свои действия, Ги Хун всё это время настороженно глядел в сторону проёма, опасаясь того, что оттуда внезапно может кто-то выйти и угрожающе направиться в его сторону. Парню ни в коем случае этого не хотелось. Пожалуйста, только не снова. Но его молитвы не были услышаны. Организм предал молодого музыканта, вскоре заставив того наконец сомкнуть глаза от усталости и в следующий же миг задремать. На утро повторилась ситуация с тем зайцем. Кот был также безжалостно разорван в клочья, только помимо ошмётков ткани и множества синтепона было ещё кое-что не менее примечательное. Пятна крови. Его крови. Ги Хун сразу же ошарашенно взвизгнул, рваными движениями избавляя себя и свою кровать от былого плюшевого приятеля. Убедившись, что на постели не осталось не единого кусочка, который принадлежал бы мягкой игрушке, он моментально прикрыл рот рукой, стараясь восстановить дыхание и перестать так импульсивно хватать воздух ртом. Более-менее придя в себя, Ги Хун в скором времени перестал слышать бешеное сердцебиение собственного сердца. Он с трудом выдохнул, правой рукой собираясь потереть шею. Но стоило ему еле дотронуться до неё, как тут же болезненно прошипел. Сон с тревогой посмотрел на свою ладонь, которой только что, судя по всему, коснулся какой-то ранки и его лицо мгновенно скривилось в гримасе ужаса. На кончиках его пальцев была свежая ярко-красная кровь. Похоже, Ги Хун настолько боялся погибнуть от удушья, что даже во сне всеми силами боролся за своё никчёмное существование. Попытка избавиться от морщинистых рук оставила за собой лишь болючие царапины на шее и чувство опустошения от очередного взгляда на разодранную игрушку. После того случая Сон больше не решался засыпать с чем-либо в обнимку, боясь вновь уничтожить какую-то вещицу собственными руками. И хоть он, к счастью, больше не просыпался в клочьях ткани и синтепона, шрамы на его шее всё ещё изредка превращались в кровоточащие царапины, окрашивающие всё вокруг свежей кровью. В настоящее же время Ги Хун до сих пор взволнованно продолжал обыскивать каждый угол своей комнаты, пытаясь хоть где-то найти красную панду. Ну или, по крайней мере, что от неё могло остаться... — Придурок! — внезапно, сам того не ожидая, выкрикнул юноша, дав себе сильную пощёчину. Он не при каких обстоятельствах не собирался думать о том, что его руки могли натворить с невинным подарком Ин Хо. Хотя, если так подумать, то сегодня ему не снился очередной кошмар. Он, признаться даже, хорошо поспал и чувствовал себя вполне сносно. Проведя кончиками пальцев по шраму, Ги Хун даже не ощутил привычной тупой боли. Парень дал себе волю немного улыбнуться этим факторам, прежде чем опуститься на колени и заглянуть под кровать. И какого же было его удивление, когда именно в этом месте он обнаружил целую и невредимую плюшевую панду. Юноша тут же радостно расплылся в широкой улыбке, достав из под кровати слегка пыльную игрушку. Бережно отряхнув её, Ги Хун мигом заключил ту в крепкие объятия. — Как же ты меня напугала, дурёха, — в пол голоса проговорил Сон, покачиваясь немного из стороны в сторону, а затем и вовсе падая на кровать. Почему-то, как только подарок Ин Хо был успешно найден, все его былые переживания и угрюмое настроение мигом сменилось на счастливое выражение лица. Он беззаботно приземлился спиной на мягкую постель, вытягивая руки напротив себя, в которых держал шерстяную панду. Разглядывая её всего пару секунд, он внезапно задумчиво произнёс: — Хм, как бы мне тебя назвать? Ты же не хочешь остаться безымянной, верно? — хихикнул Ги Хун, переворачиваясь на бок. Пролежав в таком положении какое-то время, парень сосредоточенно перебирал все возможные варианты, которыми можно было бы назвать игрушку. Как назло, в голову лезли только самые популярные клички, что никак не подходили столь прелестной панде. Перевернувшись на другой бок, Сон, погруженный в глубокие раздумья, уставился на стену, а после неожиданно ахнул, переведя взгляд снова на зверька. — Ин Хоша... — прошептал Ги Хун, в следующее же мгновение прижимая игрушку к своей груди, сам не понимая, чему он так нелепо сейчас умиляется. Почему-то на месте маленького приятеля юноша вдруг представил, как также искренне обнимал бы широкоплечего актёра. Он мог бы без особого усилия дотронуться до его взъерошенных после сна волос, коснуться рельефнового торса Ин Хо, а затем оседлав его бёдра, потянуться за очередным поцелуем. Чёрт, от этих мыслей Ги Хун почувствовал, как так называемые «бабочки в животе» разыгрались, а щёки предательски начали краснеть, медленно переходя к ушам. Он на миг отвел от зверюшки смущённый взгляд, обдумывая то, что собирается сейчас сделать, и уже спустя секунду оставил на её носике невесомый поцелуй, представляя, как сделал бы тоже самое с настоящим Ин Хо. Ги Хун от этой мысли покраснел пуще прежнего, отставив вещицу ближе к изголовью кровати, чтобы во сне, не дай Бог, её не испортить. Кинув свой взгляд на красную панду, юноша всё же решил снова улечься спать и как можно больше набраться сил перед новой неделей. К счастью, днём Сон мог спокойно засыпать, не боясь кошмаров и свежих царапин на своей шее. Устроившись поудобнее, Ги Хун с наслаждением прикрыл глаза и напоследок тихо прошептал: «Сладких снов, Ин Хоша».

***

Последующие две недели пролетели незаметно. Днём Ги Хун вместе с Чжун Хи всё также продолжали играть на улочках Сеула, а под вечер приходили в знакомые дорогие рестораны, уже там продолжая свою работу. Помимо этого, юноша чуть ли не каждый день переписывался с Ин Хо, порой даже находя в себе силы позвонить мужчине, чтобы снова услышать его бархатный голос. Но, к сожалению, тот был не всегда способен ответить на поступающий вызов из-за плотного графика. Парень на это сначало с грустью вздыхал, а потом, не вешая нос, продолжал выполнять свою музыкальную работу. В будни они по большей части не виделись. Их максимум заключался в том, что порой мужчина мог в спешке пробежать мимо играющих Ги Хуна с Чжун Хи, помахать им рукой в знак приветствия и через секунду скрыться в толпе, так и не дождавшись ответной реакции. Зато все выходные они проводили в компании друг друга, обмениваясь миленькими улыбочками и лёгкими, почти непримечательными, прикосновениями. Сегодняшний день Ги Хуна был такой же, как и все остальные. Такой же насыщенный и переполненный очередными сыгранными нотами на фортепиано, аккордами на скрипке и восторженными возгласами людей, которые так любили наблюдать за их чудесной игрой и баловать музыкантов приличной суммой. Их, так называемая, смена на улице закончилась совсем недавно и у молодых людей было время немного отдохнуть, прежде чем отправиться в ресторан. Но перед этим им стоит помочь Чон Бэ занести тяжёлый инструмент обратно в музыкальный магазин. — Сегодня играем в «Flavors»? — обратилась скрипачка к Ги Хуну, как только тот сбросил вызов с Паком и накрыл клавиши фортепиано крышкой. — Именно, — коротко ответил парень, расплываясь в еле заметной ухмылке. Он скрестил руки на груди, пару раз кинув взгляд на тех, кто всё ещё продолжал внимательно наблюдать за ними. Вокалист на это безразлично хмыкнул, собираясь отвернуться в другую сторону, но случайно заметил какого-то старика, который явно направлялся в их с Чжун Хи сторону. Ги Хун немного напрягся, но не стал пока ничего говорить на этот счёт. Может этот дедуля шёл вовсе не к ним, а например в тот же самый музыкальный магазин, который стоял у них позади? Но этот вариант был мигом опровергнут, как только пожилой мужчина остановился около них и с улыбочкой на устах скрипуче проговорил: — Молодые люди, — Чжун Хи и Сон мгновенно переглянулись, вспомнив недавнюю встречу с Хваном. — Ох, Бог ты мой, вы так замечательно играете. Я давненько не слышал игру столь талантливых людей, — и снова широкая улыбка появилась на его морщинистом лице, от чего у музыкантов побежали мурашки по спине. — Я бы хотел вам кое-что предложить. — Не уж то деньги? — не задумываясь пролепетал Ги Хун, сразу же получая от девушки локтем в бок. Она, наверняка подумала, что подобная фраза может как-то задеть их собеседника, но чего Чжун Хи точно не ожидала, так это смех со стороны незнакомца. — О-хо-хо, деньги надо заслужить. Поэтому я и решил обратиться к вам, — загадочно проговорил старик, приближаясь ближе к музыкантам. — На самом деле я довольно известный режиссёр киноиндустрии. Мне очень понравилось ваша игра и я бы хотел, чтобы именно вы написали музыку к моему фильму, съёмки которого активно сейчас ведутся. Двое молодых людей, не веря чужим словам, покасились друг на друга с широко раскрытыми глазами. Ги Хун услышал, как девушка еле слышно прошептала: «Это шутка?», на что вокалист озадаченно пожал плечами, переводя взгляд снова на дедулю. — Вы, скорее всего, не воспринимаете мои слова всерьёз. Чему я не удивлён. Вы можете просто ввести моё имя в интернете и убедиться в моей правдивости, — медленно и невозмутимо произнес собеседник. — Меня зовут О Иль Нам. Чжун Хи не теряя времени достала телефон и ввела в поисковой строке имя старика. Парень в это время подошел к ней, наблюдая за тем, как та быстро печатает, а после нажимает на «поиск». И какого же было их удивление, когда они действительно увидели сначала фотографию стоящего напротив них дедули, а после и целый ряд разножанровых фильмов и дорам. Так называемый Иль Нам ехидно рассмеялся с их реакции. — Ну что, голубчики, теперь вы мне верите? — с ноткой веселья спросил собеседник. — Думаю... нам нужно пару минут, чтобы обсудить ваше предложение. Вы не против? — ответил Ги Хун. — О, конечно нет, я вообще могу отвернуться, если вам будет так комфортнее, — и дедушка действительно отвернулся, что позабавило музыкантов. Немного подождав, Чжун хи потянула парня вниз, чтобы как следует дотянуться до его уха и невозмутимо прошептала: — Не думаю, что у него имеются плохие намерения. Тем более в правоте его слов мы уже убедились. Это неплохой шанс стать более известными музыкантами, чем мы являемся на самом деле. Как считаешь? — Ты права. Только мне бы хотелось ради интереса узнать про что фильм, для которого мы будем писать в дальнейшем музыку и сумму зарплаты, — также, как и подруга, прошептал Сон, на что та легонько кивнула и отстранилась от него. — Господин Иль Нам, вы не могли бы рассказать вкратце сюжет вашего фильма? — с уважением обратилась девушка к старику. — О, да-да, без проблем, — повернувшись снова к молодым людям, с той же улыбкой произнёс тот. — Итак, это о-очень захватывающая история. Дело было так... Последующие десять минут Иль Нам рассказывал про главного героя по имени Вон Ги, который с детства имел проблемы со слухом, из-за чего в будущем ему пришлось столкнуться с трудностями в лице внезапных взлётов и падений. Молодые музыканты с интересом впитывали каждое произнесённое им слово, в какой-то момент даже не заметив, как спустя полчаса ожидания пришёл Чон Бэ. Мужчина явно хотел что-то спросить, но те мигом его заткнули, попросив молча маленько подождать. Ги Хун, на самом деле, был в восторге от сценария. За эти несколько минут он так проникся жестокой историей Вон Ги, из-за чего был готов прямо сейчас взяться за работу и настрочить парочку черновых нотных страниц. Он с восхищением глядел на режиссёра, задаваясь вопросом, как он смог придумать нечто настолько интересное и гениальное. Парень кинул сначала взгляд на Чжун Хи, которая также, как и он, была поражена, а после на рядом стоящего Чон Бэ, очевидно не понимающего, что вообще сейчас происходит. Когда Иль Нам закончил своё повествование на самоубийстве Вон Ги, Сон не выдержав, обескураженно произнёс: — Фантастика... — Интересно? — насмешливо спросил дедуля, довольствуясь реакцией молодых музыкантов. — Ещё бы! — подтвердила Чжун Хи слова своего друга, следовательно неловко спросив: — Извините, господин Иль Нам, а можно хотя бы узнать, какую мы будем получать зарплату за нашу работу? — Не переживайте на этот счёт, за каждую написанную вами мелодию вы получите не менее десяти миллионов вон на каждого, — махнув руков, ответил старик так, будто говорит о каких-то копейках. Хотя на деле у Чжун с Ги Хуном, а также у всё еще стоящего неподалёку Чон Бэ, от шока пооткрывались рты. — В таком случае мы согласны на ваше предложение, господин Иль Нам, — любезно протароторил юноша с счастливой улыбкой на устах, услышав со стороны подруги яростное: «Да!». — Отлично. Просто замечательно, — в ту же секунду оживился режиссёр, а после глянул на незнакомого ему мужчину. — А вы, прошу прощения, кто? — Извиняюсь, что подслушал ваш разговор! — тут же виновато вскинул Чон Бэ руки, нервно посмеявшись. — Не обращайте на меня внимание, мне просто нужно вернуть фортепиано обратно в магазин, — после этой фразы Ги Хун наклонился к его уху и попросил прощения за неудобства, на что Пак покачал головой со словами: «Ерунда. У вас с Чжун Хи явно есть дела поважнее». Вокалист на это с благодарностью кивнул, развернувшись обратно к дедуле. Затем он подошел к пожилому мужчине и протянув тому руку, представился: — Я Сон Ги Хун, господин. — Будем знакомы, Ги Хун, — ответил тот на рукопожатие, заметив, как девушка тоже протянула ему руку. — А я Ким Чжун Хи. — О, Чжун Хи, тоже приятно познакомиться, — взялся режиссёр и за её руку своей свободной, а после задорно потряс оба рукопожатия в доброжелательном жесте, заставив тех издать пару смешков. — Раз уж мы всё решили, я считаю, что вам необходимо показать наше место съёмок и помещение, в которым вы будете работать. Пойдёмте, — отпустив чужие руки, произнес Иль Нам. — Да, конечно, господин, — с улыбкой пролепетал Ги Хун, напоследок попрощавшись с Чон Бэ, перед тем, как они двинулись вперёд по многолюдной улице. Шли они недолго. Стоило дойти до конца улицы и завернуть за очередной поворот, как перед ними предстало десятиэтажное здание, к которому тут же направился режиссёр. Он нажал на прикреплённую к двери одинокую кнопочку, параллельно улыбаясь в объектив камеры, после чего широкая дверь тут же отворилась и трое спешно вошли внутрь. Помещение, по мнению музыкантов, было весьма просторное, но при этом довольно пустоватое. Их громкие шаги эхом раздавались по залу, пока они не спеша направлялись к лифту. Уже внутри, Иль Нам нажал на нужный им этаж, а если быть точнее, то на пятый, и уже спустя минуту они прибыли на место. Ги Хун до этого никогда не был на съёмочных площадках. Да, бывало, чтобы он пару раз по случайности натыкался на нечто подобное во время прогулок по центру Сеула, но чтобы самому принять участие в столь маштабном проекте — для него было впервые. Его глаза нервно перемещались с одной декорации на другую, в то время как сердце застыло в предвкушении. Он глянул на рядом стоящую Чжун Хи, которая, наверняка, испытывала те же эмоции, что и он сам. — Господин Иль Нам! Здравствуйте! — небольшая компания из трёх человек, активно поедающая еду из ланчей, сначала даже не обратила внимания на незнакомцев, что так внезапно зашли на запретную для посторонних людей территорию. Но заметив всем известного им режиссёра, поспешили поздороваться, чему старик отплатил тем же. Затем один из участников съемочной группы с вопросительной интонацией обратился к старику: — Извините, господин, а кто эти люди, что пришли вместе с вами? — Это наши музыканты, Ги Хун и Чжун Хи. Они будут усердно писать композиции и саундтреки к нашему фильму. Прошу любить и жаловать, — самодобольно представил их Иль Нам, чему те парни из компании одобрительно закивали. Они хотели что-то на это ответить, но не успели, так как незнакомцы мигом побежали за внезапно ушедшим в другую сторону дедулей. — Господин Иль Нам, а почему помимо тех троих практически никого нет на съемочной площадке? — нагмав пожилого мужчину, с любопытством поинтересовался Ги Хун, кинув быстрый взгляд на идущую рядом с ними скрипачку. — А это, Ги Хун, связано с перерывом на обед. Большинство актёров сейчас находятся в гримёрках, а участники съёмочной группы, наверняка, ушли в ближайшее кафе, чтобы купить себе перекусить, — с ноткой очевидности произнёс тот, остановившись, наконец, у одной из дверей. Открыв её, со стороны молодых музыкантов тут же послышалось восторженное аханье. Перед ними предстало просторное помещение, забитое абсолютно разными музыкальными инструментами, начиная с акустической гитары в углу, заканчивая до ужаса дорогим роялем на середине комнаты. Сон не дожидаясь особого приглашения, вошёл внутрь, мигом направляясь к одной из форм фортепиано, с предвкушением присаживаясь на рядом стоящую чёрную банкетку. Он с замиранием сердца аккуратно оголил плотные клавиши, с лёгким возбуждением проводя по ним кончиками пальцев. — Мне определённо нравится ваш настрой, месье, — раздался где-то неподалёку скрипучий голос Иль Нама. — Если вам так угодно... — обратился режиссёр к нему и, в том числе, к Чжун Хи. — То разрешаю вам до конца обеденного перерыва ещё полчаса здесь осмотреться. Именно эта комната будет вашим храмом, где будет рождаться музыка. — Спасибо вам огромное, господин Иль Нам, — искренне поблагодарила девушка старика, сверкая своими переполненными восхищением глазами. — Не за что. Всё что угодно, для таких талантливых людей, как вы, — отмахнулся тот, наблюдая перед собой столь светящихся от счастья музыкантов. — Сегодня можете только осмотреться, а уже завтра, в первый ваш рабочий день, к девяти утра будьте здесь, — проговорил тот, собираясь скрыться за дверь, но в последний момент вспомнил о кое-чем не менее важном. — Забыл. Нам нужно с вами обменяться номерами, чтобы я мог поддерживать с вами связь. Дав режиссёру свои номера, молодые люди наблюдали за тем, как тот напоследок попрощавшись, всё же, как и хотел ранее, покинул их компанию. После этого раздались поражённые возгласы музыкантов, которые всё ещё были в шоке от внезапных сегодняшних событий. Позже, как и было положено, они хорошенько осмотрели светлое помещение, а затем спустя полчаса покинули десятиэтажное здание и направились в знакомый ресторан «Flavors», который был в их планах с самого начала. Последующие полторы недели проходили в непривычно быстром для тех двоих темпе. Ведь когда двое молодых музыкантов только согласились на предложение режиссёра, они и представить себе не могли, что тот под «парочкой мелодий», подразумевал список из тридцати полноразмерных композиций. Сказать, что они в тот момент охренели — ничего не сказать. Слава Богу, что старик хотя бы не дал им ограничения во времени, а иначе не дойдя и до половины, они однозначно предпочли бы повторить судьбу Вон Ги. За тот небольшой промежуток времени, что они успели провести в компании до жути дорогого рояля, мелодичной скрипки и кучи головокружительных гамм, Чжун Хи с Ги Хуном уже успели записать парочку самых коротких по размеру произведений и получить свои первые честно заработанные деньги. Работа, хоть и казалась им в меру сложной из-за давно не практикованных навыков в написании авторской музыки, в любом случае была крайне увлекательной. К тому же, их было двое, а значит дела шли в два раза быстрее. К концу второй недели Чжун Хи попала под ливень, в ходе которого вскоре простудилась и ушла на больничный. Поначалу девушка не хотела так просто лишать себя участия в создании новых произведений, но в конечном итоге ей всё таки пришлось это сделать по состоянию здоровья. Чему та была не особо рада. Поэтому даже с температурой продолжала присылать Ги Хуну черновые варианты тех или иных мелодий, несмотря на все протесты юноши. Когда в списке очередь дошла до пункта, подразумевающий то самое выступление, что послужило переломным моментом в жизни Вон Ги — Ги Хун понял, что влип. Ноты отказывались складываться в гармоничную мелодию, а разум будто бы не позволял до конца прочувствовать весь ажиотаж сложившейся в этом эпизоде ситуации. Его длинные ночи, по большей части, проходили без намёка на здоровый сон. Парень раз за разов переписывал одни и те же гаммы, а затем отчаянно рвал в клочья бумагу и вновь брался за данную композицию по новой. Он чувствовал, что то, что он передавал на листок, звучало недостаточно хорошо. Это звучало чертовски поверхностно. От осознавания своей безуспешности, юноша страдачельски рвал на голове кудрявые локоны, всеми силами стараясь достать из головы хоть каплю здравого смысла. Ги Хун так и продолжал день за днём сидеть в той комнате до позднего вечера, всё снова и снова опровергая все собственноручно написанные варианты.

***

— Стоп! Снято! Очередная сцена с участием Ин Хо была успешно отснята. Мужчина с лёгкой улыбочкой кивает рядом стоящему оператору, в следующую же секунду покидая поле зрения его камеры. Затем он устремляет свой взгляд на неподалёку висящие настенные часы, сдержанно радуясь скорому обеденному перерыву. Мужчина проводит рукой по своим идеально уложенным волосам, ухмыляясь, когда господин Иль Нам в громкоговоритель оповещает всю съёмочную команду о сорокаминутном тайм-ауте. Засунув руки в карманы чёрных костюмерных брюк, Ин Хо собирался, как и всегда, направиться в свою гримёрку и в тишине провести выделенное время на перерыв. Но не успел он и шагу сделать, как откуда-то неподалёку послышался диалог между двумя световиками, который по какой-то причине заставил мужчину от заинтересованности навострить уши: — Слышал какие чудесные произведения пишут новые нанятые музыканты? Я просто был в шоке, когда услышал запись! — с восторгом вскрикнул парень, открывая крышку на контейнере с едой. «Новые нанятые музыканты? Неужели старик всё таки смог найти кого-то для реализации своего огромного списка?» — недоумённо произносит Хван в своей голове. Чтобы не выглядеть так, будто он стоит и в наглую подслушивает чужой разговор, он садится на ближайший стул и достаёт телефон, создавая видимость, будто занят чем-то более интересным. — О-о, да, и не говори. Давненько не слышал чего-то настолько захватывающего. Мелодии в точности передают все эмоции данных эпизодов, — соглашается второй, повторяя действия за приятелем и с помощью палочек подносит ко рту чуть остывшую лапшу. — Абсолютно согласен, — отвечает тому световик, также пробуя свой ланч. — Хотя знаешь, у них не только музыка прекрасная. Они и сами довольно... симпатичные. — Воу, неужели кто-то тут запал, а? И на кого же? На юнца или же на девчонку? — саркастически произносит товарищ, специально задевая того локтем. — Да я не знаю... Оба по своему привлекательные, — пожимает другой плечами, заметно покраснев, что не скрылось от мимолетного взгляда мужчины. — Хотя тот парень довольно смазливо выглядит. Его телосложение явно больше походит на женское. Тонкая талия и обтянутая брюками задница... Шикарное зрелище. — Дружище, я и не думал, что ты педик, — громко рассмеялся собеседник, получая от второго не хилый подзатыльник. «О ком это они?» — нахмурившись, подумал Ин Хо. Почему-то дальше не было особого желания продолжать слушать этот бессмысленный диалог. Мужчина поднялся с места и, как ни в чём небывало, удалился из общего зала. Направляясь в гримёрку он был погружён в свои размышления. На самом деле, как бы сильно Хвану не хотелось это признавать, факторы происходящего и того нового парня-музыканта сильно походило на описание Ги Хуна. К тому же, юноша сам недавно писал ему о том, что его взяли в какой-то масштабный проект музыкантом. Мужчина нахмурился своим мыслям, неосознанно сжимая руки в кулаки. Чёрт. Если те в серьёз говорили подобные вещи в сторону его Ги Хуна, то он без лишних размышлений готов был прямо сейчас вернуться обратно и свернуть тем двоим шею. Но в любом случае ему не нужно было торопиться с выводами. С чего он вообще решил, что только Сон может подходить под такие параметры? В Сеуле полно смазливых мальчиков, которые имея определённые музыкальные способности смогли бы сочинить нечто годное. И всё же он не мог так просто выкинуть из головы эту странную ситуацию. Поэтому заметив знакомую дверь в гримёрку, мужчина в последний момент разворачивается и уходит в противоположную сторону, собираясь дойти до комнаты с музыкальными инструментами, с целью познакомиться с теми, кого так бурно обсуждали за их спинами. Идя по длинному коридору Ин Хо слышал, как с каждым его шагом сумбурная игра на фортепиано становилась всё громче и чётче. Остановившись на против двери, он дал себе волю пару секунд вслушаться в мелодию, будто надеялся подобным образом заметить отличительную динамику игры Ги Хуна. Не услышав ничего примечательного, мужчина поднес кулак к двери и вежливо пару раз постучался. «Чтож, это было ожидаемо» — пронеслось в его голове, когда нотный поток по прежнему раздавался по ту сторону двери. Не смея больше ждать, Ин Хо вошёл внутрь, удивившись, что дверь, оказывается, была не заперта. Комната по прежнему была такой же, какой он помнил её в первый день осмотра помещения. Вот только помимо музыкальных инструментов, по всей площади были разбросаны многочисленные скомканные листы бумаги. Хван слегка нахмурился, проходя в глубь комнаты. Вдалеке он заметил знакомую фигуру, что все ещё беспрерывно качалась из стороны в сторону, быстро перемещая пальцы по клавишам с одной октавы на другую. Сердце мужчины тут же пропустил удар, так как этот силуэт он способен узнать из тысячи. Это действительно был Ги Хун. Получается все те слова и вправду были адресованы именно ему... Ин Хо почувствовал прилив злости, но понаблюдав за плавными движениями юноши, решил всё таки сбавить свой пыл в его присутствии. Он в пару шагов преодолел расстояние от двери до Сона и ещё какое-то время продолжал тихо наблюдать за ним сверху вниз. Похоже тот был чересчур вовлечён в процесс, из-за чего даже не заметил, как Хван наклонился к его уху и низко прошептал: — Ну привет, малыш. — Блять! — испуганно вскрикнул Ги Хун, мгновенно ударив ладонями по нескольким клавишам, которые тут же издали непонятный звук. Затем парень развернулся и ошарашенно уставился на мужчину. — Ин Хо? Что ты тут делаешь? — Это я должен у тебя спросить, — с усмешкой произнёс тот, а после продолжил: — Я и не знал, что ты тут работаешь. — На самом деле я не один этим занимаюсь. Чжун Хи тоже работает здесь. Но сейчас она, к сожалению, на больничном, — ответил тому Ги Хун, заметив негодования на лице собеседника. — Кто? Чжун Хи? — Ну, это та девушка-скрипачка, которой ты дал кругленькую сумму в первую нашу встречу. Помнишь? — Теперь вспомнил, — спокойно проговорил мужчина, параллельно кивнув. — Ги Хун, почему же ты раньше толком ничего не рассказал про то, куда именно тебя взяли? — Да ты тоже как-то особо не вдавался в подробности, когда я спрашивал тебя про фильм, в котором ты снимаешься, — язвительно произнёс парень, заметив на лице Хвана усмешку. — Поэтому, господин Хван, один один. — Ну хорошо, так уж и быть, — с теплотой рассмеялся мужчина, оперевшись правой рукой об рояль. Ин Хо какое-то время задумчиво рассматривал лицо вокалиста. Оно выглядело куда бледнее, чем в последнюю их встречу, а синяки под глазами стали заметнее, чем когда-либо. «Неужели Иль Нам уже успел за такой короткий срок замучить бедного Ги Хуна?» — с досадой произнёс у себя в голове актёр, а после отпрянув от инструмента, подошел ближе к юноше и нежно взял того за подбородок. Лицо Сона мгновенно вспыхнуло. Он явно хотел что-то произнести, но мужчина его опередил: — Ги Хун, ты хорошо высыпаешься? — взволнованно задался вопросом Ин Хо. Он заметил замешательство в глазах напротив, хозяин которых не спешил отвечать ему. Но всё же спустя пару секунд парень, отводя взгляд в сторону, неуверенно промямлил: — Да... Всё в порядке, Ин Хо. Не переживай на счёт этого, — такой ответ Хвана однозначно не устроил. Он наклонился ближе к лицу юноши, чувствуя его горячее дыхание на своих щеках. — Котёнок, как я могу не переживать? Я же вижу твоё состояние. Давай я попрошу господина Иль Нама дать тебе отгул? — с переживанием произнёс Ин Хо, заметив, как лицо того раскраснелось пуще прежнего от нового прозвища. Мужчина на это расплылся в умилительной улыбке, перехватывая обеими руками его щёчки. — Ги Хун, отказов не принимаю. Тебе нужно отоспаться, слышишь? Что насчёт твоего питания? Ты хорошо кушаешь? — М-м, да, Ин Хо, я хорошо питаюсь, — прикрыв веки, ребячески промычал парень, когда актёр стал активно поглаживать его кожу лица. — Точно? — с улыбкой на устах уточнил мужчина, не имея понятия, как оторвать свой взгляд от столь милой картины напротив. — Да-а... Ин Хоша, прекрати, у меня уже щёки болят, — словно ребёнок захныкал Ги Хун, не заметив, как подобная формулировка сорвалась с языка. Трение кожи о кожу тут же прекратилось, но чужие пальцы на его лице всё ещё присутствовали. Мужчина тут же изменился в лице, чувствуя, как сердце пропустило удар. Его никто никогда так не называл. — Что ты сказал? — не веря его словам, переспросил у того Ин Хо. — Я сказал прекратить мять мои щёки. — неуверенно промямлил Сон. — Не это. Как ты меня назвал? — низко спросил тот, вновь приблизившись к его лицу. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе. — Ин Хоша... — смущённо ответил тому юноша, не имея понятия, как контролировать свои желания при таком близком контакте с этим человеком. — М-м, как ещё раз? — Ин Хоша, — уже более уверенно произнес Ги Хун, услышав, как тот снова одобрительно промычал. — Как-как? — Ин Хо, блин, ты глухой? — возразил парень, чем вызвал очередной смешок от мужчины. — Или же тебе просто нравится такое прозвище? — Определённо одно из двух, — усмехнулся Хван, а после заметив на таком родном лице забавную гримасу недовольства, ощутил внезапное желание затискать это очаровательное создание. Но он всё же сдержался и, наконец, выпрямился. Ин Хо оглядел помещение беглым взглядом и приметив в пару метрах от себя небольшую табуретку, вскоре уселся на неё около Ги Хуна. Бросив очередной взгляд в сторону юноши, он разорвал небольшую паузу между ними: — Так что насчёт отгула? — На самом деле, думаю ты прав. Это неплохое решение, — ответил он мужчине, устремляя свой взгляд на ряд клавиш. — Отлично. Я рад, что ты тоже так считаешь, — приподнял он на мгновение уголки губ, а затем потянувшись к Ги Хуну, взял его за запястье своими обеими руками. Парень с непониманием глянул в его, такие же, как у него самого, карие глаза, которые излучали... тоску? — Ги Хун, не пойми меня неправильно, но я не хочу, чтобы ты переусердствовал. Я уверен, что все те варианты, которые ты так безжалостно скомкал и выкинул, тоже имели в себе свою значимость, — на секунду он замолчал в попытке проглотить внезапно вставший ком поперёк горла. — Тебе тоже, как и всем, нужен отдых, малыш. Я ни в коем случае не хочу, чтобы твой первый опыт в подобном проекте закончился выгоранием. И меня бросает в дрожь от мысли, что ты, не дай Бог, можешь закончить также, как и Вон Ги, — Ин Хо опустил взгляд на их скрещённые руки, а затем поднёс чужое запястье к своим губам, оставив на тыльной стороне невесомый поцелуй. — Пообещай быть аккуратнее, Ги Хун. Сон был в смятении. Он на какое-то время потерял дар речи, не понимая, как заставить себя произнести хоть что-то в ответ. Парень спустя пару минут тепло улыбнулся мужчине, замечая на его лице ответную реакцию, а после в пол голоса произнёс: — Обещаю, Ин Хо.