LEGION

Конкуренция видов — это тип биотических взаимоотношений, при котором отдельные организмы или целые виды соперничают друг с другом за одни и те же ограниченные ресурсы вплоть до полного истребления конкурента. Как показывает эволюция, более приспособленный вид с множеством адаптивных умений всегда занимает место конкурента, полностью вытесняя его или ассимилируя. Эта статья не о призыве, а о предупреждении. Наш мир близится к этому витку эволюции. И так называемые «мутанты» – это уже не люди, не хомо-сапиенс, а наш видовой конкурент и очевидно в очном противостоянии мы проигрываем. Если что-то не предпринять, нас ждет вымирание. Странная статья о противостоянии хомо-сапиенс с хомо-супериор, коим назвал этот ученый мутантов, привлекла внимание Генри. Они с профессором обсуждали это в кабинете, когда я заходила за... Я уже забыла за чем. И они любезно мне всё растолковали, как это всё опасно в перспективе. Правда, их об этом я не просила, ну да ладно. У ученых такие обсуждения в обыденности, как разговор подружек о шоппинге. – Я чего заходила-то... Аа, вспомнила, по поводу Скотта. – Что с ним? – взволнованно спросил профессор. – Мне кажется, мы его теряем. Он слишком увлекся качалкой и этими научными приблудами. – Он просто серьезно отнесся к академии Мстителей и готовится. Тебе бы это тоже не помешало, Наокси. – Да нет же. Он стал каким-то отстраненным. Даже на Джин перестал обращать внимание, что уже тревожный звонок. – Может он просто повзрослел? – В восемнадцать? Не верю. – Он не жаловался, – быстро проверил у себя на компьютере Генри. – Из последнего обследования состояние его здоровья хорошее. Мутация стала стабильнее, без раздражений для глаз. – То есть, вы ничего такого не заметили и считаете всё с ним в порядке? – Наокси, почему ты с ним сама не поговоришь? – Я говорила. И отметила несколько пунктов. Первое, нездоровое увлечение кибер... Эм... нетикой. Второе, употребление протеинов на завтрак, обед и ужин. Качалка до добра не доведет. Он же в конце концов не к мистеру «Олимпия» готовится. Третье... – Наокси, уверен, он знает что делает, – остановил меня Чарльз. Профессор с Генри не озаботились переменами в Скотте в отличие от меня. И я была намерена это прояснить. Впрочем, мои опасения подтвердились лишь отчасти. Однажды я поймала его во время завтрака и вывела на разговор. Скотт стал таким именно из-за Джин. Он признался, что она не подпускает его. Искры есть, но нет огня, как говорится. – Я должен стать сильнее не только ради себя, но и ради неё. Тогда она не будет бояться сделать мне больно из-за Феникса. – То есть в этом вся причина? Фух, я аж боялась, что с тобой что-то серьезное творится. Может, депрессия какая-то напала. – В каком смысле? – Да так, реально думала, что ты превращаешься в робота. А с Джин... Ну, не знаю, вроде наоборот всё прекрасно с ней сейчас. Стала более живой. Даже подкалывает иногда, представляешь? – Она такая только с тобой. – Мм? Хм. Знаешь, вам просто нужно чаще проводить время вместе. Вести пустяковые разговоры, посмотреть фильм, гулять по парку, танцевать, петь, делать глупости, есть мороженое, держаться за ручки и не только... Хе-хе. Просто пригласи её куда-нибудь. – Да, это же так просто. – Эй, никакого сарказма, я серьезно. – Знаю. Извини. Наверное, всё наладится после того, как стану сильнее, и тогда она увидит, что мне можно доверять. – Да доверяет она тебе, Скотт. Вон как уже вымахал, скоро как терминатор станешь, ей богу. Тобой теперь можно подпереть Бруклинский мост. Ты лучше скажи вот что, что там у вас за тренировки на базе? Какие пушки есть? Дадут пострелять? – Это секретная информация. – Тцк! Это же я, Скотт! Мне можно доверять, – схватила его за руки. – Нет, даже нужно! – Скоро сама узнаешь, – не прокололся Скотт. – А вдруг я разочаруюсь?! Мне нужно знать заранее. Ну же, Скотт. – Нао... – Хоть намекни. А есть там другие мутанты? Крутые? – Нао. – Ладно-ладно, иди уже. Из тебя там точно скоро сделают киборга. – Это важно для будущего дела. У меня ведь не такие сильные способности, – остался на своем Саммерс-младший. Опа. Вот это уже главная причина его чрезмерных тренировок, да? Не хочет отставать. – Кстати, вас там не фотографировали для рекламных вывесок и роликов? Не приглашали на вечерние шоу? Хе-хе. Глянь, – я нашла видео, где дамы мечтают о свидании с Мстителями и показала ему. В основном все хотят стать миссис Старк или Роджерс. Но более юные сердца миссис Саммерс, то есть с Хавоком. – Что за глупость... – покачал головой Скотт. – Мне пора. – Ага. Давай. Подумай над моими словами. Ровно в восемь утра он отбыл на базу Мстителей. А я осталась одна в кухне и проверяла сообщения, как вдруг получила уведомление о зачислении денег на счет. Хех. Неужто это знак свыше?! Так-так, где тут у меня был каталог? *** Середина января выдалась на удивление спокойной. Город не сотрясали криминальные новости. В мире всё относительно. А после той встречи с отморозками даже на геройском форуме повисла тишина. Такое ощущение, будто активных героев стало меньше. В основном из-за того, что поймали и разоблачили многих линчевателей. Досконально насаживалась в массы, что не надо заниматься геройством без лицензии. Мы видели сообщения знакомого сержанта в разделе «Гражданское Бдение». Хранители Ист-Ривер, официальные герои Нью-Йорка, накрыли мелкий притон. Были размещены фотки с места геройского рейда, где наши «знакомые» стояли вокруг закованных людей в задрипанном подвале. И даже были ролики прямиком оттуда. Мда, супергеройство превращается в блоггерство. Без нужды таскаться по ночным улицам, эти дни я предавалась мелочам жизни. Радоваться им тоже надо уметь. Почему-то эта мудрость постигается не всеми. И осуществила детскую... Нет, подростковую мечту. Ямаха! Ехуу! Я не могла не нарадоваться покупке. По ее рычанию, виду, да и то, что вообще дышу на этой прекрасной земле. Выбирала я долго. Список кандидатов был из огромного числа, и в конце концов пал на этот экземпляр. Желтый, брутальный с футуристическим дизайном без этих детских аляповатостей. Просто класс! И с этой красотой я прикатила в особняк прямиком из салона. Даже запах не успел выветриться. Группа ребятишек провожала восторженными взглядами мою новую покупку. Чего не скажешь о юной Грей. – У тебя что, преждевременный кризис среднего возраста? – Чего? Я всегда мечтала о мотоцикле. Машина, понимаешь, она для рутины, а это… Для души. – Ага, скорее для быстрого становления этой самой душой. – Ой, всё, не порть момент, Джин. Красота же! – Разве шлем не прилагается? – Да нет, это необязательно, кажется. К тому же как-то влом таскать с собой. Хе-хе. – Даже шапки нет. Голову не застудишь? – Там нечего застужать, хе-хе, – на свою реплику получила волну возмущения в разуме. – А холод мне уже нипочём. Ты чего такая хмурая с утра? Не выспалась, что ли? – Нао, мне кое-что приснилось. – О-о, надеюсь, что-то приятное? Или Феникс? Видение? – присмотрелась к ней внимательно. При упоминании Феникса в карих глазах Джин на мгновение промелькнула искра. Хе, подслушивает птичка. – Нет, не Феникс.Это из детских воспоминаний. Мой отец, оказывается, жив. – Серьезно? Это же здорово! Но как ты это вспомнила? Разве такое забывается? Может это была твоя потаенная мечта? – Память была заблокирована, а не стёрта. И теперь многое, что было заперто, возвращается. Джин, похоже, всё-таки обижена на профессора. – Он просто хотел помочь. – Знаю... Но можно же было рассказать. Как бы то ни было, я узнала у него адрес моего старого дома. Он до сих пор там живет. – Хочешь его навестить? – Да. – Тогда погнали? Или одна хочешь? – Твоя компания... Не будет лишней. – Ну ещё бы! Хе-хе. И знаешь, на чем мы поедем? – ухмыльнулась я и завела мотоцикл. Боги, этот звук прям до мурашек! – Чем тебе машина не нравится? – Машина – это прошлый век, – закатила она глаза. – Ладно. А как тут... За что держаться... – Ого, классный мотоцикл, Нао! – Вот как надо реагировать, Джин! Учись у Питера. Спасибо. – Где шлем? – Да почему всем так важен этот шлем? – Питер с Джин обменялись недоуменными взглядами. – Пит, а ты сегодня рано. – У доктора Коннорса встреча после обеда, поэтому он отменил занятия. – Значит, халява? – Не сказал бы. Помимо своей основной работы он занимается общественной деятельностью. Помогает обустраиваться в жизни ветеранам-инвалидам. – Он что, военный? – Был полевым хирургом. Кстати, в выходные он просил помочь ему. Там нужны лишние руки. Наокси, не хочешь с нами? – В выходной? Конечно. А что там надо? И где это? – В Даун-Тауне. Да там по мелочи, убраться на улице, в доме, раздавать социалку, провести анкетирование и разъяснительные работы. – Аа, волонтерство типа? Фигня вопрос. Я участвовала в нескольких таких мероприятиях. – Тогда я ему сообщу о вас. Джин, ты как? – Я не против. – Отлично! – Постой, ты забыл Скотта. – Он идет. Мы с ним вдвоем хотели пойти. Доктор Коннорс говорил, что нужно будет таскать тяжести. И вообще, район же там не самый приятный. А ведь правда. Хм... Даун-Таун. И без этого волонтерства я собиралась туда сгонять, порасспрашивать местных обитателей о кике. Те отморозки точно подтвердили его существование где-то в «подземном городе». Кроме как Даун-Тауна у меня нет больше подозреваемых насчет такого места в нашем городе. А тут выдалась прекрасная возможность с отличным прикрытием. Грех не воспользоваться. Отлично! Одно важное событие наметилось в конце недели. Сейчас на носу встреча Джин и её отца. Тоже важное дело. Возможно даже поважнее. Из базы данных муниципалитета стало известно, где проживает мистер Джонатан Грей и место работы. Колледж искусств в старом спальном районе Нью-Йорка, в так называемой одноэтажной Америке. Район по своему обустройству напоминал Хейвен в Нью-Джерси. Всё чинно благородно. На мотоцикле стало существенно быстрее передвигаться в час-пик и как-то освежающе. Джин покемарила за время поездки. Она крепко держалась за меня, будто боялась упасть. Я легонько хлопнула её по рукам, остановившись у почтового ящика с нужным номером дома. – Ну, что-нибудь вспоминается? Милый райончик. Наверняка ты бегала с местной детворой по этой лужайке. – Я не... Не уверена... Хотя, эти качели... – Идем. А он точно дома? Что-то по номеру никто не отвечает. О, соседи! Я пойду, спрошу у них, а ты пока оглядись, не торопись. По словам соседа, добродушного такого седовласого старичка в очках, Джон совсем стал затворником после трагедии и просто живет себе один одинёшенек с тех самых пор. Стэнли Мартин Либер, как он мне представился, вспоминал чету Грей теплыми словами. Вспомнил, что их дочь сильно болела и частенько сидела на тех качелях одна. Он, конечно, не знал, чем именно та болела, но навсегда запомнил её грустный взгляд. Как это знакомо. На прощание я попросила у него настоящий номер мистера Грея, а то контакт с той картотеки явно не соответствует действительности и вернулась к Джин. Рыжая застыла перед дверью и долго собиралась с духом. Она медленно нажала на звонок и теперь уже нет пути назад. Её волнение было видно невооруженным глазом. – Всё будет нормально. Что-то никакой реакции. Кажется, дома никого, через окна никого не видать. Черт, надо было позвонить заранее. Не все люди бездельники как я. А нет, кто-то есть. Вскоре раздались шаги. Дверь приоткрылась и в проеме показалось лицо мужчины как на фото. Его сонные глаза сразу распахнулись и в неверии уставились на незваного гостя. Точно такая же реакция была и у Джин. Они оба стояли, не зная, как начать разговор. И тишина затянулась. Зато он узнал её. – Здрасть, мистер Грей! – звонко представилась я и помахала перед ним ладошкой. – Нежданно, правда? Мы можем поговорить? – Д-добрый день, – опомнился хозяин дома и пригласил нас внутрь. С порога Джин тщательно осматривала некогда свой дом. – Извините, что так внезапно. Просто для Джин это тоже стало открытием, представляете? – Д-да. Понимаю. Чаю? – Я не откажусь. И чего-нибудь сладкого, если есть. – Найдется. Вы пока присаживайтесь. Дом выглядел вполне себе уютным, шторы в пастельных тонах, мебель из дерева. И самое главное – ковёр, который придавал весь домашний тон жилью. Правда тускловато, но ладно. – А тут мило. Ну, че, Джин? Есть прогресс? Запахи, обрывки, голоса может? Хотя голоса — это перебор. – Я... Как-будто дежавю, но пока ничего конкретного. Всё знакомое и незнакомое одновременно – О, вижу фото. Это же ты! Маленькая и в инвалидной коляске? Че-его? Хм... А эта женщина... Да, Джин на мать больше похожа. Хотя глаза папины, вон какие грустные. Мужчина пришел с подносом и поставил на журнальный столик перед диваном. – Сколько лет прошло... Я не думал... – Больше десяти... – попытались они начать диалог и вновь замолкли. Я же просто хлебала горячий напиток и кушала круассаны, осматривая гостиную. – Это из-за меня, да? Я не помню, что произошло... Резко что-то поменялось в воздухе. Волосы Джин колыхались словно в невесомости, пока она теребила свою чашку, так и ни разу не сделав глотка и не взглянув на отца. – Ты правда хочешь это вспомнить, Джин? – Я должна знать, – мистер Грей долго обдумывал, отвечать ли. По его виду было понятно, как ему сложно даются слова. И ещё, он боялся. Боялся её разозлить? – Когда ты родилась, врачи сразу нас предупредили о врожденной патологии сердца. Они давали неутешительные прогнозы, мол что ты всю жизнь проведешь в больницах, но мы... Мы... хотели бороться и верили в лучшее. Поначалу было даже неплохо. Первые серьезные проблемы начались, когда тебе едва исполнилась полтора года. Мы тебя чуть не потеряли. Нам сказали, лопнули сосуды. Ты не могла ходить целый год. И так, до пяти лет с переменным интервалом стало немного лучше. Но не до конца. Мы совсем отчаялись, пока не случилось «чудо». Мы не могли поверить, когда ты встала с кресла и сама начала бегать. Болезнь как будто передумала. Но... Тогда и начались странности. – Какие странности? – То предметы начинали летать вокруг тебя, то ты разговаривала с несуществующими людьми. А настроение менялось так часто... И со всплесками, не знаю как описать, ударной волны. Мужчина вжался в кресле, его взгляд блуждал в пустоте, а мыслями он явно был далеко отсюда. Джин увидела его страх. И кажется, они боялись её всю жизнь. Мужчина замолк и будто бы остался в собственных мыслях. Его губы дрожали, и он поспешил закрыть глаза. Потом он рассказал сам момент аварии и последствия. – Спасибо за чай, мистер Грей. Тяжелый рассказ у вас вышел. – Неприятно вспоминать. – А как Джин оказалась в школе «Х»? – спросила я. – После аварии ко мне подошел человек в коляске. Он то и всё объяснил. Если бы мы раньше... Вы ведь мутанты, да? – вдруг спросил он. – Ага. Они самые. – Как так вышло? Мы ведь... Но этого уже не изменить. – Мне жаль. – Да... Мне тоже. Но я рад, что с тобой всё хорошо, Джин. Твоя мать тоже была бы рада. Солгал, да? – Да... Наверное, – просто ответила Джин. – До свидания, – попрощались мы. Перед уходом мы решили сесть на лавочку возле лужайки. Джин хотела осмотреться подольше. И там в конце улицы я увидела фургончик с мороженым. Пулей метнулась за сладеньким и вручила один рожок грустной девушке. – Ну, стоило оно того, Джин? – Не знаю. Я совсем ничего не помню. И их тоже. Думала, что будет больнее. Но я в порядке, правда. – Не переживай. У вас ещё есть время, чтобы восстановить потерянное, нужно лишь желание. Просто задай себе вопрос, ты хочешь этого, Джин? – Не знаю... – не сразу ответила девушка. – Я... Прочла его мысли. – Джин... – Знаю-знаю, так нельзя. Но я хотела увидеть лицо мамы. Не по фото, а настоящее воспоминание. Наше общее. – И? Что увидела? – Только страх. Думаю, мы сейчас совсем чужие люди, – обхватила себя руками Джин. – Зато у тебя есть я! Хе-хе, – обняла я её. – И я никуда не денусь. – Обещаешь? – чересчур серьезным голосом спросила она, уткнувшись мне в плечо. – Конечно. Я теперь мечтаю, знаешь, о чем? Купить собственный самолет, что-то вроде кукурузника для начала. Интересно, как долго учат на пилота? А ты че не ешь? Растает ведь... Моя Аврора будет негодовать, что кто-то так разбрасывается вкуснятиной. Хотя, чето это на вкус не очень. – Нао... – наконец улыбнулась она. – А что ещё Аврора хочет? Ты говорила, что она любит искусство. – Ещё как. Она как дитё малое, постоянно спрашивает меня. А я в искусстве не разбираюсь. Да и в целом ни в чем не разбираюсь. – Я до сих пор не понимаю, как там у тебя в разуме всё происходит. Столько способностей... Нао, ты понимаешь, насколько ты можешь быть сильна в теории? – Мм? – Смотри, вдруг среди твоих бесчисленных альтер-эго найдется тот, кто может управлять пространством, временем, энергией, душами, разумом... Ты только представь. – Ээ... Есть дядя Фарук. Он крут. А временем разве можно? Типа путешествовать? Да ну нафиг. – Почему? Разве ты не хотела бы вернуться в прошлое и исправить что-то. – Спасти родителей имеешь в виду? Нее. Это заведомый самообман. Джин, жизнь одна, она движется только вперёд. И нужно прожить её без сожалений с улыбкой на лице, что бы ни происходило. Этим она и ценна. Боже, какое же все-таки отстойное здесь мороженое. Теперь понятно, почему здесь детворы нет. – На вкус такой невзрачный, как обычный лёд, – согласилась со мной Аврора, которую я угостила тоже. Не спрашивайте, как я передала ей мороженое. – Возвращаемся? – Да. Спасибо тебе, Нао. За всё. – Всегда пожалуйста. *** Даун-Таун — комплекс государственного жилья в районе Лонг-Айленд в Куинсе. Практически родные пенаты Паркера, о котором тот не знал. Комплекс принадлежит жилищному управлению города и населена самым бедным населением. Здесь уже стоило быть настороже. Он всегда считался одним из самых опасных районов Нью-Йорка наряду с Гарлемом, Бронксом и Браунсвиллом. И светлое прогрессивное будущее не особо коснулось его. Социальные панели всё такие же унылые и гнетущие. Повсюду разбросан мусор, тележки с барахлом, то тут то там виднеются палатки, оставленные останки машин. Доктора Коннорса мы встретили внутри гаража, где стояли куча брикетов с предметами, которые сдали люди. Воняло пылью и грязным бельем. Сложённый, долговязый мужчина сорока лет в очках, и с яркими выцветшими светлыми волосами, зачёсанными направо, узнал Паркера. — А, Паркер, спасибо, что приехал. — Это мои друзья, доктор Коннорс. Скотт, Джин и Наокси, — представил нас Питер. — Курт Коннорс, вне работы можете назвать просто мистером Коннорсом, — протянул он единственную руку. — Скоро привезут провизию. Надо будет раздать в этом районе. И вот, держите, опросники. Может найдутся те, кто не против ответить на вопрос. Только, будьте осторожны. Быстро раскидав дела, он пошел вглубь здания, где люди активно сортировали дарёные вещи. — Нервный он какой-то, — заметила я. — Да? — Ага. Он всегда такой, Питер? — Видимо устал на работе. Хм. Возможно. Бесплатную еду привезли на фуре и тупо скинули на пол склада, не заехав даже внутрь. Их главный велел просто оставить как есть. Желающие сами налетят как стервятники. И нет нужды куда идти раздавать. Мужчина оказался прав. Люди подтянулись целой толпой, едва мы открыли все двери. И вы бы видели это действо. Они накинулись, а то, что им не нравилось бросали в сторону. Прошло полчаса, а изгадили они гараж будь здоров. Не, ну это прям дико. Растоптали в грязь чуть ли не половину еды. И никаких слов благодарности. Если вы думаете, что это худшее, что может быть, вы ошибаетесь. По рассказу местного гида под нами здесь скрыт подземный мир, в заброшенном ветке метро, где обитают самые маргинальные личности, даже хуже чем эти. Там не просто подземка, не инженерное сооружение для перевозки людей или инфраструктура. Это отдельный мир, лежащий в ядовитых внутренностях мегаполиса. Воздух там густой и тяжелый. Адская смесь из зловонья сточных вод, выхлопов тысяч машин, просачивающихся сквозь вентиляционные шахты, и затхлого дыхания древней каменной кладки. Тусклые, грязно-желтые лампы в клетчатых плафонах отбрасывают мертвенный свет, создавая не просвет, а зыбкие островки видимости в море липкой тьмы. Они мерцают, словно из последних сил, а длинные каменные коридоры тонут во мраке, где слышны лишь эхо шагов и бульканье. Стены, некогда облицованные кафелем, теперь покрыты слоем вековой копоти, граффити и подтеков неизвестного происхождения, будто стены потеют от усталости. Звуки слагаются в вечную, монотонную симфонию. Где-то вдали, как предсмертный стон, гудит неумолчный вентилятор. Со сводов, словно кровавые слезы, капает конденсат, разбиваясь о бетон. А грохот приближающегося поезда над нами — это не просто шум, это рычание разбуженного подземного зверя, которое нарастает, превращаясь в оглушительный рев, вырывающийся из туннельной пасти. Пространство не поддается логике. Бесконечные лестницы, уводящие в никуда; зарешеченные проходы с ржавыми табличками «не входить»; залы-призраки, где поезда уже не останавливаются десятилетиями, а по платформам гуляет лишь ветер, рожденный в глубине туннелей. Это лабиринт, где можно легко заблудиться. Это подземелье живет своей жизнью. Спускаясь сюда, ты не просто едешь из точки А в точку Б. Ты ненадолго пересекаешь границу миров, заглядывая в ту самую бездну, что скрывается под тонким асфальтовым покровом цивилизации. И именно там по словам одного пацанчика находится интересующее нас место собрания всех особенных. – Подпольные бои? Серьезно? – Я слышал, там целая арена. И что там можно поднять деньжат. – А где там точно? – Ха-ха, идите и узнайте. Но я бы на вашем месте держался оттуда подальше. – Но мы хотим оттянутся. Обычные вещества уже не торкают, да, ребят? – мои ребята не поддержали моей актерской игры. – Слышал и такое. Многие мажорчики начинают сюда заглядывать за адреналином. – И за киком? – Ага и за ним. Убойная вещь и крайне опасная. Слышал, как у корешка одного крыша съехала и тот бросился под поезд с воплями о духах. – Спасибо, – протянула я обещанную двадцатку пацану. – Обращайтесь. – Ну что, Питер, готов помахаться? – Ээ, почему сразу я? – Ты у нас самый сильный, ловкий и смелый. Давай, пошли. Отобъем мою двадцатку. Надеюсь на тебя.