LEGION

Однажды на автомобильной парковке на Ньютон Авеню в Нью-Йорке был обнаружен греющийся на солнышке крокодил. Заметили рептилию стражи порядка. Они же и провели захват, замотав каким-то чудом ему пасть. Пойманного отвезли в ветеринарную клинику, перед этим вдоволь нафотографировавшись. Рядом с парковкой выходила ливневая канализация, поэтому все отчего-то были уверены, что крокодил выполз именно оттуда. С подачи журналистов про таинственных обитателей Нью-Йоркских подземелий заговорили все. Особенно когда на экраны вышел фильм ужасов «Аллигатор», в котором мутировавшая гигантская рептилия нападала из канализационных люков на людей. Учитывая масштабы города и сети городских канализаций — поверить даже в такую нелепицу было проще простого. Но это всё байки конечно, которые в данный момент хотелось верить. Днем, естественно, мы никуда не попали и никого необычного не встретили. Поговорили с кучей народу, про которых многие жители Нью-Йорка сказали бы весьма нелицеприятные вещи. Зато вроде бы нашли возможный проход в якобы «жилые» сточные тоннели. Не сказать, что место особо скрывалось, даже обустроено немного. Решено было отправиться туда завтра ночью. К пяти вечера мы вернулись к доктору Коннорсу и застали странный разговор. Он с кем-то общался на повышенных тонах. Это был мужчина в пальто и с крайне запущенной сутулостью, по голосу намного старше доктора. — Эдвард, прошу, позволь мне помочь тебе. — Для начала себе помоги, Курт. И убирайся отсюда! Хватит лезть в подземелье со своей помощью! Никому твоя жалость не нужна! — на выходе тот хлопнул дверью, а его маленькие глаза-бусинки, как у крысы, на сером лице быстро прошлись по всем нам. — Вы вернулись. Извините за это. — Ваш знакомый, доктор Коннорс? Тоже ветеран? Выглядит он нездоровым, — поинтересовалась я. — Был моим наставником когда-то. Мне тяжело видеть, каким он стал. Всё из-за пагубного влияния... — Наркотиков? — Да... Он сильно изменился. Я больше не знаю, как ему помочь. — Раз не хочет, может его всё устраивает в жизни. — Вряд ли это можно назвать жизнью, а ведь он был выдающимся ученым, генетиком. Мог бы сделать много полезного. Странная штука – жизнь, не знаешь, в какой момент всё перевернётся, — тяжело вздохнул Коннорс. — Что ж, спасибо вам за сегодня, молодые люди, вы отлично поработали. — Да обращайтесь, — махнула я ему ладошкой. — Питер, завтра день истины, а? — Ага. До свидания, доктор Коннорс. В машине мы обсуждали нашу предстоящую последнюю ночную вылазку и общие впечатления от увиденного. — По-моему про «последнюю» ты говорила в прошлый раз, — заметил Питер. — Нет, нет, на этот раз точно. Скоро, совсем скоро... Кстати, Скотт, а Мстителям платят? — Откуда я знаю. — Твой брат что, не говорил тебе? — Нет. — Вряд ли они занимаются супергеройством бесплатно. Там же должен быть соцпакет, пенсия в конце концов. А хотя возможно зарабатывают рекламой. Вон её сколько, даже тут висит билборд. — Думаешь мистеру Старку нужна зарплата? — А че нет, Питер? Деньги лишними не бывают. Иначе как богатеи стали бы богатеями. — Что мы собираемся делать? Лазать по канализации я не очень хочу, — вернула разговор в нужное русло Джин. — Найти тот самый бойцовский клуб. Там точно найдутся те, кто употребляют кик. Или даже делают там. — Если оно существует, — буркнул Скотт. — Верь в лучшее, Скотт! — Надеюсь там не воняет, как в том погребе. У меня этот запах до сих пор под носом. — Вот спасибо, что напомнил, Питер. Теперь и у меня! — Надо будет респиратор взять, — чесал он свой нос. — С мятной мазью, — дополнила его Джин. По глазам видела, как им всем сильно не по нраву идея таскаться по канализации в самом мутном районе города. Я могла пойти и без них, хотя признаюсь, как-то стремновато будет одной. Но на то мы и супергерои. Должны лезть в самые опасные места. И вообще, любопытство меня не отпустит. Я буду думать об этом всегда, даже во сне. Впрочем, преувеличила, вернувшись, спала как младенец. Следующий день встретил ясной погодой. На улице заметно потеплело, запахло весной. Поймав меня утром после тренировок, Генри загрузил пустячковой работой по школе, будто что-то почуяв. Из-за чего время до обеда пролетело махом. Я даже не успела как следует покопаться в интернете касаемо нашей цели и понять весь масштаб поисков. Хотела найти карту подземных стоков. Не нашла. Думаю, на месте видно будет. К часу вернулся взволнованный Паркер. Причина была в докторе Коннорсе, который не явился сегодня на работу. Его помощница сообщила стажерам, что тот взял больничный, потому никаких занятий до конца недели. На это можно было бы не обращать внимание, если бы не паучье чутье Паркера. — Думаешь, он не заболел? И его исчезновение связано с тем человеком? — Я не... Он и до вчерашнего вёл себя странно. Вы же сами видели. — Ну, мы слишком мало его знаем, чтобы судить. У каждого свои дела помимо работы. — Да, ты права... — неуверенно протянул Паркер. С другой стороны, чутье паучка редко подводит. Вообще, это весьма необычное умение, если подумать. Будто связанное с псионикой. Может не такое точное как предвидение Феникса, но определенное сходство имеется. — У него есть семья? Можно спросить у них. — Не знаю... Просто... Сегодня он должен был показать важный этап проекта. Регенерация уха лабораторной мыши, представляешь? — Ээ... — Как у ящеров, которые отращивают свои хвосты заново, — попытался он объяснить. — С помощью новой сыворотки, мы этот месяц пытаемся воссоздать эту способность у других организмов. — Эм... Круто. Наверное. Можем к нему зайти, раз так беспокоишься. — Наверное не стоит. Я ему написал, может скоро ответит. — Мм. — А мы сегодня во сколько собираемся? — В десять. Ровно в десять. — Пойду, сделаю более плотную маску и явно что-то надо сделать с фильтрацией запахов... *** Вход в недостроенное метро давно превратился в палаточный лагерь. Крайняя нищета и упадок – лицо этого района. Даже по меркам Даун-Тауна здесь царила та ещё разруха. А власти города любезно отгородили эти два квартала сплошной стеной, что особо и не заметишь. Где-то у входа висит паспорт будущего проекта «жилищного комплекса будущего», кричащий о скором светлом будущем. Но видимо уже забытом. Ночью здесь стало существенно больше народу. У горящих бочек толпились всякого рода люди и не совсем. Трудно было разглядеть их лица, да и не стоит так открыто присматриваться. Им может не понравится. И самое бросающееся в глаза – полно инвалидов и больных. Везде стояла кашель, кряхтение, мычание, бормотание. Нормальное освещение закончилось сразу после лестницы подземного перехода. В самом тоннеле орудовал сумрак, с которым боролись светящие мутно-зеленым лампы в решетчатых флаконах каждые десять метров на балках недоделанного перрона. Направо от входа виднелся тупик. Свет от фонаря прекрасно оказывал, как местные любят граффити, и кто ещё тут поживает помимо них, крысы. Жирные такие и их было много. Наверняка ещё черепашки-ниндзя где-то тусуются, да? Как ни странно, тьма особо никому не мешала. Тоннель кишел жизнью. Можно считать это как обычная улица города днем. Но вряд ли эти люди спешили по делам. Множество из них застыли в скрюченных позах, лежали в темных углах с краю прохода. Нас повсюду преследовали странные взгляды, от которых становилось не по себе. Все просили не светить им. На контакт не шли, держались отстраненно, проявляя холодную агрессивность. Спустя сотен шагов и несколько поворотов, мы пришли в открытый участок разветвления, где не наблюдалось скопления, только шум водотока, шорох и низкий гул. В один момент казалось, что наши скитания по канализации никуда не приведут. Пока не натолкнулись на подозрительных людей возле закрытого двустворчатого люка, над которым горел свет. Рядом с возможным проходом, на обустроенном для сна и еды месте, сидел вооруженный человек за окошком. — Заблудились? — спросил пучеглазый мужчина хриплым голосом. — Мы ищем место, чтобы оттянуться как следует, — подошла я к стеклянному окошку и мельком осмотрела внутрь. У него было всё из электронного оборудования: мониторы, рация, радио. Также по мебели, как в офисе: стол, кресло, шкафчики, несколько телефонов, ну и прочие мелочи жизни. — А? — таращился он на нас пару минут. — Проход двадцать баксов. — Точно? — переспросила я. — Платите или валите. — Понятно-понятно, — достала я купюры. — Сегодня много желающих? — Смотря чего желать. — Кик? — мужичок не ответил. — Ясно. Мы пройдем. По нажатию кнопки люк перед нами отошел в сторону, открывая просторы, где в полумраке вдали гудела толпа и играла музыка. Тьму сотрясали разноцветные вспышки, в воздухе витал туман со странным сладковатым запахом. Люди толпились вокруг яркой клетки в центре просторного зала. Туда светили прожекторы и звонкий голос ведущего вещал о следующем матче. Нифига себе тут всё организовано! Я такого даже не ожидала. И несмотря на то, что мы в чертовой канализации, здесь лучше, чем в том клубе. По крайней мере атмосфера пободрее, правда контингент довольно специфичный. Среди толпы заметила нескольких мутантов. Конечно, если это не маски или грим. Тут на глаз фиг разберешься. — Так. План таков, — подозвала я своих поближе. — Мне уже пора бояться? — Очень смешно, Питер. Джин, Скотт, вы побродите вокруг, присматривайтесь к народу, пообщайтесь про кик. А мы с Паркером пойдем к организатору боев. — Что? — Мы должны отбить мои сорок баксов, помнишь? Пошли. — Я? — Да. Ты же самый сильный. Протискиваясь сквозь ряды тел, мы искали главного эм... менеджера. Но искать то и не нужно было особо. Желающие просто записывались у полной тетеньки возле ширмы за клеткой. — Здра-асть, мой друг хотел бы проверить свои силы там. — Этот твой друг? — взглядом полный скепсиса посмотрела на Паркера тетенька. — Вы не смотрите, что он не мускулистый. Но он настоящий зверь. Просто монстр! — Мутант? — Ещё какой. — Эй, Хэл, проверь-ка новичка. У нас только одно правило, никаких пушек. Можете кромсать друг друга ножами, тесаками – плевать, — мужичок в противогазе прошелся по нам металлодетектором и кивнул женщине: — Чисто. — Как записать? — Человек-па... — хотел было ляпнуть Паркер, но я его остановила толчком в бочину. — ... Ук... — Как? — Паук. Просто паук. — Извини, такой уже есть. Народу не нравятся одинаковые имена. — Что? Ну... Я... — Придумай быстрее, — поторопила я его. — Тогда... Эм... Паук... Паук-сапиенс! — тетенька молча таращилась на него пару секунд. — Ладно, пойдет, и клевая маска, — в конце подытожила она и записала на очередь. Сегодняшний сет-лист кровавого зрелища пока состоял из четырех боев. Их имена и очередь показывался на огромных экранах под прожекторами. Паркера почему-то перекинули сразу на второй бой со звездочкой рядом. — А есть правила? — Никаких правил. У нас тут нет врачей, рефери. Можете сдастся в любой момент после трёх минут, но тогда потеряете право здесь находиться. Если умрете в клетке, то умрете. Вся вина только на вас. Мы никого не принуждаем. Всё честно. — А власти то в курсе? — женщина не ответила. — Ты, проходи, — подозвала она Паркера, — а группа поддержки в зрительный зал. — Иди сюда. Осторожно присмотрись к тем, кто ведет себя неадекватно или что-то там принимает. Попробуй с кем-нибудь заговорить, что мол тоже сам хочешь. — Да тут все могут быть такими, Нао. — Что вы там шепчетесь? — поторопила нас тетенька. — Или передумали? — Нет-нет. Просто желаю ему удачи. Давай. — Надеюсь, это не зря… — поправил свою маску Паркер и пошел за мужиком в противогазе. Я вернулась в зал. Зрители там стояли на своих двоих вокруг металлической клетки с размером половины теннисного корта. Оба входа внутрь вели через узкие коридоры на поддонах. А в самой клетке всё было заляпано кровью и проржавело. После первой парочки бойцов сверху открывался вентиль и водой смывалась вся грязь и кровь с ринга, которая стекала вниз по решетке на полу. Но даже она не особо помогала. Да уж запах тот ещё, даже с учетом дыма и работы огромных вентиляторов на потолке. Увеселительные напитки, кое-что из еды и прочие вещества продавали в другом соседнем зале. Оттуда люди стекались с приобретенным сюда. Барменом здесь оказался мутант. Одноглазый парень с рогами как у быка выглядел болезненно бледно и в любом другом заведении вызывал бы определенные опасение. Здесь же он был к месту. Разговорить его не составило проблем. Донельзя расслабленным голосом он отвечал на любые вопросы. И даже на самые странные. — Кик, да? Да, да, слышал. Ээто... Новая дурь, да... Наши начали его употреблять, да... Приносили... Пробовал... Ништя-я-як... — Наши? — Ну, вы зовёте нас мутантами... А мы же не такие как вы, да... Поэтому нам нужна другая дурь, да... Только наша, понимаете? Людям она сносит крышу на раз, да... Не подходит... Да… — Не знаешь, у кого можно прикупить этой дури? — Кик? Да... Да... Улетная вещь... — Ну и? — боже, как же хочется ему дать леща, чтобы соображал быстрее. — Я не... Ах... Лиланда спроси... Сюда только он приносил партейку, да... Суровый мужик, да… — Где я могу его найти? — Аа... В зоне для «випов», да... — Спасибо. — Мир вам, да... Какой-же он был долгий и нудный. Как вообще он получил эту работу? Разве бармены не должны быть лицом заведения? Хотя он довольно ловкий. Крутил стаканами как профессиональный жонглер, ни разу ничего не уронив и задев при разговоре. Я немного потопталась здесь и вернулась обратно в главный зал. Прожектора выключены, но пустили в ход дым машину, подготавливая зрителей к новому бою. Вдруг клетку охватило таинственное освещение, тусклое и мигающее, что выхватывало из полумрака ринг, сколоченный из грубых труб, обтянутых проржавленной цепью вместо канатов. Крики зрителей слились в единый животный рёв, требовавший зрелища. Их внезапно прервал гонг, а потом голос ведущего и включились прожектора. По углам этой адской арены стояли двое в халатах с широким капюшоном. Пока ведущий объявлял их и призывал делать ставки, фигуристые дамы в нижнем белье сняли с бойцов халаты. Первый боец, по кличке «Молот», был воплощением грубой силы. Медведеподобный, с покрытым шрамами торсом, он тяжело дышал, а его огромные кулаки были обмотаны бинтом. Его противник, «Флекс», был его полной противоположностью — поджарый, жилистый, с холодными, ничего не выражающими глазами. Его тело всё в татухах было испещрено свежими ссадинами, под рассеченной бровью виднелась струя крови. — Давай, ФЛЕКС! Разнеси его! — орал кто-то из толпы. Как только дали старт, Молот ринулся вперёд, как разъярённый бык. Его удары были простыми, прямолинейными — размашистые хуки, способные снести голову с плеч, при том с весьма умелой работой ногами, несмотря на его габариты. Видимо, спортсмен какой-то, погрязший в долги. Его противник не стал блокировать его удары, просто держал дистанцию и отвечал резкими выпадами. Начали они вяло, что не понравилось толпе. Обмен ударами и попытки сократить расстояние принимал только Молот. Но Флекс выждал нужный момент. Поймав на ложном замахе, он сделал едва заметный шаг в сторону, и кулак Молота со свистом пронесся в сантиметрах от его виска. Инерция сыграла против здоровяка. Его тело качнулось вперёд, и в этот миг Флекс сработал мгновенно, как будто он этого и ждал. Нижний кик по внутренней стороне колена, и когда Молот слегка припал к земле, ребром ладони, сложенным в смертоносный «нож», со всей силой ударил в шею со спины. Раздался глухой, влажный кашель, будто здоровяк захлебнулся. Молот захрипел, его глаза полезли на лоб от шока и невыносимой боли. Он круто развернулся, шатался, хватая ртом воздух, который больше не мог попасть в лёгкие. Это было только начало. Ослеплённый яростью от такой «пощечины», Молот обрушился на Флекса. Град ударов в молоко и парочка точно по лицу все-таки сделали свое дело. Он повалил татуированного на окровавленные доски настила в углу клетки. Здоровяк в партере работал лучше и стало очевидно, для Флекса всё идет к концу. Мир для него сузился до давящей тяжести сверху и бешеного рёва в лицо с колотящимися как кувалды ударами. Сидя на нём, Молот начал методично, то по бокам, то по печени, то по затылку. Один раз. Два. Опасный удар пришёлся на висок, и тут Флекс поплыл. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Он был уже не жилец. По крайней мере должен был. Его рука судорожно металась в стороне, скользнула по липкому от крови полу и нащупала то, что искала — край одной из металлических пластин, скреплявших настил клетки. Крошечный, острый как бритва заусенец. Здоровяк занёсся для очередной серии ударов. В этот миг Флекс с силой от отчаяния вонзил стальной заусенец ему в бедро, прямо в приводящую мышцу. Рёв Молота превратился в визг. Его тело свела судорога, и он завалился на бок, когда кровь брызнула струйкой прямо на настил. Этой доли секунды хватило. Флекс вывернулся из-под него, как угорь, и оказался сверху. Теперь он стал палачом. Он не бил. Он резал и кромсал. Используя тот же кровавый осколок металла, он провёл им по лицу здоровяка, открывая ему щёку до кости, пытался ослепить. Ещё один взмах — и глубокий разбор на предплечье, перерезавший бицепс. Кровь хлестала, заливая обоих, пол, цепную сетку, ближайших зрителей. Его противник бился в предсмертных конвульсиях, слабея с каждой секундой. Всё перевернулось в мгновение. Флекс встал над ним, его грудь вздымалась в бешеном ритме, с лица капала кровь. Рёв толпы достиг апогея, превратившись в нечленораздельный вопль одобрения и восторга. Рефери не было. Никто не собирался останавливать бой. Флекс посмотрел на окровавленный, почти бесформенный кусок металла в своей руке и отбросил его. Он сделал шаг к голове поверженного обессиленного гиганта и схватил за горло. — Убей! — Убей! — Убей! — скандировала толпа. Он на мгновение перевёл взгляд в сторону зоны VIP-персон. Сидевшей в центре мужчина в шляпе и в длинном кожаном пальто, вальяжно поднял руку с кучей драгоценностей на пальцах и медленно указал пальцем вниз. Толпа взорвалась ликованием. Раздался окончательный, звонкий хруст, перекрывший на секунду гул толпы. Наступила тишина. Флекс стоял, тяжело дыша, в луже крови, которая ещё минуту назад принадлежала живому человеку. Он поднял голову, и его ледяной взгляд из-под отекших бровей медленно обвёл ликующих зрителей. Кровь с его лица капала на пол, отбивая тикающие секунды таймера над ним. Победитель. Единственный выживший. Цена — ещё один кусок его души, оставшийся на окровавленных досках этого проклятого подвала. Подошедший охранник открыл клетку и победителя направили обратно за кулисы «ринга». — И-И-И-И У НАС ПОБЕДИ-И-ИТЕЛЬ! ДАМЫ И ГОСПОДА! ФЛЕ-Е-Е-КС! ЭТО ЕГО ТРЕТЬЯ ПОБЕДА ПОДРЯД! СКОРО ОН ВОЗМОЖНО СТАНЕТ НАШИМ ЧЕМПИОНОМ, КАК МАР-Р-Р-Р-РОУ! — ФЛЕКС, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — кричали восторженные фанатки. — ИДИ СЮДА И ТРАХНИ МЕНЯ! — ИТАК, НЕ БУДЕМ ТЯНУТЬ. СЕ-Е-ЕГОДНЯ У НАС НОВИЧОК, ДАМЫ И ГОСПОДА! И ЕМУ НЕ ПОВЕЗЛО! ЕГО ПРОТИВНИКОМ СТАНОВИТСЯ... НАШ ЧЕМПИОН, МАРРОУ!!! — УУУУУ! — загудела толпа. — ТАК НЕ ИНТЕРЕСНО! — КТО ЭТОТ БЕДОЛАГА?! — ДА ЕМУ ХАНА! — АХАХАХАХА. — ДАЙТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА ЭТОГО САМОУБИЙЦУ! — ЧЕ ЗА ТУПОЕ ИМЯ ПАУК САСПЕНС?! — АХАХАХАХА. Во время подготовки ко второму бою я подобралась поближе к важным персонам и пыталась подслушать. Исходя из слов местных работяг и завсегдатых, Лиланд Оулсли – это вон тот крупный мужичок в бакенбардах и взъерошенными волосами рядом с «менеджером» боев. По слухам, он сам сидит на кике из-за чего его лучше не нервировать. А про Марроу знали все завсегдатаи. И эта женщина была беспощадна и кровожадна. Женщина? Сначала не поверила я. Не будь она мутантом я бы удивилась, как она стала чемпионом таких боев, где тебе не дадут равного по весу и возможностям противника. Невольно в душе закрались опасения за Паркера. Тем временем толпа взорвалась гуще прежнего. Объявили о начале их боя. Неказистый новичок в красном худи и в маске против весьма накаченной женщины с короткими лиловыми волосами и в костюме прямо как из БДСМ, честное слово. Марроу не скрывала своей мутации. Из её оголённых плеч торчали острые шипы. Сначала я даже думала, что это часть её костюма. Если Паркер зовет себя человеком-пауком лишь из-за наличия паутины и лазанию по стенам, то эту даму можно смело назвать человеком-ёжиком или дикобразом. Хотя это имя вообще не отражало степень её опасности. Судя по всему, она управляет этими шипами, растущими прямо из тела. Она продемонстрировала это, когда удлинила один из шипов на локти прямо на радость зрителям. Выглядит, если честно, мерзотно. И наверняка неприятно. Раздался гонг и оставалось только следить. Шипастая женщина сходу атаковала Паркера, вырастив на кисти подобие наконечника. Питеру чуть не перерезали глотку. Но не только шипами могла похвастаться Марроу. Двигалась она стремительно и умело. А голыми руками её лучше не бить. Она практически моментально создавала на открытом месте тела острые шипы. Здесь у Паучка выбора нет, придется биться всерьез. Это против обычных людей он мог бы себе позволить вольности и шутки, как всегда он делал. А пока Паркер потеет, мне нужно как-то законтачиться с мистером Оулсли. Ну пока я не увидела ничего такого, чтобы прямо хватать его и устроить допрос с пристрастием. Хотя…