Моменты

В Тревизо наконец установилась ясная погода. Небо сменило гнев на милость и забрало с собой сезонные дожди и прескверное настроение Джина. Грозовые тучи рассеялись и вместо воды наполнились светом заходящего солнца. Розовые пушистые облака мерно проплывали в небе. Кофейни и бары наполнились посетителями. За кофе и вином горожане с упоением обсуждали последние новости. Их пьяные и весёлые голоса разносились по округе, заполняя собой всё пространство. Вдоль широких каналов размеренно плыли гондолы с влюблёнными парочками и горожанами, спешащими по своим делам. Луканис решил не оставаться в стороне и воспользоваться подвернувшейся возможностью, чтобы как следует насладиться долгожданным теплом и побыть с Джином наедине, вне усадьбы Делламорте. Его план включал в себя прогулку по вечернему Тревизо, катание на гондоле с остановкой где-нибудь в уединённом месте и распитие вина. На первый взгляд план Луканиса был надёжным, но он не учёл одного — патологической боязни Джина воды. Сначала всё шло по плану. Они покинули усадьбу, прошлись по городскому саду и длинным извилистым улочкам, наслаждаясь красотой города. Мягкий свет вечернего солнца подсвечивал высокие шпили замков и отполированные прохожими камни мостовой, подчёркивал красоту алых лоз девичьего винограда, оплетающих низенькие мостики и городские здания. Джин подставлял лицо солнцу и грелся в его тёплых лучах. С блаженством вдыхал солёный воздух, приносимый бризом с берегов залива Риальто. По дороге Луканис завёл Джина в любимую кофейню, чтобы угостить его десертом и большой чашкой капучино. После они добрались до набережной, вдоль которой в молчании прогуливались под мерное журчание воды, пока не достигли пункта назначения рядом с одной из пришвартованных гондол. На её борту заранее была припасена корзина с сыром и вином, а также плед на случай, если Джин замёрзнет после захода солнца. Однако реакция Джина на сюрприз Луканиса оказалась неоднозначной. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Луканис и дальше продолжал ухаживать за ним подобным романтичным образом, с другой же — Джин ни под каким предлогом не желал садиться на чёртову гондолу — судно, которое не вызывало у него ни капли доверия. Джин продолжал смотреть на Луканиса со смесью тревоги и непонимания, пока тот терпеливо ждал, что он займёт своё место на борту. Когда ожидание затянулось, до Луканиса дошло, как сильно он облажался, выбрав для свидания романтическую прогулку по каналам Тревизо. Это была своего рода традиция для всех коренных жителей города, но Джин не был из их числа и вообще старался держаться от воды как можно дальше. Горячий источник, прилегающий к усадьбе Делламорте, конечно, был не в счёт, и Луканис отчего-то пребывал в полной уверенности, что и с прогулкой по каналам всё пройдёт гладко, но он совершенно позабыл о том, что в прошлый раз Джин остался не в восторге от подобного времяпрепровождения. — Джин, пожалуйста, доверься мне. Уверяю тебя, ты не утонешь, если мы немного покатаемся. — Нет! Ради Создателя, Луканис, я не полезу в эту штуку. Даже не проси меня! — Не осознавая того, Джин сделал шаг назад. Ему было жутко неловко. Он не хотел обижать Луканиса своим отказом, но страх перед водой был слишком велик. — Я клянусь тебе, что буду аккуратен. — Луканис сделал шаг в сторону Джина, пока тот, нахмурившись, продолжал с недоверием переводить взгляд от гондолы к Луканису и обратно. — Если ты хочешь от меня избавиться, то просто убей. Незачем меня так мучить, — пробормотал Джин. В ответ на это Луканис улыбнулся и устало выдохнул. — Дурачок, я не пытаюсь тебя убить. Просто хочу провести с тобой время наедине, — Луканис взял руки Джина в свои и отметил поцелуем каждую тыльную сторону его ладоней. — Это можно сделать и на суше, — заметил Джин, но Луканис был настойчив, как и всегда. — Но будет не так романтично, согласен? — Луканис потянул Джина за руку на себя, мягко помогая ему взобраться на борт гондолы. — Не уверен в этом, — пробормотал Джин и вздрогнул, когда гондола под его шагами немного заходила из стороны в сторону. — Не бойся, если нервничаешь, просто выпей вина, — сказал Луканис и взял в руки длинное весло. — Отлично. Мы утонем пьяными, — проворчал Джин, но место своё занял, раздумывая над тем, почему Луканису раз за разом удаётся уговаривать его на все эти сомнительные приключения. Луканис оттолкнулся веслом от дна канала и повёл гондолу дальше от причала. Джин тем временем с ужасом наблюдал за тем, как от него всё дальше удаляется гавань спасительной земли. Он крепко вцепился в края гондолы и продолжал вздрагивать каждый раз, когда она покачивалась от движений весла, которым ловко орудовал Луканис. — Джин, расслабься. Даже если ты вывалишься за борт, что маловероятно, то тут не так глубоко, как ты думаешь. Ты скорее простудишься, нежели утонешь. — Знаешь, что-то мне не хочется проверять это на себе, — ответил с недоверием Джин, оглядываясь по сторонам в попытке понять, куда же его собственно везёт Луканис. — Куда мы направляемся? — Скоро узнаешь, — загадочно ответил Луканис. В отличие от Джина, он был счастлив только от того, что ему удалось затащить своего возлюбленного на борт гондолы вопреки его страху. Они неторопливо плыли вдоль длинного извилистого канала, пересекающего город подобно сети водяных вен. Мимо Джина проплывали высокие каменные здания, низкие мостики, окаймлённые с двух сторон резными ограждениями. Лицо мягко ласкал морской бриз. Заходящее солнце медленно погрузилось на дно моря вдали. Проплывающие над их головами облака приобрели чернильно-чёрный оттенок. Ночь зажгла на небе первые звёзды, которые отражались на ровной глади воды. Казалось, их можно было коснуться, стоит только протянуть руку. Свет уличных фонарей лиловым светом растекался по мостовым. Город наполнился тишиной, и тихое до этого журчание воды стало более явственным. Приглушённые голоса горожан теперь казались Джину далёкими, незначительными. Они остались совсем одни, наедине с тишиной и водой, окружающими их со всех сторон. Луканис вывел их к небольшому заливу вдали от основных улиц города. Неподалёку располагался небольшой дендрарий, территорию которого с городом соединял лишь один небольшой мостик. Вокруг царила тишина и умиротворение. У берегов притаились кусты прибрежной лаванды и розмарина. Их аромат разносился по округе, пьянящий и терпкий. Морской остролист и невзрачные пучки подорожника разбавляли собой яркие краски цветов лантаны и лилейника, кореопсиса и моховых роз. Луканис остановил гондолу на середине залива и отложил весло, погрузив его на борт. Под вопросительный взгляд Джина он сделал шаг и уселся напротив него. — Мы приехали? Разве мы не причалим к берегу? — Нет, — ответил Луканис и достал из корзины бутылку вина. — Дендрарий мы осмотрим в другой раз при свете дня. Пока Луканис возился с вином, Джин разглядывал окружающие его виды. Место было поистине живописным и уединённым. В прибрежных зарослях скрывались от чужих глаз птицы, заводящие свою полуночную трель. Сверчки кружили над водой и берегом, словно крошечные звёздочки. — Спасибо, — Джин принял из рук Луканиса бокал, наполненный вином, и сделал несколько добротных глотков. — Ну и как тебе здесь? Нравится? — Луканис отложил бутылку в сторону и с интересом разглядывал лицо Джина. — Да, тут красиво, — ответил Джин, продолжая налегать на вино в попытке побороть свою нервозность. Он отчего-то был уверен в том, что Луканис не ограничится простым распитием вина в красивом уединённом месте. Зная его, от него можно было ждать чего угодно. Стоило этой мысли укорениться в мозгу Джина, как Луканис отставил свой бокал в сторону и поднялся на ноги. — Луканис? — Джин забеспокоился не на шутку, с ужасом наблюдая за тем, как тот делает шаг к нему, балансируя на борту гондолы. — Что ты делаешь? — Иду к тебе, — как ни в чём не бывало ответил Луканис. — Немедленно вернись на место! — воскликнул Джин. — Не хочу, чтобы ты выпал за борт или перевернул эту чёртову посудину. Луканис, конечно же, его не послушал и продолжил своё наступление. Джин же цеплялся одной рукой за край судна, а другой сжимал бокал с вином с такой силой, что казалось, ещё немного усилий, и тонкое стекло треснет. Луканис взял его бокал и залпом осушил, а затем опустился на колени и навалился на Джина, вовлекая его в поцелуй. Он сбивал его с толку, путая мысли и рассудок. Напористые ласки Луканиса заглушали ту рациональную часть мозга Джина, которая кричала о вопиющем нарушении всех правил предосторожности. — Луканис, прекрати, — Джин в ужасе судорожно выдохнул, когда осознал, что уже не сидит, а лежит в гондоле, а Луканис тем временем продолжает прижимать его к себе, оглаживая его бедро рукой. Голова Джина кружилась от страстных поцелуев и нежных ласк, которыми щедро одаривал его Луканис. От того, что он чувствовал движение воды под собой. Выпитое им в порыве вино тоже не прибавляло ему очков здравомыслия. Джин ощущал себя дезориентированным, оторванным от реальности, словно он снова напился чая из имбирного трюфеля. И внезапно ему стало всё равно: утонет он или нет, как долго вода будет заполнять его лёгкие и как быстро он погрузится на дно этого залива. Он был в объятиях Луканиса, и это единственное, что теперь имело значение. Они потратили, кажется, всё время мира, целуясь и распивая вино, пока их силы не иссякли и их запасы алкоголя не закончились. Луканис периодически корректировал положение их гондолы, чтобы их не отнесло от центра залива, в то время как Джин лежал неподвижно, разглядывая звёзды на сапфировом небе. — Ты когда-нибудь думал о том, что будет дальше? — спросил внезапно Джин, жмурясь от того, как Луканис прижимает его к себе и целует в изгиб шеи. — В каком смысле дальше? — После того как мы стали жить вместе. Есть у тебя какой-то план действий? — Честно, плана никакого нет. Мне всегда было достаточно того, что ты рядом. К тому же у меня теперь множество других забот, о которых я вынужден думать каждый день, — ответил Луканис и перекатился на бок, опираясь на руку. Он заинтересованно смотрел ему в лицо, в глазах которого отражались звёзды. — Знаешь, я тоже никогда об этом раньше не задумывался. Сначала я просто пытался выжить, потом мне хотелось, чтобы меня просто кто-нибудь любил, а теперь, когда я всего этого достиг, я часто думаю о том, что дальше. Какая цель у моего существования? Что будет со мной, с нами? — Луканис вздохнул и в задумчивости отвёл взгляд, а затем улыбнулся. — Дальше мы будем жить свои жизни. Быть может, отобьём парочку покушений. Может быть, ввяжемся в очередное приключение. А ты что обо всём этом думаешь? Есть у тебя какие-то пожелания? — Думаю о том, будут ли у нас когда-нибудь дети или те, кому мы сможем передать свой опыт, свои знания, — ответил Джин и отвёл взгляд от бескрайней пустоты космоса над ним и с нежностью посмотрел на Луканиса. — Ты как-то сказал, что у нас будут дети, и теперь я часто размышляю об этом. У Дома Делламорте не так много людей, и было бы разумно обзавестись наследниками, чтобы влить немного свежей крови. — Мне очень льстит, что ты заботишься о будущем моего Дома, Джин, — Луканис вздохнул и на мгновение задумался. — Может, Илларио спасёт наш Дом, обзаведясь наследниками. — Знаешь, я бы не удивился, если бы вдруг оказалось, что у него уже есть парочка детей, учитывая его любовные похождения, — сдерживая смех, сказал Джин. — В этом весь он, — согласился Луканис и после небольшой паузы продолжил: — Что насчёт Дома де Рива? — Джин улыбнулся Луканису в ответ и в смущении отвёл взгляд, чувствуя, как его щёки наливаются румянцем. — Дом де Рива полон людей. Уверен, его ждёт стабильное, хорошее будущее. — Ты в курсе, что наши враги могут сделать целью и Дом де Рива? Мы связаны узами договора, к тому же твоё положение теперь тоже играет немаловажную роль. — Да, давай, добавляй мне новые причины для беспокойства, — проворчал Джин, и Луканис, не в силах сдержаться, засмеялся. Его голос резонировал где-то в глубине сердца Джина, согревая его теплом. — Так и что в итоге? Ты планируешь завести детей? — поинтересовался словно между делом Луканис, и Джин обернулся к нему, ловя его разнузданный взгляд. — Я не хочу умирать, это уж точно. Даже несмотря на то, что ты, не задумываясь, подвергаешь мою жизнь опасности. — Ты король драмы, mi amor. Вечно раздуваешь из мухи слона, — посетовал Луканис и потянулся к Джину, чтобы оставить на его губах свой поцелуй. Джин чувствовал себя оскорблённым. Обиженно ворчал, но всё равно крепко схватился за Луканиса, когда гондола внезапно качнулась на воде. — Я просто думаю о нашем будущем, — насупился Джин в перерывах между поцелуями Луканиса. Его ласки не дают ему толком сосредоточиться, чтобы до конца сформировать мысль, которую ему хотелось бы донести до Луканиса. — Так сколько? — Сколько что? — Сколько детей у нас будет? — спросил Луканис. Джин на мгновение нахмурился. Он закусил губу в задумчивости, размышляя над вопросом Луканиса, пока тот терпеливо ждал ответа, перебирая свободной рукой его волосы. — Чем больше, тем лучше, — спустя время ответил Джин. — Сколько бы их ни было, один, два или восемь, я буду любить всех одинаково. — Уверен, из тебя получится потрясающий отец, — с нежностью в голосе сказал Луканис. — Не знаю. В отличие от тебя, у меня отца никогда не было. — Тем более. Ты знаешь, чего бы тебе самому хотелось, и потому ты дашь это нашим детям. — До сих пор не могу понять, смеёшься ты надо мной или говоришь серьёзно, — проворчал Джин и снова бросил взгляд на небо, усыпанное звёздами. У него на душе полный штиль. Даже несмотря на туманное будущее и перспективу утонуть в канале из-за Луканиса, который вёл себя как пьяный гондольер. В чём Джин нисколько не сомневался, так это в том, что он хочет создать образ семьи со всеми типичными атрибутами родителей. Пусть их с Луканисом отношения и выходят за рамки стандартных представлений о паре. Джин хочет и дальше дарить свою любовь, научить любить следующее поколение, и неважно, чем будут заниматься их дети — продолжат семейное дело или, быть может, захотят путешествовать с бродячим цирком, посвятить свою жизнь живописи, музыке, точным наукам. Кто знает, может, кто-то из них сделает какое-нибудь открытие, если Джину повезёт дожить до этого дня. План был намечен, оставалось дело за малым — жить. Так, чтобы не жалеть ни о единой нерастраченной секунде нежности. Любить до тёмных кругов перед глазами. Строить будущее несмотря на трудности, которые наверняка им вдвоём с Луканисом придётся пережить. Где бы они ни оказались — дома или вдали от родной земли. Главное — быть вместе. Пока они вместе, всё возможно. Даже самые смелые мечты.