Госпожа Лань и Мародеры

      Дни в Хогвартсе закружились в вихре уроков, домашних заданий, и нескончаемых разговоров в девичьей спальне. Линель быстро освоилась в новой школе, и Гриффиндор стал ей по-настоящему родным домом. Особенно сблизилась она со своими соседками – Лили и Марлин. Утро в спальне начиналось с веселой суеты. Марлин, как заведенная, подскакивала с кровати едва ли не с первыми петухами, включала музыкальное зеркальце, оглашая комнату бодрыми мотивами "Веселых ведьмочек", и начинала приводить в порядок свои золотистые локоны, рассказывая одновременно последние школьные новости и делясь планами на день. Лили, более сонная, но не менее аккуратная, молчаливо приводила в порядок свои рыжие волосы, слушая болтовню Марлин с полу-улыбкой и иногда вставляя остроумные комментарии. Линель, привыкшая к более неторопливому темпу Шармбатона, поначалу немного терялась в этом утреннем хаосе, но постепенно втянулась, оценив энергию и позитив своих новых подруг. После завтрака они обычно шли на уроки вместе, обсуждая домашние задания, профессоров и, конечно, Мародеров. Марлин обожала подшучивать над Джеймсом и Сириусом, придумывая все новые и новые прозвища для их шалостей. Лили, хоть и старалась держаться от них в стороне, не могла скрыть легкой улыбки, когда речь заходила об очередной выходке Поттера и Блэка. Линель же, начиная все больше времени проводить в компании Сириуса, стала смотреть на Мародеров менее критично, находя в их озорстве определенное очарование. На уроках они также старались держаться вместе, помогая друг другу и поддерживая в случае неудач. Лили блестяще удавались Заклинания и Травология, демонстрируя свою маглорожденную упорность и внимательность к деталям. Марлин же была звездой на Защите от Темных Искусств и на Полетах на метлах, не боясь ни сложных заклинаний, ни рискованных маневров в воздухе. Линель, в свою очередь, отлично справлялась с Зельеварением и Трансфигурацией, применяя свою шармбатоновскую точность и элегантность в этих сложных дисциплинах. Вместе они составляли отличную команду, дополняя друг друга и учась друг у друга. Но, конечно, не все уроки проходили гладко. Особенно сложными были совместные занятия со Слизерином, где царила атмосфера соперничества и неприязни к другим факультетам, особенно к Гриффиндору. Слизеринцы, во главе с высокомерным и надменным Люциусом Малфоем, в сопровождении пары не менее заносчивых приятелей, не упускали возможности подколоть гриффиндорцев, особенно маглорожденную Лили Эванс. Однажды на уроке Зельеварения, который они снова проводили вместе со Слизерином, профессор Слизнорт задал им приготовить сложное усыпляющее зелье. Лили, как обычно, сосредоточенно работала над котлом, точно следуя рецепту и не обращая внимания на окружающий шум. Марлин увлеклась разговором с каким-то гриффиндорским мальчиком с соседней парты, а Линель старалась не отставать от Лили, следя за температурой и правильным дозированием ингредиентов. Вдруг чей-то холодный и презрительный голос прозвучал прямо над ухом Лили. – Что это у нас здесь, опять Эванс пытается что-то сварить? Неужели кто-то действительно верит, что грязнокровка способна на что-то большее, чем испортить ингредиенты? – прозвучал ледяной голос Малфоя, надменно оглядывая Лили. Двое его спутников, ухмыляясь, наблюдали за сценой. Лили вздрогнула и отшатнулась от котла, словно ее одернули. Она подняла на Малфоя огромные зеленые глаза, полные недоумения и боли. Слова Малфоя, полные презрения и ненависти, словно парализовали ее. Она не ожидала такой открытой враждебности, и на мгновение потеряла дар речи, лишь растерянно моргая и глядя на Малфоя с раненой недоумением. Линель, стоявшая рядом, мгновенно оценила ситуацию. Она увидела растерянность и боль в глазах Лили, услышала язвительные слова Малфоя, и в ней закипело праведное негодование. Не раздумывая ни секунды, Линель шагнула вперед, заслоняя Лили от Малфоя. – Позвольте с вами не согласиться, Малфой, – произнесла Линель ровным, холодным голосом, глядя прямо в высокомерные серые глаза слизеринца. – Мисс Эванс – одна из самых талантливых студенток на курсе, и ее происхождение не имеет к этому никакого отношения. Ваши слова звучат как жалкая зависть. Малфой надменно вскинул бровь, переводя взгляд с Лили на Линель. Удивление мелькнуло в его глазах, сменившись презрительной усмешкой. – Ах вот оно что, защитница грязнокровок объявилась? Поттер, кажется? Что же, вполне в стиле гриффиндорцев – защищать всякий сброд. Только не думай, что я тебя не трону из-за твоей фамилии, Поттер. Грязнокровка есть грязнокровка, даже если за нее вступаются Поттеры. Линель не дрогнула под его оскорблениями. Ее серые глаза сузились, становясь еще темнее. – Позвольте вам напомнить, Малфой, что оскорбления в Хогвартсе не приветствуются, особенно на почве крови. И если вам не хватает воспитания, чтобы это понять, я готова вам это объяснить более доступным способом. Например, на дуэли. Слизеринцы вокруг зашумели, пораженные дерзостью новенькой гриффиндорки. Малфой же расхохотался, усмехаясь ее вызову. – Дуэль? Ты, грязнокровка, вызываешь меня на дуэль? Да ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? Я – Люциус Малфой, и ты … никто. Жалкая выскочка из Шармбатона, возомнившая себя героиней. – Может быть, я и выскочка, Малфой, – спокойно ответила Линель, не отводя взгляда. – Но я не позволю вам оскорблять моих друзей, особенно безнаказанно. И если вы считаете себя таким великим волшебником, как говорите, то не побоитесь принять вызов от "никто". Или вы только на слабых храбры? Малфой замолчал, словно подавившись ее словами. Его самодовольная усмешка исчезла, сменившись нескрываемым гневом. Он не ожидал такого отпора от этой незнакомой гриффиндорки. И публичный вызов на дуэль, брошенный так спокойно и уверенно, задел его самолюбие. Слизеринцы вокруг затихли, ожидая развязки. Все смотрели на Малфоя, ожидая его реакции. Отступить после такого вызова означало потерять лицо в глазах всего факультета. В это же мгновение два голоса громко перекрыли напряженную тишину. – Линель! Что здесь происходит? – прогремел голос Джеймса Поттера, прорезаясь сквозь воцарившееся молчание. И второй голос, полный ледяной угрозы, добавил: – Малфой, кажется, ты не понял с первого раза? Мы же сказали – оставь Лили в покое! Или ты хочешь, чтобы мы тебе объяснили еще раз, но уже более наглядно? Сириус Блэк и Джеймс Поттер, словно вихрь, ворвались в центр внимания, оказываясь рядом с Линель и Лили. В их глазах горел гнев, а палочки были уже в руках, направленные прямо на Малфоя и его окружение. Малфой побледнел окончательно, увидев перед собой разъяренных Мародеров. Он понимал, что сейчас ему действительно не поздоровится. Драка с Поттером и Блэком в присутствии преподавателей и всего класса – это гарантированные неприятности и потеря репутации. Отступать же перед ними, после вызова на дуэль от новенькой … это было унизительно, но менее опасно. Стиснув зубы от ярости и бессилия, Малфой все же сделал шаг назад, подавляя свой гнев. – Вы еще услышите обо мне, Поттеры, Блэк, – процедил он сквозь зубы, не отводя ненавидящего взгляда. – И ты, грязнокровка, тоже. Этот инцидент вам так просто с рук не сойдет. С этими словами Малфой развернулся и, гордо вскинув голову, покинул класс, сопровождаемый своими притихшими приятелями. Слизеринцы вокруг них поспешили освободить им дорогу, понимая, что сейчас лучше держаться подальше от разъяренного Малфоя. Сириус и Джеймс, убедившись, что Малфой отступил, убрали палочки и повернулись к Линель и Лили, окруженные настороженно мол чавшими гриффиндорцами. – Линель, ты в порядке? Что это только что было? – с тревогой спросил Джеймс, глядя на Линель с беспокойством. – Зачем ты вступила в этот спор с Малфоем? Он же опасен! Сириус окинул одобрительным взглядом Линель, но в его глазах тоже мелькнуло беспокойство. – Да, Неля, это было очень … храбро, но очень глупо. Малфой вам этого так не оставит. Линель спокойно выдохнула, чувствуя, как адреналин отступает. Она посмотрела на своих друзей и слегка улыбнулась. – Я в порядке, спасибо. И не волнуйтесь, я знаю, что делаю. Я не могла оставить Лили в беде. А Малфоя … что ж, мы еще посмотрим, кто кому доставит больше неприятностей. Затем Линель повернулась к Лили, которая все еще стояла словно окаменевшая, глядя на нее с благодарным и немного изумленным выражением лица. – Лили, ты как? Он тебя не сильно обидел? – с мягкой тревогой спросила Линель, кладя руку на плечо подруги. Лили словно очнулась от оцепенения. Она перевела взгляд с двери, за которой исчез Малфой, на Линель, и в ее зеленых глазах заблестели слезы благодарности. – Линель… спасибо, – прошептала она дрожащим голосом. – Спасибо тебе огромное. Он … он так ужасно говорил… Я не знаю, что бы я делала, если бы не ты… Марлин подошла к ним и обняла обеих девочек сразу. – Вот видишь, Лили, все хорошо закончилось. Линель – настоящая героиня! А Малфой – просто жалкий трусливый хорек. Не стоит он твоих слез. Лили слегка улыбнулась, утирая слезы. – Я знаю, – сказала она, глядя на Линель с новой волной благодарности. – Просто … иногда это так тяжело слышать. Но когда рядом есть такие друзья, как вы… все становится намного легче. Спасибо вам обеим. И вам, Джеймс, и Сириус, конечно, тоже. Джеймс улыбнулся Лили с облегчением. – Всегда рады помочь, мисс Эванс. Особенно, если дело касается защиты таких прекрасных дам от всяких мерзких типов, как Малфой. Сириус подмигнул Линель с озорством. – Да, Неля, ты была просто потрясающая! Настоящая львица! Малфой точно не ожидал такого отпора от новенькой шармбатонки. Ты его просто сразила наповал! Линель слегка покраснела от похвалы Сириуса, но ответила с улыбкой. – Спасибо, Сириус. Но я просто сделала то, что считала нужным. И я думаю, любой на моем месте поступил бы так же. Но в глубине души Линель знала, что не любой бы поступил так же. И защита Лили, и вызов, брошенный Малфою, требовали определенной смелости и решительности, которыми она, возможно, и сама не ожидала в себе обнаружить. Но главное было то, что в эту минуту она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто школа или факультет. Она чувствовала себя частью настоящей дружбы, верности и львиной гриффиндорской храбрости. И это чувство было действительно бесценным.