Госпожа Лань и Мародеры

      После инцидента на зельеварении Линель не могла просто так оставить выходку Малфоя безнаказанной. Оскорбление Лили, да и ее собственный вызов на дуэль, требовали ответа. Но Линель не была бы воспитанницей Шармбатона, если бы ответила прямолинейной грубостью или, тем более, открытой дракой. Ее месть должна быть тонкой, изящной и, конечно же, запоминающейся. Проведя вечер за размышлениями в библиотеке, Линель разработала идеальный план. Это не была грубая мародерская шалость с взрывами и грохотом. Это была скорее филигранная операция, достойная лучших мастеров французского юмора – насмешка, облеченная в магическую форму. План был прост, но элегантен: Линель намеревалась проникнуть ночью в гостиную Слизерина и нанести Малфою "радужный удар" – окрасить его волосы во все цвета радуги, и вдобавок, придать им форму… единорожьего рога. Именно единорога, этого символа чистокровности и благородства, она выбрала в качестве ироничной детали, чтобы подколоть надменность Малфоя. Осуществление плана требовало тщательной подготовки и скрытности. Линель решила действовать в одиночку, не посвящая в свои намерения ни подруг, ни, тем более, Мародеров. Ей хотелось сохранить элемент неожиданности и понаблюдать за их реакцией на последствия ее шутки. Дождавшись поздней ночи и убедившись, что спальня погрузилась в тихий сон, Линель осторожно выскользнула из-под одеяла. Накинув мантию-невидимку, она тихонько покинула башню Гриффиндора и направилась в подземелья, к обители змеиного факультета. Проникнуть в гостиную Слизерина оказалось не так уж и сложно. Линель, внимательно наблюдая за Мародерами, уже успела перенять некоторые из их навыков скрытного перемещения по замку и взлома несложных замков. К тому же, вход в гостиную Слизерина охранялся не толстой Дамой в портрете, а всего лишь загадкой, которая для острого ума Линель не составила особого труда. Вот она уже в самом логове змей. Гостиная Слизерина, в отличие от уютной и теплой гостиной Гриффиндора, встретила ее холодом камня и мрачным величием. Зеленый отблеск подводного света скользил по стенам, отражаясь в тяжелой мебели и серебряных украшениях. В воздухе витал запах сырости и какой-то тяжелый, дурманящий аромат благовоний. Несколько студентов еще не спали, развалившись в креслах у камина и негромко переговариваясь. Линель, оставаясь невидимой, осторожно проскользнула мимо них, направляясь к спальням мальчиков. Отыскать спальню Малфоя не составило труда – тяжелая дверь с серебряной табличкой "Л. Малфой" выделялась своей помпезностью на фоне остальных. Линель бесшумно открыла дверь и оказалась в полумраке спальни. Малфой спал в огромной кровати под пологом, раскинувшись словно король на троне. Его светлые волосы рассыпались по подушке, выглядя на редкость беззащитно в сонном спокое. Линель достала палочку и тихо произнесла заклинание. Вокруг нее закружились маленькие огоньки разноцветного света, собираясь в палитру ярких красок. Легким движением палочки она направила этот радужный вихрь на волосы Малфоя. Краски мягко окутали его пряди, мгновенно впитываясь и окрашивая их в яркие полосы – от ярко-красного у корней до фиолетового на кончиках. Затем Линель произнесла еще одно заклинание, более сложное и тонкое. Волосы Малфоя начали медленно изменяться, вытягиваясь и закручиваясь вверх, принимая форму изящного, спиралевидного рога единорога. Кончик рога завершился маленьким завитком, словно насмешливая корона над радужной гривой. Убедившись, что ее магический шедевр завершен, Линель удовлетворенно улыбнулась. Картина спящего Малфоя, украшенного радужным рогом, выглядела настолько абсурдно и комично, что едва сдержала смех. Тихонько выскользнув из спальни и гостиной Слизерина, Линель, все еще под мантией-невидимкой, поспешила обратно в башню Гриффиндора, предвкушая утреннюю реакцию обитателей замка. Утро в Хогвартсе началось с настоящей сенсации. Еще до завтрака по замку разнеслись слухи о "Радужном Малфое". Студенты, забыв о правилах приличия, толпами стекались в Большой Зал, чтобы своими глазами увидеть это чудо. За слизеринским столом царила атмосфера гробового молчания и мрачной ярости. Люциус Малфой сидел, словно каменный, сгорбившись под взглядами сотен глаз, пытаясь спрятать свой позор за высоким воротником мантии. Но радужный рог, торчащий из его светлых волос, невозможно было скрыть. Он сиял всеми цветами спектра, словно живой укор его надменности и чистокровному самолюбию. Рядом с ним сидели его приспешники, стараясь держаться как можно незаметнее и избегать насмешливых взглядов со стороны других факультетов. За гриффиндорским столом царило оживление, близкое к истерике. Марлин хохотала во весь голос, размахивая руками и делясь впечатлениями с окружающими. Лили, хоть и старалась сохранять серьезность, не могла сдержать улыбки, покачивая головой и поглядывая на Малфоя с нескрываемым удовольствием. Даже обычно сдержанная профессор МакГонагалл, проходя мимо гриффиндорского стола, нет-нет, да и подергивала уголками губ, стараясь скрыть улыбку. Мародеры, однако, вели себя иначе. Сириус и Джеймс сидели за столом в задумчивом молчании, обмениваясь многозначительными взглядами. Римус пытался скрыть улыбку за книгой, но его плечи подрагивали от смеха. Питер же робко озирался по сторонам, не понимая общего возбуждения. – Это кто же это такой шутник у нас появился? – наконец проговорил Джеймс, глядя на Линель с подозрением. – Неужели у нас появился конкурент в области школьных шалостей? Сириус кивнул, серьезно нахмурившись. – Похоже на то, Старина. И стиль какой-то … не мародерский. Более тонкий, изощренный… Я бы сказал, даже … элегантный. Линель, сидевшая рядом с ними, старалась сохранять невинное выражение лица, делая вид, что увлечена своим завтраком. Внутри нее кипел восторг от успеха своей операции, но внешне она оставалась спокойной и непричастной. – Может, это какой-то слизеринский шутник? – предположила Линель, небрежно пожимая плечами. – У них тоже своеобразное чувство юмора. – Слизеринский шутник? – скептически усмехнулся Сириус. – Не смеши меня, Неля. Слизеринцы способны только на подлость и гадости, но не на такую изысканную шутку. Это работа настоящего мастера. – Или мастерицы, – заметила Марлин, подмигивая Линель. – Может, это кто-то из наших девочек решил показать Малфою его место? Лили, может, ты признаешься? Лили засмеялась, отрицательно качая головой. – Ну нет, уж спасибо. Я слишком ценю свой сон, чтобы бродить ночью по подземельям Слизерина. Но кто бы это ни был, я ему благодарна от всего сердца. Малфой заслужил это и даже большее. Джеймс продолжал подозрительно смотреть на Линель. – Неля, а ты случайно не заметила ничего странного вчера вечером? Может, кто-то ходил сомнительный по коридорам? Линель невинно хлопнула глазами, изображая полное недоумение. – Нет, Джеймс, ничего такого не видела. Я весь вечер читала в библиотеке, а потом сразу пошла спать. А что такое? Ты что-то подозреваешь? Джеймс покачал головой, не отрывая от нее пристального взгляда. – Нет, ничего такого… Просто интересуюсь. Хочу познакомиться с этим таинственным шутником. У нас мог бы получиться отличный творческий тандем. Сириус рассмеялся, хлопая Джеймса по плечу. – Вот уж точно! Мародеры и … Радужный Мститель! Звучит неплохо, а? Линель улыбнулась вместе с ними, стараясь не выдать своего волнения. Ей было приятно слышать похвалу Мародеров и видеть их замешательство. Она достигла своей цели – Малфой был посрамлен, Лили отомщена, а Мародеры заинтригованы появлением нового игрока на поле школьных шалостей. И Линель Поттер, бывшая воспитанница Шармбатона, почувствовала себя по-настоящему своей в этом безумном, озорном и невероятно интересном мире Хогвартса. И это было только начало.