Тень Атлантиды

Снег ложился мягкими хлопьями, укрывая землю тонкой, хрупкой пеленой. Под ногами он сначала приятно поскрипывал, но чем дальше я шла, тем больше превращался в слякоть, впитывая в себя следы. Я остановилась у Врат. Их поверхность ещё светилась остаточным синим свечением после активации, но взгляд цеплялся за нечто, чего здесь не должно было быть. След. Не рейфский. Не принадлежавший местным жителям. Не примитивный, как у деревенских, а чёткий, сделанный ботинком с характерным армейским протектором. Свежий. Ра’кшан замер рядом. — Что-то не так? — его голос был спокойным, но я ощущала, как его внимание направилось на меня. Я медлила, но сделала вид, что просто разглядываю землю. — Чей-то след. — Если кто-то вошёл, он уже наш. Он не стал задумываться над этим, и это меня не удивило. Командующего меньше заботили детали, чем моя сосредоточенность. Он не верил в случайности — если кто-то попал сюда, то либо уже мёртв, либо скоро будет. Но меня это не успокаивало. Я знала, как работают Врата в этом секторе. Игнир, одна из королев рейфов, распорядилась стереть любые следы активации. Координаты больше не сохранялись в системе, а все данные о входящих и исходящих соединениях исчезали спустя несколько минут. Если этот человек прошёл через Врата, никто не узнает, откуда он пришёл. И никто не сможет проследить его путь. Командующий быстро распределил задачи. Близнецы остались у Врат, чтобы заблокировать их и предотвратить любой вход извне. Райз занял пост рядом с шатлом, готовый действовать в любой момент. Мы с Ра'кшаном направились в деревню, а с нами шли безымянные воины в масках. Тёмные фигуры, скрытые в чёрных одеждах, не выделялись среди ночной тьмы, но длинные белые волосы, выбивавшиеся из-под их уборов, предательски выдали их — это были рейфы. Два километра по мокрой земле казались вечностью. Оптика вязла в сырости, сапоги оставляли глубокие следы. Ра'кшан небрежно упомянул это, пока мы шли. — Скоро не придётся ловить людей из их поселений. Фермы решат этот вопрос. Я остановилась. — Что вы имеете в виду? Он не ответил сразу, только позволил лёгкой ухмылке отразиться на губах. — Позже поймёшь. Деревня встретила нас запахом дыма из печных труб. Дома здесь были деревянные, крытые камышом. Люди ещё не заметили нас. Я не могла не отметить, насколько здесь всё выглядело... привычным. Уютные домики, узкие улочки, заборы. Дым, поднимающийся над крышами, люди, спешащие домой к ночи. Запах сдобных булочек. Это не было темнотой, к которой я привыкла на станции. Это была жизнь. Я чувствовала, как меня раздражает это спокойствие. Мы пришли уничтожить это всё. Ра’кшан шагал бесшумно, как всегда. Его присутствие ощущалось только тогда, когда он сам того хотел. — Нам нужны дети, — напомнил он. Я сжала кулаки, но не ответила. Когда нас заметили, первой реакцией было не паника, а ошеломление. — Иширр, — меня мысленно окликнул командующий. Я справилась с изумлением и кивнула. Рейфы ещё и телепаты. Ну конечно. Ещё скажите, что они могут взглядом превращать людей в камень, как Горгона. Хотя, глядя на Ра'кшана, я в этом уже не была так уверена. Женщина у ближайшего дома застыла, зажав рот руками. Рядом с ней вскрикнула девочка. В пальцах матери был кусок древка и нож, грубо обструганный — видимо, она вырезала игрушку для ребёнка. Командующий подал сигнал. Людей выгнали на улицу, и на мгновение повисла затаённая тишина. А затем раздались крики. Мы шли сквозь толпу, вырывая детей младше десяти лет, не глядя в глаза, не слушая мольбы. Кто-то метался, кто-то цеплялся за ребёнка с безумной силой, но руки разжимались под ударами. Двери хлопали, люди пытались спрятаться, но их вытаскивали, сталкивали в грязь. Плач, вопли, стоны сливались в один сплошной гул паники, который глох под звуками ударов. Мы были неумолимы. Сопротивление лишь замедляло неизбежное. Но женщина, та, что увидела нас первой, не побежала. Она сжала крепче нож и бросилась на меня. Она не пыталась ранить, знала, что это бесполезно. Она просто отчаянно хотела меня остановить. Лезвие рассекло воздух. Я отшатнулась — инстинктивно, без страха. Удар скользнул мимо, но в груди что-то кольнуло. Не раздумывая, я схватила её за запястье, дёрнула, ударила — ровно настолько сильно, чтобы сбить с ног, но не сломать. Она рухнула в грязь, колени ударились о камни, пальцы вцепились в мокрую землю. Из горла вырвался хриплый крик — рваный, полный боли. — Чудовище! Верните Лулу! Я не знала её языка, но мне не нужно было знать слов, чтобы понять смысл. Она проклинала меня, умоляла и ненавидела. Ра’кшан не замедлил шага. Холодный, сосредоточенный, он уверенно двигался вперёд, направляя бластер в сторону дома. Затем раздался выстрел. Человеческий. Вспышка разорвала темноту, и меня отбросило назад — горячая боль пронзила плечо. На миг всё замерло, но затем огонь полоснул по животу, выбивая дыхание. Боль была терпимой, но я больше испугалась самой внезапности — разум содрогнулся раньше, чем тело успело понять, что ранено. Рейф, стоящий рядом со мной, был быстрее. Бластер в его руке поднялся без колебаний, и он направил его прямо на детей. Из-за деревянного забора вышел человек. Он поднял руки. Высокий. Одет в тёмно-зелёную куртку с капюшоном. Держал пистолет обеими руками. Я не знала его. Но он не был похож на деревенского жителя. Он не дрожал, не умолял, не метался в панике. Стоял так, будто привык держать оружие, будто знал, что делает. Ра’кшан не шелохнулся. Его пальцы оставались неподвижны, когда он навёл оружие на детей. Рейфы, державшие их, без колебаний повторили его движение. Гул голосов стих, паника угасла, и деревня замерла в давящей, застывшей тишине. Люди стояли неподвижно, будто ещё теплилась надежда — слабая, отчаянная, но всё же надежда спасти их. Я шагнула вперёд, чувствуя, как тело само выталкивает инородный металл. Неприятное, вязкое ощущение — будто что-то ползёт под кожей, но терпимо. Сквозь шум в ушах различила голос: — Отпустите детей! Я замерла. Он говорил на знакомом языке. Командующий только махнул рукой — короткий, бескомпромиссный жест. Оружие со стуком упало на землю. — Ладно… понял, — отозвался тот, странно спокойно. Я подняла пистолет, который он отбросил, и медленно вытащила магазин. Затем, не торопясь, бросила обе части в промёрзшую бочку с водой возле ветхого дома. "А нечего было стрелять только в меня," — отметила мысленно, наблюдая, как металл исчезает под тёмной гладью. Человек удивлённо посмотрел на меня. Я не отрывала глаз от него, шагнула ближе. Девочка в моих руках всхлипывала. Он не двигался. Рация у него в ухе зашипела. — Шеппард! Ответь! Кто напал?! Выдернув устройство, бросила его в грязь и раздавила каблуком. Ра’кшан наблюдал за этим с лёгким интересом, ничего не сказал, но связался со мной мысленно. — Он один. Уходим. С неба раздался звук свирели, за нами прилетел Райз. Перепуганных детей завели в грузовой отсек, где в прошлый раз были ящики с минералами. Я бросила последний взгляд на незнакомца. Его лицо говорило больше, чем слова. Он не знал, почему деревня ничего не делает. Почему никто не сопротивляется. Почему все просто смотрят, как их детей забирают. Но я знала — страх, его невозможно было победить одним человеком. Деревня уже проиграла, как только мы сюда вошли. Я развернулась и шагнула в снег, оставляя его позади. Слышала, как он дышит, как сжимает кулаки. Но он не двинулся. Врата снова вспыхнули, открывая путь обратно. Я знала, что все данные о переходах уже стёрты. Никто не узнает, откуда пришли рейфы. И никто не сможет найти детей. Ра’кшан небрежно бросил взгляд на меня. — Они сами придут. Меня не спрашивали, что я думаю об этом. Первая планета системы Игнир встретила нас влажным, густым воздухом тропиков. Небо над головой было тёмно-фиолетовым, редкие звёзды едва пробивались сквозь плотную атмосферу. На горизонте, словно гигантский страж, на орбите висела огромная станция. Её металлические конструкции сверкали в свете далёкого солнца, отбрасывая призрачные блики на поверхность планеты. Вдали слышались редкие крики неизвестных существ, словно сама природа наблюдала за нами из тени. Шатл плавно оторвался от поверхности планеты, оставляя позади густые джунгли. Мы направились к станции. Её мрачные стены, покрытые ржавчиной, казались безжизненными, но за ними скрывалась пульсирующая активность. Внутри царил холодный, бездушный порядок. Детей выгружали, как скот. Их маленькие фигурки дрожали от страха, а глаза, широко раскрытые, смотрели на нас с ужасом, словно мы были чудовищами. Один мальчишка споткнулся и упал плашмя на холодный металлический пол. Я наклонилась, схватила его за воротник и подняла. Его штаны были мокрыми от страха, а лицо — бледным, с дрожащими губами. С горечью я усмехнулась своим мыслям. Мы и были чудовищами. Некогда великие врата, созданные Древними — расой исследователей и творцов, — теперь стали проводниками ужаса. Когда-то они открывали путь к новым мирам и знаниям, но теперь через них приходили те, кем пугают детей. Мысли давили, словно стальные тиски. Я отпустила его, и он тут же отшатнулся, затерявшись среди таких же испуганных, дрожащих теней. В груди зияла пустота — тяжёлая, ледяная. Холод шёл не от стен станции, а изнутри. Я отвернулась, не позволяя себе взглянуть им в глаза. Рейфы в масках, безжалостно подталкивали детей вперёд, направляя их вглубь станции. Каждый шаг отдавался эхом по металлическим полам, а воздух был наполнен звуками механизмов и приглушёнными голосами, отдававшими приказы. Ра’кшан прошёл мимо, его взгляд скользнул по детям, но в его глазах не было ни капли сожаления. Он лишь кивнул в сторону коридора, указывая, что пора двигаться дальше. Я последовала за ним, оставляя позади маленькие фигурки, которые теперь навсегда останутся частью этой мрачной, бездушной системы. Но мне не было до этого дела. Я вынуждена принять свою новую природу, но с каждым шагом она давила на меня камнем.