Достигая апогея

Руки Эндрю были удивительно приятными, словно Нил находился под воздействием какой-то неземной, дурманящей дымки. Его прикосновения были нечеткими, словно сквозь плотный, утренний туман. Ощущение пальцев Эндрю на коже приходило с опозданием, уже после того, как он отрывал их, оставляя за собой волну покалывающего тепла, которое лишь усиливало затуманенность сознания. Внизу живота пульсировал горячий, тягучий узел, будто раскалённое июльское солнце, зудящий, требующий моментального освобождения, подобно отдиранию пластыря. Но одновременно с этим, он хотел растянуть это чувство щекочущей, разморившей неги до бесконечности. Нил прикрыл глаза. Свет, проникающий сквозь щели в шторах, стал слишком ярким, давящим. Губы Эндрю на его шее создавали знакомое давление, но оно было каким-то гипертрофированным, неестественным для реальности. Джостен ощущал себя оголённым нервом, каждую частичку своей кожи – шероховатость, шрамы, неровности – словно был способен контролировать каждый капилляр, но одновременно Нил не мог уловить этого контроля, теряясь в тумане своего сознания. Он чувствовал всё: лёгкое трение простыней о кожу, тяжёлое дыхание Эндрю, которое он ощущал у своей макушки, запах постельного белья, но при этом не ощущал на себе самого веса Эндрю. Он просто таял, плавился под его прикосновениями, когда тот нежно, но настойчиво сжимал его затвердевший сосок, заставляя изнывать от переполняющей его чувствительности. Вздрагивая от удовольствия, Нил сонно закинул ногу на бедро Эндрю, его темные брови нахмурились, образуя небольшой домик, подсвеченные лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы. Затем, после очередного взрыва чувствительности, он выдохнул, его тело расслабилось, погружаясь в сладкую дрёму, всё ещё ощущая невесомое, но горячее прикосновение Эндрю. Это все было настолько интенсивным и необычным, что граница между сном и явью начала полностью размываться. Эндрю не мог отвести взгляда от Нила. Сам проснувшись несколько мгновений назад, он осознал, что где-то там, в глубине сна Нила, они вместе. Возможно, именно сейчас пальцы Эндрю, невесомо скользили по рёбрам Нила, пересчитывая их, слегка щекоча кожу. Это ощущение было настолько реальным, что Эндрю сам едва не задрожал. Он чувствовал плотный, наполненный кровью член Нила, прижатый к его бедру, когда тот, во сне, начал извиваться, слегка потираясь об Эндрю. Миньярд не стал вмешиваться, наблюдая за тем, как губы Нила приоткрываются в беззвучном вздохе. Эндрю аккуратно поднял руку, уложив её рядом с коленом Нила. Мягким, почти незаметным движением он провёл рукой вверх, до тонкой талии, прикосновение, легкое, словно крыло бабочки, стало толчком, заставив Нила снова непроизвольно извиваться во сне. Это возбуждало. Эндрю ощутил жар, разлившийся по всему телу, в голове приятно затуманилось сознание. Но он не делал ничего, кроме как легкий поглаживаний бедра Нила, в попытке хоть немного унять собственное возбуждение. Контроль над собой был важен, особенно в такой ситуации. Это утро было действительно приятным, неспешным. Одно из тех, когда Эндрю просыпался раньше и застаёт Нила крепко спящим, на этот раз погружённым в эротический сон. В воображении Эндрю уже видел себя там, в голове Нила, опускающимся вниз, вылизывающим его, ощущая вкус кожи, наслаждаясь каждой клеточкой его тела. От этой мысли во рту Миньярда скапливалась слюна, словно он голодал на протяжении долгого времени, а сейчас перед ним выставили целый стол с изысканными яствами, запретив, однако, прикасаться к ним. Это напряжение ожидание было почти невыносимо. Он чувствовал себя, словно на грани, готовый сорваться в любую секунду. И всё, что он мог сделать, - это продолжать нежно поглаживать ногу спящего Нила, стараясь контролировать нарастающее желание. — Мм, Дрю… — тихий, хриплый шепот прозвучал прямо у его уха. Эндрю слегка зажмурился, изо всех сил подавляя желание тут же перевернуть Нила на спину, быстро стянуть с него боксеры и накрыть его член губами. Разбудить Нила самым приятным способом. Чтобы Нил был здесь, с ним, а не с тем Эндрю из сна, который сейчас так заманчиво маячил в его подсознании. Джостен снова застонал, издав звук, похожий на жалобный скулёж, что-то ломая внутри Эндрю. Миньярд сам неосознанно толкнулся бедром в горячий член Нила, ощущая сквозь тонкую ткань боксеров влажное пятно смазки. Боже, Нил был так невероятно возбуждён. Эндрю так сильно хотел, чтобы его эгоизм наконец взял верх, чтобы он оттолкнул Нила, спустился вниз, медленно провёл ладонями по его телу, а затем накрыл бы головку члена через ткань боксеров, посасывая, чувствуя его вкус, его тепло. Но он терпел. Он сдерживал себя, стараясь не разрушить прекрасный полусон Нила. Он видел, как порозовели его щеки, это было так завораживающе, словно набитые нектаром плоды персика, недавно созревшие на ветвях. Казалось, Джостен блуждал где-то на грани сна и яви, и Эндрю снова поддался искушению, случайно потёршись своим членом о Нила. Он подавил громкий выдох, с силой контролируя дыхание, стараясь не вырвать Джостена из этого приятного пограничного состояния, когда Нил, казалось, плыл, рассыпался в его руках. Эндрю просунул ладонь, положив ее на боксеры Нила, накрывая набухшую головку члена. Он просто ждал, пока Нил сам подастся вперёд, почувствует его руку сквозь сон. И через пару секунд он действительно подался, издав глухой стон. Его губы приоткрылись, приобретая соблазнительную форму, и Эндрю так сильно захотел поцеловать его, ощутить жар его языка, плотность зубов, впитать в себя всю его чувственность. И, надеясь, что Нил простит ему эту небольшую вольность, Эндрю невесомо перевернул его на спину. Движение было настолько плавным, что Нил, казалось, даже не заметил,все еще прибывая в забытие. Затем, как и мечтал несколько минут назад, Миньярд провёл руками по телу Нила, по россыпи шрамов, собирая под ладонями, словно карту, каждый изгиб, каждую неровность его кожи. Вкус хлопка боксеров был похож на вату, слегка солёную от смазки, теперь смешанную со слюной Эндрю. И он ни секунды не пожалел о том, что всё-таки сделал это. Видел бы себя Нил таким… тоже не удержался бы. Эндрю оттянул боксеры, освобождая разгорячённый, истекающий предвкушением член Нила с аппетитно покрасневшей головкой. Он подул на неё, услышав сверху тихий скулёж Нила. Это подстегнуло его, заставило опуститься на него ртом, обвести языком нежную кожу головки, углубиться, втягивая щёки, размазывая по губам соленый, чуть горьковатый вкус. Нил извивался под ощущением влаги, под жарким дыханием Эндрю, чувствуя, как волна возбуждения растекается по телу. Он был на грани, слегка приоткрыл глаза, посмотрел на потолок, а затем снова закрыл их, проваливаясь обратно в сон, в объятия Эндрю и его пылкого рта на своём члене. И снова возвращался в реальность, когда особенно сильный нажим языка блондина по головке заставлял его вновь открывать глаза. В какой-то момент Эндрю заметил это, стал сосать нежнее, исподлобья наблюдая, как Нил борется со сном на грани возбуждения, не понимая, где именно находится рот Эндрю. Он ощущал, как Нил начинает дрожать, видел, как дрейфует его сознание, как приоткрываются губы, когда Эндрю сильно втягивает щёки, слегка задевая плоть зубами. Из губ Нила вырывались стоны, один за другим, каждый всё более откровенный и страстный. Эндрю чувствовал, как нарастает напряжение, как Нил приближается к кульминации, и это ощущение было невероятно волнующим, захватывающим. Он был полностью поглощен этим процессом, растворён в нём, наслаждаясь каждым мгновением. Разум отказывался окончательно пробудиться, теряясь где-то между сном и явью, погружая Нила в сладкую, тягучую патоку. Затем всё тело содрогнулось, словно мозг решил, что Нил умер и провернул тот самый трюк с падением. Он ощутил приятную прохладу на влажном члене и открыл глаза, стараясь не закрыть их снова, чтобы увидеть подсвеченную утренним солнцем макушку Эндрю, сидящего между его ног. — Хороший сон? — спросил тот, облизывая губы и улыбаясь так сладко, что у Нила скрутило живот от переизбытка чувств. — Мгм, — Опираясь на руку, с трудом отрываясь от нагретой постели. Он обратил внимание на быстрое движение Эндрю, заправляющего его член обратно в боксеры, и на клыкастую, слегка хищную улыбку. — Только не говори мне, что ты правда это сделал… Эндрю молчал, и Нил снова застонал, падая обратно на подушку. — Ты так горячо скулил во сне, толкаясь в моё бедро, что я не смог удержаться. Ты же не против? — Эндрю приблизился, наблюдая, как лицо Нила заливает ягодный румянец. Затем он чмокнул его в щеку с громким звуком, отстраняясь. Голубые глаза нашли глаза Эндрю, они чистые, словно замерзший океан, смотрели на него с нескрываемым удовольствием, а затем руки Нила, нежно и аккуратно, потянулись к его лицу, и их губы сошлись в танце, борясь за лидерство. — Ты хочешь? — Нил склонил голову, бросая взгляд на область боксеров Эндрю, а затем встретился с его карими глазами, поднимая брови. Миньярд застонал, кивнув головой. Но прежде чем Нил успел что-либо сделать, он шепнул ему на ухо, задевая зубами хрящ: — Сможешь трахнуть меня? — Не думаю, что у меня так быстро встанет, — рассмеялся Нил. — Ты высосал из меня всю душу. Эндрю покачал головой, давая понять, что его устроят и пальцы. Он растянулся поперёк Нила, придавливая свой член к его бедрам, в ожидании положив голову на ладони. — Чего ждёшь? — прошептал он, полный нетерпения. Нил подался вбок, подхватывая с тумбочки бутылек смазки. Одна его рука уже поглаживала поясницу Эндрю, медленно двигаясь по его коже, направляя по всему телу мурашки. Эндрю, не дожидаясь Нила, откинулся назад, чтобы быстро стянуть до колен чёрные боксеры и снова лечь, прижимая свой сочащийся смазкой член к бедрам Нила. Он чуть покачивался, ища долгожданное трение, пока Джостен разогревал липкую смазку на пальцах. Его движения были нетерпеливыми, полными желания. Первый толчок вышел тугим, но под приятными поглаживаниями Нила по ягодицам это ощущение быстро исчезло. Через некоторое время Миньярд сам подался назад, насаживаясь глубже, но Нил зафиксировал его за бедро, прося оставаться на месте, нежно перекатывая кожу меж пальцев. Эндрю недовольно простонал в ответ, получая второй палец Нила. Пальцы его были длиннее, чем собственные, они идеально скользили по влажной коже, и Эндрю хотел кончить только от этого, желая испытать тот самый крышесносный оргазм, выбивающий любые мысли на ближайшие часы. Он хотел почувствовать, как постепенно расслабляются мышцы, ощутить, как слегка заходится в подрагивании разгорячённые нервы на головке его члена. Миньярд хныкал, извиваясь в руках Нила, который наблюдал за полоской света, пересекающей бледную талию Эндрю. Он погружал пальцы глубже, вновь прощупывая влажные стенки, но не касаясь простаты, обходя её стороной, чтобы услышать сорвавшийся с губ Эндрю скулёж. А затем, под злым, но всё ещё возбуждённым взглядом Эндрю, Нил, наконец, начал двигаться, каждый раз задевая чувствительный комочек нервов внутри, заставляя блондина прогибаться в пояснице, прося большего. Эндрю был таким мягким с утра, не контролируя звуки, слетающие с губ. Нил был очарован этим, наблюдая за апогеем его удовольствия и последующим падением, чувствуя, как пальцы сжимаются внутри. После оргазма Эндрю был лучше, чем мурлычущий кот, когда они слились конечностями, решая ещё немного полежать. Он аккуратно заправил лохматые рыжие пряди волос Нила и поцеловал его в переносицу. Тишина между ними была полна нежности и удовлетворения.