Дом Листьев

      Осколок. Район дна. Дом Листьев. 31 октября 2347 года от заселения планеты. 16:22 по местному времени.       Лиза нетерпеливо постукивает каблуком сапожка по верхней ступеньке крыльца каблуком. Звук выходит глухим, и от него почему-то ноет зуб на нижней челюсти. Винс, который сегодня вызвался сопровождать её в Доме, немного задерживается в обеденном зале, но Лиза надеется, что не настолько сильно, чтобы это могло начать вызывать опасения. Конечно, сейчас — разгар дня, пусть даже на пороге зимы темнеет уже значительно раньше, чем летом, и вокруг достаточно взрослых, которые точно не позволят этим тварям сделать что-нибудь с Лизой. По крайней мере — не в отсутствие Эммы. А ни её, ни Кота, если верить слухам, никто не видел аж с самого утра. Что не может не радовать. Настолько, что Лиза даже не хочет думать о том, куда именно эти двое могли пропасть. Хотя, по идее, как раз об этом стоило бы подумать. Потому что это вполне себе можно было бы использовать в качестве защиты от…       Ох… Вот бы они все и вовсе пропали. Всем бы вокруг стало только лучше жить.       Лиза оглядывается на двери, которые то и дело открываются, выпуская очередную группку воспитанников, которые торопятся разбрестись по острову. И это при том, что большинство тех, кого сейчас видит Лиза, с охотой пересказывают друг другу жуткие истории про этот остров — некоторые Лиза знала ещё задолго до того, как оказалась тут… и не все они были выдуманы, если верить папе — не стесняясь жутких подробностей. Странно, что после такого кому-то хочется ещё… или они стремятся к острым ощущениям и на самом-то деле просто мечтают повстречать то, что, к примеру, лет пятьдесят тому назад за несколько часов не оставило на костях незадачливых рыбаков, решивших пристать к южной части острова, даже намёка на плоть. Их только по нескольким предметам и слепку зубов опознали, если Лиза правильно помнит. Она вздыхает и вертит головой. Винс всё ещё не появляется. И где это, скажите, пожалуйста, его носит?       Конечно, сегодня планировалось, что она вместе с Йосс отправится на псарню, но… Лиза и сама не очень-то поняла, как так вышло, что они с Йосс вдрызг разругались. Причём — совершенно на ровном месте. Ну, не считать же серьёзным поводом для ссоры то, что Лиза не понимает, с чего половина девчонок… ладно, не половина — треть, потому что ещё треть вздыхает по директору, что ещё хоть как-то можно понять… наверное… с чего треть девчонок свихнулась на этом Блезе, который с этой его прилизанной причёской и вечным костюмом с галстуком выглядит как какой-нибудь особо прилежный ученик из классических фильмов… именно он, как правило, в финале и оказывается главным злом. Почему-то. Неужели нынче в моде «правильные мальчики»?! Лиза морщится, понимая, что мысли её сейчас звучат циничным голосом Алёны, которая, конечно, сильно помогла ей, но от этого не стала приятнее в общении. Впрочем, Лиза же не рвётся с ней общаться? Но говорить её интонациями — пусть и только в мыслях — это немного перебор. И вообще не сходится с собственным характером. Наверное. Лизе так кажется.       Она медленно спускается по ступенькам, стараясь наступать только по тем местам, где до сих пор лежит выпавший с утра снег. И оборачивается на каждом шагу, чтобы посмотреть, какой рисунок будет от подошвы. Потом поднимает голову, рассматривая всё ещё находящихся неподалёку воспитанников Дома, надеясь, что никто из них не обратил внимания на её действия. Впрочем, учитывая то, что над ней измываются подружки Эммы, все остальные — за исключением Йосс и соседей по комнате Никиты — старательно игнорируют само её существование. Обидно. Но вот сейчас даже как-то… хорошо? Потому что вот только насмешек со стороны посторонних ей сейчас и не хватает…       Но всё же, если вернуться к Йосс и её одержимости этим Блезом. Что в нём такого?! Неужели эта феромоновая составляющая, на которой строятся отношения альф и омег, настолько способна снести крышу, что напрочь отключается критическое мышление? Лиза качает головой. Йосс не выглядит спятившей от любви дурой. Вполне способна трезво мыслить, но при этом творит какую-то дичь, стоит только делу коснуться Блеза. Одна её перепалка — про которую, кстати, сама же Йосс с невероятным удовольствием и рассказала… а потом это же подтвердила и Саманта — с Эммой из-за Блеза в библиотеке чего стоит! И ведь даже перспектива оказаться в положении Лизы, которой с момента, как она оказалась в Доме, не дают нормально жить, её, кажется, ничуть не пугает, если речь идёт о Блезе и противостоянии с Эммой! Неужели все влюблённые настолько сходят с ума?! Или это касается только феромоновой группы? Лиза хмыкает, вспомнив, как кто-то в разговоре предпочёл назвать альф и омег именно так. Только вот Лиза не понимает, что такого обидного в официальном названии полов второго биологического вида, с которым обычные люди… беты… делят этот город. Ладно, не так уж это и важно. Лиза прячет руки в карманы, с удивлением обнаруживая в правом горсть семечек. Которые вообще непонятно как там оказались. И когда… Нет. Всё же это не имеет отношения к феромонам. Потому что та треть девчонок, что вздыхает по Коту, с которым Лиза до сих пор так ни разу и не встретилась лично… что не может не радовать, на самом-то деле!.. ведёт себя ровно также безумно, как и прочие. Так что дело точно не в… особенностях.       Но значит ли это, что сама Лиза точно так же свихнётся, если влюбится в кого-то?       Только этого ей и не хватает!       Ладно. Пока что это не так важно. Тем более, что Лиза не собирается ни в кого влюбляться. Но сейчас вообще не об этом — она ещё раз смотрит на двери и с облегчением видит, что Винс, наконец-то идёт. Так что можно будет покинуть двор, где всё же слишком много тех, кто… Лиза улыбается подошедшему Винсу, который вертит в руках шапку и смотрит на неё с таким видом, как будто бы там написаны все секреты мира, и постукивает по ступенькам на этот раз носком сапога, попутно поправляя берет, который, кажется, сидит как-то кривовато. Она кидает взгляд на двери, но отражение там смазанное, так что оценить, как именно она сейчас выглядит, у Лизы не получается.       — Куда пойдём? — бодрым тоном интересуется Винс, наконец, натянув на голову шапку, в которой выгляди лет на двенадцать — не больше. Он сбегает по ступенькам, заняв место справа от Лизы.       — Я ещё ни разу не была за пределами Дома, — задумчиво отвечает Лиза. Хотя она не очень уверена, что действительно хочет посмотреть на остров. Не после всего того, что она про него знает. И даже наплевать, сколько из этих историй действительно правдивы. В конце концов, учитывая количество бродящей по острову охраны, вряд ли можно всерьёз опасаться, что что-то набросится на тебя посреди дня. А лезть в какие-либо странные места Лиза точно не собирается. — Никита уже был! И сегодня тоже пошёл. Я знаю.       Зачем он это сделал — Лиза не понимает. Он ведь сам говорил — шёпотом и так, чтобы никто не мог услышать — что остров ему не нравится. Что его постоянно что-то преследует, заставляя думать не о том. Что он как будто бы ощущает постоянное присутствие за плечом… В первый момент, когда она это услышала, Лиза хотела просто схватить Никиту в охапку — и пофиг, что он на голову её выше! — и убраться с острова так далеко, как это только возможно. И наплевать на охрану, отсутствие жилья и прочее. Главное — не быть в таком месте, где Никите плохо. Только вот почему-то он сам как будто бы не хочет уезжать…       Винс пожимает плечами и указывает на ворота, рядом с которыми сейчас крутятся несколько подружек Эммы. И Лиза невольно сбивается с шага, вцепляясь в локоть Винса. Тот накрывает её руку свободной ладонью и чуть ускоряет шаг.       Мимо ворот они проходят под взглядами — их Лиха чувствует кожей — этих тварей, которые не стесняются под громкий хохот обсуждать, что и в каких позах Винс с Лизой делает. Лиза чувствует, как кровь приливает к лицу. И только из-за того, что ворота остаются позади слишком быстро, не срывается, чтобы сказать этим дурам, кто они на самом деле. И где их место. Она поднимает взгляд, всё это время опущенный к местами занесённой снежком, который, впрочем, через день-другой ещё растает, на Винса. И видит, что тот и сам весь покраснел. И это как-то… объединяет?       Остров… разочаровывает. И не только тем, что вокруг не видно ничего такого, что могло бы дать поверить в страшные сказочки. Но и сам его вид… Возможно, конечно, дело в том, что сейчас уже глубокая осень — почти зима. И смотреть тут особенно-то и не на что. Все деревья, за исключением нескольких сосен, виднеющихся в некотором отдалении, облетели, как и кустарники, трава пожелтела и высохла. Серо, блёкло, холодно. Явно не лучшее время для знакомства. Лиза медленным шагом движется по кромке лесочка, слушая рассказ Винса про то, как вообще и кому пришло в голову устроить приют для прошедших первое совершеннолетие здесь. Учитывая то, что Лиза увидела в папке, найденной Саманты, да и поднимая из памяти то, что когда-то мельком слышала от папы — и это если не вдаваться в подробности местного… устного творчества… она сильно сомневается, что всё было настолько просто. Слишком… хотя она не может всё же утверждать наверняка, что кто-то и правда рассчитывал использовать аномалию этого места — если она вообще существует, потому что Лиза не видит ни одного подтверждения её существования… за исключением проблем Никиты и того, что некоторые из происшествий всё же никак не получается списать на действия обычных преступников — ну, никак Лиза не в состоянии придумать, как и зачем можно было снять с костей тех рыбаков вообще все… хм… органическое ткани! За несколько часов, что те не выходили на связь. Но даже так… Она не представляет, как такую силу вообще можно использовать хоть кому-то.       Возможно, конечно, что у неё просто не хватает на это воображения…       Лиза останавливается рядом с замешкавшимся Винсом.       — Что-то не так? — она пытается убрать обратно под ворот выбившуюся косу.       — Не… не знаю, — растерянно произносит Винс, прикусывая губу. Он вертит головой по сторонам и хмурится. — Не понимаю. Как будто бы тут что-то… не так?       Лиза хочет спросить, что он имеет в виду, но в этот момент воздух вокруг них начинает мелко дрожать. Так, что Лизу даже мутит. Она прикрывает глаза, чтобы избавиться от вида ряби, но это не сильно помогает — кажется, рябь существует уже в самом мозгу. Лиза прижимает ладони к вискам и пытается удержать стон. Потом слышит его же в исполнении Винса.       Что происходит?!       Она не может удержаться на ногах и падает. Колени соприкасаются с землёй… вернее — не с землёй. Слишком уж больно. Как будто бы упала на камень — Лиза вспоминает, как в детстве не раз обдирала коленки, падая на асфальт. Она выставляет руку вперёд и как раз-таки чувствует холод камня.       Что…       Лиза рискует приоткрыть глаза.       Темно. Слишком темно. Как будто бы они находятся сейчас где-то в помещении. Она осторожно поднимается на ноги, делает пару шагов, звук которых гулко отдаётся от стен.       — Винс? — Сначала она хотела это крикнуть, но почему-то поднимающийся откуда-то из глубины сознания страх заставляет шептать.       — Я здесь, — также шёпотом отвечает голос слева.       — Где мы?       — Не знаю.       Лиза прикусывает губу, чувствуя, как её накрывает паникой. Она делает несколько шагов, добираясь до Винса. Тот дёргается как от удара, когда она берёт его за руку, но почти сразу успокаивается.       У Винса в кармане оказывается зажигалка, что, по мнению Лизы, делает только хуже — пляшущие по стенам тени больше пугают, чем… Но так они с Винсом хотя бы могут куда-то идти. Проблема только в том, что ни Винс, ни Лиза не имеют ни малейшего понятия, где они находятся, и куда, собственно говоря, нужно двигаться. Но и сидеть на месте не получается. Слишком… нервно. Так что они бредут по не меняющемуся ни на каплю коридору, вжимаясь друг в друга, когда сквозняк начинает играть с огнём, заставляя тени на каменных в разводах копоти и плесени стенах плясать в совершенно безумном танце.       Лиза понятия не имеет, сколько времени прошло с того момента, как они здесь оказались. Но, если судить по тому, насколько они оба устали… Много. Очень много. В какой-то момент они оказываются в тупике — впереди только ровная стена, и совершенно непонятно, куда теперь идти.       — Ну… мы может попробовать вернуться? — неуверенно предлагает Лиза, глядя на то, как зажигалка начинает искрить, и Винсу, который, как только теперь, когда не нужно каждую секунду смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о неровный пол, замечает Лиза, совершенно нехорошо, приходится её погасить. Так что разговор, видимо, придётся продолжить в темноте.       — Я… — Винс не договаривает. А спустя мгновение Лиза слышит, как тот оседает на пол.

***

      Осколок. Район дна. Дом Листьев. 31 октября 2347 года от заселения планеты. 17:04 по местному времени.       Какого эта сука ошивается рядом с Ником?!       Йосс замирает на половине шага и быстро — стараясь при этом не издать ни одного звука — отходит за ближайшее дерево. Сначала она думает, что ей просто показалось — всё же уже медленно подползают сумерки, которые сейчас ещё едва ощутимы, но глазам уже некомфортно, и рассмотреть что-то чётко не очень-то получается. Тем более, что её так некстати занесло в северную часть острова, где, конечно, не так неприятно находиться, как в южной, но Йосс бы предпочла… И поэтому она думает, что это сила острова её сейчас морочит. Но — нет. Внизу овражка, где пролегает самая быстрая дорога до старого пирса, который когда-то — кажется, ещё в прошлом столетии — построили здесь, но едва ли пользовались им, и в самом деле идёт Эмма под ручку с Ником. И это… Учитывая, что Эмма дала добро на травлю Лизы, а Кот едва ли не убил самого Ника, это выглядит более чем подозрительно. И Йосс, конечно, хотела бы, чтобы это была интрижка Эммы — это бы позволило открыть Блезу глаза на её истинную натуру — но нет. Эмма ни за что не станет рисковать своим положением в банде Кота. А тот вряд ли позволит устраивать разборки. И скорее предпочтёт избавиться от Эммы, чем пожертвует лучшим другом. Ну, если, конечно, Йосс хоть что-то понимает в людях. Да и при всей нелюбви Йосс к этой дряни, Эмма никогда за всё время, что Йосс за ней… за Блезом, то есть… наблюдает, не посмотрела ни на кого другого. Так что нет. Тут что-то иное.       Ну, не поверить же тут во внезапную любовь с первого взгляда к мальчику-аутсайдеру, как любят делать в романтических подростковых комедиях и любовных драмах?!       Тут что-то очень и очень другое.       И определённо надо знать — что. Хотя бы ради Лизы, которая, как ни странно, оказалась едва ли не идеальной соседкой. И даже в чём-то Йосс готова принять её если не как подругу, то как приятельницу точно. Так что Ник — это важно. Пусть даже сейчас они с Лизой и поссорились. Причём — из-за полнейшей ерунды. Это Йосс готова признать. Ну, не нравится той Блез — и что с того? Было бы хуже, если бы нравился…       Йосс медленно крадётся по краю оврага, стараясь оставаться незамеченной для парочки, идущей понизу. И думает, что в ссоре с Лизой, как ни странно, есть плюсы. Ну, она бы точно не отправилась проветрить мысли в эту часть острова. И тогда не смогла бы увидеть настолько интересную… и определённо важную картину.       Хотя Лизе всё же совершенно точно не нужно было говорить о том, чего она не понимает. Не нравится ей, видите ли, Блез! Хорошо, конечно — меньше конкуренток — но… Нет. Она не имела права говорить так. В таких вот выражениях. Хотя понятно, что Лиза ж ни разу не влюблялась… вот и мелет чушь… Ладно. Это Йосс постарается донести до Лизы, когда они помирятся. А это обязательно должно…       Йосс спотыкается о выползший из-под земли корень и летит на землю. Она успевает выставить вперёд руки, которые обжигает болью — явно содрана кожа на ладонях — но и только. Йосс кое-как поднимается на четвереньки, радуясь, что сегодня надела старые джинсы, которые не жалко. А то ведь сначала планировала одеться в серое шерстяное платье, которое сожрало половину её сбережений. И это при том, что доставала она его через знакомых и уже немного ношенное, что снизило цену. Йосс сильно сомневается что то пережило бы подобное падение.       Она поднимается на ноги, отряхивается и… понимает, что парочка успела скрыться из виду. И проблема в том, что буквально за поворотом дорога разветвляется на пять! Половина из которых ныряет в низины между холмами, и рассмотреть все сразу возможно только если удастся забраться на дерево. Йосс с сомнением смотрит на ближайшее и кривится. Пытаться забраться на сосну, ветки которой начинаются много выше её роста, Йосс даже не будет пытаться. Мало того, что сейчас у неё нет при себе ни одного рисунка, чтобы можно было попытаться допрыгнуть до нужной высоты, так ещё и перспектива вымазаться в смоле — пусть даже сейчас и достаточно холодно, чтобы та если не застыла, то загустела достаточно, чтобы не липнуть — как-то не радует. И Йосс точно не готова на такие подвиги. Но по-другому, увы, не увидеть, куда именно Эмма утащила Ника. Йосс даже не будет пытаться это предугадать. Она, увы, не настолько хорошо знает Эмму, чтобы разбираться в особенностях работы её сознания.       Проклятье!       Йосс шипит сквозь зубы и поворачивает назад.       Остаётся надеяться, что ничего особенно плохого не случится. И Ник вернётся в Дом целый и невредимый. Йосс смотрит на показавшиеся стены Дома и на некоторое время останавливается и трёт глаза, радуясь, что не стала сегодня заморачиваться с косметикой, чтобы согнать усталость. Всё же такое время суток для ней то ещё испытание.       Ладно. Йосс, встряхивает головой, едва не теряя шапку — совершенно идиотскую и с помпоном, но это ж мама вязала когда-то — и заставляет себя перестать беспокоиться о Нике до тех пор, пока не стало понятно, что с ним и правда может быть что-то не в порядке. Конечно, она сейчас переживает за него — за то время, что они впятером ухаживали за собаками, Йосс как-то привыкла к нему и его соседям, с которыми, конечно, и раньше была знакома, как с теми, кто постоянно влетал на трудотерапию по различным поводам — но точно не собирается искать его в ночи без веского на то повода. Не маленький, в конце концов. Да и…       — Какая встреча… — тянет Эмма, опирающаяся на стену рядом с воротами. Она что? Поджидала её тут? Заметила? Йосс медленно выдыхает, пытаясь унять вспышку бешенства по отношении к этой крашенной суке. Потому что вот это сейчас точно не к месту. да и бессмысленно по большому счёту. — Вот уж не думала, что ты любишь долгие прогулки по осеннему лесу…       — Ну, а я не предполагала, что тебя тянет на милых мальчиков, — в тон ей скалится Йосс, только так позволяя эмоциям на мгновение выплеснуться наружу. Судя по тому, как Эмма щурит глаза, она прекрасно это уловила и… Нет. Йосс не может понять, довольна Эмма увиденным или же наоборот. Ладно. Не столь сейчас важно. По крайней мере — пока. — Где Ника потеряла?       — Ника? — Эмма накручивает волосы, которые явно выпрямляла или при помощи утюжка, или магией, на палец с длинными чёрными же ногтями. Вот что за ненормальная любовь к чёрному цвету? — Кто это?       — Не прикидывайся, — советует Йосс, добавив в голос жалость, от которой Эмму перекашивает. Йосс удерживается, чтобы не улыбнуться. — Я видела, как вы гуляли по оврагу.       — Галлюцинации в таком-то возрасте… Это плохо, Йоссора. Тебе бы к врачу обратиться, пока это не переросло во что-то серьёзное. Хотя бы к Юрию Марковичу. — С этими словами Эмма отлепляется от стены и уходит по направлению к Дому. Йосс остаётся на месте. Потому что в голосе Эммы она услышала практически неприкрытую угрозу. И игнорировать такой посыл уж точно не в её интересах. Это уже не травля, которой Йосс не особенно-то и боится. Это кое-что посерьёзнее. Что-то, что странным образом роднит обещание с той силой, что властвует на острове. Йосс бросает взгляд на невидимую отсюда южную оконечность острова и передёргивает плечами, ощутив краткий озноб. Как-то это слишком… Опасно.       Так что стоит заткнуться хотя бы на сейчас и не провоцировать прилюдный скандал. А то и правда можно оказаться у врача интересной такой специальности. Вроде их психолога, упомянутого то ли для красного словца Эммой, то ли… Йоссора вздыхает, думая, что такими темпами она до паранойи доиграется.       Но это не значит, что нельзя проследить за Эммой и узнать, что с Ником.       Йосс проходит мимо охраны, мило поздоровавшись. Те косятся на неё с подозрением — помнят, сколько раз она пыталась сбежать — и не отвечают на приветствия. И это даже как-то обидно. В самом-то деле! Она же пытается быть приветливой! Йосс дуется те несколько минут, пока остаётся в поле зрения охраны, а потом серьёзнеет, высматривая Эмму, которая совершенно точно не должна была ещё далеко уйти. Йосс останавливается рядом с небольшой группкой девчонок, с которыми время от времени общается по поводу контрабандных шмоток и некоторых других полезных вещей, и обменивается последними сплетнями и впечатлениями о последнем модном показе в столице большой земли, стараясь не выпускать Эмму, которая и правда не так уж и далеко от неё, из виду. Та, как Йосс видит, вслушиваясь в восторженные писки Юльки о том, что её любимый актёр разошёлся со своей «страхолюдиной» и теперь свободен… как это самой Юльку приблизит к мечте стать его женой при том, что тот вряд ли хоть когда-то окажется в осколке, а сама Юлька никогда не сумеет выбраться за его пределы, Йосс не представляет… не доходит до корпуса общежития, сворачивая к главному зданию Дома.       И вот что ей там понадобилось на ночь глядя?!       Йосс перебрасывается ещё парочкой фраз, ободряя Юльку тем, что всё в её руках — девчонка буквально расцветает и с ходу обещает через пару дней притащить эксклюзивную помаду — и в несколько шагов добирается до здания. Озирается по сторонам, чтобы убедиться, что осталась незамеченной. Это… это не магия в полном смысле этого слова, конечно — в том смысле, что ни к рисункам, ни к мелодиям, ни к… прочим совсем уж экзотическим практикам это не имеет отношения — но при некотором напряжении можно внушить окружающим на пару-тройку мгновений, что ничего особенного они и не видят. Жаль только, что расплачиваться за подобное приходится… Йосс думает, что ей сильно повезёт, если она отделается головной болью. А то в прошлый раз слепота как-то совсем не понравилась. Настолько, что она год этим не пользовалась. Даже во время последнего неудавшегося побега. Почему-то.       Через двери Йосс даже не думает идти. Это было бы слишком глупо сейчас с её стороны. Вместо этого она пробегает вдоль стены, пока не обнаруживает приоткрытую створку окна. И думает, что в правилах есть свои плюсы. Например — в правиле каждый вечер полчаса проветривать помещения. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Как этого добилась Мэг, Йосс понятия не имеет, но сейчас испытывает к ней незамутнённое чувство благодарности. Йосс подтягивается на руках, забираясь внутрь. Озирается, соображая, где именно оказалась. Кабинет психолога. По счастью, именно сейчас пустой. Что несомненно прекрасно — особенно в свете слов Эмму, которая, как кажется Йосс, не просто так упомянула именно Юрия Марковича. Пусть даже до сих пор тот не вызывал у Йосс ни малейшего подозрения даже при том, что одним своим видом стабильно вызывает отвращение. Но теперь… может, стоит присмотреться к нему получше? Может же он быть связан с тем, что раскопала Саманта? Или нет? Йосс обещает себе подумать об этом попозже и сосредотачивается на том, чтобы спокойно выбраться наружу, не привлекая к себе лишнего внимания. Она выглядывает из-за двери и выскальзывает в коридор, который к огромной радости сейчас и правда практически пуст. И осторожно прячется за колонной, наблюдая из-за неё за тем, как Эмма входит в каминный зал.       Ну и?.. Что это Эмму туда понесло к ночи-то? Йосс припоминает, что сегодня Блез как раз должен бы оказаться в зале и… Или дело не в нём? А как узнать? Хотя…       Йосс резко зажмуривается, чувствуя, как подступает головная боль, и срывается с места. Зал прекрасен тем, что в него есть неизвестно, правда, для чего, выход на третьем этаже. Да, под самым потолком, но тем не менее. И если сейчас поторопиться, то вполне можно будет в лучшем виде проследить за тем, что именно собирается там делать Эмма и, вероятно, Блез. И, быть может, что-то выяснить про Ника, мысль о котором не отпускает, как будто бы с ним и правда сейчас не всё в порядке. Хотя, если учесть, что он был в компании Эммы, в подобном предчувствии нет ничего странного.       Йосс ухитряется преодолеть забег по ступенькам в рекордный срок, наплевав при этом на раскалывающуюся от боли голову. Она протискивается через узкий лаз, старательно маскируя его за собой, чтобы никому и в голову не пришло, что тут есть что-то странное, и оказывается на уступе рядом с балкой, на которую с трудом вмещается половина её ступни. Вздыхает и осторожно двигается вперёд. А то отсюда вообще ничего не видно…       Йосс радуется тому, что никогда не боялась высоты. Потому что в противном случае точно не сумела бы сделать ни единого шага. А так… она без проблем добирается до схождения балок и даже с некоторым удобством ухитряется там устроиться, когда видит сначала Эмму и Блеза, тихо о чём-то переговаривающихся, а потом…       Йосс радуется тому, что и правда устроилась достаточно надёжно чтобы не свалиться в тот самый момент, когда из камина выходит Кот, тащащий на себе Винса, а следом за ним выбирается Лиза.       И как это понимать?!

***

      Осколок. Район дна. Дом Листьев. 31 октября 2347 года от заселения планеты. 17:30 по местному времени.       Она не уверена, что имеет смысл искать артефакт за пределами Дома. Тем более, что она толком его до сих пор и не смогла осмотреть. Но сидеть в четырёх стенах, выходя лишь на огороженный участок двора пару раз в сутки — либо, чтобы перебраться от одного корпуса до другого, либо ради выноса мусора — уже попросту невыносимо. Так что Алёна пользуется возможностью прогуляться. Тем более, что как раз сегодня достаточно сухой день для подобного — всё же таскаться под открытым небом, когда с него на тебя льётся дождь или снег падает, она точно не желает.       Алёна натягивает перчатки, надеясь, что те достаточно тёплые, чтобы не беспокоиться потом о состоянии кожи рук. Хотя, конечно, жаловаться немного… или много… неправильно. Всё же перчатки, как и многое другое, подогнала ей Милли — сама Алёна в тот вечер, когда решилась на поездку на лифте, почему-то совершенно не подумала о тёплой одежде. Так что из прежнего гардероба у неё три летних платья, несколько юбок и футболок и только один свитер и джинсы, которые можно носить зимой. Ну, и куртка, конечно. Осенняя. И сапоги. Тоже осенние. Она одёргивает эту самую куртку, надеясь, что сегодня всё же ещё не настолько холодно, чтобы… и отправляется осматривать остров. По крайней мере — его часть. На воротах она видит Эдгара, с которым обменивается парой слов, из-за чего тому начинают восторженно свистеть его товарищи. И это не может не вселять уверенность. Да, она красива. Пусть даже Эдгар — альфа, которому бета, вроде неё, вообще без надобности. Пусть даже она и работает всего лишь уборщицей. Но это вообще временное дело. Вот! Так что Алёна мило улыбается ещё и остальным охранникам, позволяя себе самую малость пофлиртовать. Жаль, что задержаться не получится — а то придётся либо потом в потёмках искать путь назад, либо заканчивать прогулку слишком рано. А это… когда она в следующий раз куда-то выберется?       И почему охранники, за редким исключение не забредают на кухню? Может, она бы и… Алёна вздыхает. Нет. Отношения ей сейчас точно не нужны — ведь так?       Она старается не сходить с дороги, чтобы не заблудиться. И с сожалением признаёт, что всё же до мозга костей городская девочка. И совершенно не знает, как надо ориентироваться в лесу. Даже если сейчас он практически голый и прекрасно просматривается… наверное. Только вот, если она правильно помнит рассказы Ларисы, которая каждую осень на пару с мужем зависала в лесу, собирая грибы, лес и опасен тем, что кажется, будто бы дорога или опушка в паре шагов, но… стоит зазеваться — и ты уже чёрт знает где. И непонятно, как возвращаться назад. Так что она предпочтёт не заходить вглубь. Даже если это островок, который при желании реально пройти из конца в конец за сутки. Даже при том, что тут полно людей, которые в случае чего её моментально надут. Нет уж. Подобные развлечения однозначно не для неё.       Дорога в отличие от того дня, когда Алёна сюда приехала, ощущается вполне себе приятной. При том, что теперь тут и в половину не так красиво, как тогда. Быть может, причина в том, что сегодня Алёна в кроссовках, а не в туфлях, каблуки которых так и норовили увязнуть в каждой выбоине. Быть может, да. А может, дело и в том, что за время, что она провела тут, стало как-то… спокойнее, что ли. Во всяком случае сейчас мысль о том, что приходится работать уборщицей, не так бесит. Это ж только на время! Тем более, что Милли была права, и даже за каких-то три с небольшим месяца Алёна стала гораздо лучше понимать местный язык. Ещё бы с чтением всё шло так же гладко… Алёна с тоской вспоминает, что вчера вечером с трудом одолела аж две страницы книги, набранные крупным шрифтом. Убожество какое! Надо бы попросить Эдгара, что ли, помочь… Хотя как она объяснит ему, почему не умеет толком читать?!       Ну, не рассказывать же ему про перемещение из другого мира?!       Кто ж в такое вообще поверит…       Алёна останавливается. Что-то… что-то тут ей не очень-то и нравится. Хотя объективных причин она и не видит. Но желания здесь оставаться как-то нет.       Алёна поднимается на пригорок, держа пустую дорогу в поле зрения. Доходит до первых деревьев и останавливается, прикладывая ладонь к стволу одного из них. Кажется, это осина. Хотя, учитывая, что это совершенно другой мир, пусть даже переселенцы когда-то и завезли в него массу земных видов растений, животных… и вирусов — куда ж без них?.. это может быть и любое другое дерево. Всё равно Алёна способна отличить разве что ёлку от сосны, да берёзу. Ну, и всё. Она постукивает ладонью по стволу. Спустя несколько минут понимает, что отбивает ритм попсовой земной песенки, и тут же отдёргивает руку. И даже оглядывается по сторонам, опасаясь увидеть свидетелей подобного. Конечно, думать, что здесь кто-то в курсе такой вещи, как русские попсовые, хм, композиции, но самой себе стыдно признаваться в знании подобных, с позволения сказать, шедевров. Но ведь это такая прилипчивая зараза, что отвязаться теперь будет вообще нереально.       Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивой мелодии, она возвращается к осмотру окрестностей. И попыткам понять, что именно здесь ей сейчас показалось неправильным.       С высоты, пусть она и небольшая, дорога смотрится немного приятнее. Хотя не настолько, чтобы перестать вызывать тоску одним своим видом. И ведь кому-то искренне нравятся подобные осенние пейзажи! Нет, Алёна не имеет ничего против золотой осени, но… Она делает шаг назад и запрокидывает голову, всматриваясь в низкое из-за набежавших туч небо. Вот только дождя не хватало! Хотя… может, и не будет? Ну, просто потому, что ей так хочется, а?       Ощущение, что здесь не стоит находиться, не проходит, но, кажется, становится чуть менее… насыщенным? Это… Алёна хмыкает, вспомнив все разговоры, переданные особым шёпотом, который настраивает на мистическое восприятие мира, про странности, творящиеся в этом месте, и зябко ёжится. И тут же говорит себе, что это из-за порыва ветра, а не от мурашек страха, прокатившихся по позвоночнику. Получается так себе.       Ладно. Она встряхивается, заставляя себя выкинуть лишние мысли до тех пор, пока не получит им реальное подтверждение, и сосредотачивается на том, ради чего вообще сегодня выбралась на прогулку.       Алёна крутит головой, прикидывая, куда бы она сама спрятала артефакт, про который неизвестно, кстати, почти ничего — даже то, как он вообще выглядит. Ну… наверное, всё же не на природе. Потому что одна группка деревьев ничем не отличается от другой такой же. Кроме того — деревья со временем имеют обыкновение расти, а также высыхать и рассыпаться в труху, так что это точно не ориентир. Можно, конечно, по компасу… наверное. Но у самой Алёны всё равно даже при наличие компаса нет указаний, где искать… Под приметным… чему-нибудь? Возможно. Но что считать приметным? Вернее — вдруг, допустим, скала, которую можно было бы считать ориентиром, за то время, что прошло с момента утраты артефакта — когда он там пропал? — разрушилась от времени? Или её срыли. Вместе с артефактом, и тот вообще теперь не здесь…       Всё же лучше бы тот оказался где-то в пределах Дома.       Ага. И его давно уже кто-то нашёл и прикарманил себе. Конечно! Идеальный вариант.       Алёна поправляет выбившуюся из-под берета прядь, думая, что, наверное, стоило бы их обрезать к такой-то матери, и решает спуститься обратно на дорогу. Для первого раза это можно считать вполне себе удачной прогулкой, но теперь…       — Ох! — она отшатывается, потирая лоб. Вот ведь… второй раз за осень сталкивается с кем-то! И это вообще ни разу не прикольно. Особенно в свете того, что подобный избитый ход направо и налево используют все, кому не лень. Из представителей искусства, в смысле. И заклятые враги так в первый раз встречаются — хотя такое и нечасто бывает — и будущие влюблённые… Тупо. Просто тупо это. Вот.       — Прошу прощения… — звонкий мужской голос, в котором рассыпано веселье пополам с раскаянием, заставляет улыбнуться, хотя ничего особенно весёлого в том, чтобы натыкаться на людей, Алёне не видит. Но она готова признать, что это извинение звучит гораздо приятнее, чем то, которое она получила от штатного психолога Дома, на которого тогда налетела. Правда, о том, что этот блёклый человек с неприятным пустым взглядом работает психологом, она узнала далеко не сразу. — Засмотрелся на такую красоту, и…       — Я бы не сказала, что вокруг так уж красиво, — тянет Алёна, с любопытством рассматривая нежданного собеседника. Рыжий, желтоглазый… чуть курносый… Забавный. — Обычный осенний пейзаж.       — Разве ж я про пейзаж?! — деланно удивляется рыжий и делает шаг назад, демонстративно осматривая Алёну с головы до ног. Она чувствует, что начинает краснеть. Вот же… — Какой пейзаж, когда я вижу такую красоту рядом?       — В самом деле! — Ну, не строить же из себя скромницу, которая не умеет принимать комплименты? Вот ещё! Хороший комплимент — тем более вполне заслуженный — никогда не бывает лишним. Да и ещё если тот, кто его сделал, очень даже ничего… — Не видела вас тут раньше…       — Пришёл навестить племянника, — сообщает рыжий, ослепительно улыбаясь. — Но, кажется, опоздал… Надеюсь, он не будет на меня слишком сильно дуться… В конце концов, не каждый день дарует встречу с такой восхитительной девушкой. Позвольте представиться — Жак Леруа. А вы…       — Алёна. — Невозможно не улыбнуться в ответ. Алёна снова убирает прядь волос под шапку, подозревая, что это безнадёжно. — То есть, Елена, но все меня зовут Алёной.       — Вам очень идёт это имя. Тоже в гости приехали? — Жак чуть отходит назад и кивает головой в сторону Дома, видимо, подразумевая, что она является родственницей одного из воспитанников.       То, что в Доме проживают не только сироты, но и трудные подростки, а также те, у кого какие-то проблемы с… магией, что ли — в этом Алёна до конца ещё не разобралась, да и не стремилась, если быть честной с самой собой — она узнала далеко не сразу.       — Ой, нет! — Увы. В смысле… Разумеется, Алёна никогда бы не хотела оказаться на месте тех людей, которые не в состоянии сами решить проблемы с собственными детьми и перекладывают это на посторонних лиц. Не после того, как сама провела всё детство в таком вот месте. Но… Вот интересно, Жак изменит своё к ней отношение, если узнает, что Алёна работает здесь всего лишь уборщицей? Это же… Ну, не врать же сейчас, что она преподаватель! Наверняка же Жак, приехавший к племяннику, должен знать всех педагогов. Нет. Определённо врать не вариант. Совершенно. Алёна прикусывает губу и бросает короткий взгляд на внимательно ожидающего продолжения фразы Жака. Ладно. Можно же и не уточнять — не так ли? — Я здесь работаю. Временно, пока другого места получше не найду.       — Правда? — расцветает Жак, как будто бы получил самый желанный ответ из возможных. — В таком случае я могу рассчитывать, что вы поможете мне связаться с моим племянником? Только не подумайте, что я сейчас пытаюсь использовать ваше положение в корыстных целях, но у меня и правда нет выбора — через два часа мне нужно вернуться на работу, и я совершенно не уверен, что пацан успеет до того, как я буду вынужден покинуть остров. — Жак виновато улыбается, подбирая с земли ветку и принимаясь вертеть её в руках. Выглядит это нервно. Должно быть, он и правда всерьёз переживает о том, что не удастся повидаться с племянником.       — А как же иллюзорий? — Вспоминает Алёна, пытаясь таким образом навести Жака на возможный вариант. И при этом не может не думать, почему же при таком дяде парень проживает здесь, а не…       — Он у меня обидчивый, — вздыхает Жак, прочерчивая на влажной земле абстрактные линии. — Боюсь, теперь будет дуться месяца два. Так что? Передадите?       Алёна собирается ответить, когда слышит быстрые шаги откуда-то слева. Она поворачивает голову и видит, как по дороге мимо них проходит Эмма Браун. Та самая, которая обычно находится где-то поблизости от Кота. И та самая, из-за которой у Лизы проблемы. В который Алёна по-прежнему категорически не хочет ввязываться. Ну, сверх того, что уже сделала, конечно. Но… что Эмма делает тут одна? И куда… или откуда она бежит?       И почему это кажется важным? Алёна провожает быстро скрывающуюся за поворотом Эмму взглядом и возвращается к Жаку.       — Да. Разумеется, я передам, — говорит она, с радостью видя, как тот расплывается в успокоенной улыбке. — Как его зовут?       — Рин Атталь… Что-то не так?       О… Алёна окидывает Жака новым взглядом, пытаясь найти сходство между ним и… Котом. Но ничего же общего.       — Не… Нет. Всё нормально. Просто… ваш племянник достаточно известная личность в Доме.       — А, это… — Жак печально усмехается. — Сожалею, если вам он доставил неприятности…       — Не мне, — отмахивается Алёна. — Но много кому. Так что мне ему передать?       В этот раз их прерывает библиотекарь и сосед Ника по комнате, вышедшие к ним прямо из зарослей кустарника. Который пусть и сбросил все листья, но всё равно достаточно густой, чтобы сквозь него было сложно что-то рассмотреть.

***

      Осколок. Район дна. Дом Листьев. 31 октября 2347 года от заселения планеты. 17:15 по местному времени.       «Спустись вниз. У нас мыши»       Сообщение висит в верхнем слое иллюзория, мигая и отравляя своим существованием реальность. И даже не думает исчезать. Кот, наученный опытом, и не пытается что-то с ним делать. Всё равно ж бесполезно. Пока стерва лично не удалит, эта дрянь и будет маячить и действовать на нервы. Так что проще пойти и избавиться от тех, кого она там обозвала мышами.       И ни в коем случае не думать о том, что это слово появилось только из-за его собственного прозвища… чтобы не распугать тех самых мышей своим хохотом. Стоит признать, что чувство юмора стервы всегда ему импонировало.       Кот давит смешок и вздыхает, сползая с кровати. А ведь он так надеялся отоспаться! Как раз и удобный момент — все воспитанники Дома за исключением совсем уж лютых затворников свалили шататься по острову, как будто бы там можно найти что-то новое в сотую прогулку! Да весь остров, если задаться целью, конечно, можно обойти за сутки! И ничего толкового не отыскать.       За исключением, разумеется, входов в подземелья, точек выхода силы города и парочки схронов времён войны с… Кот морщится, понимая, что из головы совершенно вылетело, с кем конкретно население города… или не города, что особо неважно, воевало сто двадцать лет тому назад. Потому что оно постоянно с кем-то воевало до тех пор, пока большому миру это в конец не надоело, и город не заперли. Особенно забавно в этом всём то, что и до того, как город обнесли линией и поставили охрану, сюда ссылали преступников. Которые либо становились на сторону воинственного коренного населения, либо дохли. Но странно, что это самое коренное население принимало у себя чужаков. Ладно бы это делалось с целью сохранения популяции. Но ведь аборигены и пришлые едва ли не буквально разные биологические виды! Пусть даже и схожи внешне. И какой смысл заменять омег и альф на бет? Хотя, конечно, полноценной замены не получилось — как-то ужились, и соотношение обоих видов сохранилось на примерно равных числах.       Кот небрежно закидывает постель покрывалом. И думает, что сейчас, конечно, самое время размышлять о демографии в конкретно взятом городе. Который даже теперь пытается качать права. Он вздыхает, признавая, что даже эти размышления не отменяют того факта, что он не помнит врагов осколка сто двадцать лет тому назад. Да и неважно это — разве что поставить галочку, мол, помню.       В любом случае схроны с той войны давно по десять раз обыскали, не оставив нынешнему поколению кладоискателей ничего.       Эгоистичные люди, как ни посмотри!       Кот хмыкает, натягивая куртку и рассовывая по карманам мелочёвку, которую сам же и вытащил накануне. Кажется, он планировал уже заменить куртку на зимний вариант, потому что пусть сегодня — он выглядывает в окно и морщится от вида свинцовых туч — достаточно тепло, но уже завтра грянет заморозок. И ждать тут всем тепла аж до конца весны.       И плевать, что там говорят по этому поводу синоптики — лично он больше доверяет собственному чутью. И словам стервы, которая в таких вещах не ошибается.       В коридоре тихо. Только откуда-то с первого этажа доносится монотонный бесцветный голос штатного психолога. С которым Кот, кстати, ни разу за всё то время, что тот числится здесь, не встретился даже где-то в коридорах. Наверное, это везение, не иначе. Потому что, если верить тому, что рассказывают про Вознесенского, тот слишком въедливый и занудный. И разговор с таким персонажем, если, конечно, к тому не было бы прямого приказа стервы, непременно вылился бы в скандал. Потому что у Кота свои пределы терпения. И беседа с типом, живее которого будут даже трупы, выходит далеко за них. В особенности, если подобный тип решит попытаться вправить ему мозги… Кот прикрывает глаза, вслушиваясь в неразборчивую из-за отдалённости речь. Если судить по ритму и интонациям, говорящие — пусть даже Кот и не слышит практически собеседника психолога — явно не планируют идти в его сторону. Но Кот всё равно предпочитает не рисковать, разворачиваясь в противоположную от голосов сторону. Стоит, пожалуй, выбрать для входа в подземелье дальний выход под старой прачечной. Про которую сейчас не имеют ни малейшего понятия. Потому что после какой-то из реконструкций Дома, который то и дело пытаются приблизить к современным стандартам, эту часть здания замуровали… почти. Кот останавливается рядом с дверью в кладовку, роется в карманах, проверяя, не наблюдает ли за ним сейчас кто-то посторонний, а потом проскальзывает внутрь, радуясь, что замок так до сих пор и не поменяли с того раза, как он его взламывал. В кладовке тесно от массы совершенно ненужных вещей — какие-то старые сломанные швабры, пробитые вёдра, которые почему-то никто не сподобится выкинуть, пачки с моющими средствами и пакеты с отравой от крыс и насекомых… на месте администрации Кот бы хранил последнее где-нибудь в более защищённом месте. Он протискивает руку между бутылками с отбеливателем, надеясь, что те надёжно закрыты, а от испортить, как в прошлом году, куртку совершенно не хочется. Потому что папаша точно прицепится с вопросами, при том, что на свою шлюшку тратит в десять раз больше, чем может стоить эта несчастная куртка. И уж лучше поостеречься и не нарываться на вынос мозга, если его можно избежать. Кое-как Кот нащупывает выемку на стене, подцепляет кольцо и тянет на себя. Раздаётся противный скрип и полка слева отходит назад и вбок. Кот дожидается, пока проём станет достаточно широким, и протискивается в него. Потом отжимает рычаг изнутри коридора, возвращая дверь в исходное положение.       В коридоре ожидаемо темно. И Кот с минуту размышляет, стоит ли использовать фонарик или лучше потренировать способности. Останавливается на втором.       Всё равно коридор тут настолько ровный, что вполне можно идти даже с закрытыми глазами. А нужный поворот искать, ориентируясь на звуки… Кот хмыкает, обещая себе как-нибудь попробовать подобное. Но точно не сейчас. Он зажмуривается и сосредотачивается на силе, которую даровал ему «Светоч». Потом осторожно приоткрывает глаза, радуясь, что здесь и правда до такой степени темно, что можно не опасаться повредить зрение. С минуту привыкает к иному восприятию а затем срывается на бег, уже примерно представляя, где именно искать этих самых мышей. А также то, что мышей — две. Кот вздёргивает верхнюю губу в оскале, злясь на идиотов, которым мало острова и обязательно надо забраться куда-то, куда их вообще никто не приглашал.       И вот что с этими кретинами делать? Можно подумать, Коту или кому-то из его собратьев доставляет удовольствие вылавливать этих идиотов. Или — подчищать улики, чтобы в случае, если кто-то увидит то, что ему не полагается, его смерть не могли связать с островом. О, да! Кот всегда мечтал именно этим заниматься!       Списать их пропажу и последующую гибель на несчастный случай? Ну, скажем, эти двое решили сбежать из Дома, забрели на проклятую часть реки, нахлебались воды и благополучно утопли… Уж залить им в лёгкие соответствующей воды Коту не составит труда… Он мечтательно жмурится, представляя, как бы это могло выглядеть в реальности. И тут же думает, что, кажется, общение с Психом и Смерчем до него не прошло даром. Хотя он не может сказать, что в этом есть что-то плохое… Да и не испытывает он такого уж желания наблюдать за чьей-то смертью. Но ему точно бы доставило удовольствие осознание, что шпионы ликвидированы, а работа выполнена чисто. Так что идея заслуживает того, чтобы её обдумать…       Нет. Точно нет. Слишком много смертей на неполный квартал выходит. Тут уже хватило и того, что летом все, кому не лень, трепали в иллюзории и на своих кухнях историю с теми погибшими. Которые, надо сказать, помирали слишком… громко, чтобы Кот их мог пожалеть. Туда им и дорога. Особенно после того, как Марк додумался сдать их всех. Жаль, что именно он сдох первым, не выдержав пыток и последующей встречи с Невестой. Очень жаль. Вдвойне — потому что Кот не успел прийти до того, как всё произошло. А то бы тот так легко не отделался…       Но всё же. Что с мышами? Утащить, что ли, к стерве — пусть она над мозгами их поколдует? Может же она заставить их забыть о том, что видели то, что не полагается? Это ведь лучше, чем привлекать к острову внимание лишними смертями? Конечно, но прислушается ли стерва… вернее — обещавший заглянуть на огонёк Псих… к этим доводам?       Кот вздыхает.       Вариант и в самом деле неплох. Ну, в том случае, если это идиоты из Дома, то действительно можно поступить и так. Вернее — только так в текущих обстоятельствах и можно, увы. Но вот если это кто-то из города прознал что-то и заслал сюда шпионов помимо тех, что уже и так тут ошиваются — Эмма оказалась права, и библиотекарша и правда что-то тут вынюхивает… даже откопала где-то занятную подборку документов, а охранник и вовсе… — то стоит и ликвидировать. Да. Кот кивает. Тут, кстати, вполне себе подойдёт вариант с рекой. Только стоит добавить в него алкоголя или дури какой. И проследить за тем, чтобы было несколько свидетелей того, что эти двое напивались в одном из прибрежных кабаков. Но всё же сначала надо определить, кого именно в гости занесло. Кот трёт лицо ладонями, сгоняя сонливость, которая и не думает отступать. И это при том, что после той вылазки прошло несколько дней. Но организм, видимо, решил, что дальше копить усталость он не собирается. И… Жаль, что какие-то мыши явно не то, чем можно основательно взбодриться.       По крайней мере, пока не станет ясно, что именно за мыши сюда забрались.       Кот останавливается возле развилки, соображая, куда теперь. Левый коридор уходит аккурат под реку, делая пришедшую в голову идею все более привлекательной. Только вот сам Кот бы и при помешательстве не стал туда соваться. Тем более, что коридор обрывается на половине, уводя в чертоги Невесты… хотя — кто знает, что взбрело в головы нарушителям? И знают ли они вообще, куда их занесло.       Вправо. Пока что стоит проверить правый коридор. Тот заканчивается тупичком с проходом на нижние уровни. Но до них, если мыши, конечно, не тренированные, так просто не добраться. И непросто тоже не добраться, если ты не принадлежишь «Светочу». Впрочем… Кот мотает головой, признавая, что не так уж и хорошо знает историю первого распада «Светоча» и количество выживших, чтобы сейчас рассуждать на эту тему. Кажется, был там кто-то, кому любые замки нипочём…       К чёрту их. И к теневым богам.       Он замедляет шаг, стараясь ступать бесшумно, чтобы не дать мышам услышать его приближение. И даже быстро наносит несколько линий знака тишины на ладонь, работая на одной силе. Потому что набор красок опять лежит в комнате. Ну, не привык он таскать с собой бутыльки с краской, растворитель и кисти! Он что — художник?! Да и такая мелочь вполне себе обходится без вспомогательных средств — так смысл тратиться-то?       На ум ожидаемо приходит, что ещё есть вариант с музыкальным видом передачи чар, но… Кот морщит нос. Музыкант из него и того хуже. К чему позориться?       С этими мыслями он доходит по половины коридора, когда слышит приглушённые всхлипывания. Мышь? Он замедляет шаг. Потом крадучись добирается до поворота и видит…       Девчонка с растрёпанными светлыми косами сидит на полу и пытается привести в чувство лежащего у неё на коленях парня. Тот, насколько Кот видит, очень так хорошо без сознания. Настолько, что если не вмешаться, сила города и Невеста, присутствие которой ощущается достаточно ярко, пусть даже сама она если и решится тут появиться, то точно не в подобии физического облика — магия «Светоча» не позволит.       И вот стоит ли пропустить Невесту сюда? Было бы неплохо, но слишком высока вероятность, что проблем от этого будет больше, чем пользы.       Кот прищуривается и к своему разочарованию опознаёт в парне соседа того придурка, которого он не так давно едва не забил до смерти. Странно в таком случае, что самого придурка нигде поблизости нет. Или он тоже тут?       Если да, то стоит его тут и прикопать. Меньше проблем будет. Даже с учётом возможного шума в СМИ. Наплевать.       Кот всматривается в темноту коридоров, одновременно прощупывая пространство магией, но кроме этих двоих здесь нет никого. Даже жаль как-то. А то был бы прекрасный повод избавиться от… Ладно. Придётся смириться, что не судьба. И просто дождаться более удобного случая. А в том, что он точно предоставится, учитывая характер пацана, Кот не сомневается. И только надеется, что тот наступит скоро. Но стоит теперь разобраться, что эти двое тут вообще забыли? Кот переводит внимание на зарёванную девчонку и замечает, что именно благодаря ей этот парнишка ещё не отъехал окончательно. Занятно…       Ну, что ж.       Понятное дело, что теперь надо бы сохранить им обоим жизнь — потому что вряд ли получится установить контакт с девчонкой, если убрать вторую «мышь». Но как вывести их отсюда так, чтобы не спалить… всё, что только можно?

***

      Осколок. Район дна. Дом Листьев. 31 октября 2347 года от заселения планеты. 17:33 по местному времени.       Сэмми поднимается на второй этаж, собираясь уже отправиться к себе, когда её едва не сбивает с ног парнишка. Тот самый, рыжий парнишка, который в первые дни, когда она тут появилась, влетел к ней в библиотеку в компании друга и требовал ключ.       — Я… простите, но я не знаю, к кому мне обратиться, — тараторит он, нервно оглядываясь по сторонам. Сэмми смотрит на его бледное усыпанное веснушками лицо, постоянно находящиеся в движении руки — он за пару минут, что она тут стоит, рад десять одёрнул куртку, открыл и закрыл карманы, поправил, вернее растрепал, волосы, почесал нос… И что его так вывело из душевного равновесия, если, конечно, это не естественное его состояние? Сэмми пытается вспомнить, каким он был в тот раз, но понимает, что явление госпожи Грин, а потом ещё и разговор с психологом, от которого Сэмми до сих пор бросает в дрожь, напрочь перебили впечатление. — Я не могу найти своих друзей. Они… они уже давно должны были вернуться, но никого… и Ник…       — Ник?.. — поощрительно повторяет Сэмми. Не факт, что поможет — с мелкими получалось раз от раза — но быть может на этот раз сработает?       — Я слышал, что Эмма Вебер… вы ведь знаете её? — он опять касается носа, потом поправляет ворот. Сэмми старается не фиксироваться на этом, хотя постоянное мельтешение начинает немного раздражать. Она кивает. Разумеется. Кто ж не знает Эмму Вебер! Лично она бы предпочла её не знать вообще. Пусть даже сама она почти и не сталкивалась с этой девушкой. Разве что видела, как та время от времени заходит в библиотеку за своим парнем. И как гоняет от этого парня посторонних девушек. Которым потом приходится не очень-то легко. Только вот на это почему-то все закрывают глаза. И Сэмми не может понять что в этой компашке такого, что… В документах, до которых получилось добраться, не было ничего, что… А расспросить хоть кого-то так и не получается. Сэмми мрачнеет, признавая, что Сесс была не так уж и неправа, отказываясь давать ей серьёзные задания. Но что толку сейчас с этого признания? Сэмми выкидывает лишние мысли до лучших времён и сосредотачивается на парнишке. — Она говорила, что Ник получил урок, и… Просто он… у него бывают видения и… Мы стараемся не оставлять его одного.       — Галлюцинации? Он психически нездоров? — уточняет Сэмми, пытаясь сообразить, что от неё-то сейчас конкретно требуется. Она ж понятия не имеет, как оказывать первую помощь больным на… гм… душевнобольным.       — Нет. На него плохо влияет это место, — поправляет парнишка. О! Тут ещё и баечки! В которые верят все, кому не лень. От охранников до учителей — Сэмми сама слышала, как несколько из них шушукались, стараясь при этом не привлекать внимания Ольги Сергеевны, про то, как тут пропадают люди. И про то, что это дело «рук» некой белой невесты, которая ищет себе жениха. Какая это всё чушь! И как только педагоги, у которых высшее образование, могут верить в подобные побасенки?! Какие аномалии на полностью спокойном острове? И ладно бы были хоть какие-то признаки, но нет же! Ничего особенного Сэмми здесь до сих пор не ощущала. И пусть хоть кто про это говорит. — Но это неважно! Если с ним что-то случилось… А никого из учителей уже нет, и я не знаю, кого просить…       Сэмми кивает. Ну, да. Можно, наверное, к охране обратиться, но вряд ли те оставят посты… или это их обязанность? Впрочем, без приказа директора или их непосредственного начальника те вряд ли сдвинутся с места, так что… да и завуч тоже сегодня собиралась уехать аж на все выходные. Но, наверное, можно было бы отослать парнишку к охранникам или к завхозу, но Сэмми не может пройти мимо ребёнка. Пусть даже тот и прошёл — или вот-вот пройдёт — первое совершеннолетие. Пусть даже с собственными младшими братьями-сёстрами отношения не складываются. Всё равно этот парень с его цыплячьей шеей, огромными глазами и нервными движениями никем, кроме как ребёнком и не воспринимается.       Чёртова омежья суть, требующая заботиться о брошенных щенках и котятах! Даже блокаторы тут ничем не помогут — слишком это глубинное. Но как же бесит…       — Ну, пойдём… э…       — Альберт Даари. — Забавное сочетание. Интересно, кто из родителей тут из аборигенов, а кто из колонизаторов? Если, конечно, мальчик изначально из полной семьи. И кто придумал дать имя, которое не очень-то и сочетается с фамилией. Впрочем, кто и когда смотрит на сочетание?! Главное, чтобы позаковыристее.       Сэмми вместе с Альбертом спускается вниз и выходит наружу. И тут же жалеет, что не оделась теплее. Хотя, конечно, пиджак шерстяной, но стоило поддеть под курточку что-то более плотное. Впрочем, ладно. Сейчас главное побыстрее найти этого Ника и убедиться, что Альберт зря беспокоится. Они пересекают двор, который то тут, то там поблёскивает мелкими лужами от вчерашнего дождика, выходя за пределы Дома. Сэмми радуется тому, что охрана куда-то успела отлучиться, и не пришлось объясняться с ней на воротах. Хотя, наверное, это глупо сейчас. Но не возвращаться же?! Тем более, что вряд ли и в самом деле с этим Ником случилось что-то плохое. Ну, не до такой же степени эта Эмма и её компашка отмороженные, чтобы… Должны же быть у них головы на плечах?       — Как ты думаешь, куда именно твой друг мог пойти? — смотрит Сэмми в глаза Альберта, который вертит головой и всё также беспокойно касается руками всего, чего только можно. Лицо, волосы, шарф, молния куртки, карманы, снова лицо…       — Не… не знаю. Он хотел посмотреть остров и… Перед тем, как нашёл вас, я встретил Блеза… Блеза Бонье, — уточняет он, но Сэмми это сейчас мало о чём говорит. Но она кивает, пытаясь подбодрить парня. — Он сказал, что видел Ника в лесочке тут, неподалёку… Чуть дальше к югу. Там ещё дорога сворачивает к побережью со стороны проклятой половины реки…       Сэмми прикусывает губу, некстати вспомнив, как лет в шесть видела утопленника. Бледный с синевой. Распухший. Белёсые волосы облепили голову, а объеденные рыбами щёки обнажили зубы… Его выловили рыбаки накануне зимы. И люди, собравшиеся поглазеть на тело, говорили, что тот провалился под хрупкий ещё лёд, и мокрая одежда утянула его на дно.       Если Ник дошёл до берега, то, учитывая, что вода там проклятая, может статься, что… Сэмми пытается отогнать страшные образы, напоминая себе, что тут есть ещё миллион мест, куда парень мог бы забрести. Только вот образ утопленника никак не идёт из головы.       Спустя ещё полчаса блужданий по лесочку Сэмми готова признать, что либо всё же стоит начать искать возле воды, либо парень наврал. Один из, в смысле. И никакого Ника тут и в помине нет. Хотя она совершенно не понимает, зачем он это сделал. Подшутить над глупой тёткой? Такое, вроде бы, бывает среди подростков? Или после первого совершеннолетия подобными вещами уже не занимаются? Ну, не считая отдельных личностей — вроде Эммы Вебер и её приятелей. Сэмми пытается вспомнить, чем занималась она сама в эти годы, но в памяти всплывают только бесконечные подготовки к экзаменам, книги, рефераты и подработки везде, где придётся. На глупости уж точно не было времени… Сэмми беспомощно смотрит на Альберта, у которого едва ли не слёзы на глазах, и думает, что для розыгрыша тот как-то всё же слишком ярко переживает. Или он тоже тут жертва чьей-то шутки? Ну, вот и что, скажите, теперь делать?! Сэмми заставляет себя дышать размеренно, понимая, что и сама готова разреветься от обиды. И за возможный обман, и за то, что не удаётся помочь. И за то, что она, по сути, абсолютно бесполезная даже в ситуации, когда требуется её помощь.       — Попробуем расширить поиск? — предлагает она, стараясь, чтобы в голос не прорывалось то, что творится в душе. — Я пойду вправо по кругу, а ты — влево. Хорошо?       Альбер кивает и отворачивается. Сэмми возобновляет движение, подсвечивая себе фонариком. Уже стемнело и начинает крапать дождь, то и дело переходящий в снег, что совершенно ей не нравится. По темноте вряд ли получится найти хоть что-то. Особенно, если с Ником и правда случилось нечто нехорошее. А уж при такой погоде…       Хотя есть вариант, что парень давно уже успел вернуться в корпус и даже не подозревает, что его тут ищут по ночи.       Вот это будет особенно обидно.       В смысле — хорошо, конечно, если с ним всё в порядке, но получится, что все эти блуждания были зря.       Но зачем парень солгал? И который? Альберт… Альберт явно говорит правду. Во всяком случае — верит в то, что говорит. Так что можно допустить, что он тут такое же пострадавшее лицо, как и сама Сэмми. Как и этот самый Ник. Что до второго, которого она и в глаза не видела… Сэмми прищуривается, пытаясь вспомнить. А потом с чувством шипит под нос ругательства. Точно! Она же помнит это имя! Один из постоянных посетителей библиотеки. Поразительно аккуратный и тихий парень, который обычно занимает дальний стол и мирно читает что-то от учебников по начальной магии до психологии. Тот самый парень, к которому клеилась девчонка в красном — подружка Лизы… давно не заглядывавшая, кстати, в библиотеку. Тот самый парень, что ушёл тогда с Эммой. Тот, с которым, собственно говоря, Эмма встречается.       Тот самый, что дружит с знакомым всему Дому Котом…       Ну, тогда не удивляет, с чего он солгал. Вероятно, он с Эммой в одном… Но тогда с Ником и правда могло случиться что-то плохое. Хотя непонятно, где он-то успел перейти Эмме дорожку. Сэмми бы с меньшим удивлением приняла, если бы проблема была у Йоссоры. Или у Лизы, которая, кажется, в первый же день, как появилась здесь, чем-то Эмму выбесила. Сэмми спускается по склону, выходя на петляющую внизу овражка дорогу. Поправляет завернувшийся после того, как она зацепилась ногой за сухую ветку край штанины. Косится на противоположный склон с выступающими корнями и голыми сейчас ветвями кустарника. Подняться? Она качает головой, отбрасывая мысль. Дождик ещё только начался, но земля уже выглядит достаточно скользкой, чтобы подобная затея обернулась падением. И хорошо, если только одним. Конечно, думать о том, чтобы не испачкать одежду, когда где-то тут возможно, подростку плохо, не дело. Но… лучше поискать более пологий подъём.       К счастью, тот находится буквально в десяти шагах.       Сэмми останавливается на вершине овражка и оглядывается снова. Впереди она видит чьи-то неясные из-за темноты фигуры и кричит, чтобы привлечь внимание.       Подбежав, Сэмми видит парочку, глядящую на неё с любопытством. Светловолосая худенькая девушка и отчаянно рыжий парень. Бета. Оба — беты, что после нескольких знакомств с альфами, которых и вовсе бы не должно быть в таком месте, как Дом Листьев, даже радует. Девушка кажется смутно знакомой, а вот парня Сэмми точно видит в первый раз. Впрочем, она далеко не всех в Доме успела увидеть хотя бы раз — в особенности из числа тех, кто подчиняется госпоже Грин или начальнику охраны — так что… Но почему надо назначать свидание в ночи, в лесу и под дождём?       — Доброго вечера! — старается говорить как можно более приветливо Сэмми, надеясь, что после нескольких часов блужданий у неё не слишком дикий вид. — Вы не видели тут парня? Мы… Ох…       — Вы кого-то потеряли? — уточняет парень чуть легкомысленным тоном, качнувшись на пятках. Он чуть оттягивает куртку руками, спрятанными в карманы, и выглядит при этом совершенным раздолбаем. Сэмми думает, что на месте блондинки не стала бы с таким встречаться. Впрочем, это совершенно точно не её дело. Тем более, с её-то проблемами по этому вопросу.       — Вроде того, — кивает Сэмми, замечая, как к ним подходит Альберт. Растрепанный, заплаканный и тяжело дышащий. Блондинка, имени которой Сэмми не знает, несколько мгновений смотрит на него, а потом улыбается. Узнала? — Альберт говорит, что его друг пропал, и мы никак не можем его найти.       — Берт? — подбадривающим тоном, от которого Альберт немного расслабляется, начинает блондинка.       — Ник пропал. Я слышал, как Эмма… — он вздыхает. И блондинка кивает, явно веря сразу и полностью. С точки зрения Сэмми это всё же несколько опрометчиво. Но, быть может, она лучше знает этого Ника. И остальных. — И Блез нам точно соврал, сказав, что видел Ника южнее этого места. Но там точно никого нет.       — Ник опять поцапался с Котом? — уточняет блондинка. Альберт пожимает плечами и виновато улыбается. — Ему мало того, что Кот его в прошлый раз чуть не убил?       Альберт тяжело вздыхает.       После… после они вчетвером идут цепью в ту сторону, откуда изначально пришла Эмма в тот момент, когда Альберт её видел.       И только спустя сорок минут выходят к ветхому сараю, дверь которого подперта телегой. И сквозь ручки пропущена палка. Рыжий мужчина вместе с Альбертом оттаскивают телегу, а блондинка вытягивает палку. Сэмми тянет на себя двери и охает, увидев лежащего на мокром полу парня. Явно без сознания. И… И Сэмми точно не знает, что с этим делать.       — Бедняга, — раздаётся равнодушный голос, которому обладатель пытается придать звучание сочувствующего, рыжего мужчины.       Сэмми оглядывается через плечо и видит, как рыжий мужчина с интересом рассматривает находящегося без сознания парня в то время, как блондинка и Альберт протискиваются мимо них и бросаются на помощь.