Дом Листьев

      Осколок. Воздух. Квартира Эдгара Стоуна. 18 декабря 2347 года от заселения планеты. 15:30 по местному времени.       Не так он себе представлял возвращение домой, но жаловаться точно не собирается.       По крайней мере сейчас он жив, и поблизости не наблюдается ни Змеи, с существованием которой в этом мире Эдгар хоть как-то способен смириться, ни Рина, ни — и это самое главное — Психа. Не то, чтобы попытка убийства так уж сильно отразилась на его психике — случалось в жизни Эдгара и более серьёзное… хм… — но так или иначе Эдгар очень даже рад, что тот не сумел пусть и по независящим от него причинам, завершить задуманное. Хотя в случае Психа нет никакой уверенности в том, что тот и правда что-то такое задумывал. Не просто ж так ему такое имя дали! Но… даже если бы тот потом искренне раскаялся в содеянном…       Эдгар вытягивает ноги, надеясь на то, что дамочка, которая всего лишь несколько минут тому назад покинула его дом, не станет затягивать с переводом второй части гонорара. Потому что уж очень хочется выкинуть эти кресла и поставить тут что-то, что не будет заставлять его извращаться, пытаясь устроиться поудобнее. А то, что дамочка может не просто задержаться с переводом, но и не выплатить его и вовсе, достаточно вероятно. На самом-то деле. Всё же она осталась не очень-то и довольна тем, что Эдгар сообщил ей.       Но не мог же он сказать про «Светоч»!       По официальным данным тот не существует последние пятнадцать лет. И любые попытки доказать, что это не так, либо поднимаются на смех — с однозначным крахом любых карьерных перспектив для того, кто так неосторожно раскрыл рот — либо просто игнорируются. С теми же последствиями. В лучшем случае. Потому что до Эдгара доходили слухи про особенно невезучих, у которых за подобные речи наступали такие последствия, что… От тюрьмы до психушки. А то и кладбища.       Так что Эдгар просто не может упомянуть в отчёте о расследовании своих бывших собратьев. При всём желании. Которого не так уж и много — пусть это и не… Но Эдгар готов признаться — хотя бы самому себе — что просто не может сдать их. Пусть даже они — законченные мрази и убийцы. Только вот он и сам не так уж и далеко от них ушёл.       А ещё: они — единственная его семья. Как бы ни тяжело это было принимать.       Эдгар укладывает правую ногу на левую и запрокидывает голову, рассматривая трещины на потолке.       В любом случае стоит порадоваться, что дамочка всё же не устроила скандал. Потому что такой вариант был слишком вероятным. Но… Наверное, у него получилось-таки быть достаточно убедительным, чтобы эта неприятная клиентка сумела сдержаться. Да и вообще — то, что он не предоставил её столь вожделенных доказательств, что за смертью её племянника стоит его дядя по отцу, ещё не означает, что ей не повезёт во время судебного процесса. Потому что означенный дядя тоже явно не горел желанием принимать участие в жизни бедного парня, которого при наличие стольких живых родичей далеко не последнего порядка затолкали в приют. Причём — в такой, откуда, по-хорошему, стоит бежать без оглядки.       Кто б ещё об этом знал.       Хотя всё же конкретно дамочке точно ничего не светит — Эдгар чуть поворачивает голову и находит взглядом свернувшуюся в соседнем кресле Ольгу. Которая в одном из полосатых и слишком больших, чтобы не съезжать с одного плеча постоянно, свитеров сосредоточенно плетёт что-то из разноцветных бусин и пёрышек. Эдгар чуть прищуривается и распознаёт крохотные колебания магии. Амулеты?       — Коллега по работе пожаловалась, что её младшая плохо спит, — не поднимая головы, сообщает Ольга.       — В тебе проснулся альтруизм? — Эдгар тянется за кружкой с крепким чаем. И думает, что его однозначно бы сейчас сделал лучше глоток коньяка… или не один глоток, а…       — Сопьёшься, — по-прежнему даже не глядя на него, говорит Ольга. — И не фырчи. Это не одна я замечаю. Как там эту бету зовут, которая пыталась тебе вправить мозги?       — Алёна, — мрачно сообщает Эдгар, от всей души надеясь, что эти две женщины никогда не встретятся в реальности. Потому что в таком случае они точно объединятся. И превратят и без того не самую приятную жизнь Эдгара в ад. — Что там по этой… дамочке?       — Хм… Считай, что я оценила то, как изящно ты переводишь тему, — Ольга всё же откладывает наполовину готовый амулет и, спустив ноги на пол, тянется всем телом, напоминая в этот момент Эдгару кошку. Пушистую трёхцветную кошку. Он прикрывает глаза, сосредотачиваясь на запахе. И тут же вынуждено распахивает их, когда в голову прилетает подушка. — Сколько раз просила не принюхиваться ко мне! — резко напоминает Ольга. Эдгар старательно изображает раскаяние. Которое, впрочем, явно не вызывает у Ольги тех эмоций, на которые Эдгар рассчитывал. — Мало того, что это невежливо в принципе, так ты ещё таким образом ставишь меня в ряд своих течных кошек! Бесишь, сосед.       — Прости. — Эдгар поднимается из кресла, ставя кружку обратно. Так и не сделав по итогу ни глотка. Хотя следовало бы — голова уже минут десять как подаёт сигналы о своём существовании. — Я не имел в виду ничего такого. Просто…       — Ну?       — Ты уютно пахнешь. Как моё идеальное утро в детстве, когда мама пекла пирог с дикими ягодами, а папа пытался починить авто… — Тому авто во времена детства Эдгара было хорошо за полсотни лет. И напоминало оно по большей части дырявое ведро. Но папа не сдавался, упорно пытаясь привести его в приличный вид. Безуспешно.       — Ну знаешь… — Ольга отходит к окну, попутно поправляя загнувшийся угол ковра босой ногой. — Этой дамочке, имя которой ты попросту даже не потрудился запомнить, кстати говоря, ничего не светит. Проверка выявила парочку финансовых махинаций, на которые вполне себе можно было бы и закрыть глаза, но… Я не хочу. Второй претендент на наследство также оказался нечист на руку. Но тут уже к уголовному отделу — идиот имел глупость связаться с рассветниками… даже не с Лигой, представляешь?       — С этими отморозками? — Эдгар проходится мимо книжного стеллажа, на котором не стоит ни одной достойной книги — всё сплошь модные новинки — и на ходу меняет местами две на средней полке. — Может, стоит переставить их по цветовой градации, как считаешь?       — Зачем они тебе тут вообще…       — Для того, чтобы настраивать клиентов на нужный лад. — Эдгар прикидывает, стоит ли прикупить ещё парочку книг или нет. — И что же с наследством?       — Как мне сказал Дерек, который занимается этим делом, наследство уплывёт в руки Лиги, — морщится Ольга, поглаживая восковые листья цветка. Лига? Хотя — чему удивляться? Было бы странно, если бы те не пытались прибрать к рукам то, что плохо лежит. В особенности, если это вписывается в сферу их интересов. Которая довольно-таки обширна, надо признать. Эдгар качает головой, но всё же не может не признать, что даже Лига будет всё же предпочтительнее, чем «Светоч». Хотя, надо думать, сектанты владеют массой недвижимости в городе. По крайней мере семнадцать лет тому назад за ними числилось немало интересных объектов… — Через подставных лиц, конечно, но помешать этому не выйдет. В отличие от Рассвета Лига предельно аккуратна в таких вопросах. Увы.       Повисает молчание. И Эдгар вовсе не хочет его рушить. Хотя бы потому, что понятия не имеет, что вообще сейчас можно сказать. Совершенно. Он переставляет ещё парочку книг добиваясь плавного цветового перехода, и подходит к лестнице на второй этаж.       — Ты так и не сказал, что именно ты обнаружил на острове, — нарушает молчание Ольга, успевшая вернуться в кресло и теперь сосредоточенно нанизывающая на леску очередную бусину. При этом она качает головой, отчего бабочки в волосах взмахивают крылышками. Эдгар прищуривается, оценивая образ. И честно старается не принюхиваться. Потому что это и правда неприлично.       Если нет прямого согласия, разумеется.       — Ничего, о чём стоило бы говорить, — пожимает плечами Эдгар, радуясь тому, насколько естественно сейчас звучит голос. А ещё — в кои-то веки — тому, что его раненная сущность альфы слишком слаба, чтобы менять феромоновый узор, и никто… кроме бывших собратьев, разумеется… никогда не опознает, что именно он чувствует. Ну… должна же быть хоть какая-то польза от собственного плачевного состояния?! — Парень со своими товарищами по несчастью связался с очередными придурками, решившими, что им по плечу подчинить местную аномалию. За что и поплатился. Вместе с придурками, что меня ни капли не удивляет. Банально и грустно. Всё.       Парень и правда связался не с теми. Только вот это были последователи «Светоча». И уж они-то совершенно точно живы. И даже здравствуют в своё удовольствие.       Хотя тот же Псих… учитывая, что Маргарет, в которой Эдгар только после возвращения домой опознал жену одного из самых ярких последователей погибшего Хозяина, Психа немного подстрелила, тот сейчас явно не… только проку-то с того? Не тот это человек, чтобы подобные раны были для него чем-то серьёзным. Увы. Так что Эдгар ни капли не сомневается в том, что Псих через неделю будет в полном здравии. К беде тех, кому не повезёт с ним повстречаться.       — Вот как… И это потребовало от тебя бежать с острова в ночи в компании сомнительных девиц?       — Оль… — Эдгар вздыхает. Потом резко вычерчивает на перилах вязь символов, не жалея для них собственной магии. Это, конечно, по итогу обернётся несколькими часами головной боли, но… Но Эдгар предпочтёт перестраховаться. Мало ли кто и с какими целями может прослушивать его квартиру? И пусть кто угодно зовёт его параноиком, но… — Это не будет упоминаться нигде. Согласна? Что ж. «Светоч». Это тебе о чём-то говорит?       — Они уничтожены, — Ольга откладывает поделку и выпрямляется. Взгляд прекрасных медовых глаз холодеет, превращая их в ледяной янтарь. — Не осталось никого, кто…       — Я остался, — перебивает её Эдгар, опускаясь в кресло напротив. И даже не особенно сейчас концентрируется на том, что оно дико неудобно. — И не только я. На острове я встретился с несколькими людьми, с которыми был знаком в той жизни, что принадлежала «Светочу». И… В общем, мы втроём с, как ты выразилась, сомнительными девицами решили, что продолжать общение с этими людьми не стоит.       — Это надо понимать так, что и бедный парень…       — Я не мог об этом сказать дамочке, как ты понимаешь.       Ольга чуть склоняет голову. И откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. Эдгар следует её примеру. И даже не открывает их, когда перед внутренним взором начинают мелькать картинки из прошлого — далёкого и не очень. Те так причудливо мешаются между собой, что даже немного заставляют успокоить тревогу ожидания. Интересно, кто из старых друзей по итогу решит заявиться в гости? И когда.       А ещё интересно, насколько Саманта и Алёна под ударом? То, что «Светоч» уже в курсе, чем именно занималась там хотя бы Саманта, которую явно отправили туда примерно с той же целью, что и самого Эдгара, не вызывает сомнений. Но насколько при этом бывшие собратья считают её опасной? Тут ведь шутка в том, что ни слишком серьёзным, ни слишком незначительным противником быть невыгодно — и первых, и вторых проще уничтожить сразу. Хотя, конечно, есть и вариант предложить сделку. Только вот Саманта на неё не пойдёт. Слишком решительно она выглядела. Да и феромоновый фон, который она и не думала скрывать, ясно говорил об испытываемом к «Светочу» отвращении. И неприятии.       Что до Алёны с найденным артефактом… Про который — Эдгар ни капли не сомневается — «Светочу» неизвестно. Вернее, было неизвестно до событий в подземном зале, конечно. Алёна… кажется, ею заинтересовался Псих. И тут только можно бедняжке посочувствовать, конечно. Хотя, учитывая наличие артефакта, застать её врасплох теперь будет не так уж и просто. Наверное. По крайней мере Эдгар на это надеется.       — Мы должны встретиться с ними через пару дней, — прерывает молчание Эдгар, открывая глаза. — О, не надо так красноречиво молчать! Это вовсе не то, что ты подумала.       — В самом деле? — не открывая глаз, нараспев тянет Ольга. И ехидно скалится. — Она… я омегу, разумеется, имею в виду, потому что даже ты не настолько извращенец, чтобы рассматривать в качестве сексуального объекта бету… настолько не в твоём вкусе? Которого у тебя нет. Иначе бы ты не тащил в постель своих течных шлюх без разбора.       — Ну, не все они шлюхи… — качает головой Эдгар, заставляя себя не концентрироваться на том, что Ольга так и не может до конца принять саму себя, что прорывается в таких вот комментариях. Хотелось бы порекомендовать ей психолога, но это точно выльется в заряд магии на бедную голову Эдгара. А отражать его он всё равно сейчас не сможет. И так последствия раны, которую он наспех затянул, дают о себе знать. Да и не стал бы…       — По роду занятий или по состоянию души? — деловито уточняет Ольга, на что Эдгар демонстративно вздыхает. — Первых я, кстати, могу понять. В отличие от…       Понимая, что разговор стремительно сворачивает на его аморальный образ жизни, Эдгар поднимается из кресла и, пожелав Ольге хорошего дня, поднимается к себе. Спорить с ней он не хочет. Выслушивать нотации — тем более. Так что будет лучше свалить до того, пока он не сорвётся — а сегодня это точно может произойти — и не наговорит соседке по квартире того, о чём потом будет жалеть.

***

      Осколок. Воздух. Квартира Эмилии Райс. 25 декабря 2347 года от заселения планеты. 10:17 по местному времени.       Снег пошёл ещё с самого утра — во всяком случае, когда Алёна проснулась около шести, за окном в темноте, разбавленной светом фонарей, пролетали крупные хлопья. Такие, что вполне могут закрыть собой всю ладонь. И сейчас, когда нет необходимости продираться куда-то там в снегопад, а также беспокоиться о том, что толпы пересёкших первое совершеннолетие подростков растащат этот самый снег вперемешку с грязью по всему Дому, можно себе позволить любоваться. Сидя на подоконнике в квартире Милли и глядя на то, как снег улетает вниз, к земле.       Алёна прокручивает пальцами осколок, который так и не перестал пульсировать в одному только ему же и известном ритме.       С момента, как они втроём покинули остров, прошло три недели. И за всё это время не было ни единой новости о тех, кто там остался. О, нет. Алёна вовсе не жаждет знать, что там произошло! И выжил ли хоть кто-то после того, как Жак превратился в… это. Ей это совершенно неинтересно. Хотя бы потому, что Алёна прекрасно понимает, что в любом случае никак бы не смогла повлиять на ситуацию. Так что смысла пережёвывать воспоминания нет. Достаточно и того, что осколок был по итогу признан тем самым артефактом — хотя Алёна сомневается в том, что Милли и правда обладает достаточными знаниями по этому поводу. Но, впрочем, если её удовлетворил результат, то можно и успокоиться на этом.       Алёна откидывается на стенку, запрокидывая голову так, что кожа на горле натягивается до предела, и зажмуривается. И сжимает осколок в ладони, стараясь, впрочем, не прикладывать слишком много силы, чтобы не порезаться. Не то, чтобы кровь как-то влияла на его действия — по крайней мере практикующий маг, которого пару дней тому назад притащила Миллив том числе и для того, чтобы поставить Алёне татуировку, отмёл этот вариант, заметив всё же, что кровь уже сделала всё, что можно. То бишь, назначила Алёну хозяйкой этой вещицы.       Кажется, Милли немного расстроилась. Впрочем, она практически сразу взяла себя в руки и заявила, что в таком случае будет пользоваться не артефактом как таковым, а Алёной в связке с артефактом. Не сказать, что это прозвучало хотя бы в какой-то мере заманчиво, но повлиять на это Алёна явно не в состоянии. Да и Милли всё же не из тех, кто…       — И почему ты всё ещё сидишь на подоконнике? — разбивает достаточно уютную тишину остановившаяся на пороге комнаты Милли.       — А? — Алёна вздрагивает, едва с этого самого подоконника не свалившись. Откладывает осколок в сторонку и вопросительно смотрит на Милли. Которая одета в полосатую блузу с провокационно низким вырезом и серую юбку чуть ниже колена, что говорит, во-первых, о том, что у соседки по квартире сегодня выходной, а во-вторых, она куда-то собралась. Не то, чтобы это сильно удивляло — Милли вообще не из тех, кто проводит время дома, предпочитая часами где-то шляться, но странно в таком случае, что она до сих пор никуда не свалила.       Милли заправляет слишком короткую для того, чтобы её можно было убрать в хвост, прядь за ухо и вздыхает. Демонстративно. Алёна отмечает, что у соседки по квартире какой-то замученный вид. Только что со смены? Тогда почему не отправилась отсыпаться, а явно собирается куда-то идти?       — Ты забыла. — Милли зевает, даже не думая прикрывать рот ладонью, и трёт глаза. — У тебя сегодня собеседование.       Что?! Алёна подскакивает на месте, на этот раз всё же сваливаясь с подоконника. Удержать равновесие не выходит, и она валится на пол на колени, вцепившись левой рукой в подоконник. Как это выглядит со стороны, Алёна не желает думать совершенно. Достаточно и того, что в вывернутом плече скапливается боль. Но на это по большому счёту плевать.       Собеседование? С кем?       — Несколько месяцев работы в Доме явно пошли тебе на пользу, Алёна, — поясняет Милли, всё так же стоя в дверях. Почему-то, как заметила Алёна, Милли никогда не пересекает границу комнаты, если только Алёна сама не пригласит её. И это при том, что квартира-то принадлежит ей! Мысль о приглашении незамедлительно тянет за собой образы вампиров. И это заставляет улыбнуться в тот момент, пока Алёна поднимается на ноги и Милли не видно её лица. Потому что придётся объяснять, а это… — Теперь тебя можно выводить в люди. У тебя пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок. Жду в гостиной.       С этими словами Милли, не пожелавшая объяснить, куда именно Алёна устраивается на работу, выходит из комнаты.       Алёна бросает взгляд в зеркало, с ужасом понимая, что в таком виде, как сейчас, её только на должность пугала и могут принять. Она спешно пытается собрать растрёпанные волосы в хоть какое-то подобие причёски, одновременно перебирая мысленно шмотки в шкафу. Их не так уж и много, конечно, но… но она вообще не представляет, в каком именно образе надо быть, чтобы произвести на потенциального работодателя хорошее впечатление. Это ж не уборщицей устраиваться! Правда же?       Спустя десять минут она кое-как втискивает себя в почему-то ставшие узкими джинсы, натягивает антрацитовую водолазку и синюю — в тон к джинсам — жилетку. И жалеет, что времени на макияжу у неё нет вообще.       В гостиной Милли только коротко кивает и жестом зовёт на выход.       В самом воздухе Алёна, как особенно остро понимает сейчас, толком и не была. То есть, если не считать двора высотки, куда она пару раз спускалась из любопытства, и того заброшенного здания, в котором и выбралась из лифта в тот летний день, она и правда нигде не была. Поэтому сейчас, следуя за Милли, которая если не рассекает по городу на своём байке, то передвигается настолько быстрым шагом, что остальным приходится едва ли не бежать, чтобы угнаться за ней, Алёна вертит головой, пытаясь вобрать в себя образы, которые видит вокруг. Воздух — один из пяти… или больше?.. Алёна не помнит точно, но пусть будет пять!.. один из пяти районов города, отделённых друг от друга разломами, через которые простому человеку, как она, не перебраться. Впрочем, это точно не то, что занимает Алёну сейчас. Воздух. Район высоток, воздушного порта, в котором можно купить билет на летучий корабль и отправиться в любую точку мира… Теоретически. Потому что все жители города — по крайней мере в первом поколении — преступники, которых никто и никогда не выпустит за пределы города. Но это не мешает большому миру торговать с городом.       Н-да…       Они выходят с относительно тихой улочки — сети улочек, по которым Милли вела их до сих пор — на центральную. И Алёна тут же едва ли не глохнет от шума снующих авто, переговаривающихся о чём-то людей, вплетающейся в это всё музыки и воплей рекламы, которая зазывает всех то в бар, то в магазин, обещающий сумасшедшие скидки, то ещё куда-то. Голова начинает болеть на второй минуте, а на пятой Алёна уже готова убивать всех и каждого. В особенности тех, кто не умеет передвигаться по городу так, чтобы не мешать остальным. И только то, что Милли опять сворачивает в переулок, тут же облепляющий их тишиной, не даёт случиться чему-нибудь страшному.       Дверь, в которую Милли предлагает войти, неприметна настолько, что даже приглядываясь специально, Алёна действительно её замечает только с третьей попытки. И тут же начинает подозревать, что в этом замешана магия. Ну, потому что не бывает настолько незаметных вещей. Особенно нарочито расположенных в глубине пустынного переулка. Хотя нет. Это-то как раз можно списать на то, что кто-то специально выбирал такое место, куда никто не будет лишний раз совать нос. Но вот дверь… А существуют специальные рисунки, которыми можно внушить, что какой-то предмет, допустим, не заслуживает внимания? Наверное, да. И наверное, именно их тут и применили. Впрочем, Алёна не может утверждать этого наверняка, конечно.       За дверью тут же начинаются достаточно крутые ступеньки, уводящие куда-то вниз. Алёна радуется тому, что выбор пал на кроссовки, а не на сапоги на шпильке. Потому что теперь есть хотя бы призрачный шанс не переломать себе ноги. Но даже так Алёна прижимает руку к стене, чтобы не оступиться. Милли же при этом спускается так, как будто бы идёт по ровной дороге. Как раз-таки на шпильках.       Лестница по счастью заканчивается достаточно быстро. Так что спустя минуты две Алёна стоит напротив такой же невзрачной, как и уличная, двери, которая старательно изображает из себя всё ту же стену. Наверное, если бы не ручка, Алёна бы и вовсе ни за что не смогла бы её отличить от… Милли требовательно стучит и тут же ойкает, демонстративно тряся отбитыми костяшками. Алёна же оборачивается и смотрит на уходящую в темноту лестницу, ступеньки которой даже сейчас заставляют ноги противно ныть.       — Милли? — дверь распахивается бесшумно. И так же беззвучно прикасается к стене. — Вечность тебя не видела.       — И ещё бы столько же не встречала? Так, Аманда? — радостно улыбается Милли, стягивая шапку. Алёна с любопытством рассматривает Аманду. Та выглядит… никак. В том смысле, что если встретить подобную девушку на улице, глазу будет не за что зацепиться. Слишком обыкновенная. Без хоть чего-то, что бы могло выделять её из основной массы. — Нелли ждёт?       Аманда пожимает плечами и отступает назад во вполне понятном приглашении пройти.       Алёна старается запоминать то, что видит, раз уж есть вероятность того, что в скором времени ей тут предстоит работать, но, как и в случае с Амандой, глазу не за что зацепиться. Серые стены, ровный пол. Лампочки на потолке без плафонов. До боли похоже на типовой коридор в каком-нибудь учреждении Земли. Не хватает только характерной зелёной краски на половину стены. Ну и? Что это вообще за место?       — Ты как-то слишком возбуждённая, — вполголоса замечает Милли, чуть поотстав от Аманды. Алёна поворачивает голову и смеривает Милли взглядом. Серьёзно? Слишком?       — Ну, я как бы имею на это право, не находишь? Что это за…       — Увидишь, — отмахивается Милли, подходя к Аманде, которая открывает очередную незаметную дверь.       И вот на этот раз тут действительно есть на что посмотреть. Это…       Это какой-то бар, определённо. Ну, значит… Додумать Алёна не успевает, заметив сидящую возле барной стойки женщину в белом брючном костюме. Она накручивает на палец левой руки прядь тёмно-вишнёвых волос и вчитывается в строчки на листе бумаги. При звуке шагов медленно откладывает лист и приветливо улыбается Милли, которая ускоряет шаг. Алёна же подходить пока что не торопится, предпочитая сначала получше рассмотреть вероятную будущую начальницу — а в том, что это именно так, она ни капли не сомневается. Ну… по собственной воле Алёна бы точно не связалась с такой. Даже в качестве соседки бы не пожелала. Да та же Маргарет со своими тайнами, связанными, как теперь понятно, с сектантами, а также директор с Выдрой на пару выглядят предпочтительнее. Да и весь Дом целиком. Пусть даже там и приходилось быть всего лишь уборщицей. Хотя тут непонятно, кем именно предстоит Алёна стать здесь. Но…       Алёна никогда не утверждала, что умеет читать по лицам. Только вот за внешней красотой этой женщины она явно чувствует упрятанную жёсткость. Перерастёт ли та в жестокость, Алёна не имеет понятия, но и этого уже достаточно. Только вот Алёна совершенно не в том положении, чтобы перебирать. Потому что у неё ни жилья, ни денег. И только Милли в качестве хоть какого-то актива, пусть даже так называть человека, приютившего практически без вопросов, и не совсем красиво. Так что…       Она медленно подходит к барной стойке, отметив, что Аманда успела раствориться в пространстве так, как будто бы её и вовсе никогда не существовало.       — Ну, здравствуй, Елена, — низким голосом здоровается женщина… Нелли, кажется. — Милли готова поручиться за тебя, так что с завтрашнего дня у тебя испытательный срок.       — В качестве кого? — уточняет Алёна и выразительно смотрит на Милли, которая делает вид, что вообще не при делах. — Прошу прощения, но Милли просто сообщила об этой встрече и никак не пояснила, куда и…       — Это так на неё похоже, — хмыкает Нелли.       И объясняет, что работать Алёне предстоит официанткой. Что смены у неё будут для начала дневные, хотя «Сиреневый погребок» в большей степени является ночным заведением. Что опозданий и ошибок тут не потерпят. Что… много чего ещё. Но Алёна в принципе готова согласиться со всем этим — за исключением того, что начальницей будет Нелли, которая, впрочем, обычно тут находится именно по ночам, что не может не радовать — потому что чем-то атмосфера этого места, которую она прочувствовала вот только теперь, окутывает, заставляя ощущать себя едва ли не как дома.       И это, наверное, можно было бы посчитать странным — даже для мира, где магия вполне себе существует. Хотя, конечно, Алёна так до сих пор и не собралась прояснить этот момент. Но… это же можно сделать и потом. Сейчас же Алёна просто признаёт, что подобное восприятие можно было бы считать странным. Ну, либо подозревать какое-то воздействие на психику. Но также Алёна понимает, что разбираться в этой странности нет ни малейшего желания.       Возможно, зря. Но с этим она как-нибудь разберётся потом. Если понадобится.

***

      Осколок. Иллюзорий. Точка входа: граница воздуха, квартира Саманты Льюис. 27 декабря 2347 года от заселения планеты. 18:16 по местному времени.       То, что они никак не могут сейчас встретиться в реальности, Сэмми прекрасно понимает. И потому, что из-за совместного побега доверие друг к другу вполне понятно не появилось, и потому, что так будет выше риск засветиться перед теми. кто вполне вероятно их сейчас ищет. Ну, если только последователи «Светоча» не идиоты, разумеется. В это Сэмми не верит ни единого мгновения.       Да, она всё прекрасно понимает. Но то, что из этого следует… бесит.       Стикеры, который она в прошлый раз из-за спешки просто скинула в пакет, пришли в негодность. Так что пришлось утилизировать их и радоваться тому обстоятельству, что есть ещё две пары запасных.       Сэмми вскрывает упаковку, морщась от слишком резкого какого-то медицинского запаха жидкости, в которой хранятся стикеры перед первым использованием, садится в кресло, максимально расслабляясь, и согревает стикеры в ладонях. Перед первым использованием, как утверждает инструкция на упаковке, следует синхронизировать стикеры с собственным организмом. И по идее стоило бы приложить их к ключицам и полежать с часик, но Сэмми как и всегда упустила время. И теперь у неё есть максимум минут пятнадцать на всё про всё. Потому что в отличие от Сесс Алёна и Эдгар вряд ли с пониманием отнесутся к тому, что Сэмми явится на встречу с опозданием.       Так что спустя десять минут она прикрепляет стикеры к вискам и настраивается на спуск в иллюзорий.       Тот не… Сэмми морщится от ледяного роя мурашек, прокатившихся по телу, и понимает, что на выходе получит совершенно неописуемый по своей силе откат за такое небрежное обращение с правилами безопасности. Потому что уже сейчас понятно, что новые стикеры, конечно, работают, но ещё не достаточно настроены. А это означает, что в этот раз они — насколько Сэмми помнит инструкцию, где подобные случаи были с потрясающей по своей совершенности занудностью прописаны — по полной используют силы её организма.       Можно было бы задействовать и татуировку…       Можно, конечно. Кто ж спорит. Только вот есть и ещё одна причина пользоваться стикерами помимо личной неприязни к татуировкам — стикеры не отслеживаются. Да, Сэмми прекрасно понимает, что потворствует сейчас собственной паранойе, но после того, что произошло на острове, она предпочтёт перестраховаться.       Иллюзорий привычно не радует самим фактом своего существования. По крайней мере — та его разновидность, ради которой приходится применять татуировки и стикеры, поскольку к иллюзорию как к месту, где хранится бездна информации, Сэмми не имеет никаких претензий. Она стоит на месте, позволяя себе немного сориентироваться прежде, чем отправляться на поиски нужной комнаты. Коридор сегодня выглядит достаточно скучно по меркам завсегдатаев — всего-то лишь рыжая кирпичная кладка и забранные решётками с украшением в виде листиков окнами, за которыми ожидаемо виднеется непроглядная чернота. Сэмми ловит мысль, которая приходи в этом месте не в первый и явно не в последний раз — а хоть кто-то знает, что находится за окнами на самом деле? В смысле… Может ли быть такое, что коридорами и комнатами иллюзорий не ограничивается?       Она несколько минут гипнотизирует темноту за окнами, а потом с сожалением из-за того, что так ничего и не удалось рассмотреть, отворачивается. И тут же находит взглядом зеркало, в котором отражается её обычная внешность. Сэмми подходит к зеркалу вплотную и касается его ледяной — аж кости ломает от мгновенного холода… и плевать, что это не более, чем ассоциативный ряд, подсунутый собственным же воображением! — и думает, что, наверное, стоило бы сменить облик.       Нет. Лень. Абсолютно лень. Да и к чему это сейчас? В конце концов, она собирается встретиться не с клиентом, которому не стоит знать, как она выглядит в реале, и не с завсегдатаями парочки тематических комнат, где она под настроение — которое появляется очень нечасто — бывает время от времени. Так что не стоит тратить и без того небесконечный запас времени и терпения двоих товарищей по побегу и лучше отправляться на поиски нужной комнаты.       Возле двери, похожей на завесу лиан, Сэмми видит уже немного примелькавшегося кота. Тот всё такой же большой и чёрный от кисточек на ушах до кончика хвоста, на котором стоят лапки. Кот появление Сэмми игнорирует почти возмутительным образом. И просто сидит и смотрит на дверь. Сэмми останавливается на половине движения, не решаясь протиснуться мимо. Нет, она точно не боится кошек. Даже таких больших. Да и собак тоже. Но почему-то неловко… Она вздыхает, прислоняясь к неожиданно тёплой кирпичной стене и смотрит на кота. Упорно игнорирующего её кота.       Ну, вот как это называется?!       Сэмми надоедает примерно минут через восемь. Во всяком случае она считает, что прошло именно восемь минут. Хотя проверить это всё равно никак не получится. Так что пусть будет восемь. Сэмми сегодня нравится это число.       Она отлепляется от стены, отмечая, что на белом рукаве кофты остались рыжие следы от кирпича, заставляя на мгновение даже восхититься тем, насколько всё же разработчики продумали такие моменты, и толкает дверь, кое-как протискиваясь мимо кошака. Который бросает на неё только один взгляд неестественных чёрных глаз, а потом снова застывает изваянием.       О коте Сэмми практически забывает, оказавшись внутри комнаты. Которая изображает из себя что-то вроде огромного зала, пронизанного лучами света, который бесконечно отражается от зеркальных поверхностей. Сэмми замирает на пороге, пытаясь вместить в сознание то, что видит. Это… прекрасно. Так, как будто… она жалеет, что у неё напрочь отсутствует талант поэта или писателя, чтобы найти слова, которыми можно выразить ощущение от увиденного.       Эдгара и Алёну, которые у чём-то увлечённо беседуют, она видит спустя несколько минут. В самом центре зала — рядом с то ли ямой, то ли…       — Добрый день! — приветствует их Сэмми, когда добирается до центра. И первым делом заглядывает в эту самую то ли яму, то ли что-то ещё. И ничего не видит — только темноту, уходящую куда-то вниз. — Прошу меня простить за задержку.       — Ничего страшного, — отмахивается Эдгар, который сегодня выглядит вполне себе бодрым и здоровым. — У нас нашлись темы для разговора.       — Никогда не думала, что можно создать такое, — проигнорировав и приветствие и извинения, сообщает Алёна, накручивая на палец прядь волос, от которых при попадании в лучи солнца разбегаются искры. — И ведь хватает у кого-то воображения!       — Насколько я знаю, большинство комнат сгенерировано на основе с десятка реальных изображений и полотен художников, — пожимает плечами Сэмми, даже жалея, что в реальности такого места не существует. Потому что она бы не отказалась побывать в подобном зале. Она опускается на бортик, огораживающий то ли яму, то ли что это может вообще быть. Так, чтобы видеть и Эдгара, опирающегося на обломок колонны, который несмотря на свой неправильный вид прекрасно вписывается в окружающую реальность, и Алёну, занявшую место на ступеньках, которые ведут к возвышению, прячущемуся в затемнённой части зала справа.       — На самом деле этот зал вполне себе существует, — немного нехотя, насколько может видеть Сэмми, сообщает Эдгар. И Сэмми даже жалеет, что сейчас они находятся в иллюзории. Потому что тут не существует феромонового ряда. За исключением тематических комнат эротической направленности, которые специализируются на подобном. Так что сейчас приходится догадываться о том, что скрывает Эдгар исключительно по мимике. Но… существует? Где? — Да, в городе, — подтверждает её мысли Эдгар. Сэмми фыркает. Не может этого быть! Она бы знала. Такое место бы точно не могло остаться неизвестным для жителей. Даже если бы те намеренно не желали о нём знать. — В Старом городе, ойннэ Саманта. На территории «Светоча». Собственно, это был наш зал для собраний и проведения ритуалов.       — Ваш? — выделяет слово Сэмми в то время, как Алёна просто слушает. Так, как будто бы для неё это не имеет особенного значения. Впрочем, если она и правда не так давно была сюда сослана, что Сэмми может предполагать только по косвенным признакам, то для Алёны и правда это просто история из прошлого. Ну, страшная, но и только.       — Да. Как бы я ни старался навсегда разорвать связи с прошлым, оно… — Эдгар прикрывает глаза и печально усмехается. Так, что Сэмми, быть может, могла бы даже поверить в его сожаление. Но… она повременит всё же. — Итак.       — Итак?       Это надо понимать, как предложение обменяться правдой? Сэмми внутренне ощетинивается, хоть и понимает, что без некоторой доли откровенности ничего сейчас не выйдет. Но выворачивать душу перед этими двумя? Как-то оно…       — Ну, в таком случае начну, наверное, я, — разбивает сомнения Алёна. И ухмыляется, добавляя себе под нос, что после этого никакие иные откровения не смогут даже приблизиться по степени невероятности. Сэмми скептически приподнимает бровь. В самом деле? Алёна встряхивает головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам. — До середины нынешнего лета… вашего лета… я жила в другом мире. И там в тот момент была зима… Ой, не надо делать такого выражения лица! Я прекрасно понимаю, насколько это кажется диким. Но до того момента и я не очень-то могла поверить в существование иных миров и того, что как-то возможно в них попасть. В отличие от моего друга, — в этот момент она становится печальной, но быстро берёт себя в руки… или разыгрывает всё это, добавляет про себя Сэмми. — Он грезил об иных мирах и постоянно тестировал способы в них попасть. Пока не пропал без вести. Возможно, оказавшись в таком вот мире. А поскольку в тот момент, когда я решилась на подобный эксперимент, у меня в жизни всё было максимально погано, я решила воспользоваться одним из методов, о которых он мне рассказывал. Только где-то что-то сделала не так и застряла тут без возможности вернуться.       — И ты так просто об этом говоришь? — Сэмми складывает руки на груди, отмечая, что на рукавах до сих пор остались рыжие следы. И можно только порадоваться тому, что свитер крупной вязки существует лишь в иллюзории. Потому что она бы точно не сумела привести его в приемлемый вид.       — Имеешь в виду — каждому встречному? — уточняет Алёна, глядя ей в глаза. При этом Сэмми отмечает, что Эдгар не выглядит сильно удивлённым. Что — в «Светоче» занимались чем-то подобным? — Кроме вас я говорила об этом Ми… моей соседке по квартире, с которой, собственно говоря, и встретилась в тот момент, когда оказалась тут. Поскольку идти мне было некуда, она по какой-то причине решила меня приютить.       — А в Доме ты оказалась тоже по чистой случайности.       — По просьбе соседки, которой хотелось добраться до артефакта, — уточняет Алёна. И Сэмми вспоминает про артефакт, благодаря которому они втроём свалили с острова незамеченными. — Ну, а ещё она сказала, что это для меня пока что единственный вариант… — добавляет Алёна и морщит нос, выдавая своё отношение к сказанному. Сэмми хотелось бы уточнить, что именно подразумевается, но… но Алёна пожимает плечами и замолкает.       Ну, вот и как это… Сэмми постукивает носком кроссовка по плиткам пола. И понимает, что оба собеседника выжидательно смотрят на неё, как будто бы теперь очередь именно Сэмми. И это при том, что тут вообще-то есть ещё и Эдгар. Ну… ладно. Разумеется, она не собирается выворачивать перед этими двумя все свои секреты, но… Почему бы и нет? Тем более, что это может стать неплохим фундаментом на будущее. Во всяком случае иметь в пусть не подругах, но хотя бы приятельницах соседку настоящего курьера — Сэмми вспоминает недавнюю поездку с этим самым курьером — достаточно удобно. В плане скидок. Да и консультант по «Светочу» в лице Эдгара тоже не самый плохой козырь. В случае, если те всё же попытаются её отыскать.       — Вы… хотя, если то, что Алёна рассказала, правда, то обращаюсь только к вам, эттре Эдгар, — чуть иронично, от чего Алёна морщится, а Эдгар качает головой, усмехаясь… кажется, он и правда поверил в слова Алёны! Потрясающая наивность! В самом деле! Ладно. Не сейчас. — Вы, эттре, слышали про Альбатроса?       Ну, не называть же её при непосвящённых по имени?       — Лидер сети информаторов. Знает большинство грязных тайн обитателей этого города и не стесняется использовать для собственного обогащения. Некоторые считают Альбатроса реальной политической силой осколка. Другие — ширмой, за которой прячется кто-то из известных игроков… — меланхолично сообщает Эдгар. — Вы, ойннэ, стало быть, работаете на него? Но в таком случае…       — Я… пыталась доказать, что могу раскрутить дело, — всё же признаётся Сэмми. И невесело улыбается. — Мне в свою очередь доказали, что я ещё не готова к индивидуальной работе.       Сэмми замечает, как Алёна немного скептически морщится на эти слова, но, переглянувшись с Эдгаром, пожимает плечами. как будто бы его подтверждение решающее. Сэмми что-то успела упустить?       — Что? И даже переспрашивать не станете?       — Ни к чему, — качает головой Эдгар.       И в нескольких словах поясняет, кто он и чем зарабатывает на жизнь. Тот самый человек из «Светоча», который может узнать что угодно, просто прикоснувшись. Причём — даже не к человеку, а к предмету, с которым этот человек контактировал. Это… стоит держать от него подальше личные вещи, думает Сэмми, подбирая ноги так, что бы между ней и Эдгаром было как можно большее расстояние. Хотя, вероятно, это уже бессмысленно, учитывая, что в Доме они точно соприкасались. Но…       — Насколько я знаю, в городе есть несколько…       — Таких как я? Нет. Копии. Хотите знать, как они появились? — добавляет Эдгар, криво усмехаясь. Сэмми… да и Алёна тоже… приподнимают брови. — Подскажу. Все они получили свои способности пятнадцать лет тому назад.       О…       — А администрация города не желает получить ещё образцы для исследований? — уточняет, как ни странно, Алёна, которая тоже с ходу — при том, что точно не может быть слишком уж осведомлена о том, что тогда тут происходило… хотя, быть может, Эдгар успел её проинформировать? — улавливает суть. — Из числа тех, например, кто…       — Учитывая, что они замяли дело с погибшими, а также я нечего до сих пор не слышу про события, свидетелями которых мы стали?       Алёна кивает. Эдгар философски пожимает плечами, всем своим видом показывая, что его это ни коим образом не касается. А Сэмми думает, что всё же имеет смысл порыться в инфе, касающейся администрации. Ну… хотя бы для общего развития, так сказать.