Спаситель из тени

      Шэнь Юань снова и снова вчитывался в строки на экране, все еще не веря в то, что только что прочитал. Спустя столько бездумных глав, посвященных лишь пополнению гарема главного героя, Самолет наконец выдал действительно содержательную главу. В новой главе Ло Бинхэ в очередном путешествии натыкается не на новую жену. О, нет. На новый артефакт! Что на самом деле не такая редкость для этого романа. Дело было в том, насколько же полезным оказалось на первый взгляд простым зеркало. Хотя простым по описанию назвать это зеркало тоже можно назвать с натяжкой. По форме оно напоминало глаз, а надпись на ручке, изображающая слезу, говорила сама за себя: «Взгляд в прошлое». Только вот зеркало оказалось мутным, словно живая тьма лениво плыла с одного конца края на другой, так и не рискнув перейти через него.       С первых прочитанных строк Непревзойденный огурец понимает, что это артефакт. Однако, нигде не видно инструкции, но разве это могло помешать главному герою?       Бинхэ, конечно же, берет в руки странный артефакт и смеется, наблюдая за ожившей тьмой. Не верит, но из ожившего любопытства говорит с ним. То, что началось скорее как шутка, вскоре перестает ею быть. Шэнь Юань мог только предположить, что в заданном вопросе виновато недавнее рождение сына Бинхэ. Стоило только главному герою спросить у артефакта, на кого же из родителей он похож, как тьма зашевелилась более активно, закружилась и в конце концов раскрыла гладкую поверхность, которая не отражала ровном счетом ничего.       Шэнь Юань уже собирался писать гневный отзыв, обвиняя Самолета в очередном наглом плагиате, но остановился, увлеченный тем, что происходило дальше. Как и в «Гарри Поттере», волшебное зеркало показало родителей главного героя. И не просто как какую-то застывшую картину. Отнюдь. Родители Ло Бинхэ в отражении казались глубоко влюбленными и счастливыми друг с другом. Не говоря уже о том, что артефакт так же спокойно передавал звук. Бинхэ начало трясти. Должен признать, и сам Шэнь Юань не остался спокойным. Он задался тем же вопросом, что и главный герой, увидев это.       — Почему же родители Бинхэ оставили его?       Что ж, артефакт точно так же показал ответ и на этот вопрос. В результате Ло Бинхэ находился в шоке от открывшейся правды, как и многие читатели вместе с ним. Хозяин Синьмо разрушил все, что окружало его, в попытках унять свою боль и злость, и едва не разбил зеркало в руках, но остановился, словно очнувшись. Чуть не сломав в руке артефакт, Ло Бинхэ вновь посмотрел на него, задав на этот раз вопрос о своем уже мертвом Шицзуне. А потом еще и еще.       Шэнь Юань негодовал вместе с Бинхэ. Чертов Самолет решил сбросить для своих читателей самую настоящую бомбу! Проклятому автору, словно, было мало страданий главного героя. Мало того, что тому сперва показали, какими были его родители, так потом сразу же отобрали их. О падении горы, под которой запечатали Тяньлан-цзюня, была выделена всего одна строчка около двадцати глав назад. А это означало, что последний чистокровный небесный демон мертв. В одной этой строчке, словно это нечто незначительно, скрывалась смерть единственного родственника главного героя. Как? Как только Самолет посмел сделать это?       О Шэнь Цинцю — главном злодее. Хотя какой он злодей, когда все это время он благополучно скрывался за улыбкой мудрого наставника и даже стал некой отцовской фигурой в жизни Бинхэ? Нет. У Непревзойденного Огурца просто язык не поворачивался назвать Шицзуня главного героя мерзавцем. Это не означало, что он простил издевательства над белым лотосом, но многое из его поведения теперь стало понятно.       Не одного Шэнь Юаня терзали вопросы о Лорде Цинцзин. Могло показаться, что Ло Бинхэ расспрашивал о своем Шицзуне даже больше, чем о родителях. Но верный читатель свалил все на то, что артефакт показывал что-то только один раз и больше не повторял этого вновь. Поэтому вопросы о Шэнь Цинцю посыпались на зеркало.       Громить вокруг больше было нечего. Однако, Повелитель трех миров нашел решение для выплеска своих эмоций и направил свой гнев и разочарование на ближайшую стену. Шэнь Юань не мог не посочувствовать главному герою.       Если бы он не читал собственными глазами, то вряд ли смог бы поверить, что отравляющий жизнь Шицзунь заботился о своем ученике. Только ему понятной в какой-то извращенной манере. Но заботился. Жестоко. Как и мир вокруг. Как учила жизнь самого Шэнь Цзю. А за попыткой убить своего ученика скрывалась ненависть, но совершенно не к расе, а к предательству. После сорванного собрания бессмертных Шэнь Цинцю рвал и метал в своей хижине, проклиная предателя-ученика, который не только отринул свои обеты как заклинатель и нарушил клятву, данную Шицзуню, но и вступил в сговор с демонами.       Имея огромную паранойю, Лорд Цинцзин был уверен в том, что виновником открытия Бездны и всего того ужаса на собрании являлся полукровка. Что же еще мог подумать ученый, пробираясь все глубже на собрании, натыкаясь то тут, то там на трупы учеников, а потом — на полукровку небесного демона? Если учесть, что Пик Цинцзин являлся именно Пиком ученых, то для его главы не составило труда сопоставить одно с другим. Ведь кто-то обучил Звереныша и, возможно, специально отправил в Цанцюн под прикрытием слабого, бесполезного ученика, чтобы потом нанести всем заклинательским школам удар.       Впервые за это время Ло Бинхэ остановился в своем разрушении всего вокруг, все еще не веря в то, что услышал. А тем временем Непревзойденный Огурец не мог определить, что же больше вызвало гнев Шэнь Цинцю. То, что его ученик вызвал хаос на собрании, или то, что его зверек посмел отбросить ученические клятвы. По мере того как раскрывалась история «главного злодея», Шэнь Юань узнавал нечто совершенно новое об этом персонаже.       Шэнь Цинцю, или скорее Шэнь Цзю, был верен. На взгляд Юаня — даже слишком. Чем-то это напоминало безумство — то, как тот цеплялся за свою клятву перед Юэ Ци. Верность Цанцюн? Нет. Все дело было в данной клятве, как тот считал, предателю. Но и тут Самолет успел одним предложением спрятать истину. Шэнь Юань даже не поленился найти нужную главу, чтобы сравнить. И точно. Ранее было написано, что подлый злодей Шэнь Цинцю заманил своим письмом Главу школы Цанцюн в ловушку. Серьезно, Самолет?       На какой-то миг Шэнь Юань оказался опустошен, осознав весь масштаб, скрывавшийся за этим предложением. Столько времени он ненавидел не того. По-настоящему проработанный злодей... или, скорее, персонаж с горькой судьбой, полной недопониманий, с непомерной гордостью, мешавшей ему объяснить свои действия, или, скорее с усталостью от того, как перевирают его слова. Ожидали худшего, и он стал худшим. Огурец не раз плевался в его сторону и даже желал, чтобы того кастрировали. Но что же оказалось на самом деле? Тот, кого клеймили извращенцем, за всю жизнь не тронул ни одну девушку в этом смысле. Какого же ему было, когда та, которую он мысленно называл дочерью, обвинила его в домогательствах?       Все новые детали из жизни Шэнь Цинцю так и лились на текст, словно Самолет исповедовался под дулом пистолета у виска, спешно стараясь уместить все откровения в одну главу. Вопросы Бинхэ скакали из одного промежутка времени жизни Шицзуня к другому. Даже затронули Шан Цинхуа — предателя Цанцюн, которого сперва предала его боевая семья, почти кинув под ноги страшному демону. Миссию с колодцем, с которой началась сильная ненависть двух главных учеников.       На моменте смерти Лю Цингэ Огурец не выдержал и в голос закричал, прокляв в очередной раз автора. Для него впредь главным злодеем романа являлся Самолет, Пронзающий Небеса!       Его так захватил гнев, что казалось, он готов улететь от горения и негодования. Столько скрытой ранее правды скрывал Самолет, вывалив в последний момент, а затем ушел куда-то в оффлайн. Но Шэнь Юань не успел написать справедливый комментарий, когда почувствовал, что не может вдохнуть.       Уже теряя сознание — кто бы мог подумать, что из-за какой-то булочки, — Шэнь Юань проклинал Самолета, его роман и то, что все с самого начала можно было сделать лучше.

***

      Его будит какой-то мерзкий писк. Затем до него доносится чей-то наполненный отчаянием женский крик:       – Шэнь Юань! Шэнь Юань, очнись! Нет, пожалуйста, не умирай.       Первая мысль, посетившая его, конечно, была о его мэймэй, но голос был не ее. Соображать было сложно. Голова отзывалась глухой болью, а все тело казалось онемемевшим. Откровенно не хотелось двигаться — его окружал такой приятных холод. Раньше бы он поспешил укутаться потеплее или закрыть окно, но этот холод ему казался одеялком, что дарит спокойствие низкой температурой. Но, конечно, ему помешали.       — Брось этого червяка, Сиянь. Он уже мертв, — раздался чей-то мужской голос, неприятно отзывающийся эхом в голове.       Шэнь Юань задался вопросом: почему имя «Сиянь» кажется ему знакомым? А спустя еще несколько вскриков девушки и звука какого-то шлепка все, казалось, и вовсе стихло. Незнакомец только как-то притворно нежно приговаривал, что ученице стоило просто оставить падаль умирать и вернуться с ним домой.       Если бы у Юаня еще оставались какие-то силы, он бы наверняка покрылся мурашками от такого тона. И что еще за ученица? Мужчина заглядывался на свою ученицу? Сколько той лет? Она явно не давала свое согласие на любые насильственные действия в ее сторону. Куда смотрит полиция? Впрочем, сейчас Юань не чувствовал, что вообще способен пошевелиться. Его снова неумолимо клонило в сон. Но ему вновь помешали чьи-то голоса, звучащие весьма пугающе.       — Кровь, кровь, кровь.       — Много крови. Много.       — Госпожи Су нет. Нет. Нет.       — Злой ушел. Кровь. Много крови. Не останавливается.       Невольно Шэнь Юань прислушался к ним. Когда же до него дошел смысл сказанного, он почувствовал витавший вокруг него запах крови, о котором ему кто-то угрожающе шептал. Причем шептали несколько человек, с разных от него сторон. Невольно Юань поморщился от знакомого запаха, который так напоминал его дни, проведенные в больнице. Но какая кровь? Он ведь поперхнулся булочкой. Его успели спасти? Но тогда бы в воздухе витал только запах крови?       — Жив! Жив! — словно со всех его сторон окружили врачи, которые радовались, что их пациент еще жив.       — Сон. Целебный сон! — еще более восторженно кто-то зашептал, словно боялись его разбудить.       — Кровь, — откуда-то сверху шепот стал громче. — Сон. Закопать!       — Закопать! — счастливо вторили остальные голоса.       Шэнь Юань не мог не заинтересовался такой странной последовательностью, но его хватило лишь на то, чтобы спросить:       — Кого?       — Тебя-тебя!       — Не надо!       От таких перспектив он проснулся окончательно и вскочил на ноги. Однако, его сразу начало пошатывать из стороны в сторону. Пока он пытался принять устойчивое положение от резкого поднятия, голоса продолжали беседу:       — Больной. Больной.       — Сон. Сон.       — Должны закопать!       — Не надо меня закапывать! — еще раз повторил Юань, борясь еще и с головной болью и зажмурив из-за нее глаза.       — Но больно. Больно.       — Все в порядке, мне уже не больно, — приврал немного он, но потом прислушался к себе.       И вправду, кроме головокружения теперь у него ничего не болело. Словно холод, который приятно окутывал его изнутри, забирал всю боль. Желая проверить, он потянулся к горлу, а потом замер, когда его пальцы наткнулись на непривычную ткань.       Резко открыв глаза, Шэнь Юань неожиданно обнаружил себя стоящем посреди густого леса, с высокой растительностью вокруг. Взгляд метался с одного растение на другое, но он нигде не находил хозяев шепота, как он считал, врачей. От резкого поворота головы Юань заметил черную длинную косу, следовавшую за его движением. Это были его волосы! Он что, пролежал долгие годы в коме, а родители решили отправить его на природу, чтобы исцелить? Или он просто пересмотрел сериалов? Самый младший сын семьи Шэнь дернул за эту косу, убедившись, что она все же его родная и что она тяжелая, но по какой-то причине не вызывает неудобств. К сожалению, коса растрепалась от лежания на земле, но в целом ее можно было назвать приличной, если бы не застывшая грязь в волосах.       Юань посмотрел на свои руки, которые были его собственными, однако увиденное заставило его забеспокоится. Пресловутая грязь на руках и даже под ногтями, и все это вперемешку со следами застывшей крови. А когда он опустил взгляд на свою одежду, то его сердце забилось еще быстрее. Одежда на нем была определенно не его. Мало того, что это было самое настоящее ханьфу, такое, которое ему приходилось надевать только на дни рождения бабушки, так еще оно было порвано в середине. Ровный разрез на груди, в больших пятнах крови и грязи — все это рисовало далеко не хорошую картину. Обратив внимание на темно-красные пятна на одежде, он так же заметил, что под его ногами — большая такая лужа крови. От неожиданности он подскочил, отступив подальше от нее.       Можно было предположить, что Шэнь Юань действительно умер, но совершенно не такой смертью, как он помнил. Но сколько бы он не проверял свое тело, оно не болело, и на нем не было и следа от раны. Тем временем голоса встревоженно все еще пытались убедить Юаня заснуть не самым привычным путем. Нет, он, конечно, понимал, что был на грани смерти, подавившись булочкой, но ему впервые предложили подобное. Хотя теперь он даже не был уверен в своей памяти.       — Я в порядке, просто еще не проснулся, — Юань так и не понял, кого он хотел в этом убедить — невидимых собеседников или себя. — Но что произошло? — на что голоса наперебой начали шептать из разных частей леса, то сверху, то снизу, то справа, то слева.       Тем не менее, Шэнь Юань смог вычленить главное — злой старик забрал госпожу Су и ранил его. А если судить по тому месту, где он очнулся, которое больше напоминало место убийства, то его определенно убили. Холод, который, казалось, застрял в его крови или, возможно, в костях, навевал нерадостные мысли. Мог ли он стать зомби после такого? Или, если посмотреть на его одежду, то ходячим мертвецом, который не мог упокоиться с миром? На призрака без тела поблизости он никак не походил. А голоса продолжали наперебой объяснять несчастному, что произошло.       Неужели это было не все? И Шэнь Юаня продолжали удивлять его собственной предысторией. Будто он сидел дома, никого не трогал. С чем, разумеется, Непревзойденный Огурец был полностью согласен. Но потом зашел его брат и отравил его. Тут самый младший сын Шэнь задумался, не в силах представить нечто подобное. Скорее он сам отравится или подавится чем-то, чем его добродушные братья решатся облегчить его страдания. Но пока выходило так, что в надежде спастись он или его предшественник поспешил к самому ближайшему человеку, который мог бы помочь.       Этим самым человеком оказалась Су Сиянь. Увы, Шэнь Юань выбрал совсем неподходящее время для этого. Ведь самой заклинательнице требовалась помощь, чтобы защититься от собственного Шицзуня. Последнее было сложнее всего узнать, так как голоса долго и упорно уверяли, что тот просто злой старик. Благо, Шэнь Юань смог добиться хотя бы этой информации. А потом в его голове будто что-то щелкнуло.       Шэнь Юань по-новому посмотрел на себя. В голове словно все прояснилось. И одежда, и злой старик, Шицзунь госпожи Су. Так же вспомнился и зов девушки, которую он сперва принял за мэймэй. А еще ранее он просто читал новую главу ПГНД с кучей бомб для любого фаната этого романа. И, конечно, как Непревзойденный Огурец умудрился так быстро забыть, как звали мать главного героя!?       В этом он мог винить только собственную смерть, которая так сильно его шокировала, и, как он полагал, попадании в какого-то левого NPC. Не раз Шэнь Юаню попадались истории с попаданием после смерти в последнее, что прочитали или посмотрели перед смертью и о чем сожалели. Последнее, что он читал, конечно же, был ПГБД, а то, о чем верный читатель жалел, — так это о том, что Ло Бинхэ лишился своих родителей, которые на самом деле не бросали его. Бинхэ мог вырасти в полной семье, которая бы любила его и не отдала бы в Цанцюн. Все можно было изменить.       Но кем же был Шэнь Юань? Су Сиянь определенно знала его по имени. Непревзойденный Огурец попытался вспомнить недавно открытую информацию, которую раскрыли о настоящей матери главного героя. Насколько он сумел вспомнить, Лао Гунчжу незаметно избавлялся от мужчин в окружении своей главной ученицы. Возможно, сам Юань был ее шиди или возможным учеником? Хотя его ханьфу далеко от того описания, что он помнил о «золотой школе», но ему слабо верилось в то, что Су Сиянь могла подружиться с простым человеком. Учитывая, что на Шэнь Юане не было следов от того же удара мечом, выходило, что он определенно точно заклинатель.       На том же Боге Войны Лю Цингэ, по описанию, все заживало почти сразу из-за высокого уровня совершенствования. Хотя Шэнь Юань вполне мог стать и мертвым заклинателем. Однако, он все еще чувствовал боль. Чувствуют ли ходячие мертвецы боль, когда их дергают за волосы, или кружится ли у них голова от резкого подъема? На эти вопросы у него не было ответа, но пока Юань решил для себя считаться бродячим заклинателем.       Как и в любой другой истории про путешествие после смерти в другой мир, у Юаня должен быть помощник, кто-то, кто выдавал бы задания. В его случае это, судя по всему, божественный глас. Он еще не знал, почему голос не один, но это хотя бы объясняло причину невидимости его собеседников.       — Что же мне делать? — взмолился Шэнь Юань.       В ответ на него обрушился шепот со всех сторон. Теперь заядлый читатель лучше понимал тех героев, которым не повезло столкнуться с подобным. Если бы Шэнь Юань не знал точно, то решил бы, что попал в совершенно другую историю. Уж больно происходящее сильно напоминало ему пару романов, связанных с таким общением небожителей для избранного жреца.       Шэнь Юань не знал, чем он заслужил такое внимание от жителей небесного города, которые, как их часто описывали, не могли сами влиять на мир смертных и потому призывали душу, несвязанную с их миром, но зато способную внимать им и действовать. А значит, такой как он, простой читатель, не терпящий, когда авторы зарывают хорошую историю в угоду плохо прописанным порно-сценам, способен что-то изменить. К этой гипотезу его активно подталкивали голоса, которые сошлись во мнении, что спасение госпожи Су — именно то, что следует сделать в первую очередь.       Будь Непревзойденный Огурец настоящим небожителем, узнавшим, что ждет все три царства в мире и при этом не способным никак это изменить, то наверняка точно так же воспользовался возможностью и призвал бы героя. Хотя себя он не назвал бы героем, а скорее помощником автора, способным исправить ошибки оного. В данном случае скорее злодеяния Самолета, который то и дело продолжал отнимать у Ло Бинхэ счастье, вместо этого одаривая бессмысленными сценами па-па-па с новыми женами, которые терялись среди многочисленного гарема.       Потому Шэнь Юань был полностью согласен с мнением небожителей, что призвали его, и совершенно не согласен с выбранной ролью для него. Но по всей видимости никто не собирался возвращать его домой. Оставалась надежда, что и как в прочитанных историях, его соответствующе вознаградят после миссии.       — Значит, я пойду спасать Су Сиянь, — словно до конца не веря в собственные слова, он обозначил свою цель.       — Опасно. Не выживет.       — Спать!       — Позовем помощь.       — Отлично! — противостояние голосов набирало обороты, чего новоявленный заклинатель пожелал избежать и сосредоточился на главной цели. — Буду признателен за любую вашу посильную помощь.       И хотя, учитывая то, что успел вычитать Непревзойденный Огурец, плохо представляя, как ему способны были помочь служители храмов этих самых небожителей, он нисколько не лукавил. Помощь какая угодна в его непростой миссии была необходима. В отличие от Ло Бинхэ, у Шэнь Юаня не было ни сильного наставника, ни всесильного артефакта, и ни одной жены. Но от последнего он бы определенно отказался, какой бы та не оказалась способной. Жить ему все же хотелось больше, чем потом попасть под горячую руку главного героя.       Учитывая, что Лао Гунчжу схватил Су Сиянь, когда она еще была в положении, а на улице дует прохладный ветер, то у Шэнь Юаня есть еще несколько месяцев до того, как родится Ло Бинхэ, и до того, как на отца главного героя нападут. И тут Шэнь Юаня осенило. Кто же мог помочь добиться справедливость, как не заклинатели?       Воодушевленный этой мыслью, новоявленный избранный небожителей спросил тех о местоположении ближайшего города. Какого же оказалось его удивление, когда одни голоса затихли, пока шепот справа от него позвал:       — Сюда. Сюда.       Шэнь Юань ступал по высокой траве между темных и могучих деревьев, ориентируясь лишь на звук. Вскоре на его пути предстала тропинка со следами повозки. Шепот настойчиво велел следовать по этому пути, что собственно он и сделал. Не чувствуя ни голода, ни жажды, Шэнь Юань шел по открывшемуся ему пути неизвестно сколько времени, но в конце концов он увидел стены города. Этого было достаточно для него, чтобы побежать к нему.