Безымянный... Но всегда ли?

Чонгук выходит из бара слишком резко, так, что дверь чуть громче хлопает за его спиной. Прохладный ночной воздух бьёт в лицо, но не освежает — наоборот, он кажется густым, влажным, словно наполненным невидимыми нитями, цепляющимися за кожу. Дождь недавно прошёл, и улицы блестят в свете неоновых вывесок, отражая расплывчатые блики фар редких машин. Воздух насыщен влагой, пропитан сыростью, сигаретным дымом и чем-то ещё — чем-то едва уловимым, почти призрачным. Чонгук закидывает воротник плаща, втягивает носом воздух, но от этого становится только хуже. Пахнет дождём. Пахнет мокрым асфальтом. Пахнет им самим — терпким ромом, древесной смолой. И пахнет... Он напрягается. Запах не исчезает. Тонкие нотки мёда, смешанные с пряным дымом, всё ещё застряли где-то в сознании. Они не уходят. Они будто впитались в кожу, проникли под рубашку, осели в лёгких вместе с последним глотком виски, который он выпил в баре. Ему это не нравится. Чонгук идёт быстрым, уверенным шагом, хотя сам не понимает, куда именно. Ему просто нужно уйти подальше, избавиться от раздражения, что всё ещё бурлит внутри. Пальцы сжимаются в кулаки, ногти болезненно врезаются в ладони, но это даже помогает. Занимает чем-то мысли. Делает их более ясными. Но в голове по-прежнему крутятся вопросы. Какого чёрта он творит? Что за игру он начал? Почему он так ведёт себя с ним? Почему он вообще не может перестать о нём думать? Отголоски прикосновения. Он пытается вытолкнуть это из сознания, но тело предаёт его. Он помнит. Как этот чёртов Ви наклонился ближе. Как его голос звенел в воздухе, как мягкий удар по нервам. Как кончики его пальцев скользнули по запястью, медленно, небрежно. Как от этого движения по его телу пробежала волна напряжения, оставив после себя непонятный, раздражающий след. Теперь, даже когда он идёт по улице, когда его никто не трогает, когда вокруг нет этого проклятого Ви, Чонгук всё равно чувствует фантомное прикосновение. Словно оно застряло в его коже. Как запах мёда. Он резко встряхивает головой, в надежде стереть это воспоминание. Но оно не, блять, уходит. Он злится. На него. На себя. На этот странный, непонятный комок эмоций, что продолжает нарастать внутри. Это раздражает. Это не имеет смысла. Он только недавно узнал о существовании этого человека. Он только вчера впервые увидел его лицо. Но внутри всё равно что-то скребётся. Что-то дёргает его изнутри, будто зацепившись за тонкие, невидимые нити в сознании. Почему этот человек кажется таким... личным? Или Чонгуку просто кажется? Но кажется ли? Он останавливается на краю тротуара, глядя, как медленно пульсирует красный свет на пешеходном переходе. Где-то вдалеке слышны шаги. Машины проезжают мимо, разбрызгивая воду из луж. Но Чонгук ничего из этого не слышит. Он сосредоточен только на одном. На чувстве неизбежности, что накатывает, словно набегающая волна. Почему? Почему кажется, что это кого-то фрагмента не хватает? Почему его руки так знакомы с этим ощущением? Почему ему кажется, что кусочек пазла исчез? Он продолжает идти быстро, напряжённо, словно пытаясь уйти не только от места, но и от мыслей, что роятся в голове. Его плечи чуть напряжены, взгляд опущен, но он чувствует – воздух ночного города пропитан чем-то невидимым, чем-то, что продолжает его преследовать. Он хочет просто уйти домой. Хочет закрыть за собой дверь, включить тусклый свет, сесть за стол и заняться реальной работой, той, в которой всё логично, всё разложено по полочкам. Но он не может. Его ноздри всё ещё заполняет дымчатая сладость. Он всё ещё помнит прикосновение, пусть даже хочет убедить себя, что забыл. Он суёт руку в карман плаща, нащупывая пачку сигарет, и в этот момент его пальцы натыкаются на что-то, чего там не должно быть. Записка. Бумага мягкая, сложенная в несколько раз. Чонгук мгновенно замирает. Он не сразу разворачивает её – сначала просто стоит посреди улицы, сжимая её в пальцах, глядя перед собой. Ему почему-то не хочется её читать. Но он всё равно открывает. Чернила размазаны слегка небрежным, но всё же красивым почерком. Всего одна строчка. "Беги, детектив. Или я поймаю тебя первым. ♡" Чонгук не дышит. На секунду всё вокруг будто замирает. Проезжающая мимо машина разрезает тишину громким визгом шин, но даже этот звук кажется приглушённым. Он смотрит на буквы, на это дерзкое послание, на это крошечное нарисованное сердечко в конце. Что, чёрт возьми, это значит? Какого хрена? Чонгук раздражённо выдыхает, сжимая записку сильнее. В его голове вспыхивает хаотичный калейдоскоп эмоций. Ви играет. Он не просто оставил записку. Он знал, что Чонгук найдёт её. Он оставил её не для того, чтобы дать ответ. А для того, чтобы ещё больше запутать. Чонгук раздражённо проводит ладонью по лицу, убирая капли дождя, что осели на коже. Он не понимает. Этот человек... Этот чёртов Ви... Что он пытается сказать? Почему он ведёт себя так, будто у них уже есть какая-то история? Будто он... Что? Сердце пропускает удар. Это неправильно. Это не должно так ощущаться. Он не понимает, что в этом сообщении задело его так сильно. Он не понимает, почему его пальцы дрожат. Чонгук резко сминает записку и прячет её обратно в карман. Он не хочет знать ответ. Но он не может не искать его. Чонгук сжимает записку сильнее, так, что бумага начинает разрываться в пальцах. А сами пальцы белые от напряжения. Грудь сдавливает злость. Злость на Ви. На его безумную, хаотичную игру. Злость на себя. Злость на этот проклятый запах, который всё ещё преследует его. Чонгук идёт к машине, твёрдые шаги отбивают глухой ритм по мокрому асфальту. Хочется закурить. Хочется просто сесть в машину и уехать. Но что-то меняется. Чонгук замедляет шаг. Его тело реагирует раньше сознания. Он чувствует. Движение. Нечто едва уловимое. Кто-то следит за ним. Он резко разворачивается. И... никого. Где-то в темноте смеются. Он хочет сказать себе, что это просто случайность. Просто обычные звуки ночи. Просто игры сознания. Но его кожа покрывается мурашками. Затылок покалывает. Нечто невидимое накатывает на него, холодное, липкое, как тёмные волны под ногами. В воздухе что-то есть. Что-то неправильное. Ему становится плохо. Резкая тошнота скручивает его живот, как если бы кто-то вогнал ледяные пальцы прямо в его нутро и медленно сжимал. Чонгук резко вдыхает, но воздуха не хватает. Лёгкие перехватывает. Пальцы цепляются за пояс плаща, но хватка становится слабее. Блять... Глаза мутнеют. Пелена накрывает его, как если бы ночь сама решила проглотить его. Ви. Сука... Он не просто оставил записку. Он оставил след. Чонгук понимает это слишком поздно. Последнее, что он слышит – звонкий, хриплый, сумасшедший смех.

***

Темнота. Затхлый воздух. Голоса сквозь сон. Чонгук просыпается резко, как если бы кто-то вытащил его из чёрной воды, позволив сделать первый отчаянный вдох. Лёгкие болят. Голова раскалывается. Вкус железа и алкоголя мешается во рту. Он моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Мир ещё слегка плывёт, но он уже ощущает что-то твёрдое под собой. Кожа дрожит. Всё тело ломит, будто его подержали под прессом, а затем аккуратно сложили обратно. Где он? Ночная парковка. Пустое пространство между зданиями, тусклый свет фонарей, неоновые блики на капоте машины. Запах бензина. Запах мокрого асфальта. И рядом – тёплый, выжидающий взгляд. Намджун. Он сидит на капоте, руки скрещены на груди, безразличие на лице почти искусственное. Но он смотрит. Слишком внимательно. Слишком долго. Блять. Чонгук проводит ладонью по лицу, а затем встряхивает голову, разгоняя пелену в сознании. — Что за херня? Почему я вырубился? Голос хриплый, пересохший. Намджун не спешит отвечать. Он смотрит. И только спустя пару секунд лениво бросает: — Он, по всей видимости, что-то подсыпал тебе в шот. Ви. Чонгук закрывает глаза. Прокручивает последние воспоминания. Запах мёда. Смех, что затаился в воздухе, как слишком сладкое послевкусие на языке. Его пальцы на запястье. Его голос. "Беги, детектив. Или я поймаю тебя первым." Чонгук резко открывает глаза. — Ты знал про этого Ви? Намджун вздыхает. Ставит локти на колени. — Я знал, что он опасен. — Это не ответ. — Это единственное, что тебе нужно знать. Тишина. Тонкая нить раздражения. Чонгук пристально смотрит на него, пытаясь прочитать хоть что-то за этим нейтральным выражением лица. Намджун продолжает молчать. А затем, не меняя тональности, медленно произносит: — Если ты не хочешь проблем, перестань копать. Нет. Чонгук сжимает кулаки. Желваки ходят на скулах. Всё внутри скручивается в жесткий, стальной узел. Ему нужны факты. Ему нужно знать, кто этот Ви. Он не уйдёт, пока не получит ответ. — Мне нужны факты, Намджун. Голос твёрдый, режущий, без намёка на отступление. — Мне нужно знать, кто он. Но, угадайте, блять... Он не понимает, почему.