Sorry, I can break you

С песней веселей

В самый лютый час

Персональный ад

Каждому из нас

***

– Сирена.. Я.. Рошель почувствовала себя очень беспомощной и до жути смущённой. Она боялась повернуть голову: там же Гаррот. . Глупо уговаривать себя, утверждать, что он ничего не видел. Сложно не заметить, как твою девушку целует кто-то другой. Гойл и не хотела, чтобы их расставание прошло так. В её планах они должны были встретиться где-нибудь в кафе и спокойно всё обсудить, а потом разойтись, уже на совсем. Ну или могли остаться друзьями. Сирена отстранилась от девушки, но совсем иначе поняла выражение её лица. Русалка смутилась и прикрыла ладонью рот. Конечно, она не должна была этого делать, поторопилась, не подумала, не права. – Рошель, ты не подумай ничего такого! Я слегка эмоциональна, поэтому..так. Не воспринимай всерьёз, пожалуйста. – Я сейчас вернусь, - слабо улыбнулась Рошель. Хорошо, даже отлично, что Сирена понятия не имеет о том, как выглядит Гаррот. Иначе, весь бал на смарку. Теперь же не всё потеряно. Она должна разрешить этот конфликт, без слёз и соплей, по-взрослому. Рошель расправила плечи, вздохнула и широкими, пожалуй слишком широкими шагами, направилась к Гарроту. Цветы в его руках были прелестны, но и взять их нельзя. Если уж разрывать их роман, то насовсем.

***

Парень же не мог похвастаться очень собранным видом. Он конкретно поник и не совсем ещё понял, что сейчас произошло у него на глазах. Поэтому стоял с диковатым лицом, пялясь на Рошель. – Здравствуй, Гаррот. Пришло время тебе сказать: ты можешь считать меня ужасной и ненавидеть, но я тебя больше не люблю. Пожалуйста, давай без истерик и самоубийств. Моё сердце принадлежит другой. Прости. И прощай. Парень продолжал стоять с открытым ртом но всё же нашёлся: – И всё? А как же наши планы? Ты вернёшься в Скариж, а потом мы..- залепетал он. – Теперь, наверное, не вернусь, - пожала плечами Рошель, - Но ты тут не скучай. Познакомься с кем-нибудь, может твоё сердце тоже кого-то найдёт. С этими словами Гойл вихрем унеслась обратно. Она торопилась и её речь была такой бравурной не просто так: девушке было и стыдно, и страшно. Рошель ведь чуть не разрыдалась, пока говорила! Гарроту же не оставалось ничего иного, как действительно остаться. Самолёты в Скариж летают отсюда не так часто, а идти ему всё равно некуда. Хотя он чувствовал себя очень плохо, поэтому не думал, что сможет знакомиться. Наверняка местные заметят, что он не здешний, так ещё и дикий акцент..

***

Сирена встретила подругу весьма обеспокоенно: – Ты плакать ходила? Я тебя расстроила? – О! Нет, что ты! Я хочу тебе сказать, что я согласна быть твоей парой, и мне понравился поцелуй! Но по обычаю горгулий, нам теперь надо уединиться где-нибудь повыше. Фон Бу не стала возражать, только ярко улыбнулась. Возможно, ей всё это время нужна была любовь, чтобы чувствовать себя лучше. Хотела спросить про Гаррота, но вовремя себя осекла. Рошель не стала говорить реальную причину, по которой ей хотелось уединиться. Нечего беспокоить Сирену такими пустяками. Они теперь вместе, так легко, так просто всё у них сложилось, что не стоит рушить эту идиллию.

***

Тем самым местом стал выступ на вершине башни школы, под часами. Отсюда не было видно лиц, но сюда доносились звуки вечеринки. И здесь действительно никого не было, да и никто не придёт. На небо уже взошла луна, как и положено в Хэллоуин, красноватая. Время, место и события располагали к откровениям. Сирена вздохнула и вдруг сорвала перчатки и опустила воротник, обнажив перепонки на пальцах и жабры. Большая честность в её случае была просто невозможна. – Я, наверное, дура, но я так стесняюсь этих складок, Рошель! Для моего вида они естествены, но мне всё равно не нравится. Вот. – А я думала.. Извини, но я думала, что у тебя нет комплексов. Ты мягкая и в то же время уверенная. Это удивительно. Гойл тут же обняла Сирену, при этом немного не рассчитав силу своих каменных рук. Ей были совсем неважны перепонки или жабры. Когда ты по-настоящему влюблена, не замечаешь недостатков партнёра. Сирена впервые почувствовала себя себя действительно нужной. С одной стороны она чувствовала стыд, ведь где-то на подкорке мелькал парень Рошель. С другой же - она так часто позволяла развиваться чужому счастью в ущерб себе! Взять тот же Клуб Гибридов. Пусть Фон Бу в жизни не скажет, но она всё ещё считала методы клуба излишне агрессивными. Не так она представляла себе это действо. – Рошель, только если это всё из жалости, не надо. Я не хочу тебя грузить, да и ты меня весь год поддерживала. – Да что ты! Нет. Иначе я бы тебя сюда и не позвала. Сирена сжала пальцы Гойл в своих. Определённо, она не могла просто забыть о перепонках, и, конечно, трудно будет объяснить матери выбор партнёра. Но ведь мама и сама когда-то влюбилась в пирата.. Ради нашей любви твой отец согласился умереть и быть призраком. А смерть она привязывает навсегда, знаешь ли. Фон Бу часто вспоминала слова мамы - они направляли в нужное русло. Но ей было хорошо от понимания того, что Рошель не нужно умирать ради того, чтобы они были вместе. Тем более, Сирена никого не хотела к себе привязывать, держать насильно. Рошель же потихоньку начала ощущать спокойствие. Её отпускало. Дымчатый образ Гаррота больше не доставлял чувства вины. Надо же! А ведь понадобилось только полчасика! Гойл хотелось прямо сейчас достать бумажку и нарисовать русалку. Сохранить этот образ, спрятать его в складках юбки и носить так весь вечер. Но вместо этого горгулья предложила другое: – Давай сфотографируемся? Рошель тут же достала гробофон, а Сирена инстинктивно прикрыла рукой жабры на шее, но тут же опомнилась и руку опустила. Фото действительно вышло лучше, чем ожидала Фон Бу. Жабры особо и незаметны спереди, а руки и перепонки просто не попали в кадр. Они бы и сидели так до самых танцев, но Гойл привлёк шум внизу. Он усилился и стал каким-то нехорошим. А когда девушки спустились вниз, мадам Сью Нами уже загоняла всех в катакомбы. Толпа испуганных студентов тут же стала ломиться в одну дверь, при этом пышные юбки и высокие каблуки очень мешали. В толпе Рошель перехватила взгляд испуганного в конец Гаррота. Толпа тащила беднягу, а он лишь озирался вокруг. Наконец, и он исчез в дверях, а вслед за ним нырнули Сирена и Рошель. Темнота катакомбов после яркого лунного вечера просто оглушила. Фон Бу молилась, чтобы не улететь, споткнувшись на лестнице. Параллельно она пыталась подать руку Гойл и изредка выкрикивала имена Нейтана и Авеа.