Sorry, I can break you

Пули обманули,

Яды подвели,

Застрелили так некстати

***

– Ну, может быть потанцуем, или типа того? Торалей скучающе посмотрела на Клодин, оперевшись локтем на стол. Вульф полировала крашенные коготки, стараясь как можно меньше замечать свою невольную спутницу. А ещё сложнее ей давалось не смотреть на брата: Клод, сбитый с толку, выглядел крайне смущённо и совсем не слушал то, что говорила Дракулаура. – Я не хочу танцевать, а с тобой – вдвойне, - мрачно ответила Клодин. – Да брось ты эту штуку. Страйп наклонилась и заглянула в глаза Вульф, но без малейшего оттенка насмешки. Сейчас она была такой серьёзной, какой её не видели, наверное, никогда. Торалей прищурилась, совсем по-кошачьи, и вдруг резко схватила Клодин за подбородок. От неожиданности девушка выронила бокал с пуншем, который зашипел уже где-то в садовой траве. – Хватит! – вскрикнула Вульф. – Я разберусь, когда и что хватит. Нам надо уйти – ты слишком много обращаешь внимание не на тех. – Если бы одна из моих подруг встречалась с.. – Ты бы не мешала ей наслаждаться, – закончила за девушку Страйп. – И почему ты так в этом уверена? – А я редко ошибаюсь в выборе людей. Лицо Торалей исказила привычная насмешка, как будто встала на место старая маска. Она откинула чёлку с левого глаза и отхлебнула пунша. Напиток отдавал странной горечью, девушка поморщилась и вылила остаток в траву. – Шутка-минутка, подружка! – помахала ей Мяулодия. Пурсефона дёргнула сестру за рукав блузки и надменно отвернулась. Клодин вопросительно посмотрела на Торалей, ожидая реакции: она впервые видела, чтобы сёстры пошли против своего негласного командира. – Дуры, - кратко прокомментировала Страйп. По ней не было видно ни обиды, ни злости на старых подруг, только холодное безразличие. Как будто и Мяулодия, и Пурсефона теперь отошли на задний план и были слишком далеко, чтобы обращать на них внимание. Клодин так не могла, мнение её собственных подруг, тем более, братьев, всегда оставалось важным.

***

Чтобы бесполезное молчание было прервано, Вульф улизнула покурить, но не без компании Торалей. Девушка привязалась, как банный лист, и никак не хотела отставать от своей пары. Страйп держала Клодин за руку, перебирая указательным пальцем её браслеты. Шли молча, курили тоже молча. Вульф заметила, что после того, как она ушла из поля зрения других монстров, стало намного легче. На неё больше не были направлены камеры гробофонов "из-под тяжка", не слышно было перешёптываний или смешков. В сумраке вечера даже излишняя близость Торалей не казалась такой возмутительной. – Помнишь, я один раз сказала, что у твоих сисек куча поклонников? В следующий миг руки Страйп ловко залезли под лиф Клодин. Движение было таким лёгким и естественным, что Вульф не успела среагировать. Подбородок Торалей тут же лёг на её плечо. – Знала бы ты, как часто я представляла себе это. Клодин промолчала, но выгнула спину чуть назад. Имеет ли значение то, чем они здесь занимаются? Нет, вовсе нет. Пусть эта наглая кошка лапает её грудь, сколько душе угодно, пусть целует в шею, дыша на ухо. Это лишь одна ночь, и никто не может им запретить. Ведь Клод встречается с Дракулаурой, несмотря на вражду кланов. Он всегда нежно целует её, не боясь осуждения со стороны других оборотней. Почему же сама Клодин, как Торалей, не может отречься от чужого мнения, даже мнения своих подруг? Только дурак будет отрицать привлекательность и потайной шарм Страйп. Многие монстры зовут её сучкой, продолжая пытаться подсесть к ней за стол на ланче. Вульф рукой перекинула волосы на другое плечо, полностью оголив свою шею. Торалей тёрлась об неё и мурчала от удовольствия, иногда полушутливо прикусывая шкуру. Клодин провожала глазами полную, клубничного цвета, луну. В полнолуние девушка всегда была в тонусе, а Хэллоуинская луна – особенная, она ещё больше пробуждает истинно дикую, волчью натуру. – Ты чертовски хороша, Тора. Ответа так и не последовало, зато со стороны кустов раздалось шуршание. Еле слышное, такое не заметишь, если только не умеешь так двигаться сам. Клодин вздрогнула всем телом. Она не поворачивала головы, не издала ни звука, но знала – за их спинами Клод. И он смотрит. – Я не ожидал увидеть тебя так. – Ты и не должен. Вали, - хрипло рыкнула Вульф. – Правильно, мальчик, иди. Я не обижу твою сестричку. Было странно и смешно слышать, как Торалей называет Клода мальчиком, будучи младше. Но её слова возымели бесповоротный эффект: парень мгновенно пришёл в ярость. Одним прыжком он оказался рядом, вцепившись огромной лапой, по размеру близкой к медвежьей, прямо в плечо кошке. Оскал и сверкание жёлтых глаз подсказывали, что пощады не будет ни женщинам, ни детям. Клодин никогда не огрызалась, тем более не нападала на старшего брата. Это было запрещено в стае, там царили довольно консервативные взгляды. Но сейчас у неё в груди что-то кольнуло. Несправедливость. Зачем Клод полез?! Помешал, всё испортил! Вульф резко вонзилась зубами в руку брата. Охнула Торалей, невольная зажатая между ними, и тут же начала озлобленно шипеть. Драки так и не было: от неожиданности Клод немедленно отскочил, но, судя по его лицу, в будущем Клодин ожидает очень серьёзный и неприятный разговор. – Ты натворила дел, - констатировала Страйп, с видом врача. – Плевать. Пошли, я больше не хочу здесь находиться. Как всегда: нагадил и свалил. Торалей оправила мятое платье и пожала плечами – видимо поняла, что сейчас ей стоит только помолчать. Вульф вздохнула, но взяла спутницу под руку. Никто на вечеринке не должен знать о произошедшем – будет скандал. А если Клод хотя бы каплю умён, догадается, что и стае подробности их ссоры знать необязательно.

***

На поляне возле столов творился какой-то бред и хаос. Клодин несколько раз толкнули перепуганные студенты, которые, как маленькие щенки, тыкались во все углы. Прежде, чем Вульф успела расспросить хоть кого-то, её спину окатила холодная струя. – Все студенты! Спуститься в катакомбы! - верещала как сирена мадам Сью Нами. Параллельно с криками заместительница директора разбрызгивала вокруг себя холодную воду, тем самым усиливая панику. Торалей, которая как и большинство кошек не любила воду, беспристрастно шипела, вонзившись выпущенными когтями прямо в руку Клодин. Та морщилась, но ничего не говорила – оглушительный шум совсем сбил волчицу с толку. Голова начинала болеть, а слух и зрение обострились из-за влияния луны. Ещё и Сью Нами почему-то пристроилась именно за их спинами.