Похорони меня на цветочном поле

2003

      Пакет с разными сладостями приятно оттягивал руку, мерно покачиваясь в такт шагам. Нана шла неторопливо, позволяя взгляду скользить по заборам и частным домам, прячущимся за ними. Вечерний воздух был прохладным, наполненным ароматами нагретой за день дороги и лёгкой влажности. Видимо, скоро пойдёт дождь.       Дойдя до своего дома, она лениво перевела взгляд на калитку. На самой верхушке, словно маленький дозорный, восседал рыжий кот. Его узкие глаза вспыхнули в свете фонаря, а хвост неспешно качнулся из стороны в сторону. Он смотрел на неё с тем самым выражением, каким, наверное, встретил бы привидение: настороженно, с едва скрытой неприязнью.       Что поделать, животные всегда были чувствительны к тому, что людям не подвластно. Сколько времени прошло с её переезда? Неделя, две? Но этот усатый страж так и не признал её. Для него она оставалась чужой, незваной гостьей, которой не место в этом доме.       Нана вздохнула и, стараясь не обращать внимания на пушистого охранника, толкнула калитку. Петли жалобно скрипнули, нарушая вечернюю тишину. Рыжий кот не шелохнулся, но его взгляд провожал её, пока она не скрылась за дверью.       Нана входит в дом практически бесшумно. Взгляд опускается к горе чужих ботинок. Принюхивается и в тот же момент оседает на пол. А говорили, что создать химическое оружие очень сложно. Как человек, который едва не умер во второй раз, она поспорила бы.       Нана тихо закрыла за собой дверь, словно боясь, что лишний звук заставит гостей выйти в прихожую и застанет её, утирающую слёзы.       Вонючки. Здесь хоть кто-то знает, что носки нужно менять? И вообще мыться.       Когда глаза привыкли к полумраку и она наконец-то проморгалась, то заметила их: Рюи сидел с кучкой своих друзей на диване, увлечённо играя в приставку, шутя и смеясь с немного вульгарных приколов.       Снова эти лица.       Она поставила пакет с угощениями на стол, не утруждая себя словами. Они не ждали от неё общения, а она не особо стремилась его начать. Это было в порядке вещей. Она посмотрела на парней мимоходом, почувствовав, как их взгляды скользят по ней, но в очередной раз не заметили ничего нового.       У неё действительно ничего нового, кроме красных костяшек и находящихся в кармане юбки лишних купюр, которые она вытянула без особых угрызений совести.       — Спасибо, — кидает один из парней, мелкий блондин — кажется, Майки. Нана смотрит ему в глаза, а в голову лезет непрошеное воспоминание. Такое странное, отдающее горьким привкусом отчаянного облегчения.       Всё произошло так быстро, что Ёхей не успела понять, что именно она сделала. Она просто оказалась в нужном месте и в нужное время.       Когда Майки споткнулся и начал падать с лестницы, всё как-то замедлилось. Она не знала, что именно толкнуло её к этому моменту, что заставило её броситься вперёд. Может быть, это было предчувствие, а может, просто желание не допустить чужую трагедию. Но, несмотря на свою невидимость для окружающих, она оказалась рядом с ним в тот момент, когда все остальные ещё не успели среагировать.       Её руки, как будто сами по себе, схватили его за плечи, когда он был уже почти в воздухе, и с усилием потянула на себя. Что-то в её теле стиснулось и заставило её действовать. Она не успела осознать, что спасла его. Вместо того чтобы упасть, Майки оказался в её руках, едва не сбив её с ног.       — Э-э... Ты в порядке? — спросила девушка, потирая запястье от сильного толчка.       Майки ошеломлённо хлопает ресницами. Информация до его маленького мозга доходит слишком медленно, в отличие от самой Ёхей. Она облегчённо выдыхает.       Непоправимого в тот день не случилось.       Рюи улыбнулся ей, не в силах скрыть свою радость, и Нана заметила, как мягко его глаза заставили отступить всё остальное. Вот так вот, с братом всё всегда было проще. Он был единственным, кто ни на секунду не пытался её менять. Он просто был. И этого было достаточно.       Нана молча кивнула в ответ на скупую благодарность блондина, а затем, не говоря ни слова, развернулась и направилась в свою комнату. Слишком шумно, слишком весело… Её не касалось это. Она, как и прежде, предпочитала держаться в стороне, молча наблюдая за чужими жизнями.       Закрывает за собой дверь, почувствовав, как пустота комнаты обвивает её. Никаких попыток скрыть усталость, никаких масок. Здесь она была просто Наной.       Девушка присела на кровать, устало вытянув ноги, и задумалась, как обычно, о том, что будет дальше. Но сейчас, в этот момент, всё не имело значения.       Она оглядела свою комнату, метнув взгляд на скромную мебель и стены, которые до сих пор напоминали ей о том, что эта жизнь — не её. Но она не могла изменить этого. Переходить из одной жизни в другую, оставляя позади воспоминания, в которых её никто не ждал. Нана исчезла, и вот теперь она была Ёхей. Непривычное имя, непривычное знание, что у тебя есть семья.       В мыслях она продолжала называть себя прошлым именем, но ничего поделать с собою не могла. Это — часть её прошлого, которое не скоро отпустит.       В её голове мелькали тени мыслей, но она не придавала им особого значения. Всё, что ей нужно было, — это время, чтобы просто смириться. Быть в тени, в её мире, где никто не мешает. Где она не обязана носить маски или скрывать свою пустоту.       Тишина в её комнате была её единственным другом. Она подошла к полке и взяла книгу, но слова на страницах не задерживались в памяти надолго. Она просто переворачивала их, и мысли всё время уводили её куда-то в сторону. Было легче просто остановиться, не думать, не анализировать. В конце концов, она уже давно перестала искать ответы на вопросы, которые никто не задавал.

***

      Нана проснулась рано, не чувствуя усталости. Это было странно, потому что ей редко удавалось заснуть раньше полуночи, а утром вставать и так всегда было тяжело. Она быстро собрала рюкзак, лёгким движением накинув на себя школьную форму, почти механически привела себя в порядок, несмотря на то, что зеркала в её комнате не выдавали ничего, кроме безжизненного взгляда голубых глаз. Взгляд, который она привыкла носить.       Школьный двор встретил её привычным шумом, но сегодня всё казалось немного иным. Кто-то переговаривался с соседями, кто-то исподтишка кидал на неё неоднозначные взгляды. И это, в общем-то, не удивляло. Вчерашняя ситуация с тройкой одноклассников была ещё свежа в памяти. Она не пыталась оправдать свои действия — они сами всё заслужили. Да и вообще, Нана не сделала ничего особенного. Просто напомнила, кто здесь на самом деле сильнее.       Трое одноклассников, которых она наказала за буллинг, теперь сторонились её, бросая испуганные взгляды. Парень вообще передвигался как-то фантомно, будто был не здесь.       Она ощущала их страх — и он её забавлял.       Зайдя в класс, Нана поняла, что она здесь как-то не совсем на своём месте. Иррационально. Привычная обстановка, знакомые лица, но всё равно — как будто она просто пришла в гости. Её место было где-то в стороне. Она села, не сказав ни слова, и вытащила из рюкзака книгу, стараясь сосредоточиться на чём-то другом.       Лениво постукивая пальцами по парте, она перевела взгляд на окно. Впереди был длинный день.       Хотя что-то всё-таки подняло ей настроение. Вчера был тест, который она нагло и беззастенчиво списала, и вот результат: 92 балла. Внутри неё ликующе плясал маленький бесёнок, впрочем, внешне никак не показывая триумф.       — Поздравляю, Канеширо-сан, — учитель с самого утра осчастливил её улыбкой. — Впрочем, ничего удивительного. Как всегда, на высоте.       Она скромно кивнула.       Как всегда.       Кто бы знал, что в голове у новой Ёхей формулы и правила не задерживаются дольше пяти секунд. В прошлой жизни её образование закончилось в младшей школе. Да, начитанность и смекалка — это хорошо, но тут не выйдет просто нахрапом за пару дней осилить то, что здешние детишки учили несколько лет.       — У тебя третий лучший результат в классе, — добавил учитель.       Третий?       Она села, лениво барабаня пальцами по столу. Значит, два человека набрали выше неё. Вряд ли намного, но всё же.       — Как ощущения? — раздался рядом голос.       Юки, одноклассница, смотрела на неё прищуренно.       — В каком смысле?       — От теста, конечно. Ты его за минут двадцать сдала.       Нана снова улыбнулась — чуть медленно, чуть устало. Что-то эта змея ей совсем не нравилась.       — Как обычно.       Как всегда.       Юки промолчала, но что-то в её взгляде подсказывало, что она не до конца верит.       Проблема заключалась в том, что настоящая Ёхей была отличницей. Для неё 92 балла — это не просто норма, это даже чуть ниже обычного. Для Наны же… ну, скажем так, это был вызов. Она могла списать, могла выкрутиться, но что будет дальше?       И вот вопрос: что делать теперь?       Придётся как-то имитировать умную, правильную и успешную Ёхей. Хотя… кто сказал, что это будет скучно?       Вечером её ждало увлекательное совокупление с учебниками.       Уроки тянулись медленно. В классе было душно, учитель монотонно объяснял новую тему, а Нана равнодушно водила ручкой по тетради, изредка делая вид, что записывает что-то важное. На самом деле она просто чертила каракули на полях.       Тест сдан, её ни в чём не уличили — было хорошо. Но также это означало, что ей придётся и дальше поддерживать репутацию отличницы. Просто списывать не вариант: рано или поздно кто-то заметит, что она понятия не имеет, о чём идёт речь.       Головная боль.       Массируя виски, Нана мысленно вздохнула. Её в прошлой жизни никто не заставлял учиться, и, честно говоря, она не видела в этом особого смысла. Но здесь, в теле Ёхей, всё иначе. Если она резко начнёт сдавать позиции, появятся вопросы.       Впрочем, похоже, что подозрения уже появились.       Почти весь день Юки косилась на неё. Иногда ещё пара одноклассников шептались, бросая в её сторону взгляды. Нана их не слушала: ей было всё равно. Пусть думают, что хотят.       Вплоть до большой перемены всё шло спокойно. Но, когда прозвенел звонок, в кабинете появились сразу несколько человек из параллельного класса.       — Канеширо-чан, пойдём на крышу, — вдруг бросил один из них, поигрывая телефоном в руке.       Это был Кусао, один из тех, кто частенько болтался с самыми шумными учениками школы. Особых проблем с ним у Наны (вернее, у прежней Ёхей) раньше не было.       — И зачем? — лениво поинтересовалась девушка, не двигаясь с места.       Кусао улыбнулся, но в глазах у него скользнуло что-то недоброе.       — Просто поговорить.       Ага. Поговорить.       Нана не дура. Она сразу поняла, что тут что-то нечисто. Возможно, кто-то решил проверить, действительно ли правдивы слухи, которые бродили по школе после её вчерашнего феерического выступления; или просто захотел протестировать её на прочность.       Рядом кто-то завозился. Юки посмотрела на Нану со странным выражением лица, словно собиралась что-то сказать, но передумала.       Девушка неторопливо встала, потянулась, как будто ей происходящий абсурд был несильно интересен, и кивнула.       — Ладно, пошли.       Она вышла из класса, а Кусао и ещё двое парней последовали за ней. Остальные ученики переглянулись, но ничего не сказали.       Коридоры были шумными, но стоило им подняться на крышу, как всё стихло. Здесь никого не было — по крайней мере, очевидцы не спешили попадаться на глаза.       Нана остановилась у выхода, сунув руки в карманы школьной юбки, нащупывая канцелярский нож и практически любовно его оглаживая. Вчера он ей сильно помог.       — Ну? — Она лениво вскинула бровь, переводя взгляд с одного парня на другого.       Кусао ухмыльнулся, прислоняясь к ограждению.       Хоть бы он сорвался и упал.       — Слушай, ты ведь реально всё сама решила в тесте?       Это было той темой, которую она не ожидала услышать. Думала, будет что-то поинтереснее.       — А ты что, завидуешь?       Парни переглянулись. Один (Ямада, если она правильно помнила) усмехнулся.       — Да брось, все знают, что ты ботанка, но этот тест, — он даже для тебя был сложным.       — Это комплимент?       Кусао фыркнул.       — Просто странно. — Он чуть подался вперёд. — Ты ведь и на умную не особо похожа, если честно.       О, начинается. Интересно, как он вообще к этому пришёл.       Нана чуть склонила голову.       — И?       — Да просто интересно… — Кусао неспешно достал телефон. — Может, ты нам подскажешь пару ответов на следующий раз?       А вот теперь стало ясно. Они не пытались её подловить — они хотели, чтобы она работала на них. Бесплатно.       — Вы хотите, чтобы я вам помогала? — медленно переспросила она, безразлично разглядывая ногти. Стоило наконец ими заняться, потому что без слёз на этих индивидов не взглянешь.       — Ну если ты такая умная… — Кусао пожал плечами. — Мы же ничего плохого не просим. Просто… сотрудничество.       Нана медленно моргнула.       — А если я откажусь?       Парни переглянулись.       — Да брось, Ёхей-чан. — Улыбка у Кусао на миг дрогнула, едва не разрушив образ доброжелательного парня, а в голосе прозвучала угроза. Собственное имя резануло по ушам фамильярностью. — Это ведь и в твоих интересах.       Ага. Вот как. Ей бы хотелось сказать, что в их интересах самим спрыгнуть с крыши, пока она не выкинула этих «кохаев» сама, предусмотрительно немного подпортив физиономию.       Нана посмотрела на Кусао, затем на Ямаду. Оба были высокими, с длинными руками — которые хотелось вывернуть в другую сторону — и самоуверенными ухмылками. Ей стало… скучно.       — В моих интересах, говоришь? — Она сделала шаг вперёд.       Парни чуть напряглись. Видимо, всё же слышали о том, что произошло вчера. Возможно даже полную версию, а не урывки.       — А знаете, у меня тоже есть предложение.       — Какое?       Нана улыбнулась.       — Вы идёте на хрен, а я делаю вид, что мы не разговаривали.       Кусао ухмыльнулся ещё шире.       — Ну и ну. А я думал, ты умная…       — Зато у меня ноги целые, — равнодушно бросила Нана.       Парни растерянно замолчали, потешно замерев.       — Ты чего несёшь? — Ямада нахмурился.       — Ничего, — протянула она, обнажая зубы. — Кто знает, что может произойти, если кто-то из вас совершенно случайно оступится на лестничной клетке.       Кусао склонил голову. Он не мог понять, чудилась ему удушающая смердящая аура или это было лишь иллюзией, навеянной страхом его друга, которого они вчера буквально приволокли в больницу. Тот был совсем плох: не хватало пары передних зубов, не слушалась правая рука и дышал он через раз. Что у него было под одеждой, страшно представить.       У девочек увечий было меньше, но Сумико долго не могла успокоить истерику, выдирая волосы. Кажется, раньше они были длиннее.       — Думаешь, кто-то позволит тебе это сделать?       Нана сделала ещё один шаг.       — Думаешь, меня волнует, позволят или нет?       Парни настороженно переглянулись.       — В общем, так, — голос её был всё таким же сухим, но в глазах промелькнуло что-то, что заставило Кусао нервно дёрнуться в сторону выхода. — Я не люблю, когда мне угрожают. Поэтому советую забыть об этом разговоре.       Тишина.       Первым пришёл в себя и отвёл взгляд Кусао. Потом Ямада. Третий, кажется, вообще старался не дышать, прикинувшись ветошью.       Нана фыркнула.       — Ну, всё? Допрос окончен?       Кусао стиснул зубы.       — Ладно. Поняли тебя.       — Вот и славно.       Она развернулась и покинула крышу, даже не оглянувшись.       Чёртовы идиоты.       К моменту обеда Нана уже успела устать. Школа — это не про учёбу. Школа — это поле битвы, где приходится лавировать между людьми, их ожиданиями, слухами и тупыми ситуациями вроде той, что произошла на открытом воздухе.       Девушка зашла в столовую и огляделась. Людей — тьма. Запах еды — средний. Очередь к кассе — вечность.       Отлично.       — Канеширо-чан!       Она не сразу поняла, что зовут именно её. Повернула голову — и наткнулась на Юки. Та уже сидела за столиком у окна, рядом с парой других девочек.       — Иди сюда!       Нана чуть наклонила голову. Она не особо общалась с кем-то в школе, что логично, но прежняя Ёхей, видимо, имела какой-то нейтральный контакт с этими людьми.       Ладно. Чего терять?       Она молча взяла поднос с самой нормальной едой, что смогла найти, и направилась к их столу.       — Садись, — Юки чуть сдвинулась, освобождая место.       Нана опустилась на стул.       — Чего звалa?       — Да так… — Юки покосилась на неё. — Ты с Кусао-куном и его дружками на крышу ходила?       О, уже слухи пошли. Как быстро.       Нана жевала еду, не торопясь отвечать.       — Ходила, — всё же соизволила подать голос та.       — И?..       Нана пожала плечами.       — Говорили про тест.       Юки прищурилась.       — Они хотели, чтобы ты помогала им списывать?       Хм. Интересно, с чего такие догадки?       — Допустим. — Нана зачерпнула ложкой суп. — Какая разница?       Юки наклонилась ближе.       — Просто знай, что с ними лучше не связываться.       Нана так и порывалась торжественно провозгласить: «Повышение! Теперь вы не капитан очевидность, а адмирал ясен хуй. Форму получите позже».       — Я и не собираюсь.       — Точно?       — Абсолютно.       Юки выдохнула, расслабляясь.       — Ладно… Просто будь осторожнее.       Нана молча ела дальше. Ей было всё равно, кто там за неё беспокоится, но понимание того, что кто-то следит за её передвижениями, уже немного досаждало.       Впрочем, её волновало другое: что делать с учёбой дальше?       Если вчера она списала и её пронесло, то это не значит, что так будет всегда.       Ночью Нану ждал не сон, а задорное японское кино интимного содержания, где та играла роль главной героини.       Какая прелесть.

***

             Через десять минут захотелось разбить головой стену.       Через двадцать — просто сжечь этот чёртов учебник.       Через сорок она смирилась.       Ладно. Это не так сложно, если разобраться.              Она достала черновик, начала записывать решение очередной мало информативной задачи. Постепенно становилось легче.       Может, прежняя Ёхей и была гением, но Нана тоже не дура. Карандаш то и дело постукивал по столу, а страницы тетради покрывались небрежными пометками.       — Ну и зачем я так страдаю? — пробормотала она, чертя очередную линию на полях.       Нудные действия начали складываться в логическую цепочку, и в какой-то момент даже стало… интересно. Раздражение сменилось сосредоточенностью, а потом — лёгким азартом; складывалось ощущение, словно она разгадывала сложную головоломку, где каждый верный ответ приносил странное удовлетворение.       Когда последний пример был решён, Нана потянулась, хрустнув шеей. За окном уже давно стемнело, и только настольная лампа освещала учебник, бросая тёплый свет на исписанные страницы многострадального черновика.       Она бросила взгляд на часы и вздохнула: почти полночь.       — А ведь ещё обещала себе лечь пораньше…       Закрыв тетрадь, девушка откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. День выдался долгим, но, пожалуй, не таким уж и бесполезным.

***

      В доме было тихо. Слишком тихо. Нана закрыла за собой дверь, прислушалась: ни скрипа половиц, ни дуновения сквозняка, ни привычных ночных шорохов, которые всегда сопровождали её перемещения по дому с момента переезда. Будто само пространство затаило дыхание.       В воздухе висело что-то неуловимое, неприятное. Смутное ощущение чужого взгляда пробежалось по спине холодком.       Она медленно огляделась. Всё было на своих местах, но что-то казалось… другим. Как будто мебель стояла чуть иначе, чем утром, как будто тени в углах стали гуще.       Стук.       Глухой, приглушённый, будто кто-то осторожно постучал с другой стороны стены.       Нана замерла. Сердце пропустило удар.       Она напряглась. Настораживающий звук повторился, но теперь ближе, точно прокрался вдоль стен.       Нана сглотнула, её пальцы невольно сжались в кулак. Глупо, конечно. Наверняка это просто соседская кошка забрела на чердак или ветер шевельнул старые балки. Но что-то внутри неё упорно не соглашалось с логикой.       Она осторожно двинулась по дому. Свет в коридоре казался тусклее обычного, словно лампочка истончилась, потеряла силу. Тени у стен, густые, неподвижные, казались слишком тёмными.       Ещё один стук. Теперь он раздался прямо за дверью в гостиную.       Нана замерла, пальцы легли на дверную ручку. На мгновение она задержала дыхание, а затем рывком распахнула дверь.       Пусто.       Но что-то было не так. В воздухе витал слабый, почти уловимый запах — влажной земли, сырости. Будто кто-то пришёл с улицы, оставив за собой невидимый след.       И тут её взгляд упал на зеркало у стены.       На отполированной поверхности отпечатались мокрые следы. Чьи-то ладони… приложенные к стеклу с той стороны.       Нана замерла. По спине пробежал пугающий холодок.       Она медленно подошла к зеркалу, вглядываясь в темноту за своим отражением. Гладкая поверхность всё ещё подрагивала, будто кто-то только что убрал от неё конечности. Влажные отпечатки медленно таяли, капли стекали вниз, оставляя тонкие, похожие на слёзы, полосы.       Она не осознавала, что задержала дыхание, пока лёгкие не затрещали от нехватки воздуха. Сделав судорожный вдох, Нана отпрянула от стекла, чувствуя, как дрожат пальцы.       — Просто конденсат, — пробормотала она себе под нос, но голос её звучал неубедительно.       Раздался ещё один звук. Теперь — позади.       Тяжёлый, тягучий, почти неслышный шаг.       Нана резко обернулась.       Гостиная была пуста. Но в тёмном проёме коридора что-то изменилось. Тени, перемещаясь сгустками, сосредоточились в одной точке, становясь плотнее. Они, казалось, дышали и жили своей жизнью.       И вдруг прямо из этой темноты донеслось тихое, едва уловимое шуршание. Тени странно взбудоражились, приподнимаясь, словно чутко улавливали настроение находящейся в комнате девушки. Её покоробило: ощущение, будто…       Будто кто-то… улыбался.       Нана попятилась, отчаянно-раздражённо уставившись перед собой. Воздух в комнате стал тяжелее, как перед грозой. Девушка чувствовала его на языке: металлический, сырой, точно перед ней не просто тьма, а нечто живое.       Шуршание повторилось. Теперь ближе.       Нана зацепилась взглядом за выключатель у стены и, не раздумывая, рванулась вперёд, щёлкнув клавишей. Яркий свет залил комнату, разгоняя тени.       Но коридор был пуст.       Никакого движения. Никакого звука. Только её собственное прерывистое дыхание.       — Прекрати, это просто воображение… — прошептала она себе.       Нана знала, что это неправда.       За пределами дома громко хлопнула калитка. Нана вздрогнула, бросилась к окну. Во дворе стоял тот самый рыжий кот. Граф. Какое пафосное имя для маленького наглого существа, которое любило драть её колготки.              Спина животного была выгнута дугой, шерсть дыбилась, хвост бешено дёргался из стороны в сторону.       Он смотрел прямо на дом.       И шипел.       Нана замерла, сердце подскочило к горлу. Она прижалась к окну, не в силах отвести взгляд от Графа. Его глаза сверкали в темноте, злобные и безумные, а шипение становилось всё громче, будто он был на грани того, чтобы вцепиться кому-то в глотку. Может быть даже в её.       Нана поспешно отступила от окна и оглядела комнату. Что-то в её голове не складывалось. Этот кот, его реакция — всё это казалось… неправильным. Вдруг перед её глазами мелькнула тень. Девушка быстро обернулась, но никого не увидела. Только плотная тишина, которая, казалось, поглощала всё вокруг.       Шаг за шагом Нана отступала, возвращаясь в коридор. Всё было таким же, как и раньше, но теперь каждая деталь стала неумолимо ясной — от дверных рам до маленьких, практически невидимых трещин в старых стенах. И снова шуршание. Теперь оно было не позади, а внутри, в самой тени, которая жила за дверями.       Нана подошла ко входной двери, её пальцы опять потянулись к выключателю, но она вдруг остановилась. В самом конце длинного коридора, в самом темном углу, стояла фигура. Она была размыта, воздух там стал густым, как патока. И всё же это был человек. По крайней мере, очертания были человеческими.       Девушка, высокая и слишком тонкая, с длинными, иссохшими руками.       Нана не смогла отвести напряжённого взгляда.       Девушка сделала шаг вперёд, а затем, словно замерзшая в движении, остановилась.       — Ты… не одна, — прошептала она. Её голос был странным, точно из другого мира.       Призрак резко кидается на неё. Острые когти впиваются в кожу, горячая боль вспыхивает в висках, и Нана судорожно пытается дёрнуться, но тело словно парализовано. Дыхание сбивается, а перед глазами — тёмная, расплывчатая фигура, искажённая, будто дрожащий отблеск в кривом зеркале.       Она хочет закричать, но голос застревает в горле. Мир вокруг сужается, превращаясь в вязкую, гудящую пустоту.       Слабость нарастает — противная, липкая, вытягивающая из Наны силы. Она пытается пошевелиться, но мышцы будто ватные, а призрачные когти распарывают её лицо всё сильней.       А потом — падение.       Не вниз, а внутри.       Холод хлещет по коже, темнота сдавливает виски, а в ушах звенит чей-то надрывный шёпот. Её просят вернуть отнятое.       Нана задыхается.       Она просыпается резко, как после удара током. Комната та же, но воздух не тот: спёртый, какого ещё не было ни в этом помещении, ни в этом времени, ни в этой вселенной. Сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло.       Резким движением Нана сдёргивает одеяло и с трудом садится. Голова кружится, в висках неприятно пульсирует.       — Чёрт…       Пальцы дрожат, когда она касается лица. Нет ни царапин, ни крови. Только страх прилип к рёбрам, не давая дышать.       Сон? Галлюцинация?       Она сжала одеяло в кулаках, пытаясь унять дрожь. Часы на телефоне показывали 2:47.       Она рухнула на спину, уставившись в потолок и слушая завывания ветра за окном.       Было слишком тихо. Даже непривычно тихо.       В конце концов девушка сдалась. Нахрен это.       Она встала, натянула на плечи кофту и вышла из комнаты.       Кухня встретила её холодом и темнотой. Нана открыла холодильник, вытащила бутылку воды и сделала пару глотков.       На секунду показалось, что сзади кто-то стоит. Но, когда она обернулась, там было пусто. Она хмыкнула.       Паранойя, да?       Закрыв бутылку, развернулась, чтобы вернуться в комнату… и тут заметила свет в коридоре.       Чью-то приоткрытую дверь.       Она замерла, лихорадочно соображая: Рюи? Или мать с отцом? Нет… комната родителей была в другой стороне. Значит, брат.       Нана на носочках подошла ближе, выглянула за дверь. Знакомый мальчишка сидел на кровати, сгорбившись, сжимая в руках телефон.       На лице — никаких эмоций.       Просто пустота.       Нана нахмурилась.       — Ты чего не спишь? — Её голос был тихим, но Рюи всё равно вздрогнул.       Он резко посмотрел на неё.       — А ты чего?       Нана прищурилась.       — Я-то по делу. Воды хотела попить.       — Ну вот и иди.       Грубовато.       Что-то не так.       Она смотрела на него пару секунд, потом шагнула в комнату.       Рюи сжал телефон крепче, явно не собираясь ничего рассказывать. Нана вздохнула и беззвучно села рядом на кровать.       — Ну? — она склонила голову набок. — Говори.       — Нечего говорить.       — Рюи.       Он насупился.       Она не отводила взгляда.       — Либо ты рассказываешь мне, — безапелляционно сказала Нана, — либо я начинаю додумывать своё.       Рюи фыркнул, но после короткого молчания всё же пробормотал:       — Просто… парни из класса.       Нана молча ждала.       — Сказали, что я зазнался. Типа… я стал зависеть от крутых друзей и теперь веду себя как важная шишка.       Ага.       Значит, его задевает.       — Ну так забей, — пожала плечами Нана.       Рюи моргнул.       — Чего?       — Забей, — повторила она. — Люди будут говорить всё, что угодно. Даже если ты ничего и не сделал.       — Но…       — Ты их послушаешь, а потом что? Будешь подстраиваться?       Рюи молчал.       — Забей, — в очередной раз посоветовала ему сестра. — Делай, что хочешь. Если ты ведёшь себя как мудак — тебе об этом скажу я. Всё остальное ерунда.       Брат уставился в телефон, не говоря ни слова.       Нана молча встала.       — Спи.       Она вышла из комнаты, оставив его в тишине. Только уже в дверях услышала неуверенное:       — …Спасибо.       Нана улыбнулась. И ушла спать. Хотя уже и не была уверена в том, что уснёт.

***

      Нана проснулась с тяжестью в голове и неприятным ощущением, будто её всю ночь душило что-то невидимое. Веки слипались, а во рту стоял мерзкий привкус — смесь усталости и тревожного сна, который уже начинал стираться из памяти, оставляя лишь липкий осадок на душе.       За окном было серо. Августовское солнце ещё не встало в полную силу, и комнату заполнял приглушённый утренний свет, мягкий, но какой-то холодный. Воздух был неподвижным, слишком насыщенным, словно ночь ещё не ушла до конца.       Нана медленно села, с трудом преодолевая странную слабость в теле. Сердце билось ровно, но в висках всё ещё отдавалась лёгкая пульсация. Она провела ладонью по лицу, вспоминая… что?       Темноту. Чужой взгляд. Холод.       Сон?       Пальцы машинально скользнули по шее, но кожа была чистой, без царапин. Никаких следов.       — Просто хрень какая-то… — пробормотала она, откидывая одеяло.       На полу, рядом с кроватью, лежала тетрадь. Нана нахмурилась: она ведь оставила её на столе, разве нет?       Чёрт с ним.       Поднявшись, девушка потянулась, чувствуя, как ноют мышцы, будто она всю ночь бегала. Позвоночник сладко хрустнул, на что она зашипела. Часы на тумбочке показывали 06:47. Пора вставать.       На автомате дойдя до шкафа, Нана достала школьную форму, после чего не спеша направилась в ванную, пытаясь отмыться от противного ощущения ночи, которое никак не хотело отпускать.       Прохладная вода стекала по коже, смывая остатки сна, но неприятное чувство не уходило.       Нана смотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было бледным, почти меловым, под глазами залегли тени, а во взгляде читалась усталость, будто она не спала несколько дней.       — Совсем разваливаюсь, — пробормотала она, промакивая лицо полотенцем.       Глубоко вздохнув, девушка провела рукой по тёмно-синим волосам, приводя их в порядок, и вышла из ванной.       Спускаясь по лестнице, Нана уже с первого шага поняла, что утро будет не таким тихим, как ей хотелось. На кухне горел свет, и сквозь приоткрытую дверь доносился приглушённый разговор.       Отец сидел за столом, задумчиво потирая переносицу, а мать что-то говорила мужу, ставя перед ним чашку кофе. В голосах не было раздражения или злости, но напряжение висело в воздухе.       Нана медленно вошла и направилась к холодильнику, но взгляд отца уже задержался на ней.       — Рано встала, — заметил он, внимательно её разглядывая.       — Как обычно вроде, — с сомнением ответила Нана, доставая молоко.       Мать кивнула, но выражение лица у неё было тревожное. Она явно собиралась что-то сказать, но в этот момент на кухню вбежал Рюи, ещё не до конца проснувшийся. Он плюхнулся на стул, потянувшись за хлебом.       — Что-то случилось? — спросил он, зевая.       Отец не успел ответить: в кармане рубашки зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и выражение лица стало ещё более напряжённым.       — Да что за напасть-то такая… — сокрушённо покачала головой мать.       Отец поднял трубку, коротко представился и тут же замолчал, слушая. Нана, не показывая интереса, села за стол и насыпала хлопья в миску с молоком. Но, бросив взгляд на родителей, поняла, что разговор серьёзный.       — …Да, понимаю. — Голос отца стал более жёстким. — Хорошо, мы приедем как можно скорее.       Он сбросил звонок и тяжело выдохнул.       — Что-то с дедушкой? — мать вопрошала глухо, по глазам было видно, что она уже знает ответ.       Отец кивнул.       — Состояние ухудшилось. Врачи говорят: он может не продержаться и до конца недели. Нам нужно ехать.       На кухне повисла тишина.       Рюи нахмурился.       — Вы уезжаете?       — На пару дней, — женщина ласково потрепала его по голове, — нужно поухаживать за дедулей Хашимой.       — А мы?       — Вы останетесь дома. — Отец перевёл взгляд на Нану. — Ёхей, ты за главную.       Она продолжила жевать, ничем не выдавая эмоций.       — Ладно.       Глава семьи, кажется, ожидал какого-то другого ответа, но не стал ничего добавлять.       Мать устало провела рукой по лицу.       — Поедем уже сегодня. Нужно собрать вещи…       Нана молча доела свой завтрак.              Родители не стали затягивать с подготовкой. Мать ушла собирать сумки, муж ушёл следом за ней. Вся кухня быстро опустела, оставив Нану и Рюи наедине.       Младший брат насупился, ковыряя ложкой в тарелке.       — Опять уезжают… — буркнул он больше себе, чем сестре.       Нана, допивая чай, лишь хмыкнула.       — Ничего страшного. Проживёшь пару дней без них.       Рюи поднял на неё взгляд.       — Ну да, но… — он замялся, подбирая слова, — не знаю, как-то не по себе.       — Ты не один, — напомнила Нана. — К тому же: ты же взрослый парень. Неужели тебе страшно?       Рюи фыркнул, но ничего не ответил.       Где-то наверху хлопнула дверь — родители уже заканчивали собираться.       — Ладно. — Нана встала, потянувшись. — Я пошла.       — В школу?       — Нет, по магазинам, потом пойду грабить казино, а после планирую сбежать в закат.       — Очень смешно, — пробурчал брат, но по губам скользнула слабая улыбка.       Нана только махнула рукой и направилась наверх — переодеться и взять сумку.       Когда она снова спустилась, в прихожей уже стояли чемоданы. Мать поправляла ремешок сумки, отец что-то быстро набирал в телефоне.       — Вы когда уезжаете? — спросила Нана, закидывая сумку на плечо.       — Через пару часов, — ответила женщина. — Нужно ещё успеть на вокзале купить билеты.       Отец убрал телефон и взглянул на детей.       — Ведите себя хорошо. Если что-то случится — звоните.       Нана иронично усмехнулась, но ничего не сказала.       Мать по очереди обняла их обоих, после чего родители вышли за порог.       Через минуту их голоса затихли, оставляя дом в тишине. Рюи молча стоял в прихожей, уставившись на дверь.       — Ну что, — преувеличенно воодушевлённо воскликнула Нана, надевая обувь, — мы остались одни. Постарайся не утопить дом в печали, пока меня не будет. И не приводи девочек, тебе ещё рано.       Рюи только закатил глаза.       Нана захлопнула за собой дверь. Августовский воздух был густым и тёплым, предвещая очередной длинный день.