Сплавляя Воедино

      Несмотря на всю кровожадность и... недружелюбие Междуземья - в этих землях всё ещё было место дружбе. Оливер не часто привязывался к людям, так как чаще всего незнакомец пытался убить его, но когда случались редкие события в виде нейтрального разговора, то... нередко ознаменовывали начало длительных приятельских отношений.       — Добротные креветки получились. Рука моя – не дура.       Оливер согласно кивнул, не отрываясь от трапезы, и потянулся за следующей, не обращая внимания на жар, обжигающий кончики пальцев и чуть зудящую от сока кожу.       — Воистину, добротные, — выдавил наконец Погасший.       Два человека сидели у скромного костра, разведённого прямо возле крутого обрыва, внизу которого, о камни, едва слышно бились волны. И       оба с удовольствием поглощали дары моря, не соблюдая каких-либо правил приличия - настолько креветки просились в желудок.       Одним из этих людей был Оливер: всё тот же Погасший с мальчишеским лицом, твёрдым взглядом и чёрными, неровно подстриженными прядями; облачённый в броню из толстой ткани и редкими металлическими пластинами на плечах, груди, локтях и коленях. Второй же выглядел как последний негодяй и неряха: в тюремной серой робе, усеянной прорехами и дырками; старых штанах и высоких сапогах. Он с натяжкой мог бы произвести хорошее впечатление, если бы не сквернословие и огромный чёрный шлем с отверстиями для рта и глаз, который надевали лишь на самых буйных заключённых.       Боггарт тоже был Погасшим. И эти двое, как ни странно, спокойно сидели вместе и делили пищу.       История знакомства Боггарта и Оливера не была чем-то уникальным: первый грозился перерезать глотку второму, но после неожиданно выявленной любви Оливера к креветкам - у них завязался разговор, который со временем перерос с редкие посиделки у костра.       — Ох, Маричьи округлости, — прохрипел Боггарт. Он смачно рыгнул и откинулся назад, — Вот это всем креветкам креветки.       Оливер слегка покивал, с видом знатока и снял хитин с хвоста.       — Действительно, — он аккуратно вытянул кишечник и закинул креветку себе в рот. Вытер руки о ткань и привалился спиной ко пню.       Конкретно сегодняшнюю встречу можно было назвать спонтанной: Оливер бесцельно плутал по незнакомым местам, прочищая голову, когда учуял издалека знакомый запах, который безошибочно узнал.       Боггарт продолжал неподвижно лежать, предаваясь созерцанию, пока Оливер задумчиво поглядывал в огонь. Мысленно он продолжал возвращаться к недавним событиям, стараясь не вспоминать подробностей, но даже без них в груди что-то болезненно сжималось.       — "Несть в тебе ума, Погасшая душа... — Голос Морготта, одного из сыновей Марики эхом раздался в голове. Заставил прикрыть глаза, вспомнить каждую деталь последних мгновений Хранителя Столицы, — Древо Эрд отваживает всех, кто решит войти в него..."        Морготт был одним из первых трёх сыновей Марики: отвергнутый матерью, брошенный в подземелья будучи Знамением, — человеком с порченой кровью, порожденным скверной, С покрытым рогами телом, — забытый всеми, даже после Раскола он всем сердцем защищал Столицу от нападения своих собратьев-полубогов, не позволяя им приблизиться к Древу Эрд – воплощению Золотого Порядка. Не давая разрушить уклад мира, которым давно был отвергнут.       — "Твои попытки обречены на провал... Так же как и мои... — Король знамений закашлялся. На полу лежал не обладатель Великой Руны, а дряхлый старик. Иссушенный, обессиленный. С чистым телом, лишённый рогов – последней милостью Древа Эрд. — Мы все... Мы все... Отвергнуты."       Слова не короля и защитника, но отчаявшегося благочестивца.        Погасший смотрел, как старик издаёт последний вздох, как опускается его грудь, прикрытая старой шкурой. И впервые за весь свой путь не знал, что делать.       Из воспоминаний Погасшего выдернул Боггарт:       — Чего лицо кислое?       Оливер открыл глаза и посмотрел на своего приятеля. Тот продолжал лежать, но повернул голову в его сторону. Тень от шлема не давала разглядеть глаза Погасшего, но парень был уверен - тот смотрел прямо на него.       — Да так... — Оливер пожал плечами. — Ничего особенного.       — Ага, я вижу. Строишь мины, бесишь меня и болтаешься как говно в проруби.       Парень скривил губы.       — Так заметно?       — Да, очень. Аж по зубам заехать хочется.       Боггарт сел на земле, подогнул под себя ноги.       — Тебя ведь они ещё посещают? Видения Благодати.       Погасший коротко кивнул.       — Я вообще не понимаю, чего ты тут бродишь, как пёс без хозяина. Вот знаешь, чтобы я делал, не покинь меня Видения?       — Э-э-э, то же, что и сейчас?.. — Улыбнулся Оливер.       Боггарт смачно сплюнул на землю.       — Я надеюсь ты часто в могиле переворачивался. Я с тобой мудростью пытаюсь поделиться.       — А ты такое умеешь? — Погасший делано удивился.       — Завали хлебало, Оливер.       Парень не стал с ним спорить и просто замолчал. Убедившись, что собеседник не собирается его перебивать, Боггарт продолжил:       — Ты просто не понимаешь, какое счастье тебе перепало. Большинство из нас были подняты из могил и отправлены на Великую миссию. У нас была цель, мы знали куда стремиться. А теперь посмотри, — он обвёл рукой вокруг, — Мы оказались тут. Я не жалуюсь – меня моя жизнь устраивает, но глянь на бедняг, которые бродят по Междуземью без какого-либо призвания. Твою мать, пусть Древо Эрд будет хоть сто раз спятившим, но оно зовёт тебя.       Погасший молча глядел на своего друга, не ожидав от него такой отповеди, но не смел с ним спорить.       Казалось, вся ненависть Боггарта к Древу Эрд, злоба по отношению к несправедливо отнятой цели никогда не позволила бы ему сказать этих слов, однако...       Впервые Оливеру показалось, что его ненависть была небезосновательна.       — Если так хочется заняться чем-нибудь, то вот тебе наводка, — не став ждать конца размышлений своего товарища, Боггарт вновь потянулся за креветками. — Тут недалеко бродит какой-то чудак. Убийца. Распугал мне всех клиентов.       — Ты сейчас взаправду проявляешь заботу?       Бывший узник, причмокивая, усмехнулся.       — Хочешь – проверь, не хочешь – обходи стороной. Я просто не хочу терять лишние руны. Дай карту.       Не став сопротивляться, Оливер протянул ему пергамент, в который Боггарт незамедлительно ткнул креветкой, обозначая влажным пятном нужное место.       — Смотри аккуратнее. Ты славный боец, однако этот... Хм, как бы сказать?       — Искусный?       — Безбашенный. Живыми вернулись немногие, так что осторожно.       Оливер глянул на карту, прежде чем свернуть её и убрать в подсумок.       — Спасибо, Боггарт.       — Хах, — он откусил голову креветки и выплюнул прямо в огонь. — За смертный приговор не благодарят.

***

      Путь до обозначенного Боггартом места был недолгим. При обычных обстоятельствах Оливер добирался бы цели несколько дней, но Поток – призрачный скакун – был самым быстрым конём во всём Междуземье и не уступал в скорости порывам ветра.       Сейчас Оливер медленно вёл своего верного друга и спутника по давно поросшей травой тропинке, что лежала в небольшом пролеске, по которому, судя по виду, редко ступала чья-либо нога. Деревья, стоявшие тесно друг к другу, лишь усиливали появившуюся на душе тревогу, заставляя осматриваться по сторонам, пытаясь выцепить любой намёк на опасность. Но всё было тихо и на вид безопасно.       И это нервировало ещё больше. Направляясь сюда, парень ожидал кровавой бани, но пока не увидел ни одного брошенного на земле тела. Неоправданные слухи или убийца заметает следы? Погасший не знал, однако не верить словам Боггарта у него не было причин.       Солнце медленно заходило за горизонт, озаряя верхушки деревьев алым заревом, позволяя разглядеть Золотые ветви Древа Эрд, гордо раскидывающиеся по всему небосводу, ещё чётче; ночь и луна уверенно начинали заявлять свои права на этот день. Из-за деревьев неожиданно что-то показалось – небольшая поляна со скромной лачугой посередине. Тоже поросшая травой, но явно помятая. Выглядело всё так, словно тут был какой-то бой. Только где тела?       Оливер остановился возле лачуги. Слез с Потока, который дружелюбно фыркнув на прощание, исчез в вихре искр. Оставшись один, Погасший аккуратно двинулся вперёд, сопровождаемый гнетущей тишиной. Он медленно подходил к лачуге, перешагивая через мелкие кусты, обходя стороной хрупкие ветки на земле. Из ножен, висящих на поясе, бесшумно выскользнул меч, сверкнув сталью во тьме. Погасший медленно шёл вдоль стены, держа клинок двумя руками, прислушиваясь к любым шорохам, пока, наконец, не завернул за угол.       Сама лачуга представляла из себя плачевное зрелище: полуразрушенная с обратной стороны, с отсеивающими стенами, деревянные остатки которой грозились вот-вот обвалиться; и разбитым полом – она грозилась вот-вот превратиться в руины. Но внимание Погасшего привлек не мрачный вид ранее уютного жилища, а то, что лежало внутри, освещаемое лишь алыми лучами: окровавленные трупы, лежащие на полу, небрежно брошенные в разных углах. Сломанные, словно куклы, с застывшей гримасой боли и ужаса на лицах – тот, кто сотворил это с ними не знал жалости, делая последние мгновения жизни бедняг – самыми мучительными. Оливер чуть нахмурился, проходя через дыру в стене, внимательно осматривая внутреннее убранство, но в лачуге никого не было. Он подошёл ближе, перешагивая через тела, осматривая лицо каждого, замечая одну общую деталь: у всех отсутствовали глаза. Словно кто-то или что-то выжгло глазные яблоки изнутри, словно... нечто рвалось наружу.       Убийца был тут – это точно, но где он сейчас?..       Не успел парень подумать об этом, как его интуиция яростно взревела, заставив перекатиться в сторону, и вовремя – на место, где он только что стоял опустилась огромная алебарда.       Оливер толком не успел различить силуэт нападавшего, когда тот, взяв оружие в две руки без слов понёсся на Погасшего. Парень отступил, пригибаясь, пропуская острый штык над головой, отошёл назад, вставая на ноги более уверенно, и направляя острый конец клинка в сторону сердца противника; отвёл очередной выпад в сторону, сближаясь с ним.       Под кровавый свет солнца попало лицо нападавшего. Оливер на секунду поражённо замер – это был Эдгар. Но одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что это уже не бывший комендант Замка Морн: его глаза болезненно пожелтели, а в зрачках плескалось чётко уловимое безумие. Мужчина зарычал подобно дикому зверю, и, воспользовавшись заминкой Погасшего, с силой ударил его рукоятью в живот.       Оливер согнулся, отступая, от неожиданности роняя меч.       В движениях Эдгара больше не было элегантности и военной выправки – их заменила безумная ярость и хаотичность с отголоском былого мастерства. Погасший попятился, но быстро взял себя в руки, когда мужчина вновь помчался на него. Главное правило: если оружие противника достаёт дальше твоего, то всегда иди на сближение. Погасший пригнулся, ловким движением вытянул кинжал из ножен на голени. Алебарда со свистом проскользнула над спиной, по инерции занося оружие дальше, но этого мгновения хватило, чтобы Погасший выпрямился и с силой ударил лезвием по кистям Эдгара. Кольчуга выдержала, но удар был настолько мощный, что заставил бывшего коменданта выпустить алебарду из рук.       Едва Оливер выдохнул, как убийца, охваченный первобытной яростью, потянул руки прямо к его лицу. Схватил за волосы, притягивая к себе. Погасший неожиданно почувствовал, как пылает от жара его лицо, как глаза коменданта загорелись ярким жёлтым пламенем, как это пламя опалило лицо парня, заставляя сознание биться в невиданной ранее агонии и бешенстве.       Затуманенным от боли разумом, Оливер заставил себя вогнать лезвие в сочленение между пластинами. Затем ещё раз и ещё, пока не почувствовал, как хватка на его голове ослабевает. Угасающим сознанием Погасший видел, как падает бездыханное тело Эдгара, как жёлтое пламя угасает в его глазах, оставляя за собой пустые глазницы.       Оливер пошатнулся в последний раз, выронил нож и без сил упал на сырую землю, позволяя сознанию угаснуть, оставляя за собой лишь укрытую тенями безмолвную поляну.

***

      Ему снился сон. Впервые за долгое время, но он отличался от всего остального: вокруг была кромешная тьма. Он стоял посреди этой пустоты совершенно один, не в силах пошевелить ни рукой, ни головой. Он не мог даже сделать шаг вперёд, чтобы наткнуться хоть на что-то осязаемое.       Погасший на мгновение прикрыл глаза, пытаясь проснуться, но тут же открыл, когда век коснулся странный свет. Жёлтый, горячий и совсем далёкий. Он полыхал ярко и так яростно и... звал его. На секунду Оливеру показалось, что пламя что-то шепчет ему. Шёпот был похож на искреннее обещание, подкрепляемое успокаивающим тоном. Вот только слов он разобрать не мог.       Вдруг сознание обожгло болью. Не обычной, которая бывает при ударе или болезни - эта была куда глубже, яснее, она забиралась в самые глубокие закоулки его здравомыслия. Оливер упал на колени, сдерживая крик, мечтая о том, чтобы боль прекратилась. Он царапал ногтями голову, бился в агонии, а свет горел всё ярче и ближе.       Погасший издал крик, сознание окончательно поглотила тьма, когда он, наконец, проснулся.

***

      Он обнаружил себя лежащим на чём-то мягком. Краем уха Оливер слышал шелест травы, треск костра и тепло, но глаз не открывал. Голова всё ещё гудела, разливаясь по затылку волнами боли, но терпимо. Погасший пошевелил рукой, еле коснулся кончиками пояса, проверяя наличие меча, но того не было.       — Ты потерял свой меч.       Оливер тут же открыл глаза. Свет – самый обыкновенный свет костра – с силой ударил по глазам, заставил на мгновение снова закрыть их. Но проморгавшись, парень уставился на знакомую фигуру, сидящую к нему спиной.       Он был всё таким же грязным, с потёртой одеждой – прямо как у него. Оливер не раз задумывался, что неосознанно перенял своё плевательское отношение к внешнему виду у него. Силуэт повернул голову, являя на свет лицо, покрытое морщинами, грязью и густой неряшливой, покрытой редкой сединой бородой.       — Мои уроки совсем не отложились в твоей голове?       — Юра... — Оливер поморщился от боли, которая понемногу отступала и смог сесть. — Мы не виделись Марика знает сколько времени, и первым делом ты меня снова поучаешь.       — Зазря, как показывает практика, — его взгляд был спокоен, пусть там и плясали какие-то сердитые огоньки. — Всё равно в одно ухо влетает, а из другого вылетает.       Погасший ничего не ответил на выпад бывшего наставника и растерянно осмотрелся: он был явно не возле хижины – а на берегу огромного озера. Ночная тьма опустилась на землю, луна как никогда ярко светила, отражаясь на водной глади. Оливер вновь проморгался, помотал головой, страхивая сонливость.       — Как... Как я здесь оказался?       Юра тихо хмыкнул, вновь повернул голову к огню.       — Твоя служанка тебя притащила.       Погасший опешил.       — Мелина?       — Ага. Правда не скажу, что была счастлива, — мужчина поднял взгляд на ученика, когда тот сел рядом и тоже уставился на языки пламени.       — Мы с ней... В ссоре, — выдавил он наконец.       Юра хмыкнул.       — Для ссоры со своей служанкой должна быть веская причина.       — Мы... Не сошлись во мнениях.       Оливер отвёл взгляд, едва в груди появилось тупое болезненное ощущение.       Служанки Пальцев.        Одни ищут встречи с Пальцами — вассалами Великой Воли, доносивших до оживлённых благодатью воинов её волю, — а другие, ведомые самой Благодатью, — хотят отыскать Погасших, которых им суждено направить. Девы, что предлагают своим чемпионам совет и поддержку, помогая в поисках Кольца Элден.       К сожалению, далеко не все служанки повстречали обременённых великой миссией мужей и дев.       Служанка Оливера была уже мертва к моменту, когда Благодать вдохнула жизнь в его мёртвое тело — только спустя долгое время он узнал, чьё мёртвое тело лежало рядом с его. Долгое время Оливер бесцельно скитался по Замогилью и Плачущему Полуострову, пока, в один момент, перед ним, прямо из воздуха, не явилась Призрачная дева.       О, он до сих пор помнил каждое её слово. Она назвала себя Мелиной, сообщив о том, что давно наблюдала за новоприбывшим Погасшим. Её появление было неожиданным, застало врасплох — прямо возле осколка давно утраченной Благодати, обратившись к которому, он мог восстановить силы.       — "У меня к тебе предложение, — её голос был спокоен и тих, однако не без твёрдых ноток. Едва она заговорила, Оливер был очарован ею, несмотря на загадочный вид. Он ничего не говорил, молча разглядывал её, внимательно слушая каждое слово. Впервые за долгое время Погасший почувствал, что может не обнажать меч. — Твой путь ещё не начался, Погасшая душа. Тебя и твою служанку так и не свела судьба, однако... Я готова заменить её, — дева присела рядом с ним и сняла капюшон, являя на свет Благодати красивое лицо, с по-корелевски острыми чертами, на котором, однако, ярко выделялся закрытый странной печатью глаз. Парень продолжал молчать, не смея перебивать её и, казалось, готов был слушать её вечно.       — Я буду сопровождать тебя на пути будущего Повелителя Элдена, дарую твоим рунам силу, и помогу в поисках Кольца. Взамен я лишь прошу сопроводить меня к подножию Древа Эрд.       Оливер мог только кивнуть. Несмотря на всю подозрительность и странность ситуации - он не чувствовал никакой опасности, решив довериться незнакомке.       Девушка заметно расслабилась, получив согласие парня.        — Очень хорошо. Ещё раз представлюсь – меня зовут Мелина.       — Оливер... — Погасший, наконец, смог заговорить, даже отвёл взгляд, но продолжал смотреть на девушку краем глаза.        — Оливер, — повторила она, привыкая к новому имени. — Я рада знакомству. Нас ждёт трудный путь, но уверена – мы сможем поладить.        Новообретённая Служанка Пальцев неожиданно потянулась к кольцу на своём пальце – Оливер отметил, что её ладони были покрыты шрамами от ожогов, но говорить вслух ничего не стал. Мелина сняла кольцо с пальца и протянула ему.        — Я передаю это кольцо тебе. В нём свисток: воспользуйся им и на твой зов явится призрачный скакун.        Погасший аккуратно принял его и внимательно рассмотрел: простое на вид, но с искусной золотой отделкой кольцо было маленьким и хрупким на вид, хотя на деле это было не так.        Оливер дунул в небольшое отверстие на кольце. Свисток звонко зазвенел, и из воздуха, подобно самой девушке, явился скакун: покрытый серой шерстью, с седой гривой и, самое выделяющееся – аккуратными рогами на голове.        Он дружелюбно фыркнул и вопросительно посмотрел на Мелину, которая улыбнулся ему уголками губ; затем перевёл взгляд на Погасшего. С удивлением Оливер заметил в глазах скакуна отблеск узнавания.       Конь тихо заржал и уткнулся носом в руку парня.        — Его зовут Поток, — вновь заговорила Мелина, наблюдая как её собеседник с широкой улыбкой гладит скакуна по роскошной гриве. — Он нашёл тебя и привёл меня. Это быстрый конь и верный друг - относись к нему с уважением, и он с радостью поможет тебе в этом нелёгком пути.       Тихо заржав, Поток кинул последний взгляд на бывшую хозяйку, тоже ткнув носом в её щёку, а затем исчез в вихре искр.       Оливер вновь посмотрел на Служанку.        — Ты говорила, что можешь извлекать силу из рун. Что это означает?       — Давным-давно Древо Эрд даровало каждому свою Благодать, в глазах все живых мерцало золото, — девушка замолчала, подняв взгляд к ветвям Великого древа. — И по сей день оно блестит сквозь время. Одолев врагов и заполучив их руны - обратись ко мне. Я помогу превратить эти руны – в твою силу.        Погасший задумался.       — Можешь сделать это сейчас?       Мелина вновь посмотрела на него, и, поразмыслив о чём-то мгновение, кивнула.        — Позволь на миг прикоснуться к тебе, — она вытянула ладони, ожидая пока Погасший положит в них свою.        Оливер поднялся на одно колено и протянул руку, едва не одёрнув, когда кончики пальцев девушки замерцали медовым светом. Она прикрыла глаз и наклонила голову, сосредоточившись.        — Поделись со мной своими мыслями... — Зашептала она. Словно завороженный, Погасший не отрывал от неё глаз. Казалось, весь мир замер в этот миг. — Своими ценностями. Принципами, за которыми ты последуешь..."       Воспоминания о том вечере хлынули на Оливера тяжёлым грузом. Он с тоской вспоминал их редкие разговоры, в те моменты, когда жизнь Погасшего не была полна кровавых сражений; её тихий голос, спокойный взгляд, изредка наполняющийся теплом и заботой.       В тот вечер, когда она впервые появилась - его жизнь стала ярче: он не чувствовал себя одиноким в этом мире, знал, что его ждёт друг, а затем... больше, чем друг. Её голос, её тёплые ладони, которые он всеми силами старался не сжать в порыве чувств.       Он скучал по ней, но... Понимал, что не может с ней поговорить. Только не сейчас.       — Давно я не видел такого выражения на твоём лице.       Оливер отвлёкся от мрачных дум и глянул на бывшего наставника. Тот мерно ковырял палкой угли, не давая костру потухнуть.       — Ты про что?       — Не прикидывайся дураком, мальчик. Я многое видел, а ты всегда плохо умел скрывать свои чувства, сколько бы я тебя не учил, — Юра поднял голову так, чтобы его глаза не закрывала железная каса.       Погасший шумно выдохнул, замолчал, взвешивая все "за" и "против".       — Я в сомнениях, Юра, — произнёс парень. Он сложил ладони вместе, отвёл взгляд от костра. — Всё это время я шёл по начертанному пути, не взирая на остальное, но смог очнуться только под конец – когда всё стало слишком сложным. Как Погасший я должен восстановить Кольцо Элден, а как человек... Не хочу ничем жертвовать.       Оба замолчали на мгновение, пока Оливер собирался с мыслями. Он не хотел возвращаться к тому, от чего так отчаянно бежал, но какая-то часть его хотела спросить совета.       — Ты не знаешь, как поступить лучше, — понимающе кивнул Юра. — Противоречие долга и чувств.       Погасший коротко кивнул против воли. Мужчина задумчиво опустил взгляд.       — Я многому тебя обучил, Оливер — и неплохо, смею верить, – но я так и не смог научить тебя безжалостности.       Костёр плюнул слабым снопом иск, но тут же затих. Юра продолжил ворошить угли.       — Ты эмоционален, но спокойствие - продукт возраста и усердия. Ты хочешь успокоения и решения проблемы здесь и сейчас, и эта... неопределённость не даёт тебе покоя, — Юра кивнул своим мыслям. — Это тоже понятно. Я не могу сделать выбор за тебя, как бы тебе этого ни хотелось – это твоя жизнь.       Оливер поджал губы, но ничего вслух не сказал.       — Однако, — Юра отложил палку в сторону и посмотрел парню в глаза. — Тебе нужно набраться терпения. Сомнения – это естественно, но не давай им влиять на твои решения – ни к чему хорошему это не приведёт. Дай себе время. Дай его и своей служанке.       Погасший тихо хмыкнул, поняв, что старик примерно догадался о причинах его мрачного настроения. И, прикинув что-то в уме, спросил:       — Ты сталкивался с таким, когда... Когда был с Элеонорой?       Они редко говорили о ней. Будущий наставник Оливера прибыл в Междуземье из далёких мест – Страны Тростника. Здесь же он и познакомился со своей будущей женой — Элеонорой. Не было женщины прекрасней и не было рыцаря достойнее, чем она.       Наставник не говорил об их совместной жизни – лишь о молодости, когда они вместе охотились на драконов ради их сердец, которые приносили в жертву в погоне за их силой. Юра рассказывал о забавных историях, о приключениях. Казалось, что так будет всегда, но... в один ужасный день Элеонора пропала. И вернулась спустя время совсем другим человеком – погрязнувшим в ереси и приняв проклятую кровь таинственного Повелителя Крови.       Людей, присягнувших ему, называли Окровавленными Пальцами.        Это фанатики, что убивают себе подобных без жалости и сострадания – и всё во имя своего Повелителя, которого они искренне считают сильным, проницательным и полным любви.       Юра не сразу смирился с этим. Его поглотили отчаяние и боль от предательства. Но затем на место боли пришло одно-единственное желание: желание найти её. Оливер долгое время бродил по землям, толком не помня, как держать меч, и однажды он забрёл не в то место и был атакован Окровавленным пальцем. Но выжил благодаря Юре.       Пожилой воин не был слишком сговорчив, отказывался от спутника, и всё-таки сдался под напором Погасшего. Они путешествовали некоторое время, Юра стал... наставником Оливера, обучая тому, что знал сам. Стиль боя, принципы и мораль - парень многое перенял у своего наставника, но, как и каждый совместный путь – их подошёл к концу. Оливера ждала цель, и, к сожалению, она разнилась с охотой Юры. Они расстались на доброй ноте, но не виделись долгое время.       И вот, наставник вновь сидел перед учеником. Так, словно прошла всего пара дней.       Мужчина вздохнул, явно недовольный затронуть темой.       — Мой пример не лучший, Оливер. Я совершил много ошибок о которых жалею и по сей день, и тех ошибок, которых не осознал. Во многом действовал импульсивно. — Он тяжело вздохнул. — Как я уже сказал: не дай сомнениям завладеть тобой. Едва оступишься – и будешь жалеть всю жизнь.       На мгновение Оливеру показалось, что глаза наставника сверкнули жёлтым, но не придал этому значения. Погасший снова уставился в огонь.       Он нахмурился, когда голова болезненно загудела и поддался странному порыву – потянулся рукой к подсумку. Пальцы тут же наткнулись на что-то мягкое и липкое, заставив парня недоумённое выудить это из кармана.       В руке лежало нечто: круглое, сморщенное, истекающее странным соком и мягкое внутри. Больше всего... похожее на виноград.