Сплавляя Воедино

      Он не помнил, когда был в Крепости Круглого Стола в последний раз. Кажется, прошла целая вечность - именно здесь в последний раз он советовался с Энией и получил наставление Чтицы Пальцев – той, кто может трактовать движения безмолвных вассалов Великой Воли и переводить их наказания Погасшим.       И с того раза ничего не изменилось: огромное скопление Благодати парило над круглым столом, усеянным множеством клинков, оставленных здесь другими Погасшими, старые стены освещали уставленные по всей Крепости свечи, деревянные полы скромно укрыты редкими коврами; тут были всё те же лица, которых, казалось, даже стало меньше: Кузнец Хью, вечный пленник Крепости, ковавший оружие для Погасших; Родерика — тоже Погасшая, которую Оливер давным-давно нашёл в начале своего пути. Отчаявшуюся, но нашедшую новую цель в жизни и наставника в виде старика Хью; сама Эния, что продолжала сидеть возле Двух Пальцев, ожидавшая любого знака; и тот, к кому Оливер пришёл — Сэр Гидеон Офнир. Всеведущий, как его называли малознакомые и союзники. Один из самых древних Погасших, прибывших в Крепость Круглого Стола, едва Благодать к ним вернулась.       Погасший проникся большим уважением к старику, попав в эту обитель впервые. Офнир казался ему строгим, но умудрённым опытом наставником – не таким, как Юра, но всё же. Гидеон был готов помочь советом, но не хотел принимать новичка до тех пор, пока тот не доказал серьёзность своих намерений, добыв Великую Руну Годрика Сторукого.       Но со временем мнение о нём стало меняться: мудрый старец начал казаться Оливеру жадным до знаний старикашкой. Всё больше Погасший позволял себе мысли о том, что Всеведущий помогает ему не ради восстановления Кольца Элден, а только ради пополнения своих знаний. Как будто он собирал коллекцию. Подозрения стали обоснованными, когда Оливер нашёл половину Тайного Медальона – ключа, что вёл к Эльфаэлю, секретному месту для всех тех, кому было отказано в милости Древа Эрд.       Ключ ему отдал старый альбинор по имени Альбус – один из представителей искусственно созданной расы, которая также не была в милости у последователей Золотого Порядка. И последний выживший в деревне, разграбленной неизвестными. Разбойники искали медальон, да только не смогли найти Альбуса, спрятавшегося за иллюзией. Получив половину медальона и едва появившись в Крепости Круглого Стола – точнее фальшивой копии этого места – он был атакован телохранителем Офнира.       Погасшему даже не пришлось складывать два и два, чтобы понять, кто его подослал. Однако, едва телохранитель был убит, а объяснения потребованы – Всеведущий искренне извинился за действия своего помощника, уверяя в том, что тот действовал по собственной инициативе. Вот только Оливер ему не поверил.       Он продолжал советоваться с Всеведущим, но без того уважения и больше с подозрительностью и осторожностью. Старик это знал, но ничего не говорил, ведь их объединяет одна цель. Или объединяла.       Погасший медленно вошёл в кабинет Офнира. Тот стоял за своим столом, склонившись над старыми записями; его посох стоял возле книжной полки, в стороне горел камин, нарушая тишину треском дерева. Сам Гидеон, как и всегда, был облачён в доспехи, усыпанные узорами глаз и ушей, очень подходящими человеку с его прозвищем; с плеч свисал бурый плащ, и, казалось, он не обратил никакого внимания на вошедшего. Но так могло показаться только на первый взгляд.       — Не ожидал тебе здесь увидеть, Погасшая Душа.       Оливер остановился прямо напротив стола. Офнир поднял голову и посмотрел на Погасшего сквозь необычной формы шлем.       — Ты должен быть на Вершинах Великанов, держать путь к Кузнице.       Парень поджал губы, игнорируя его и сказал:       — И меня вопрос.       — Иначе ты бы сюда не пришёл, не правда ли? — Старик развернулся к книжной полке и потянулся за книгами. — И что же тебя привело ко мне?       — Кто такой Шабрири?       Всеведущий замер. Всего на мгновение, прежде чем продолжить поиски, но эта заминка не осталось незамеченной.       — У тебя любопытные вопросы, Погасшая Душа. Какое тебе дело до мертвеца?       — Услышал кое-где, — неопределённо пожал плечами Оливер.       — Кое-где, — Гидеон издал едкий смешок и развернулся к парню. — Кое-где о таких личностях не узнать. О нём стараются забыть – и как можно охотней.       — Мне нужно узнать об этом, — Оливер наклонил голову, заглядывая в темноту шлема Офнира. — Можешь считать это платой за недавний инцидент. В этот момент Погасший ощутил привычную жгучую боль в сознании. Даже немного острее, чем раньше. Тихо охнув и дёрнувшись, он, не обращая внимания на ставший задумчивым взгляд старика, уже привычным движением закинул в рот пилюлю. Замолчал, прислушиваясь к ощущениям. Так прошло пару мгновений, до тех пор, пока боль не утихла. Гидеон, до этого молча наблюдающий за парнем, неожиданно улыбнулся под своим шлемом.       — Хм, что же, очень хорошо.       Всеведущий вновь развернулся к полкам, проводя кончиками пальцев по корешкам книг.       — В истории нет более ненавистного человека, чем Шабрири. О нём не так много известно – он появился из ниоткуда.       Гидеон достал с полок маленький, пыльный свиток, положил на стол.       — Клеветник, — Оливер наклонил голову, слушая предводителя Погасших, — Полагаю, нетрудно представить, что его неспроста все ненавидели.       — Он о чём-то солгал? — Спросил парень.       — Да. И ложь его была настолько губительна и ужасна, что за это преступление ему вырезали глаза, — Гидеон потянул за короткую, разваливающуюся на глазах верёвку, сворачивающую свиток.       Погасший нахмурился:       — И о чём он соврал?       — Именно на этом моменте запись и обрывается, — старик подвинул свиток поближе к своему собеседнику. Оливер оглядел пергамент, исписанный словно впопыхах, криво — где-то даже были зачёркнуты слова, а в самом низу, где, по сути, должен был быть ещё текст – вырван кусок. — Не знаю, что сказал Шабрири, и кого оклеветал, но люди не только покарали его, но и постарались стереть все упоминания о своей ошибке в любых источниках. Это всё, что осталось.       — А потом? — Задал логичный вопрос Погасший.       — Потом? Потом Шабрири пропал. Словно его и не было. Сгинул, — Гидеон вернулся к своим книгам и задумчиво добавил:       — Многие уверены, что именно он стал причиной распространения пагубы.       — О какой пагубе ты говоришь?       — О, мне казалось, что тебе-то как раз и известно, — Гидеон неожиданно тихо разразился хриплым смехом, смотря на недоуменное лицо своего протеже. — Пагуба безумия. Люди начали сходить с ума, в их глазницах, подобно самому Шабрири, начало полыхать жёлтое пламя ярости – целые поселения сходили с ума. Отчаяние, страдания особенно... плодородны для такого рода болезни. Никому не было дела до безумцев, особенно после Раскола: сильные - живут, а слабые - страдают.       Он замолчал и взял свиток со стола, оставляя Оливера в мрачных раздумьях. Но длилось молчание недолго – до тех пор, пока Офнир вдруг не спросил:       — Давно у тебя головные боли?       Погасший нахмурился.       — Что?       — Это лекарство, — Гидеон положил свиток обратно на полку. — Я видел его. Всего пару раз, но от чего оно - мне прекрасно известно.       Во рту у парня отчего-то пересохло. В голове полыхнула злость.       — Не твоё дело.       Старик хмыкнул.       — Да, действительно не моё.       Не став дальше его слушать, Оливер развернулся и направился к выходу, напоследок услышав:       — Порой между мудростью и глупостью тонкая черта, Погасшая Душа.       Всеведущий задумчиво посмотрел на свой посох, едва шаги Погасшего стихли, ознаменовывая его исчезновение.       — Надеюсь, до тебя это дойдёт раньше, чем угаснет твой здравый рассудок.