Сплавляя Воедино

      Тракт Беллума — длинная тропа, ведущая от Академии. Заброшенная, и, по большей части, заполненная отбросами общества и просто отчаявшимися. Погасший медленно шёл по вымощенной кирпичом дороге. Рука лежала на ножнах, не давая им свободно болтаться на поясе, издавать лишних звуков.Чем дольше Погасший шёл, тем чаще на окраинах дороги мелькали деревья, с окрашенной в золотой цвет листвой — знак того, что земли Озёрной Лиурнии заканчиваются.       Оливер чуть сузил глаза, остановился. Казалось, среди деревьев раздался какой-то странный звук, похожий на шёпот и шорох ткани. Погасший глянул в сторону, стараясь разглядеть что-то среди стволов деревьев, но... там было пусто. Ветер затрепал волосы, а когда спустя пару мгновений ничего не произошло, путник расслабленно выпрямился.       Но едва он отпустил меч, что-то с огромной силой врезалось ему в спину. Не ожидав подобного, Оливер не удержал равновесия и повалился на землю. Кто-то с силой вонзил в плечо нож, заставив парня болезненно вскрикнуть. Плоть загорела болезненным огнём, не давая скинуть напавшего. Краем глаза он заметил, как из темноты выходит ещё несколько фигур.       Оливер напряг мышцы, и с силой дёрнул головой, целясь макушкой в голову грабителя. Раздался противный хруст, и хватка на ноже ослабла, позволяя Погасшему двинуть рукой и ударить напавшего. Тот повалился на землю, давая возможность подняться на колено и выхватить меч. Металл зазвенел, едва выскочил из деревянных ножен; клинок сверкнув под золотым светом, окрасил зелень травы в алый.       Парень осмотрелся: на него наступало трое человек. Каждый вооружён скверного вида оружием – ржавым, погнутым, но всё ещё способным ранить: один вооружился коротким топором, другой кинжалом, а последний стоял вдалеке, натягивая тетиву на старом луке. Погасший сделал глоток из фляги – рана зашипела, на глазах затягиваясь, позволяя размять плечо и схватиться за меч двумя руками. В отличие от Окровавленного Пальца — это были простые головорезы, толком не умеющие сражаться, подобравшие свои оружия где-то в грязи. Но их было больше, а это не позволяло действовать опрометчиво.       Оливер отошёл, уворачиваясь от ржавого лезвия топора, и тут же был вынужден принять на свой клинок – чужой. Парень со всей силой толкнул первого ногой так, что тот прижал руки к груди, задыхаясь; второй попытался навалиться всем весом, но потерял равновесие, когда Погасший отошёл в сторону и заехал рукоятью ему по шее. В миллиметре возле уха просвистела стрела, заставив рефлекторно пригнуться, но эта заминка стоила секунды - по лицу, прямо возле глаза, с силой провели лезвием. Не обращая внимания на боль, Погасший проморгался, убеждаясь, что не потерял зрение и чуть было не пропустил очередной выпад.       Грабитель с криком прыгнул вперёд, намереваясь вонзить кинжал прямо с горло, но противник оказался проворнее: Оливер пропустил оружие мимо себя и полоснул его клинком по спине. Тот завалился на землю, не сдерживая крик боли; одежда тотчас начала стремительно окрашиваться в красный.       Погасший обернулся к второму, но тут же согнулся пополам, едва сознания коснулась знакомая обжигающая боль. Вскрикнув, он упал на колени, хватаясь руками за голову – та, казалось, грозилась взорваться от боли.       Оливер не почувствовал, как в плечо угодила стрела, как его пнули, заставляя упасть. Боль немного утихла лишь спустя мучительные мгновения, когда он почувствовал холодную сталь у своего горла. Один из банды, весь обмотанный грязной тканью, склонился над ним, навалившись всем телом, что-то злобно шепча. Сквозь помутневший рассудок Погасший изо всех сил впился пальцами ему в глаза. Напавший закричал от боли, выпустил из рук нож, хватаясь за руки парня, пытаясь их отнять, но тот лишь ещё глубже вогнал большие пальцы в глазницы, и отпустил лишь тогда, когда повалил мерзавца на спину. Тот громко заскулил, не отрывая рук от лица, проклиная Погасшего. Оливер повернулся к последнему, и тут же присел, пропуская стрелу мимо. Голову и глаза жгло всё сильнее, но он не останавливался, медленным шагом направляясь к лучнику. Грабитель медленно пятился, всё сильнее дрожа, всё медленнее натягивая тетиву. Последнюю стрелу Погасший отразил клинком и развернулся на месте. Металл сверкнул, заставляя неизвестного мужчину выронить лук и схватиться за горло, упав на колени.       Оливер глубоко вздохнул, выронил катану – руки трясло от боли и странного наваждения, словно рассудок поглощало что-то, заставляя поддаться этому жжению внутри. Он дышал сквозь зубы, пока его руки хаотично ощупывали карманы и подсумки на поясе, но не мог найти заветного мешочка.       Погасший упал на колени и закричал от боли. Сознание окончательно померкло, зрение поплыло. Последнее что он увидел - была фигура среди деревьев. Она стояла ровно, словно по струнке, не шевелясь, держа ладони на глазах: вся в грязи, словно восставший труп.

***

      Сознание возвращалось медленно. Сквозь пелену сна он чувствовал, как кто-то положил его голову на нечто мягкое, как его рот открыли, положили на язык нечто знакомое, горькое. Как его волосы медленно перебирали, что-то нежно нашёптывая.       А сам он видел огонь. Теперь он не жёг сознание, лишь изредка полыхая, обжигая теплом глаза. Казалось, мерцая в тёмной бездне, он звал его, горя где-то... очень далеко.       Оливер открыл глаза. На улице стоял вечер. Прохладный ветер обдувал лицо, заставляя поморщиться, покрываться тело мурашками. Парень перевёл взгляд. Над ним склонилась, положив его голову себе на колени, Хёйтта: она сидела у стены полуразрушенного храма и, опустив голову, мирно дремала. Всё та же повязка, всё те же одежды, только странная скованность, появившаяся в её образе.       Оливер аккуратно прикоснулся к ней, касаясь кончиками пальцев, но даже этого хватило, чтобы девушка проснулась.       Она резко подняла голову и замерла, прислушиваясь, но, поняв, кто её разбудил, опустила голову к Погасшему.       — Оливер, ты очнулся? — Тихо спросила она.       — Да, — голос парня был хриплым и отрывистым. Во рту пересохло, язык еле двигался, но он нашёл в себе силы ответить ей.       Девушка облегчённо улыбнулась и снова провела рукой по его волосам, а у парня в данный момент не было сил даже сказать что-то против. Он снова прикрыл глаза.       — Что произошло? — Выдавил Оливер.       Хёйтта молчала пару минут, давая ему возможность немного прийти в себя, прежде чем продолжить разговор.       — Я нашла тебя недалеко от дороги, решила проверить... что там за битва. И я услышала твой голос.       Девушка отрывисто вздохнула, а Оливер вспомнил свой крик.       — Ты был без сознания. Я оттащила тебя сюда и сделала всё, что смогла.       — Спасибо, — после недолгого молчания поблагодарил он. Голос стал менее хриплым и язык двигался с большей охотой. — Как ты здесь оказалась?       Её руки сжались в кулаки, а голос стал неожиданно твёрд.       — Я.... Следовала за далёким светом, но он вновь угас. Бродила по округу, стараясь держаться подальше от опасности, но так и не смогла найти дорогу...       Воспоминания резанули как нож. Оливер посмотрел на девушку, и прошептал:       — Хёйтта... Виноград Шабрири... Это...       — Знаю... — Её голос вдруг дрогнул. Она рвано вздохнула.       Погасший нашёл в себе силы и поднялся. Только сейчас он смог увидеть её лицо: девушка побледнела, а щёки её осунулись, как будто она давно ничего не ела.       — Они... Ко мне подходили все те бедняги, протягивали... свои собственные... — она прижала ладонь ко рту, словно желудок прихватило в болезненном спазме. — Те звуки, что я слышала...       Она неожиданно сорвалась. Девушка прижала ладони к лицу, повязка тут же намокла от слёз.       Не зная, как поступить, Оливер несколько мгновений смотрел на неё, прежде чем аккуратно обнять. Девушка уткнулась лицом ему в плечо, позволяя рыданиям накатить с новой силой. Она сжала его воротник, прижимаясь сильнее, а Погасший лишь продолжал молча гладить её по спине, дожидаясь, пока Искательница Света перестанет плакать.       Они сидели с старом, полуразрушенном Храме до тех пора, пока девушка не успокоилась. В какой-то момент она глубоко вздохнула и отпустила Погасшего, подняла голову.       — Прости меня за мою слабость. Мне... просто это нужно было.       — Не извиняйся. Тебе не за что.       Девушка утёрла мокрые дорожки, обсохшие на холодном ветру и молча кивнула. Она подогнула колени под себя и уткнулась носом в потемневшую от грязи ткань.       — Я бродила... С тех пор как узнала. И много думала о том, ради чего я ела те глаза. Тот человек, та цель... — Она сильнее сжала руками колени. — Всё казалось бессмысленным.       — Казалось?       Но девушка не ответила, только продолжала молчать, словно собираясь с мыслями. Оливер не мешал ей, давая время и только задумчиво разглядывал светлые локоны.       — Я вспомнила его слова. О страданиях ради несчастных, — меж руин тихо завыл сквозняк, заставив Погасшего поёжиться. — О пути... Что я должна пройти. Сколь... ужасным бы ни был мой путь, сколь неправильным...       Она сжала ладони, покрытые мелкими ссадинами, повернула голову в сторону парня.       — Я... Должна пройти его. Я чувствую, что этот путь - мой. Но мне страшно, и я... прошу тебя помочь мне.       Оливер поражённо замер, широко раскрыв глаза.       — Хёйтта, я...       — Я знаю, что ты думаешь. Знаю, что... будешь осуждать, но прошу... — голос девушки сорвался, тихо задрожал. — У меня ничего нет. Эта цель — единственная цель — то, что я могу сделать ради других. Прошу тебя...       Он молча наблюдал, как девушка взяла его за руку, крепко сжав. Сжала так, словно он был последним оплотом спасения. Его мысли лихорадочно метались из стороны в сторону, тщетно пытаясь прийти к верному решению.       Перед ним сидела лишь бледная тень той девушки, что когда-то повстречалась ему на дороге. В грязи, осунувшаяся и тщетно держащаяся за того, в ком отчаянно нуждалась.       Её ладони в очередной раз дрогнули, раздался тихий вздох, вырывающий парня из раздумий. Погасший поджал губы и взял её за руки.       — Что от меня требуется?

***

      Плато Альтус. Земли, принадлежавшие богине Марике Вечной. Вечно золотые поля, ныне опустошённые битвой во время Раскола. В этом месте, в самом сердце Лейндела - Столице - гордо возвышается Древо Эрд. Защищаемое ранее Морготтом - оно до сих пор сияет, благословляя своим светом Междуземье. Ещё до Раскола в Озёрную Лиурнию из Столицы был отправлен Радагон с приказом покорить семью Кария, но... вместо этого рыжеволосый герой отказался от притязаний на чужие земли и заключил брак с королевой Ренналой Полнолунной. И в знак скрепления уз между семьёй Кария и Древом Эрд, люди построили Великий подъёмник Дектус – огромный механизм, что соединял две земли.       Но с тех пор прошло много времени. Радагон, вновь призванный Марикой, покинул свою жену и троих детей, оставив прощальный подарок в виде золотого яйца с Великой Руной внутри. Вернувшись в Столицу, став мужем богини и Вторым Повелителем Элдена, священное обещание, данное в Храме Клятв, было нарушено; ключ от подъёмника был сломан и спрятан, а сам Дектус - стал местом недоступным для простых путников. Очень... Охраняемым.       Оливер с трудом вздохнул. Воздух выбило из лёгких, едва его спина с силой соприкоснулась с землёй. Ударная волна от прилетевшего каменного снаряда была настолько сильная, что Погасшего откинуло на несколько метров. Парень с трудом перевернулся и поднялся на ноги, пропуская поток стрел. Он с трудом добежал до скалы, расположенной рядом, и спрятался за ней, скрываясь от нападавших. Казалось, что совсем недавно он очистил подъёмник от солдат Лейнделла, но вот, они снова были тут, застали его врасплох залпом из катапульты.       Едва выглянув из-за угла, он тут же отпрянул, когда мимо его лица пролетел болт. Он тяжело вздохнул, успокаивая дыхание и глянул на тропинку, что была возле его укрытия — путь, ведущий к месту, на которое указала ему Хёйтта. Мысли в голове сменялись молниеносно. Когда очередной снаряд катапульты вновь пролетел рядом с ним, он дунул в свисток на пальце и вскочил на появившегося из воздуха Потока. Скакун заржал и, не обращая внимания на грохот, устремился вверх. Оливер прижался к коню, пропуская мимо себя стрелы и болты, не поднимаясь до тех пор, пока гул боя не исчез.       Погасший позволил себе выпрямиться в седле и оглядеться: слева от него смазанным пятном мелькал огромный обрыв, уходящий высоко в небо – начало священных полей, и обрыв, что разделял те земли и парня. Поток немного сбавил скорость, но всё равно продолжил скакать быстрее любого коня в Междуземье. Это место было незнакомо Оливеру — не знай куда идти, он бы даже не заметил дорогу. Она казалась... Какой-то безжизненной. Деревья так же росли, шевелилась трава на ветру, но словно чего-то...       Мысль Оливера оборвал Поток: бесстрашный скакун, верный друг, неожиданно встал на дыбы, громко заржал. Не ожидавший такого, Погасший с громким "Ух" рухнул на спину, поражённо глядя, как конь исчезает в воздухе, растворяясь в синих искрах, словно....       Боясь чего-то.        Из горла вырвался резкий кашель от удара о землю. Он перекатился на бок и пару раз жадно глотнул воздух, поднялся на ноги. Голова от удара немного гудела, но не мешала осмотреться: парень стоял возле обрыва. Вокруг было тихо, но ведь... Потока не просто так что-то испугало. Нахмурившись, Оливер обнажил клинок и тихо двинулся вдоль крутого холма. Пробираясь сквозь высокую траву и густые деревья, он прислушивался к звукам. Вокруг не пели птицы, не бегали дикие животные – не было ни одного живого звука. И это угнетало.       Отчего-то сердце забилось немного быстрее, а ладони вспотели. Как-будто за ним кто-то наблюдал или чего-то хотел. Ему это чувство не нравилось, заставляло нервничать. Погасший взялся за рукоять двумя руками и завернул за угол.       И тут же обомлел, едва взгляд мазнул по... этому.       Огромное, словно чьё-то потустороннее око, – оно висело над высокой башней, стоявшей на обрыве далёкой скалы. Гигантских размеров чёрная бездна, окутанная жёлтым пламенем. Оливер схватился за голову, когда его пронзила знакомая боль, но не закричал. Не потому что не чувствовал жжения, а потому что уже привык. Он сжал зубы, стиснул клинок в руке и неожиданно издал тихий смех. Почему-то именно сейчас Погасший был уверен в том, что он идёт в правильном направлении. Он мотнул головой и глубоко вздохнул, закидывая в рот пилюлю, а затем бросился вперёд. Он не обращал внимания на то, что происходит вокруг, а просто бежал, укрываясь за большими валунами, дожидаясь, пока око угаснет и не освободит дорогу. Лёгкие тихо жгло, но он не останавливался до тех пор, пока склон не закончился, а пламя не скрылось за густыми кронами деревьев.       Оливер остановился. Прислонился к дереву, чтобы перевести дыхание и успокоить сознание, но не позволил себе расслабиться. Он оттолкнулся плечом от ствола и пошёл дальше, в гущу деревьев, образовавших над заросшей тропой нечто вроде арки.       Погасший плёлся по беззвучной земле, пока, наконец, не вышел на просторную поляну.       Перед ним стояло удручающее зрелище: кучка заброшенных, полуразрушенных домом, теснившихся рядом друг с другом; разваливающиеся стены, поросшие плющом, дикие деревья, понуро раскинувшие свои ветви. Но самым страшным были люди: тощие, словно трупы, и всё же живые – они застыли статуями, с раскрытыми от агонии ртами, закрывали глаза ладонями, словно пытаясь остановить то, что рвалось наружу. Оливер подошёл поближе к одному из них - тот застыл стоя на коленях: вся кожа посерела, одежда давно превратилась в лохмотья, являя сильно выделяющиеся кости и рёбра, но самым пугающим было другое. Погасший наклонился к нему. В пустых глазницах, которые бедняга тщетно закрывал, еле полыхало жёлтое пламя.       — "Пагуба безумия... Люди начали сходить с ума, в их глазницах начало полыхать жёлтое пламя ярости... целые поселения сходили с ума..." — в голове промелькнули слова Офнира.       Неожиданно он издал звук. Тихий, почти неслышный, но легко различимый в гнетущей тишине. Хрип медленно превратился в стон, когда бедняга с приглушённым хрустом повернул голову в сторону Оливера. Но тот не отступил, лишь поджал губы, наблюдая за тем, как пародия на живое существо слабо защевелило давно не работающей челюстью. Погасший не стал ничего говорить, лишь подавив жалость к нему, поднялся с колен и полоснул беднягу клинком по горлу. Он издал слабый хрип: не было ни крови - та давно иссохла, лишь телонемного дёрнулось, но не завалилось, оставаясь в прежнем положении - кости и мышцы давно окоченели.       Кинув на труп последний взгляд, Оливер молча двинулся вперёд, не зная, что за странное чувство пылает в его груди.

***

      Оливер сделал глоток из фляги. Раны вновь зашипели, закрываясь; приятные на вкус багровые слёзы – сок золотых семян, которые давно раскидало по Междуземью Древо Эрд – пламенем разлилась по венам. Погасший глянул под ноги – туда, где лежали трупы огромных крыс, в чьих глазах ещё недавно горел огонь. Парень перевёл взгляд наверх: оттуда не исходило звуков, только рёв жёлтого пламени, к которому он сейчас и стремился.       Их разделяли деревянные платформы, сложенные из нервных досок, и шаткие, старые лестницы. Но Оливера это не пугало - он упрямо лез вверх, не обращая внимания на всё нарастающую боль. Он съел уже горстку пилюль, но складывалось ощущение, что они перестали давать прежний эффект. Парень тряхнул головой и выругался, не останавливая движения. Едва он залез на самых верх, увидел жуткую картину: всё те же живые трупы, собравшиеся кучей: кто-то лежал, сжавшись на полу, всё также закрывая глаза, а кто-то, собравшись в круг, воздели руки вверх, словно... призывая кого-то. Оливер глянул на них, подошёл ближе - те не реагировали, не говорили, лишь продолжали стоять, не обращая на него внимания.       Погасший проигнорировал вновь появившуюся боль, едва над его головой, совсем близко – появилась чёрная бездна, объятая жёлтым пламенем. Не став ждать, он взмахнул клинком. Потом снова. И снова, пока последний из воздевших вверх руки не упал на доски с глухим звуком. Тотчас око пропало, оставляя после себя... ничего.       Без рёва пламени тишина навалилась с новой силой, оставляя Оливера посреди безжизненной деревни и руин. Он глядел на поселение, омываемое лишь алым светом закатного солнца.       Погасший глянул на трупы, лежащие у его ног, заметив последнего, что сжался в комок у дальнего угла – в отличие от всех остальных, он продолжал тихо стонать, но не двигался, всё также застыв окоченевшей мумией.       — Путь ради тех, кто жаждет конца страданий?..       Слова сами собой вырвались из горла, тут же развеиваясь на ветру. В груди что-то заныло, сознание вновь обожгло, но сейчас Оливеру было плевать.       Он опустил меч на шею последнего и развернулся, оставляя за собой безжизненную верхушку башни.

***

      — Повелитель Вайк… похоже, никакой ты не повелитель...       Шёпот призрака был почти неразличим.       Осколки некогда живых людей, после смерти привязанные к одному месту. Они не живые, они просто есть. И из раза в раз шепчут одни и те же слова, повторяемые при жизни как мантра, как самое заветное желание.       Погасший перевёл взгляд на небольшой храм, стоящий на холме – именно туда был направлен взор духа.       Он просто шёл вперёд, всё дальше отдалясь от поля недавнего боя. В этой деревне оказались те, кого Погасший не ожидал – солдаты Райи Лукарии. Как они забрели сюда? Что искали? Парень не знал, да и не хотел знать.       Едва они увидели его, то сразу бросились в бой. В их... Движениях не было цели. Они не сражались за своих хозяев, они не сражались за идею. В их движениях не осталось ничего, за что можно было зацепиться – они были наполнены отчаянием. Болью потери и скорбью. Оливер пронзал их клинком, глядя на то, как жёлтое пламя ярости угасает в их глазах. И впервые в жизни не чувствовал... сомнения. Нога ступила на небольшую поляну, залитую багровым светом. Осталось сделать пару шагов до Храма, и он будет у цели, которую ему указала Хёйтта.       Но едва он двинулся вперёд, земля перед ним замерцала красным.       Воин сразу понял, что это – вторжение фантома.       Фигура человека медленно проявлялась в воздухе, формируясь в облачённого в доспехи человека. Парень немного отступил, вновь хватаясь двумя руками за клинок, так ни разу и не убранный в ножны. Он с осторожностью отступил, наблюдая, как фантом опускается на землю. Его доспехи - словно оплавленный кусок железа, обрывок в прошлом величественного плаща и могучее копьё с мерцающим жёлтым пламенем наконечником.       Воин поднялся с колена, взял копьё двумя руками, встав в твёрдую стойку.       — "Что от меня требуется?"        Перед глазами встал образ Хёйтты. Он видел, как её тело едва перестало дрожать, а лицо загорелось надеждой. Она сглотнула, тихо заговорив:        — "Тот, кто дал мне виноград Шабрири рассказал про ещё один..." — Она чуть помедлила. — "Он говорил про Пальцевой виноград..."        Они смотрели друга на друга, выжидая. Этот воин отличался от всех тех, с кем Оливер встречался до этого. Разительно.       Даже отсюда Погасший чувствовал это... Странное желание. Желание защитить. На мгновение Оливеру показалось, что он смотрит на себя со стороны — в воздухе витало ощущение могущества и отголосок... Великих рун? Парень напрягся чуть сильнее и направил кончик клинка в сердце противника. Но тот не двигался, даже не шелохнулся, ожидая первого хода Погасшего. И Оливер ринулся вперёд, беря инициативу.       Как и ожидалось, удар не прошёл по противнику. Фантом принял лезвие на покорёженное древко и тут же убрал руку, смещая вес и позволяя клинку свободно соскользнуть вниз. Погасший немного пошатнулся, не ожидая такого и тут же был вынужден уходить в сторону, когда лезвие просвистело возле его шеи. Но фантом не отступил – напротив, он позволил наконечнику пролететь по инерции, а затем развернулся на месте и со всей силой ударил плоской стороной огромного широкого лезвия. Оливер лишь успел прижать меч к плечу и принять удар на металл. Рука сильно заныла, парню на мгновение показалось, что фантому удалось сломать ему кость. От такого сокрушительного взмаха Погасший едва устоял на ногах, сделал пару шагов назад, увеличивая расстояние. Но фантом не давал ему передохнуть: он наступал, делая стремительные выпады, которые Оливер с трудом отражал.       После очередного длинного выпада Погасший метнулся вперёд, поднял ногу над проскальзывающим лезвием, и с силой вжал его в землю, заставляя вторженца потерять концентрацию.       Тот попытался вырвать копьё, но тут же отошёл назад, не давая клинку противника коснуться доспехов. Он выпустил копье и в момент, когда колющий удар стремительно приближался к его груди, дёрнулся в сторону, схватил Погасшего за руку, перекинув через плечо. Оливер, не ожидавший такого, с глухим звуком рухнул на землю. Фантом вытащил копьё из земли и взмыл в небо, перехватывая копьё так, чтобы острый конец смотрел вниз. Наконечник засиял жёлтым огнём, блеснул под багровым закатом и с силой вонзился в землю. Погасшему пришлось откатиться назад, уходя от далеко расползающихся языков золотого пламени. Он резко выдохнул, найдя момент для секундной передышки. Бой нельзя было затягивать. Оливер смотрел на то, как фантом, вновь нёсся на него, ловко раскручивая длинное копьё, как замахивается, стремясь нанести последний удар. Парень снова ринулся вперёд, но на этот раз позволил металлу вонзиться в плечо. Он закричал от жгучей боли, сознание вновь заполнило знакомое ощущение, но он не позволил себе потратить на неё и секунды. Погасший с силой ударил рыцаря по горлу, метя в кадык. Не ожидавший такого, он разжал хватку на древке, позволив повалить себя на землю.       — "Это особый виноград, который произростает лишь на тех, кого коснулись сожённые Пальцы..."       Парень сорвал с рыцаря шлем, являя Оливеру некогда симпатичное лицо, но ныне бледное, с гниющим шрамом от ожога. Только сейчас он смог разглядеть, что его броня не просто расплавилась – на ней виднелись отметины в виде огромных отпечатков, прямо как тот ожог, что был на лице. Вторженец с силой дёрнулся, его глаза неожиданно загорелись жёлтым пламенем. Мгновение, и из них вырвался поток золотого огня. Погасший едва успел прижать локтем подбородок безумца к земле. Он потянулся пальцами к голени и извлёк оттуда короткий нож. Не обращая внимания на жар, Оливер вонзил короткое лезвие прямо ему в глазницу. По поляне раздался крик.       — "Сожённым Пальцам?" — Погасший недоумённо посмотрел на девушку. Та слабо кивнула. — "Я думал... Ты хочешь служить Двум Пальцам"  — "Прости, я не хотела вводить тебя в заблуждение, Оливер." — Она, казалось, и вправду была смущена незнанием собеседника. Хёйтта помедлила, обдумывая свои слова.  — "Он... Говорил со мной о Золотом Порядке, о лжи, из-за которой другие не знают покоя. Я говорила тебе, что хочу стать служанкой и найти далёкий свет. И говорила о том, что хочу обрести мудрость, чтобы указать путь тому, кому суждено стать Повелителем."              Погасший поднялся, наблюдая за тем, как растворяется фантом. Он перевёл взгляд на Пальцевой Виноград – глаз того, кого коснулись Пальцы. Задумчиво посмотрел на храм.       Шаги глухим эхом раздались посреди руин, едва он вошёл внутрь. Тут было пусто: груда камней, дыры в стенах, сломанная, всеми забытая статуя Марики, и лишь алый свет, пробивающийся через трещины, освещающий единственное чистое место — почти незаметное, находящееся в самом далёком углу помещения. Он подошёл ближе, чтобы разглядеть тело. Девушка. Совсем молодая, но за всё это время не тронутая разложением. Она сидела на стуле, мирно скрестив руки. Глаза были закрыты, а миловидное лицо спокойным. Казалось, она просто спит.       — "Пальцевой виноград. Он произрастает лишь на тех, кого коснулись сожжённые Пальцы..."       Оливер обернулся, глядя на место, где совсем недавно исчез образ фантома.       — "Запечатлевший на очах своих мудрость Пальцев..."       Холодный ветер колыхнул окровавленные одежды трупа Служанки Пальцев, заставив кожу Погасшего покрыться мурашками.       — "...Ютит самое дорогое в Храме Сдержанности".       Незваный гость остался на месте, не нарушая почтительного расстояния.       — "Повелитель Вайк... похоже, никакой ты не Повелитель... Тогда, где же он?"              Он развернулся на каблуках, больше не смея беспокоить ту, ради которой фантом так отчаянно сражался.       Он вышел из Храма, оставляя позади поле боя. Шёл мимо трупов и безжизненных оболочек, так и не выпуская из пальцев Винограда.       — "...Где наш истинный повелитель — Владыка Яростного Пламени?"