Сплавляя Воедино

      Изо рта вырвался тяжёлый вздох. Ноги устало дрожали, с трудом шевелясь в глубоких сугробах.       Вокруг была разруха: он стоял на заснеженном обрыве самого материка, окружённый трупами единственных живших здесь – огненных монахов. Давно давшие обет беречь Великанское пламя, они оставались верны своим клятвам, не уступая дорогу тем, кто был полон решимость совершить неискупимый грех.       А сейчас их тела годились лишь для того, чтобы топить старый снег остывающей кровью.       Оливер дёрнулся от боли и покачал головой, опёрся на меч, острие которого всё ещё покоилось в трупе одного из огненных монахов; с трудом сглотнул, покачнувшись, выпрямился, извлекая меч. Его взор был устремлён вперёд, к самым высоким склонам: даже отсюда виднелась огромная чаша. Та, которую он часто видел в кошмарах.       Оливер не помнил, сколько блуждал – иногда ему казалось, что прошла целая вечность, с того дня, как... Он решил дойти до конца. Поклявшись больше никогда не приближаться к этому месту, по иронии судьбы, спустя многие недели – отчаяние вновь привело его сюда.       Хотел ли он вновь найти ответы хотя бы здесь, лелея в душе надежду на скверную шутку судьбы, в конце которой он найдёт подсказку у завершения пути? Или, всё-таки, – это простой бред потерявшего здравость рассудка?       Его нога медленно ступила на холодный металл – огромную цепь, покрытую многовековым снегом, связывающую Вершины и Междуземье. Погасший не смотрел вниз, лишь изредка – на сами звенья, чтобы не соскользнуть. Ноги дрожали от усталости, подгибаясь при каждом шаге, руки окоченели: ему приходилось закрываться от порывов ветра, останавливаться, чтобы не упасть, а затем продолжать путь, чувствуя, как силы всё быстрее и быстрее покидают его. Парень тихо охнул, когда нога всё-таки соскользнула вниз: он вцепился пальцами в металл, стараясь удержаться, рыча от боли сквозь зубы. Голова полыхнула знакомой болью, заставляя его закричать и найти в себе силы подтянуться.       Едва поднявшись наверх, глубоко дыша и стоя на коленях – он снова глянул вперёд: оставалось совсем немного.       Когда нога ступила на твёрдый камень – он, наконец, позволил себе упасть на землю. Глаза закрывались от усталости – Оливер не помнил, когда погружался в сон – сон, полный кошмаров. Едва он прикрывал веки – в голове возникали страшные образы его служанки. Ему уже не хватало сил, чтобы игнорировать их.       Он не мог идти – только ползти. Ползти к Утраченной Благодати, что сияла – не ярким огнём, как раньше, но слабым золотым светом. Боль не ушла мгновенно, как раньше, когда руки коснулся медовый вихрь; не пропала головная боль, но даже лёгкое благословение позволило ему встать на колени и глубоко вздохнуть. Вокруг завывал ветер, морозя лицо, но Оливеру было плевать – он закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Однако...       — Вот мы и встретились, Погасшая душа, возжелавшая стать Повелителем.       Погасший тотчас выхватил клинок, разворачиваясь в сторону голоса. Поморщился, когда мышцы болезненно запульсировали. От боли в глазах помутнело – ему удалось увидеть только силуэт. Но до боли знакомый.       — Ну и ну, что за угрюмый вид... — Голос был тих, безэмоционален и казался до жути успокаивающим. По спине прошли мурашки.       Оливер моргнул, избавляясь от неприятных ощущений, и, едва увидев стоящего перед ним – обомлел.       Всё та же шляпа, всё те же одежды и латы, ныне испачканные в грязи. Он ведь сам закопал его, похоронил своими собственными руками, проливая слёзы.       Погасший открыл рот, не в силах выдавить хоть слово.       — Юра?..       Нет, это не мог быть он.       И всё же, мужчина стоял перед ним ровно по струнке, закрыв лицо руками, словно боясь показать глаза.       — Я полагаю, ты был знаком с этим сосудом, — в голосе звучало не предположение, но уверенность, полная непонятного сочувствия. — Что же, это крайне печально, ибо он мёртв.       Он на секунду прервался.       — И свою плоть он отдал мне – Шабрири.       Погасший оставался на месте, не двигаясь, лишь чувствуя, как сердце его бьётся сильнее. Но не от страха.       От ярости.       — Надеюсь, ты сможешь...       Но он не успел договорить. Погасший резко поднялся на ноги, приблизившись к Шабрири. Клинок упёрся в горло живому мертвецу, но тот не дрогнул, продолжив неподвижно стоять на месте.       — Как смеешь ты осквернять его тело?!       Руки Оливера дрожали, в голове забурлил знакомый огонь, грозившийся вырваться в любой момент. Он глубоко вздохнул, клинок вошёл чуть глубже, пронзая кожу, но Шабрири оставался неподвижен – казалось, ему было всё равно.       — Оставь свои опасения, будущий Повелитель, — тон его не изменился, продолжая сочиться отвратным Оливеру сочувствием и пониманием. — Я не враг тебе.       — И какова же, — поцедил Погасший, — цена слов клеветника? Шабрири наклонил голову, но руки от лица не убрал, оставаясь на месте.       — Клеветника? — Его голос был полон недоумения. — И что же тебе поведали о той клевете?       Руки Погасшего слегка дрогнули, но меч не опустили. Ему было плевать, что сделал Шабрири – парня трясло от ярости. Он был готов убить, но... Что-то подсказывало ему, что клинком его не сразить.       — Я понимаю твои чувства, Погасшая душа. Однако, это был выбор твоего друга.       — Не заговаривай мне зубы, — шёпот парня превратился в тихий рык, — Я не верю ни единому твоему слову.       — Однако твой клинок до сих пор не настиг меня, — нечто, что заняло тело Юры, вновь выпрямилось. — Нет, твоё сердце полно не ярости, но отчаяния, будущий Повелитель.       Оливер мелко задрожал, когда в голове заплясали знакомые нотки агонии. Он заморгал, силясь прогнать боль. Тем временем, Шабрири продолжил:       — Золотой Порядок, его бог и те, кто ему служат, отправили тебя по этому пути, восхваляя боль, страдания и отчаяние, обёрнутые в сладкую ложь; по пути... Повелителя Элдена, что должен восстановить старый уклад. Их речи о Кольце были сладки настолько, насколько нужно, чтобы избавить твоё сердце от сомнений.       Боль неожиданно резанула по глазам так, что Погасший опустил меч с болезненным вздохом.       Шабрири же медленно развернулся и размеренным шагом двинулся по кругу.       — И всё же, ты здесь: доблестная Погасшая душа, готовая бросить свои амбиции и предначертанный ей путь… ради любви. Те, кто нашёптывал тебе обещания о власти и спасении, заставляют тебя предать огню нечто прекрасное – жизнь верной служанки – хочет она того... или нет, лишь бы ты взошёл на трон. Ужасная участь, если подумать.       Он шёл вокруг Погасшего, изредка скрываясь за спиной – в эти моменты, казалось, клеветник говорил у него в голове, чтобы ни одно его слово не унёс ветер.       — Но что же это за Повелитель с окроплённой кровью короной? — Он замолчал, прежде чем вновь заговорить. На этот раз тон его изменился, в голосе появилась уверенность, тихое торжество. — Погасшая душа, покуда намерения твои чисты и благородны – ступи на путь истинной храбрости: пощади бедную девушку и кинь в огонь свою плоть вместо её.       Оливер отнял руки от лица. Его сердце вновь забилось быстрее, наполняясь странной, противоречивой надеждой.       — Чего ты от меня хочешь?..       — Решимости. Коль ты готов проявить твёрдость духа, и обрести власть, пройдя через праведные муки, то прислушайся к словам моим – Шабрири.       Он остановился прямо перед ним – на расстоянии вытянутой руки, повернув голову в его сторону.       — Погасшая душа и будущий Повелитель. Спускайся же в подземелья, что лежат под столицей и Древом Эрд – в самые глубины; добейся аудиенции с Тремя Пальцами и Пламенем Ярости. Едва ты унаследуешь Пламя Ярости – твоя плоть станет лучиной... и ты сможешь пощадить девушку...       — Ты умалчиваешь... — Зашипел Оливер. Несмотря на боль, он смог поднять взгляд на Шабрири. — Какой тебе прок мне помогать?       Некоторое время оба молчали. Тишину прерывал холодный ветер, растрепавший одежду и волосы, заставляя Погасшего дрожать от холода. Однако клеветник, кажется, ничего не чувствовал.       — Что есть твой поиск, Погасшая душа? — Теперь его голос вновь звучал спокойно. — На что тебе корона? Отнюдь не от праздной алчности.       Он подошёл чуть ближе – Оливер мог разглядеть слабое жёлтое свечение за его ладонями.       — Тобою движет желание – благородное – помочь тем, кто жаждет спасения. Унаследовав Пламя, ты получишь силу, что не только спасёт девушку, но и сделает то, чего Золотой Порядок не может. — Он вновь замолк на мгновение. — Таков... Путь Повелителя — Владыки Яростного Пламени. Преисполненный состраданием, и праведным гневом – сожги же Древо Эрд, помоги тем, кто молит о спасении.       Неожиданно Шабрири вытянул руку вперёд. Оливер даже не успел увидеть его лицо, перед глазами заплясал жёлтый огонь, тут же коснувшийся его глаз. Голова в тот миг взорвалась болью, заставляя упасть на колени, но почти мгновенно отпустила. Утихла – не до конца, – однако достаточно, чтобы он мог медленно подняться, не чувствуя невыносимых волн агонии.       Когда парню удалось открыть глаза и глянуть туда, где мгновение назад стоял Шабрири – на месте никто не было.       Он упёрся руками в землю, стараясь осознать то, что только что произошло.       Оливер покосился на бледный, полупрозрачный осколок Благодати. Ему нужно было в Столицу.