Поможет только амнезия

Квартира Нираги — реально какой-то пиздец. Парень явно не преувеличивал масштаб. На полу крошки и что-то разлито, мусор гниет несколько недель. Чишия даже не разувается, входит в обуви. Он осматривает жилплощадь — спальня, кухня, туалет и балкон с банкой для окурков. Сама квартира в центре, но внутри убита полностью. Он тяжело выдыхает и принимается за работу.       Чишия моет полы и пылесосит, выкидывает три мешка мусора, убирает все вещи Нираги в шкаф. Грязное стирает, чистое складывает. Находит документы Сугуру — водительские права, гору дисконтных карт и прививочный сертификат.              Чисто становится через сорок семь песен и три с половиной часа. Он осматривает свою работу и радуется. Да, у него теперь есть жилье. И, кажется, один друг. Посуду он не моет, оставляет замачиваться. Оплачивает счета, которые должно было оплатить государство, меняет постельное белье.              Он узнает что-то новое о Нираги. Во-первых, у него два компьютера. Один с большим блоком, второй — переносной ноутбук. Сам Сугуру рассказывал, что занимается разработкой игр. Он грузит ноутбук в чехол и осторожно кладет в рюкзак, рядом с остальными вещами из списка. Нираги выкатил его в смс, с точным объяснением, где и что лежит. К поду он додумается загрузить банку жижи, а себе заберет полупустую пачку сигарет. Как моральная компенсация.              

***

             Первый рабочий день сразу ударил головной болью и сушняком. Ощущение, что он бухал лет пять подряд, а не работать пришел. После таблетки нурофена ему стало лучше.              К пациентам его пока не пускали. Максимум взять анализы и самостоятельно проверить результаты. Выполнял функцию просто врача, а не хирурга. Он уже хотел вернуться к своим малышам, чтобы они бесконечно несли ему бред и веселили. Он любил не всех детей, но своих пациентов обожал. Мечтал больше никогда с ними не встретиться — вылечить так, чтобы больше никто из них не страдал. Чишия растянулся на стуле.              Пустой была даже ординаторская. В какой-то момент ему стало так скучно, что он пошел работать в морг. Там и тихо, и документы надо заполнять на год вперед.              Главврач не хотела выпускать его с больничного, хотела, чтобы он сам вылечился, а потом лечил. А заведующий отделением его пытался загонять. И на этом контрасте хотелось выть.              Он совершил вечерний обход, спросил у всех пациентов про их состояние и поговорил с бывшим пациентом. Рассказал, что и врачи иногда в такие ситуации попадают. Малыш обнял его поперек живота. Чишия знал, что у него мама попала в такую же ситуацию и сейчас лежит в соседней палате.              Шунтаро погладил его по голове и пообещал, что в этой больнице все у всех будет хорошо. Парень поверил, сам Чишия нет. Но во время обхода надо бы забрести и к Нираги.              Сугуру валялся счастливый, что-то быстро печатая и жуя губу. Ему отдали его игрушку, принесли книжку («в списке ее не было, нахер мне книга, Чишия?») и теперь он счастливо переписывал свои наркоманские коды в программу.              — Слишком тихо сидишь, — хмыкает Чишия.              — Думаю как над твоим внешним видом посмеяться.       — Какие версии?       — Апостол, который пришёл забрать мою грешную душу, или медсестричка в сексуальном халатике.              Чишия закатывает глаза. Нираги слишком высоко себя оценивает — никакой ангел, а тем более апостол, за ним не придет.              — Бог от тебя отказался, — улыбается Чишия и присаживается на край кровати.              — И давно ты верующий?              — Никогда им не был, я работаю детским врачом, а Бог бы не убил ребенка. Ну и еще наука. Запятую забыл в третьей строчке, — заглядывает в чужой экран Чишия, заваривая себе чая. Соседа у Нираги теперь не было. То ли не выдержал, то ли уже легче стало и его перевели из этого отделения.              — Отвали, — отмахивается Нираги, но ошибку исправляет, — как день?              — Нормально, заставили уйти отдыхать, вот решил тебя побесить.              Нираги сидел, скрестив ноги, которые у него полностью восстановились. Пальцы все еще были в мозолях и с частично сгоревшей кожей. Завтра у Нираги еще одна операция. У него план лечения почти на год расписан. Чишия слегка оттягивает его волосы назад, чтобы положить чужую голову на свою грудь со спины и внимательно разглядеть, что происходит на экране.              — Я попросил друга дизайнера мне помочь, зацени, — улыбается Нираги, запуская свой код. На ноутбуке показывается картинка с котиком, который ходит по комнате.              — В этом вся игра? Быть котом?              — Да! — счастливо улыбается парень и откидывает голову назад, чтобы опереться на Чишию, — Тебе, в целом, и играть не надо. Что с моей квартирой вообще?              Нираги быстро метался между странными комплиментами и язвительными подколами. Но ему было приятно, в этом ведь и заключались их взаимоотношения.              — Все хорошо, даже твой кактус восстановил. Стоит теперь на подоконнике, я его поливаю.              Они не могли поговорить нормально, но постоянно друг друга трогали и стремились быть поближе. Неосознанно. Никто не поднимал тему их взаимоотношений и чувств. Потому что говорить не умели, и потому что некстати было. Нираги надо восстанавливаться, Чишии заново отстраивать свою жизнь. У него нет жилья и проблемы с работой. И ему сейчас не до влюбленности в Сугуру.              У Нираги времени подумать обо всем больше, а чувства сложнее. Чишия его все еще бесит, но он тянется к нему и ждет, пока Чишия уйдет. Не только из-за вещей и еды, которые парень каждый раз с собой приносит. А из-за внимания.              Нираги играется пару минут, а потом довольно захлопывает крышку ноутбука и откладывает его на тумбу. Он ложится на край, чтобы Шунтаро прилег рядом. Чишия весь из себя маленький– невысокого роста, худого телосложения.              Нираги поворачивается к нему боком, закидывая живую руку на него и поджимая коленки, чтобы прижаться поближе. Шунтаро молчит, укладывает чужую голову на свою грудь и утыкается в волосы губами.              — Больно, — объясняет Сугуру, — постоянно больно.              — Болит — значит заживает, — успокаивает его Чишия, пропуская пряди обгоревших волос. Они у Нираги уже начали отрастать, и он все рвется их обрезать. Ему никто не запрещает, но он слишком их любит.              ***              Первого пациента Чишии дают спустя два месяца, когда он полностью проходит медосмотр, лишается болей в голове и синяков, которые окончательно затянулись. Нираги тоже выглядит лучше — у него новая кожа на руках и ногах, шрамы на лице разгладились. Левая часть лица у него вообще сохранилась хорошо. Чишия любил такой его вид, он был интересным. Он заходил через день, иногда приносил конфеты, иногда отбирал под. Нираги надо легкие восстанавливать, а не глицерином их добивать.              Шунтаро счастливо вваливается к Нираги с двумя кусками торта в конце недели, после двенадцати. Знает, что у Нираги нет никакого режима, так что ляжет он только через пару часов.              — Я уже зубы почистил, — хмыкает Нираги, но тарелку с тортом берет. Чишия наливает им чай из термоса и кажется совсем довольным.              — Ничего страшного, — отмахивается Чишия и отдает парню чай.              — Какой повод? — присаживается на край койки Нираги, рассматривая тортик и пробуя его на вкус.              — Я выписал первого пациента, — улыбается он, — я думал этот метеорит мне угробит всю карьеру. Я только недавно закончил университет, стал настоящим врачом, а потом слег на несколько месяцев. И вот я снова могу строить карьеру.              — Ну, поздравляю, типо, — с набитым ртом ответил Нираги, — ты молодец. Я пока только моделирую котов, бегающих по комнате, скоро вашего заведующего отделения сделаю. Заебал он меня.              — Сделай, — кивает Чишия.              — Почему не ты мой лечащий врач?              — Я знаю твоего лечащего врача, он хороший специалист. А ожоги не мой профиль. Я кардиохирург, — Чишия присел рядом.              — То есть у кардиохирурга остановилось сердце? — смеется Нираги, запивая чаем.              — Я думаю оно и до этого не билось.              — Ну ты прям романтик.              — Ты меня портишь, — отворачивается в сторону Чишия, наконец пробуя свой торт, — спасибо, — искренне заканчивает фразу он.              — Кто-то же должен, — соглашается Нираги и кладет голову на чужое плечо.              Они так и сидят пару минут, медленно добивая кусочек торта. Нираги был искренне рад, ему было весело, когда Чишия был рядом. Он мог шутить, а это главное. В философии его жизни, смех — единственное, что их могло спасти. Когда у ситуации нет иного выхода, остается только менять к ней отношение. Сугуру любил не сам юмор, а низкую его часть. Подколы и ругань доставляли ему неописуемую радость.              Чишия говорит, что его настроение правда важно для его здоровья. Организм сам себя стимулирует. А вообще, Сугуру молодец. Он не сдается, уверенный, что будет жить не ради чего-то, а вопреки.              Шунтаро сидит с ним до рассвета, гладит по волосам и целует в лоб, приговаривая что-то про покойника. Сугуру согласен прямо сейчас умереть, лишь бы руки Чишии оставались на его голове и приятно проводили по коже.              — Меня выпишут через два месяца, и я приду по твою душу, — угрожает Нираги перед тем, как уснуть в чужих руках.              — Договорились, — кивнул Чишия. Его никто не выгоняет из квартиры. Они не обговаривают это. Понятно без слов.              Справедливости ради, они ничего не обговаривают. Они вообще про чувства не говорят, потому что это явно лишнее. Они реально осознают, что любят друг друга. Потому что прошло уже много времени, а они еще вместе. У них бесконечное желание погладить, приобнять, дотронутся, но не сказать. Не умели они говорить. Нираги думал, что это слащаво. Чишия думал, что это лишнее.              Он чужую квартиру уже обжил. Привез туда все оставшиеся и уцелевшие вещи, купил продукты и посуду, всякие бытовые штучки, вещи Нираги осторожно сложил на верхние полки. Если что, Сугуру высокий, как-нибудь дотянется. Квартира была полупустой. У Нираги там была гора плакатов и подсветок, а Чишия весь уют попортил.              Нираги бы не узнал свою квартиру. Теперь она светлая и чистая. Шунтаро слегка пододвинул мебель для своего удобства, на выходных убрался на балконе и помыл ванну. Надеялся, что, когда Сугуру наконец вернется домой, оценит его старания. И не уничтожит все за два часа.              У Шунтаро примерно два с половиной часа на сон. А потом смена. Ехать домой уже бессмысленно, потому он двигает Сугуру на край койки и сам ложится, прижимаясь поближе. Все равно пора привыкать — у Нираги дома только одна кровать.