Hiraeth

      Дмитрий уже довольно долгое время гипнотизировал карту в попытках найти какой-то приемлемый компромисс. Анна пропустила и завтрак, и обед, и он понимал, что вчера перегнул палку и должен извиниться. Даже если он прав. Нельзя было выходить из себя. Он не знал, как объяснить сестре, что с ним происходит. Он и себе-то не знал, как объяснить. Почему всё, что связано с Яном, для него так сложно? Дмитрий ненавидел подвешенных состояний. Либо одно, либо другое. Либо он оставляет бывшего друга в отряде, но тогда должен прекратить все время искать подвох и начать ему доверять настолько, насколько это возможно в текущих условиях, либо он решает не доверять, но тогда убирает его с глаз долой. Иначе получается какая-то глупость. С Яном не работает вариант, который сработал с Лэйн. Его нельзя просто так оставить под своим наблюдением. Слишком жива память о том, как он, ни секунды не сомневаясь, доверял этому человеку прикрывать свою спину. С возвращением Яна в его жизни помимо вины и горечи стало слишком много злости. Он злился на себя за слепое желание довериться, и на Яна за то, что не мог этого сделать. На Анну за то, что так упорно лезла в эту его кровоточащую рану. И снова на себя за то, что пытался сейчас найти хоть какую-нибудь адекватную возможность, чтобы рискнуть и выполнить её просьбу с чертовыми исследованиями. И не находил.              Он услышал её шаги ещё до того, как она постучала. Тяжёлые для женщины, уверенные, без малейших сомнений. Донован никогда не сомневалась.              — Можно? — раздался её голос, но дверь уже открывалась.              Дмитрий не поднял глаз от карты, разложенной на столе.              — Уже вошла.              Она усмехнулась и небрежно прислонилась к стене.              — Не поверишь, генерал, но я пришла выразить беспокойство.       — Кто-то умер?       — Возможно, твоя хватка.              Дмитрий медленно поднял взгляд.       — Поясни свою мысль.              Донован скрестила руки, не скрывая хищной улыбки.              — Ах, Дмитрий, — она протянула его имя почти с нежностью. — Ты всегда был моей убийственной силой. Стратег, солдат, тот, кто никогда не задавал лишних вопросов, но предпочитал думать своей головой. Я могла бы назвать тебя своим лучшим оружием… если бы ты не ржавел прямо у меня на глазах.              Дмитрий молчал, холодно её разглядывая. Он слишком хорошо знал профессора, чтобы обращать внимание на эту мишуру.              — Скажи мне, Анна и это твоё новое приобретение со шрамом уже вернулись? Или правильнее назвать его твоим старым приобретением.              Он едва заметно напрягся, хотя внутри всё просто заледенело. Сестра пропустила завтрак. Не пришла на обед. Их вчерашняя ссора. “Я пойду сама”. Идиот! Какой же он — идиот. Волны ужаса захлестывали его сознание, мешая думать. Перед глазами проносился тот обвал в лабораториях. Зараженные. Кровь. Боль. Крики Анны. Она звала его. Он едва не погиб тогда. И погиб бы, если бы это было нужно для её спасения. Ян с ней. Опутал его и всю его жизнь своей паутиной, а теперь затягивает нити, лишая способности дышать. Дмитрий заставляет себя мыслить хладнокровно. Донован пришла поиграть, а значить у него нет на руках всех кусочков этой головоломки. Смотрит на женщину внимательно, но отвечает без эмоций.              — Ты сама отпустила её.       — Да. Но с условием, что она согласует всё с тобой.              Молчание повисло между ними.              — Полагаю, мы уже можем признать, что этого не произошло.              Дмитрий отложил карандаш и выпрямился. Тяжёлый взгляд голубых глаз скрестился с насмешливыми серыми. С ней игры в гляделки никогда не срабатывают.              Вот и сейчас Донован неспешно, почти лениво достала из кармана небольшую металлическую коробочку, щёлкнула крышкой и вытащила одну из аккуратно скрученных самокруток. Бумага была слегка помята, но это её не смутило. Она поднесла её к губам, провела кончиком языка по краю, чтобы бумага плотнее прилегла, и ловким движением подкрутила между пальцев.              Затем она зажала самокрутку в зубах, достала зажигалку и, не спеша, чиркнула колёсиком. Пламя осветило её лицо на мгновение, подчеркнув острые скулы и холодный блеск в глазах. Она глубоко затянулась, выпуская дым медленно, словно наслаждаясь каждым движением. В её взгляде читалось только одно: щенок отрастил большие клыки, но остался щенком.              — Где она?       — С твоим призраком, — ответила Донован с ядовитой улыбкой.              Глаза Дмитрия вспыхнули, но он сдержался. Профессор умеет добывать информацию, это правда. И большую часть она получает, наблюдая за реакцией собеседника. Он и так был достаточно неосторожен в своих метаниях последнее время. Сейчас для этого не время. Дмитрий скрещивает руки на груди и цедит сквозь зубы:       — И ты позволила?       — Позволила? — она изогнула бровь. — Ты уже забыл, как это работает, генерал? Я отдаю приказы тебе, а ты следишь, чтобы их исполняли твои оловянные солдатики. Если твои подчинённые начинают шляться по своим делам, кого мне винить?              Дмитрий резко поднялся.       — Где они?! — чеканит слова сквозь зубы.              Донован наблюдала за его реакцией, очевидно развлекаясь. Словно ей наконец-то удалось попасть на хорошее шоу.              — О, ты всё ещё умеешь злиться. Обожаю это. Самое недооцененное качество в мужчинах, на мой взгляд. Все бегают с этими своими красными и зелёными флажками, забывая, что действительно важно, когда мир летит в полную жопу.              Профессор оттолкнулась от стены и неспешно прошла к нему, грациозно обогнув стол.              — Проблема в том, Дмитрий, что ты становишься мягким. Прозрачным. И все видят, где тебя можно пробить.              Она присела на край стола рядом с ним, глубоко затянулась и медленно выдохнула дым ему прямо в лицо.              — Знаешь, что самое занятное? — голос её стал низким, бархатистым. — Они ушли туда, где, по слухам, твой бывший друг и твоя драгоценная сестра могут наконец-то остаться наедине. Где уже не осталось ловушек. И патрули туда уже тоже не ходят. И даже рации там перестали работать. Как удобно, не находишь?              Она с силой затушила окурок о жетон, висящий на его шее, насквозь прожигая тонкий лонгслив, а затем сунула его прямо в его ладонь. Дмитрий не шелохнулся.              — Надеюсь, ты не пожалеешь о своих ошибках, генерал.              И, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла, оставив в комнате запах дыма, металла и разгорающегося гнева.       

***

Дмитрий стоял неподвижно, сжимая в ладони окурок. Запах гари смешался с металлическим привкусом злости, но он уже не чувствовал ни того, ни другого. Всё, что он ощущал — это гулкий удар крови в висках и холодную, яростную решимость.       Он не мог позволить себе эмоции. Не сейчас.              Донован пыталась спровоцировать его, вытянуть наружу всё, что он так тщательно, но последнее время безуспешно пытался контролировать. Она хотела загнать его в угол, заставить сомневаться, паниковать, терять голову. Но она ошиблась.       Он не мальчишка, которого можно вывести из себя парой язвительных комментариев. Он не человек, который поддаётся эмоциям. Он — генерал. И самое время об этом вспомнить.              Его сознание работало быстрее, чем пальцы разжали окурок, позволив ему упасть на карту, разложенную перед ним. Глаза тут же выхватили несколько наиболее вероятных секторов. Оценка расстояния. Оценка времени. Возможные точки входа и выхода.              Рука уже сама нашарила холодный пластик рации под кипой бумаг. Дмитрий прижал кнопку, удерживая её близко ко рту:       — Грэг, живо ко мне.              Голос мужчины зашипел в динамике:       — Слушаюсь, генерал. Что-то срочное?       — Если бы не было срочно, я бы тебя не звал. Двигай.              Через пару минут дверь открылась, и Грэг, запыхавшийся после быстрого подъёма, шагнул внутрь.       — Чёрт, генерал, даже в мои лучшие годы я так быстро не бегал. Что случилось?       — Ловушки, — Дмитрий не стал тратить время на вводные. — Какие изменения в активности дальних секторов за последние две недели?              Грэг удивлённо моргнул, но быстро сосредоточился:       — Упоминал же за обедом буквально на днях. Так и знал, что ничем хорошим не кончится. Ловушки там не просто выходят из строя. Они словно исчезают. Некоторые в буквальном смысле. Когда я был в одном из секторов в последний раз, не нашёл ни одной. А должно было быть три. Ни обломков, ни следов повреждений, будто их и не было.              Дмитрий сжал челюсть.       — А следы?       — Были. Кто-то там точно ходит. Но я не смог определить, когда именно. Следы не свежие. Уходят далеко, потом теряются, размытые дождем.       — Рации?              Грэг нахмурился.       — Что — рации?       — В одном из секторов часть раций сегодня перестала работать. Ты можешь разобраться?              Грэг скрестил руки на груди.       — Попробую. Но если проблема в сигнале, а не в самих устройствах, это займёт время.       — У тебя его нет.              Дмитрий развернул карту к мужчине и постучал пальцем по нужному участку.       — Мне нужен полный отчёт по этому сектору. Всё, что знаешь. И наладь чёртову связь, хотя бы на дальние расстояния. Доступа к некоторым неисправным устройства сейчас всё равно нет.              Грэг медленно выдохнул.       — Понял.       — И ещё. Никому ни слова о нашем разговоре.              Грэг внимательно посмотрел на генерала.       — Это касается Анны, да?              Дмитрий холодно сузил глаза, и он пояснил:       — Она спрашивала про тот сектор, когда я рассказывал о нём за обедом. Говорила, что не хочет пропустить какие-нибудь новости оттуда, так как странное поведение отродий может быть любопытным. Я должен был догадаться.              Он хотел предложить помощь, сказать, что ему жаль, но генерал прервал:       — Выполняй приказ.              Грэг сжал губы, но кивнул и развернулся к выходу.       — Сделаю, что смогу.              Когда дверь закрылась, Дмитрий убрал карту и приглушённо выругался. Времени становилось всё меньше. Грэг уже пытался привлечь внимание к этой проблеме, но и Дмитрий, и Донован сочти нецелесообразным тратить сейчас ресурсы. Нужен был прорыв с Книгой апокалипсиса. А потом эти нападения на базу. Значит сейчас он уделит этому должное внимание.              Он резко оттолкнулся от стола, рывком натягивая куртку и застёгивая ремень кобуры. Вышел на улицу и первым делом закурил. Знакомые белоснежные крылья появились над ближайшей крышей. Каин всегда будто угадывал, когда он нужен. Дмитрий махнул ему рукой. Ангел приземлился рядом. Лицо беспристрастное, взгляд скучающий.              — Генерал.       — Отправляйся в сторону Эйлсберри. Там на фермах были расставлены наши ловушки. Самый дальний сектор, туда в основном только бессмертных и отправляли. Найди Анну. И Яна. Первостепенная задача — её безопасность. Если понадобится, забираешь её силой и доставляешь обратно.              Каин кивнул.       — Подозреваю, что охотник будет не в восторге, — добавил он с лёгкой усмешкой.              Дмитрий взглянул на него без единой эмоции.       — Если он представляет угрозу для Анны — убей.              Каин изогнул бровь, выражая интерес и недоверие. Словно спрашивал: “А в своем ли ты уме, генерал?” Потом коротко кивнул.       — Принято.       — Доложишь сразу, как вернёшься.              Каин исчез так же быстро, как и появился. Дмитрий остался один.              Всё. План запущен. Машина заведена.       Он глубоко вдохнул, давая себе ровно одно мгновение. Одну секунду на осознание того, что только что отправил своего лучшего следопыта, могущественное создание, в тот же сектор, где находился Ян. Слово “убей” горькой золой лежало на языке, горело под веками, клеймом жгло сердце.              Возможно, это конец. Ведь в отличие от него, ангел не промахнётся.       А потом он отбросил всё это в сторону.       Ему не нужно было думать об этом сейчас.       Он — генерал.       И сейчас его задача — защитить сестру. Но сначала… Он поднимает воротник, пряча шею от ветра и уверенным шагом идёт в здание напротив.                     Он застает её в комнате, где она просматривает заметки и исписанные вариантами расшифровки черновики. Когда дверь открывается, Лэйн не поднимает голову — слишком рано, слишком быстро для кого-то, кто просто решил потрепаться. Она знала, что он придёт.       Дмитрий закрывает дверь.              — Где Анна?              Лэйн спокойно кладет карандаш, поднимает взгляд.       — В том месте, о котором ты уже знаешь.              Глаза Дмитрия вспыхивают, но его голос остаётся холодным.       — Почему не доложила?              Лэйн не отводит взгляда.       — Потому что ты не дал бы ей уйти. И с ней бы не пошёл.              Дмитрий приближается, нависая над ней, но Лэйн не двигается.       — Ты понимаешь, насколько это опасно?       — Понимаю.       — Тогда почему?       — Потому что Анна заслуживает большего. Она умна, наблюдательна и куда способнее, чем ты хочешь признавать. Ты не просто защищаешь её, Дмитрий. Ты держишь её в клетке.       — Я обеспечиваю ей жизнь.       — Ты обеспечиваешь себе контроль над её жизнью.              Тишина между ними острая, как лезвие. Дмитрий ненавидит, когда кто-то указывает ему на то, за что он сам себя ненавидит. Лэйн ненавидит, когда его упрямство граничит с самоуничтожением.              — Даже если ты права, Ян — не та компания, которой можно доверять.              Лэйн на секунду прищуривается, словно намекает, что не ему тут про доверие говорить, а потому не соглашается с ним:       — Я достаточно видела в деле охотника на демонов, чтобы считать, что он сможет за Анной присмотреть.       — Он — самонадеянный идиот.       — Разве в прошлом был не таким же?              Дмитрий не отвечает. Он не хочет это обсуждать.              Лэйн наблюдает за ним секунду, прежде чем произносит:       — Если это поможет… Ян сказал мне одну вещь перед их уходом.              Дмитрий поднимает на неё ледяной взгляд.       — Он сказал, что если захочет отомстить, то никто, кроме тебя, не пострадает.              Тишина.              Потом Дмитрий тихо смеётся. Глухо, с отголоском чего-то тёмного.       — Неужели?              Лэйн смотрит на него, изучает выражение лица.       — Ты ему не веришь.       — Разве есть причины?       — А если он говорит правду?              Дмитрий поджимает губы, потом резко отворачивается и идёт к выходу, оставляя Лэйн одну в тусклом свете лампы.              Вероятно, Донован права, и он просто теряет хватку. Потому что этим словам Яна он верит. А это значит, что им пора встретиться лицом к лицу. И окончательно во всем разобраться.                     

***

Каин возник в дверном проёме, как тень, неслышно и внезапно. Ян перехватил тонкое запястье Анны, не дав ей вскинуть пистолет. Она среагировала мгновенно, но так же мгновенно поняла, что стрелять не в кого.              — Каин, — ахает она.              Ангел равнодушно осматривал их с ног до головы, приподняв бровь, словно видел не своих невольных товарищей из отряда, а двух идиотов, решивших поиграть в выживание. Он склонил голову набок, ухмыльнулся и лениво произнёс:       — У вас было больше шансов скрыть своё тайное свидание прямо под носом у генерала, чем тащиться, Шепфа пойми, куда.              Анна, конечно, немедленно вспыхнула:       — Какого чёрта ты здесь делаешь?       — Прилетел спасать драгоценную сестру генерала из лап коварного похитителя. — Каин драматично всплеснул руками. — Как трогательно, правда? Впрочем я не уточнял официальную версию.       — Я не нуждаюсь в спасении! — вскинулась Анна.              Каин ухмыльнулся:       — Ну, можешь убедить в этом Дмитрия, когда мы вернёмся на базу. Ты летишь со мной. Идём.       — Я никуда не лечу, — Анна сжала кулаки. — Мы здесь закончим, и я вернусь завтра вместе с Яном. Так и передай моему брату!              Каин неторопливо шагнул вперёд:       — Я вам не курьер. И у меня приказ. Если ты не полетишь добровольно, я заберу тебя силой. И в отличие от генерала, я не отличаюсь сентиментальностью.              Ян молча выслушал всё это, скрестив руки на груди, но когда ангел попытался схватить девушку за руку, незамедлительно встал между ними. Каин не отступил, но и не наступал. Он не был удивлён жестом Яна, но и конфликт начинать не хотелось. Это было откровенно скучно и бесполезно. Да и хотел ли генерал этого на самом деле? Интересно, развлечет ли его реакция Дмитрия, если принести ему голову этого человека?              — Осторожно. Генерал решил, что может списать тебя, как сопутствующий ущерб.       — Да он совсем ебнулся!              Анна не могла сдержать негодование, но Ян промолчал и не сдвинулся с места. Он подумал, что Дмитрий и не вычеркивал его из строки сопутствующего ущерба. Когда Анна коснулась его плеча, вынуждая развернуться к ней, желая поддержать, он наконец заговорил:       — Ты должна лететь.       — Какого хрена, Ян! — она вскинула руки. — Ты серьёзно?! Ты что, правда думаешь, что я брошу тебя здесь одного?       — Я не один, — он усмехнулся. — У меня есть верный друг, — Ян указал подбородком на пролёт над фермой, где кружил едва заметный ворон.       — Это не смешно, — Анна мотнула головой.       — Я и не шучу.       — Ян… — она выдохнула, глядя ему в глаза. Она поняла его намерение. — Ты не собираешься возвращаться, да?              Он улыбнулся уголком губ:       — Ты так быстро меня раскусила. Слишком быстро для микробиолога, Анна.              Анна покачала головой, обнимая себя и пряча ладони в подмышки.       — Почему?       — Потому что… — Ян усмехнулся, смахнув прядь волос со лба. — Я давно об этом думал. Всё это… — он неопределённо махнул рукой в сторону, — не для меня.              Он не сказал, что всё дело в Дмитрии. В том, что его присутствие делает его слабым, раздражённым, несносным. В том, что каждый взгляд генерала — это ледяной нож в старые раны. В том, что он устал чувствовать, как его накрывает ненависть и… что-то ещё.              — Ты не должен уходить, — Анна сделала шаг вперёд. — Это не выход. Одному не выжить.              Ян склонил голову.       — Зато это моё решение. И я выживал один долгие три года.              Анна не знала, что сказать. Ян продолжил:       — Я разберусь с тем, кто ворует ловушки. Найду, куда уходят следы. Это стоит того. Особенно учитывая, что генерал и эта жуткая женщина не могут найти на это ресурсы.              Каин в этот момент лениво добавил:       — Если это имеет значение, вон в том зернохранилище одна ловушка есть. Выглядела неисправной, но я не стал проверять. Если хочешь — могу вам её достать.              Ян кивнул.       — Было бы неплохо.              Ангел вышел на улицу, но бросил через плечо:       — Не пытайтесь что-нибудь выкинуть. Не хочу устраивать мясорубку.              Ответа он не ждал, взмыв в воздух. Анна подошла к Яну, сжала пальцами рукав его пальто.       — Ты уверен в этом решении, да? Обещаешь быть осторожным?              Он вздохнул, взъерошивая волосы:       — Я всегда осторожен. И да, я уверен. Оно не только что пришло мне в голову. Теперь вот и обстоятельства удачно складываются.       — Обещай, Ян. — настаивала Анна.              Ян посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на приближающегося Каина, вздохнул.       — Обещаю.              Всего лишь слова. Разве хоть кто-то мог действительно что-то пообещать, когда весь мир летит к чертям. Каин, с трудом протиснув крылья в дверной проём, положил ловушку на пол. Ян передал девушке рюкзак со всеми её инструментами и образцами. Анна ещё мгновение колебалась, но потом всё же шагнула к ангелу. Тот схватил её под локоть и потянул к выходу. Прежде чем взлететь, он оглянулся.              — Меньше чем в километре отсюда заночевала стая одичавших собак. Судя по следам, утром они двинутся дальше на юго-восток. Оставайся здесь минимум до рассвета. У них щенки.              Каин стремительно взлетел. Ян проводил их взглядом, а когда они скрылись в небе, отвернулся, закуривая.              Туман медленно рассеивался.              Ян подумал, что он попробует починить ловушку, а потом, на рассвете, отправится туда, где заканчиваются следы. И дело было не в том чьи они были, а в том, как надежно они спрячут его следы между прочих.       

***

Дверь распахнулась, с громким треском врезаясь в стену. Дмитрий не успел ни слова сказать, как его голова резко дёрнулась в сторону от пощёчины.              — Какого хрена, Дмитрий?! — голос Анны звенел от ярости. — Ты совсем ёбнулся?!              Он медленно выпрямился, не касаясь горящей щеки. Голубые глаза вспыхнули холодом, но не от злости — от усталости.              — Ты в порядке? — спросил он ровным голосом.       — В порядке?! — Анна отшатнулась, глядя на него так, будто видела впервые. — Ты серьёзно?! Это всё, что ты хочешь спросить?!              Он продолжал смотреть на неё спокойно, и это бесило её ещё больше. Она совсем перестала его понимать, и это пугало девушку.              — Ты просто… ты… — её голос дрогнул. — Ты разрешил убить его, Дмитрий. Какого хуя?              Он ничего не ответил, продолжая спокойно смотреть ей в глаза. Анне пришлось сжать кулаки, чтобы подавить желание выцарапать эти две льдины, а заодно и ту, что у него вместо сердца.              — Каин сказал мне. Если бы Ян попытался меня защитить… если бы он вмешался, если бы возмутился… ты…— она задыхалась от возмущения. — Ты дал добро избавиться от него!              Дмитрий провёл рукой по лицу, но не от усталости — будто пытался стереть с себя всю эту ситуацию.       Это не имело бы значения.       — Не имело?! — Анна резко шагнула к нему, с силой толкая в грудь. Дмитрий даже не шелохнулся. — Я свыклась с тем, что ты относишься ко мне, как к своей вещи. Как к собачонке, которая может играть только на твоей лужайке. Но приказывать убить человека только за то, что он пытался мне помочь, это уже за гранью!       — Анна, Ян не рыцарь в сияющих доспехах…       — О, зато ты — да! Предоставил своему бывшему другу такой шикарный выбор: сопротивляйся и сдохни быстро или отступи и пусть отродья сожрут тебя медленно, пока ты совсем один. Горжусь твоим благородством, брат!              Последнее слово она выплюнула, как проклятье. Она заметила боль в глубине его глаз, но этого недостаточно. Ну уж нет, сегодня ему придётся всё объяснить. Дмитрий протянул к ней руку.              — Анна…       — Нет! — она вскинула голову, снова сжимая кулаки. — Ты даже не пытался в этом разобраться. Не пытался его понять. Не пытался спросить! Ты просто решил, что Ян — угроза, и поступил так, как поступаешь всегда. Так вот, ты облажался! И не смей мне говорить, что он запудрил мне мозги и что я не разбираюсь в людях. Ты облажался и должен немедленно отправить Каина за ним!       — Нет.              Короткий ответ повис между ними звенящей тишиной. Девушке казалось, что она сейчас просто взорвётся и стены базы обрушатся, похоронив её тут вместе с этим упрямым и глупым человеком, с которым она вместе росла. Но её словно перекрыли кислород и бушующее внутри пламя погасло. Она тратит время, пытаясь до него достучаться. Плевать! Она пойдёт и сделает всё сама. Ей не нужно знать, что между ними произошло, чтобы не желать бросать человека одного вот так. Три года одиночества разве недостаточная расплата? Нужно попросить Анхею помочь. У неё должно хватить сил донести его сюда. Или хотя бы сопроводить. А может попросить Грэга и Лэйн о помощи? Или сделать всё самой. Не обязательно идти пешком. Можно угнать один из автомобилей, которые ещё работают.              Анна отвернулась от брата и пошла к двери. Девушка не успела преодолеть и половину пути, когда сильные руки обхватили её, прижимая к твёрдым мышцам груди. Он обнял её, крепко, так, что Анна сначала даже не поняла, что происходит. Её тело напряглось, руки замерли в воздухе, но потом она почувствовала, как он вцепился в неё так, будто пытался удержаться на краю пропасти. Не её удержать, а удержаться самому. Она чувствовала, как сильно бьётся сердце брата. Чувствовала его дыхание на своих волосах.              — Мне всё равно, каким чудовищем ты меня считаешь, пока ты невредима. И мне неважно, что для этого нужно сделать: убить кого-то или умереть самому. Главное, чтобы ты была в порядке.              В груди болезненно сжалось. От этих слов, от его объятий. От дрожи его пальцев. Анна закусила губу. Это было то, чего она так от него хотела. Проявления чувств. Знания, что она важна для него, несмотря ни на что. Но сейчас нельзя было оставить всё, как есть. Она заговорила так же тихо, как и он.              — Я была бы в порядке и без всего этого, Дима.              Анна чувствует спиной, как он глубоко вдыхает. Готовит аргументы, подбирает слова, выбирает интонацию лишь бы её убедить. Но не произносит ни слова. Медленный выдох. Ещё один вдох. Ей нужно идти, время играет против, но сил вырваться из капкана рук нет. Наконец, Дмитрий заговорил.              — В тот день Павел был не единственным, кого я убил.              Зараженный близкий друг, которого пришлось убить собственными руками. У Анны до сих пор холодели внутренности при мысли о том, что пришлось пережить Дмитрию. Это оставило на его сердце столько же шрамов, сколько её глупость на его теле. Если не больше. После того дня она ни разу не видела улыбку в его глазах. Словно вместе с Павлом умерла его способность радоваться. Анна не знала подробностей и никогда не спрашивала, но сейчас она догадывалась, что он хочет её сказать. То, что он уже выплюнул ей однажды в лицо, в приступе злости. Сейчас эта история обрастёт подробностями. И она обязательно об этом пожалеет. Но она все равно молчала, сплетая свои пальцы с его. Словно это прикосновение могло передать её мысли, её чувства. “Я здесь. Я с тобой. Позволь мне”.              — На том задании они были вдвоем.              Анна забывает дышать, лишь бы не спугнуть его. Дмитрий не разжимает рук. Не позволяет заглянуть в глаза. Увидеть тот день. Двух мужчин, что шатаясь и падая бредут к нему. Один из последних сил тащит другого. Не сдаётся. Ищёт глазами кого-то. Того, кто спасёт. Защитит. Позаботиться о них, как делал это всегда. Но не в этот раз.              Это был первый и последний раз, когда Дмитрий молился. “Только не они. Только не эти двое. Пожалуйста!” О том, что бог был уже мёртв, он узнает позже.              — Ян едва держался на ногах, но продолжал тащить на себе чуть живого Павла. В его глазах было такое облегчение, когда он увидел меня. Он верил, что теперь, когда я рядом, они спасены. Грязные, израненные. На них было столько крови, что едва можно было оценить их состояние. Но черные, бугрящиеся вены, которые уже охватили всю шею и ползли на лицо, было не скрыть ничем.              Анне хотелось плакать. Не раз она видела в кошмарах, как Дмитрий превращается в зараженного и она должна его убить. А для него это реальность. Реальность, в которой она не знала бы, как жить.              — Ян никак не мог понять, почему я достал оружие. Он торопил меня, говорил, что Павлу совсем плохо. Что он дойдет сам, только передохнёт немного. Даже услышав звук затвора, он отказывался верить в происходящее. А Павел…Он был почти всё это время без сознания. Но стоило навести на него пистолет, как он открыл глаза. Чтобы я мог увидеть, как эта отрава стирает из него всю человечность. Я выстрелил. Прямо на глазах у Яна, который всеми силами пытался его спасти. Столько ненависти, непонимания и боли было в его глазах. А потом он побежал. Рванул в лес, из которого так стремился выбраться ранее. Инстинкты в нём были всегда сильнее рассудка. Я не видел на нём черных вен. Но и рисковать не мог. Я выстрелил и в него тоже. Он упал. На самой границе с деревьями. Но встал и побежал дальше. Такое случается при выбросе адреналина. Он не мог выжить. Так я думал, когда мне пришлось оставить его где-то там и вернуться на базу. Отродья подобрались слишком близко и пришлось с этим срочно разбираться. У меня не было времени похоронить Павла. Я сжег его тело и забрал жетоны. Яна я искал уже потом. Но не нашел ничего, кроме следов крови, порванной куртки и его жетонов. Сложно было разобраться, что там дальше произошло, но я предположил, что его просто растерзали голодные звери.              Какое-то время в комнате висела тишина. Анне было больно за брата. Она жалела, что так хотела узнать эту историю, но была благодарна ему за правду. Очень осторожно, чтобы он не решил, что ей неприятны его прикосновения после всего сказанного, девушка вывернулась из его рук и заглянула в лицо.              — И ты думал, что он… — она осеклась, но заставила себя продолжить. — Ты думаешь, он хочет тебе отомстить?              Дмитрий отвёл взгляд.       — Разве это не логично?              Анна покачала головой, глядя на него с горьким непониманием. Она примеряла всю эту историю на Яна. Перебирала каждую сказанную им фразу, каждый взгляд, брошенный на генерала, когда он думал, что никто не видит. В этом было что угодно, но не ненависть. Не может быть в расчетливой мести столько боли. Она постаралась говорить уверенно.              — Месть — это последнее, о чём он думает.              Дмитрий усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.       — Ты так уверена?       — Да, потому что вижу, как его ранит твоё поведение! — Анна скрестила руки на груди. — Как ты отталкиваешь его, как он мечется между злостью, обидой и… чем-то ещё, что даже сам не может назвать. И ты тоже не можешь. И даже сам дьявол не сможет, потому что у вас в головах полнейший бедлам.              Дмитрий сжал челюсти. Но она не дала ему рта раскрыть.       — Вместо того чтобы разобраться, ты ведёшь себя, как конченный придурок, Дима! Прячешься за алкоголем, работой, тупыми приказами, лишь бы не встречаться с этим лицом к лицу!              Она вспомнила, почему она тут, и снова почувствовала, как злится на него.       — И вот, поздравляю, генерал! Ты победил! Ян ушёл.              Дмитрий вздрогнул, но не шелохнулся.       — Он решил, что так будет лучше. Он больше не может мириться с этим. С тобой. С тем, как ты его выталкиваешь из своей жизни, но и не даёшь уйти. Вот так он хочет тебе отомстить. Видимо думает, что ты от тоски тут без него подохнешь.              Анна всматривалась в его лицо, пытаясь увидеть хоть какую-то эмоцию, кроме привычной ледяной маски, которую он снова успел нацепить, едва почувствовал, что она снова нападает на него.              — Скажи мне, ты рад? — её голос стал тише, опаснее. — Теперь твою головную боль точно где-нибудь сожрут отродья. Больше не нужно будет сомневаться. Не нужно будет решать, заслуживает ли он доверия. Да и чувство вины можно будет поглубже запрятать. Ведь не будет перед глазами живого напоминания о том, что было бы неплохо хотя бы извиниться, да? Может, тебе ещё бутылку принести, чтобы отметить?              Анна с силой выдохнула, смахивая ладонью слёзы, которые предательски блестели на глазах. Ей было тяжело всё это говорить, но она не знала, как к нему пробиться. Как всё исправить, пока Ян ещё где-то там. Пока ещё можно его вернуть.              — Уходи, — голос бесцветный, ни одной эмоции. Лицо — уродливая маска безразличия. — Иди к себе. И не смей покидать базу. Тебя всё равно не выпустят.              Где она ошиблась? Где перегнула палку настолько, что он, только что поделившийся с ней своей болью, закрылся глубже, чем когда-либо. Она же видела перемены в нём, пока они говорили. Почему он отказывается всё исправить? Мысли круговоротом плясали в её голове, но Анна чувствовала всю тщетность её попыток подобрать нужные слова и убедительные аргументы. Она выбежала из его комнаты, едва сдерживая слезы. Она опять облажалась.              

***

Дмитрий устало опустился на край стола. Голова раскалывалась, а внутренности будто вывернули наизнанку. Он снова её обидел, но ничего не мог с этим поделать. Зато точно знал, что должен был сделать уже давно. Заметив движение за распахнутой дверью, через которую только что вылетела Анна, генерал нисколько не удивился.              — Входи.       — Я не хотела… — Лэйн теребила рукава тёплого платья.       — Знаю.              Она подходит к нему ближе.              — Подумала, что ей не помешает поддержка. Вот и пришла, когда увидела, что Каин вернулся.       — Спасибо.       — Ты не спросил, почему я тогда тут.       — Не спросил.              Генерал хмурился, силясь справиться с приступом мигрени. Пальцы массировали виски, но легче не становилось. Ему на секунду захотелось приложить холодные руки девушки к своей голове. Лэйн будто прочла его мысли.              — Позволишь?              Он равнодушно кивнул, опустив руки по бокам от себя и сжав ими столешницу. Ледяные пальцы медленно, но ощутимо кружили по его вискам, облегчая боль. Возвращая способность здраво мыслить. Дмитрий на мгновение прикрыл глаза. Тихий, невыразительный голос будто звучал у него в голове.              — Что теперь?       — То, что давно нужно было сделать.       — Каин все ещё может его вернуть.       — Если только по частям.       — Ясно.              Они молчат какое-то время, пока Дмитрий не убирает её руки от своего лица.              — Спасибо.              Она кивает и направляется к выходу, но останавливается.              — Грэг сказал, что антенна, работающая на дальних частотах, вышла из строя. Всё выглядит, как естественный износ.       — Но таковым не является. Этого следовало ожидать.       — Убедительных доказательств нет.       — Удовлетворюсь чутьём Грэга.              Лэйн чуть заметно улыбнулась.              — Обязательно возвращайся, генерал. Дружить отрядом против Грэга будет не так весело.       — Пошути мне ещё тут, — беззлобно огрызнулся он. — И присмотри за Анной.              Девушка коротко кивнула и ушла. Дмитрий ещё какое-то время смотрел на закрывшуюся за ней дверь. До чего же странную находку им подкинул Ротков в лице криптографа. Генерал до сих пор не решил, к худу это или к добру.