Голодные игры

      Ин Хо нельзя было назвать «пакетным» вампиром, он, как и большинство, предпочитал свежую горячую кровь. Её действие на вампиров было сродни волшебному: она быстро и эффективно утоляла голод, только после неё можно было использовать все свои возможности на полную, будь то острый слух или нечеловеческая сила.       Ин Хо давно приучил себя не кидаться на кого попало, каждый из его «кандидатов» проходил жёсткий отбор.       Ин Хо привык пить только того, в ком был уверен и кому мог доверять, с кем не возникало проблем с привыканием и зависимостью.       Именно поэтому Ин Хо, остро отреагировавший на грубые слова Ки Хуна, сразу начал искать Гон Ю. Он замечает его, спускавшегося со второго этажа, и быстро подходит к лестнице, перекрывая путь и не позволяя ступить с последней ступеньки.       ‒ Гон Ю, ‒ взгляд мужчины теплеет. Он не боится даже напряжённого и злого босса, лишь слегка за него волнуется. Хван задаёт известный двоим вопрос одним лишь взглядом, и Гон Ю уверенно кивает. Ин Хо, не теряя ни секунды, хватает его за руку и быстро тащит за ближайшую дверь, резко подталкивая к стене.       ‒ Прости, я немного не в себе, если ты не... ‒ пытается озвучить единственную разумную сейчас мысль Ин Хо, но Гон Ю лишь качает головой и задирает ту, открывая вид на длинную бледную шею. Он обожает, когда босс пьёт его именно из шеи, и это привычное тихое рычание прежде, чем вампир наклонится к нему и проведёт кратко носом по коже, предупреждая.       В этот раз Ин Хо медлит, Гон Ю чувствует лёгкую щекотку из-за редкого тяжёлого дыхания, но из-за прикрытых в предвкушении глаз не замечает причину этого: испачканную чужой, не его кровью салфетку, которую Хван прижимает к носу. Его почти трясёт. За каждое неразумное слово, которое ему без капли сожаления высказал Ки Хун, хотелось, чтобы именно он был сейчас перед ним, чтобы он осторожно опустил руки ему на плечи, чтобы он промычал, когда Ин Хо наконец впился в беззащитную сонную артерию. Гон Ю ведёт, он вытягивается весь и сжимает пальцы на крепких плечах, понимая, что ближе им быть сейчас просто невозможно, но всё же стараясь притянуть вампира к себе.       Гон Ю приоткрывает рот, когда чувствует лёгкую боль и накатывающую волнами приятную слабость во всём теле: укус вампира был похож на опьянение, только это чувство было более мощное, приятное и тянущее. Оно растекалось по крови мёдом, вызывало крупные мурашки по всему телу, выбивало всевозможные мысли из головы. Всё в человеке должно отталкивать и противиться опасности, но отступало под смешавшейся с кровью вампирской слюной, что действовала лучше любого алкоголя.       Ин Хо в этот раз действительно не так осторожен, как обычно, но и это нравится Гон Ю. Он чувствует свои подкосившиеся коленки, но не переживает: заметивший это босс тут же подхватывает его за талию, не давая упасть, и крепче прижимает к стене. Гон Ю не знает, кто или что вызвало в Ин Хо такой голод, но даже невольно благодарен, когда слышит причмокивающие звуки и чувствует чужие губы на себе. Возможно, это должно быть противно или даже страшно, но Гон Ю каждым укусом босса наслаждается так сильно, будто вампиром является он сам.       ‒ Да какого хрена? ‒ сквозь белый шум слышит мужчина, нехотя открывая глаза. Он пошатывается, когда Ин Хо делает шаг назад, и опирается на крепко державшую его за талию руку. Взгляд фокусируется на мужчине, которого он привёл с месяц назад, и который выглядел настолько потерянным и злым, будто готов был разорвать их пару голыми руками. Хван переключает всё внимание на мужчину в проходе, давая Гон Ю необходимую передышку. Он пытается прийти в себя, глубоко дышит и постоянно облизывает губы. Быть может, босс не подозревает, но Гон Ю всё чаще думает о том, как ему было мало таких быстрых укусов.       Ки Хун горящим от злости взглядом осматривает пару и сжимает руки в кулаки. Ему слишком сильно не нравилось это зрелище разморённого и даже довольного рекрутёра и Ин Хо, державшего своего подчинённого так крепко и стоявшего к нему так близко. Их не оттолкнул друг от друга даже вошедший в помещение Ки Хун!       ‒ Это туалет, а не место для...       ‒ Для чего? ‒ голос Ин Хо, хриплый и грубый, заставляет Ки Хуна облизать губы. Он будто завороженный смотрит на вампира, действительно вампира: острые клыки сейчас куда длиннее, на губах размазаны капли крови, а глаза... Ки Хун ёжится и делает шаг назад, замечая голодный взгляд на нём. ‒ Снова пытаетесь навязать своё мнение в моём баре? Не стоит, ‒ Ин Хо не так зол, но он предупреждает. Понимает, что от свежей крови теряет самообладание куда быстрее, поэтому мягко отстраняется от Гон Ю, держа его за руку.       Взгляд Ки Хуна темнеет, он не чувствует внутри себя ничего, кроме сжигающей злости. Почему он не может ничего сделать сейчас? Почему просто буравит взглядом эту пару?       ‒ Убери его, ‒ Ин Хо понимает, что мужчина имеет в виду, и пусть эта ситуация играет явно не в пользу Ки Хуна, Гон Ю сам отстраняется и осматривает вошедшего с ног до головы, пошатнувшись. Он замечает кивок босса и молча покидает помещение.       ‒ Какого чёрта, Ин Хо?! ‒ тут же накидывается на мужчину Сон, смело делая шаг вперёд. Внутри то и дело что-то взрывается, ведь перед глазами стоит яркая картина Хвана, пьющего кровь с таким откровенным желанием. Это должно вызвать отвращение, но мужчина будто потерял смысл этой эмоции, поддаваясь лишь на злость и что-то ещё, слишком неприятное и тянущее по всей грудной клетке.       ‒ Какого чёрта вампир пьёт кровь? Вы явно не так много выпили, не глупите, ‒ Ин Хо из последних сил старается не реагировать на резонирующую в нём чужую злость, лишь наблюдает за раздутыми в гневе ноздрями. Ки Хун не понимает, почему, но его раздражает сейчас не факт выпитой Ин Хо крови, а то, что он видел, как он это сделал и с кем.       ‒ Я думал, ты не такой! ‒ поднятые в удивлении брови намекают на абсурдность этих слов, но Сон впивается ногтями в собственные ладони. Он сейчас готов лопнуть от того, как взбешён. ‒ Думал, ты...       ‒ Пью кровь только из пакетов? Пью животных? ‒ Ин Хо медленно шагает в сторону мужчины, вынуждая его отступить и упереться в стену. Пусть он ниже, сейчас это разница не ощущалась вовсе, Хван вырос перед ним словно стена. ‒ Или не пью кровь вообще? Что ты думал, Ки Хун? ‒ он смотрит даже не в глаза, а на пульсирующую гневно сонную артерию. ‒ Пытаешься сделать из меня героя? ‒ чужой кадык дёргается, Ин Хо проводит языком по собственным выглядывающим клыкам, и наконец смотрит в тёмные глаза напротив. Ему нравится видеть в них плещущиеся злость и какую-то обиду, смешанные с уже знакомой долей интереса. ‒ А может, если тебя действительно так волновали мои любовники и то, чем мы с Гон Ю занимаемся, ты просто ревнуешь, Ки Хун? ‒ мужчина вздрагивает от опустившихся по две стороны от его головы рук, перекрывающих пути отступления и заставляющие смотреть только на лицо напротив. ‒ Ревнуешь, что я пью не твою кровь? ‒ Ки Хун выдыхает через рот, слова вампира доходят до него будто сквозь толстое одеяло. Ему хочется скулить от того, как легко Хван загнал его в ловушку, заставляя ощущать себя маленьким кроликом в логове лисы.       Ин Хо дёргает уголком губ, потому что не слышит отрицания, даже не видит его в чужих глазах, и даёт себе волю, позволяя опустить голову над тонкой шеей. Она, покрывшаяся мурашками, слишком манила ещё голодного вампира и он медленно провёл по светлой коже носом. Вздох, который слышит Ин Хо сверху, кажется одним из самых приятных за последние десятилетия звуков.       ‒ Ты очень меня расстроил. Более того, мало кому удаётся вывести меня из себя парой фраз, но ты... ‒ Хван любит играть с огнём, ещё чуть-чуть и запах, вскруживший голову вампиру, рискует перейти во вкус.       ‒ Отойди от меня, ‒ на плечи ложатся чужие руки, они слабо, но настойчиво отталкивают. Ин Хо очень хотел бы знать, что происходит в этой голове. ‒ Ин Хо, отойди от меня, сейчас ведь кто-нибудь зайдёт, ‒ чётче слышится сверху, но Хван устал слушать эти постоянные требования. Он не хочет отходить, он хочет прижать неугомонного Ки Хуна всем телом к холодной стене и заставить признать вслух, что ему такое вовсе не противно: он слышит быстро колотящееся в чужой груди сердце и не верит, что это из-за страха.       ‒ Это всё, что тебя заботит? ‒ вампир щекочет себе нос о волнистые волосы на затылке Ки Хуна и делает глубокий вдох. ‒ И даже не извинишься? ‒ вместо ответа он ощущает внушительный толчок в плечи и от неожиданности отступает. Должно было полегчать, но Ки Хун, смущённый, с покрасневшими щеками и блестящими глазами, вовсе этому не способствовал. Он точно не выглядел разъярённым, напуганным или не соображающим.       ‒ Мне не за что извиняться. Я сказал правду, и ты это сейчас подтвердил, ‒ мужчина дёргает головой в попытке согнать фантомное ощущение чужого дыхания на себе. Ин Хо щурится и в интересе склоняет голову в бок. ‒ Продолжай развлекаться, но признайся себе в одном: тебе абсолютно нет дела, с кем. И меня в этот список не включай, ‒ это не должно звучать, и, Ки Хун уверен, что не звучит как ревность, он быстро покидает туалет и бар, тут же закуривая. У него много времени ответить себе на вопрос, почему рядом с нагло обнюхивающем его вампиром, он перестал ощущать страх, подменив его на искреннее любопытство.

***

      Работа-работа-работа-работа. Надо удариться в неё, кинуть ненужные мысли и заняться тем, чем должен заниматься полицейский: восстановлением правосудия.       Ки Хуну дают разрешение на опрос Мён Ги прямо в больнице, чтобы не терять времени. Старший инспектор участка принял во внимание все предоставленные Соном доказательства и всё же открыл дело о поиске причастных, назначив в нём Ки Хуна ведущим. Мужчина серьёзно заверил руководство, что сделает всё возможное для вскрытия правды, и ни секунды не сомневался в своих словах. Если такой вид бизнеса существует, то за ним всегда будет стоять главный: наверняка вампир, быть может, даже старший. Тот, за кем идут из-за... Уважения? Страха? Личной выгоды?       ‒ Если выйти на него... Это ведь может нанести значительный удар по всей отлаженной системе? ‒ Ки Хун дёргается и замечает Хён Джу. Его удивлённый вид заставил девушку улыбнуться. ‒ Вы думали вслух. Господин Сон, сидите в пустом кабинете один уже больше часа... Вам не пора домой?       ‒ А, Хён Джу, спасибо. Да-да, конечно, я сейчас ухожу, ‒ мужчина поднимается, но только берёт в руки куртку, как останавливается. ‒ Что ты сказала? Про систему? ‒ девушка смущённо заламывает руки и повторяет свою теорию.       ‒ Это похоже на мафию: если ударить по главарю, крысы побегут сразу. Я... Я могу принять участие в деле, господин? Я очень хочу помочь, ‒ Ки Хун задумывается над словами Хён Джу и отрывисто кивает несколько раз. Он рад, что единственными полицейскими, которые будут кидать действительно все силы на раскрытие этого дела, будут не только они с Чонг Бэ.       ‒ Конечно, я оповещу инспектора. Спасибо, Хён Джу.       В больничную палату его с Чонг Бэ пустили нехотя и взяв обещание, что они не будут вгонять Мён Ги в сильный стресс: тот ещё слаб, назвать стабильным его состояние было сложно. Ки Хун присаживается около койки и с тяжёлым сердцем смотрит на капельницу. Он помнит, как почти десять лет назад приходил каждый день в похожую палату и не мог сделать ничего, кроме как надеяться на врачей.       ‒ Добрый день, Мён Ги, я ‒ Пак Чонг Бэ, полиция Сеула. Вас предупредили о нашем визите? ‒ Мён Ги повыше присаживается в кровати и кивает. Он действительно слаб, но выглядит довольно спокойным и вменяемым, что даёт надежду. Собрав и подтвердив показания Чжун Хи о том, зачем и куда он направился, Ки Хун еле сдерживает себя от комментирования такой степени безрассудства.       ‒ Вы осведомлены, что вас нашли не одного? Вы знали этих людей? ‒ Чонг Бэ собран, но обеспокоен, наверняка прикидывает в голове, сколько ещё молодых людей могут попасть в такую ситуацию из-за нужды в деньгах. Мён Ги говорит, что был первым из жертв, а остальных людей кидали в подвал в течение нескольких дней. Они не были знакомы парню, но он не сомневался, что они там оказались по той же причине, что он сам.       ‒ А... Вы не слышали о Нам Гю? Может, кто-то из присутствующих что-то говорил о нём? Или называл другие имена? ‒ молчавший до этого Ки Хун подаёт голос, словив на себе задумчивый взгляд парня.       ‒ Нет, господа, я не слышал про Нам Гю. Мы боялись переговариваться лишний раз. Каждый шорох, оповещавший, что мы ещё способны двигаться, привлекал этих... Тварей. Они спускались к нам несколько раз в день, давали поесть, и почти сразу... Пили, ‒ Чонг Бэ вздыхает, подходит к окну и отвлекается на телефон, явно что-то обдумывая. ‒ Одно имя они упоминали. Джон Дэ, ‒ Ки Хун наклоняется ближе к койке и напряжённо складывает руки в замок.       ‒ Это... Жертва? В каком контексте они о нём говорили?              ‒ Я... Я не знаю. Я только приходил в себя и они слишком быстро это заметили. Возможно, жертва, но по именам нас там не называли, ‒ Ки Хун отрывисто кивает и поднимается.       ‒ Мён Ги, нам надо, чтобы вы дали описание всех, кто заходил и выходил из этого места. Мы пока оставим вас, ‒ внезапно говорит Чонг Бэ, на что парень кивает и принимает принятый альбом с ручкой. Им повезло, что этот Мён Ги неплохо рисует.       ‒ Ки Хун, слушай, ‒ выйдя из палаты, Чонг Бэ выглядел обеспокоенным, глядя каким-то извиняющимся взглядом на друга.       ‒ Что такое? Зачем ушли? Мы ведь почти закончили.       ‒ Нам необходим специалист, ‒ заявляет мужчина, перекатываясь неловко с пяток на носок. Сон напрягается от этих слов, но лишь непонимающе хлопает глазами.       ‒ Какая низкая у тебя самооценка. А мы тут на что? ‒ шутит Ки Хун, пытаясь отрицать то, что Чонг Бэ чего-то не договаривает.       ‒ Давай пригласим Ин Хо? ‒ улыбка застывает на лице Сона. Это имя, сказанное лучшим другом с такой надеждой, заставляет всё внутри перевернуться. ‒ Я помню, что ты говорил, но он ведь...       ‒ Нет.       ‒ Опять ведёшь себя по-кихуновски!       ‒ Нет. Нет, ни за что! ‒ Сон делает шаг от Чонг Бэ, будто тот прокажённый, и весь кривится, показывая, насколько плохую идею тот сейчас озвучил. ‒ Специалиста?! Так ты его теперь называешь? Того монстра, что пьёт людей без разбору да ещё и про мать твою что-то говорить смеет?! Этого специалиста ты имеешь в виду, Чонг Бэ? Лучшее, что мы можем предложить пострадавшему от вампиров ‒ ещё одного вампира?! ‒ мужчина тяжело вздыхает, потому что ожидал острой реакции, но не настолько же. Ки Хун весь надувается и начинает нервно ходить кругами. Он, блять, так долго запрещал себе даже в мыслях озвучивать этого вампира по имени, а тут прилетело, откуда не ждали.       Чонг Бэ прячет глаза, вызывая этим подозрения, но Сон не замечает странностей и чуть ядом не плюётся, повторяя ещё несколько раз, что ни одной вампирской ноги в этой больнице и около потерпевших стоять не будет. Друг молчит, соглашаясь с каждым словом, и Ки Хун быстро возвращается в палату, заставляя Мён Ги вздрогнуть.       ‒ Я помню только одного, ‒ с сожалением оповещает тот и протягивает набросок вампирского лица, и Ки Хун, внимательно его осмотрев, тихо мычит: этого он точно убил в тот вечер. Досадно.       ‒ Ки Хун, ‒ знакомый голос с дверного прохода.       ‒ Я уже закончил, Чонг Бэ, этого Ночного мы тогда...       ‒ Прости, это тебе не понравится, ‒ Ки Хун с нечитаемым выражением лица поворачивается к двери и скрещивает руки, взглядом спрашивая, что друг успел натворить за минуту его отсутствия. Ответ находится сам, точнее, отпихнув Чонг Бэ с дверного прохода, заходит в больничную палату в самом что ни на есть расслабленном настроении, обводя внимательным взглядом и Ки Хуна, и Мён Ги. Повисшая затянувшаяся тишина действует на нервы всем.       ‒ Чонг Бэ, какого хрена?.. ‒ Ки Хун не кричит, нет, он севшим голосом пытается узнать, с чего его друг впустил в больничную палату вампира. Известного ему вампира. Ин Хо. ‒ Я спрашиваю, какого хрена, Чонг Бэ?!       ‒ Тише, Ки Хун, сейчас врач прибежит! Не помнишь, Мён Ги в стрессе, ему нельзя нервничать, чего ты при молодом парне ругаешься? Это невежливо, подавай пример младшим! ‒ оправдательно лепечет мужчина, держась около противоположной стены и очень сильно надеясь, что Ки Хун ни за что не убьёт единственного своего лучшего друга.       ‒ Я тебя сейчас закопаю!              ‒ Остынь, ты меня пугаешь!       ‒ Правильно делаю!       ‒ Я знал, что ты не согласишься на эту идею, но признай, что это необходимая мера! Я бы не стал ему писать, если бы был другой выход. Ки Хун, пожалуйста, одумайся, ‒ Сон не обращает внимания на наблюдавших за ними забавляющегося Ин Хо и абсолютно растерянного Мён Ги. Последний только в испуге выпрямляется, когда замечает летящий в Чонг Бэ альбом с собственным наброском.       ‒ Может, он знает этого Джон Дэ! ‒ Чонг Бэ уже прячется за небольшую тумбочку, всерьёз переживая за своё здоровье, когда видит бешенство в глазах друга.       ‒ Ваш друг прав, я действительно могу его знать, ‒ подаёт наконец голос Ин Хо, не обращая, впрочем, внимания на обернувшегося резко Ки Хуна и возвращая взгляд на парня в кровати.       ‒ Мён Ги, я понимаю, ситуация неординарная, но я прошу вас повторить то, что рассказали этим двум господам. Меня зовут Ин Хо и я здесь, чтобы помочь разобраться в том, что с вами произошло. Вы можете верить мне, ‒ мягкая улыбка незнакомца заставляет Мён Ги растеряться сильнее и перевести взгляд за плечо этого Ин Хо, наблюдая за дикой картиной того, как один полицейский держит другого, не позволяя к ним подойти.       ‒ Да отпусти же меня!       ‒ Перестань себя вести как ребёнок, Ки Хун, мы ведь на работе! Нам потом никто не разрешит в этой больнице появляться, тебя лишат звания, работы и ты отправишься играть в какие-нибудь игры на деньги, чтобы заработать на хотя бы еду, ‒ умоляет Чонг Бэ, чувствуя, что эти слова работают. Ки Хун вырывается из державших его рук, но не кидается на Ин Хо. По взгляду понятно, что стоит им оказаться вне территории больницы, и Чонг Бэ ждёт малоприятный разговор на повышенных тонах с использованием нецензурной лексики и нанесением мелких телесных повреждений.              Мён Ги испуганно и быстро пересказывает всё, повторяя имя с особой опаской.       ‒ Джон Дэ. Фамилию случайно не слышали? Это не мог быть Им Джон Дэ? ‒ Мён Ги хмурится и неуверенно жмёт плечами, когда Ин Хо протягивает телефон с какой-то фотографией.       ‒ Мне покажи, ‒ грубо требует Ки Хун, делая шаг вперёд, но не замечает никакой реакции со стороны Ин Хо.       ‒ Вы узнаёте этого человека?       ‒ Откуда он может его узнать, он был без сознания большую часть времени, ‒ снова перебивает Ки Хун.       ‒ А вам, уважаемый полицейский, я бы посоветовал закрыть рот. В отличие от некоторых, я делом занимаюсь. Буквально вашу работу выполняю, так что, если бы вы сходили за кофе, пользы было бы больше, ‒ Ки Хун вытягивается в удивлении, Чонг Бэ не верит в услышанное и, кажется, с этого момента начинает жалеть о содеянном.       Он предусмотрительно записал себе номер Ин Хо, пусть и понимал, что это не очень законно: конфиденциальность, защита свидетеля и все дела. Пообещав себе воспользоваться номером только в критической ситуации, он несколько дней наблюдал взбешённого от чего-то друга, который на любой вопрос около темы Ин Хо выходил из себя моментально, не давая Чонг Бэ и слова вставить. Поэтому он и принял опрос пострадавших за критическую ситуацию и лично написал Ин Хо, не желая нервировать Ки Хуна раньше времени.       Вампир тоже оказался не так прост. Когда понял, кто пишет, то чуть ли не угрожал заблокировать его контакт, если Чонг Бэ не угомонится, тем самым давая понять: он почему-то больше не хочет иметь с ними никаких дел. Чуя неладное, Чонг Бэ всё же в праведном ужасе поунижался и буквально вымолил у Ин Хо помощь.       ‒ Ты... Что ты себе позволяешь? Это моё дело! ‒ прорезает тишину голос Ки Хуна, который вернулся в себя от невиданной до этого наглости. Ин Хо снова игнорирует его, наблюдая за сощуренным взглядом Мён Ги.       ‒ Нет, я его не видел. Один из вампиров только говорил что-то о смене позиций, может, переезд имели в виду, я не знаю. Вы ведь знаете здание, в котором меня нашли? ‒ Ин Хо кивает, не упоминая, что лично выносил этого парня оттуда, и задумывается.       ‒ Смене позиций... Юга и Севера? ‒ Мён Ги вдруг оживлённо и уверенно, даже слишком сильно качает головой, откидываясь на подушку.       ‒ И что это значит? Ты что-то об этом знаешь? Речь идёт о Хонгдэ?‒ Ин Хо слышит голос Ки Хуна куда ближе, но в очередной раз пропускает вопрос мимо ушей, что-то печатая в заметках.       Ки Хуна переполняют эмоции. В тишине он резко оборачивает вампира за плечо, потому что не может выносить этого тотального игнорирования его скромной персоны.       ‒ Повторяю для особо одарённых: это моё дело, я должен знать всё! Или при тебе давно твоих сородичей не убивали? ‒ Чонг Бэ срывается с места и тянет Ки Хуна за руку, уже точно понимая, какую ошибку совершил. Мён Ги существенно напрягается, услышав про сородичей.       ‒ А при вас? ‒ легко парирует Ин Хо, не выглядя ни на каплю задетым или заинтересованным в нём. По Ки Хуну проходит волна необъяснимых сильных эмоций, он отпускает крепко сжатое плечо и откидывает руку Чонг Бэ с себя. Звучит громкий хлопок входной двери, оповещающий, что Ки Хун не выдержал очередной встречи с отдельно взятым вампиром.       ‒ Знаете, Ин Хо, вы были правы. Нам действительно может влететь за привлечение вас в это дело, я... Не смею вас больше задерживать, ‒ нарушает неловкую тишину Чонг Бэ.       ‒ Я почти закончил, не переживайте, ‒ уверяет Ин Хо и возвращает внимание на Мён Ги, будто его не волнует импульсивный полицейский, покинувший место допроса без каких-либо веских причин.       Ки Хун подпаливает вторую сигарету, стараясь угомонить колотящиеся руки и сердце. Он повторяет себе в голове, что является уже взрослым мужчиной и не должен так легко вестись на поводу у своих эмоций, но рядом с Ин Хо... Он с завидной периодичностью про это забывает. Этот вампир вынуждает забывать о всех нормах приличия, о самом понятии адекватности, когда появляется в поле зрения. Он перетягивает на себя всё внимание, не отпуская до последнего, выводит на конфликт, колет и выглядит таким самоуверенным и спокойным при этом, что Ки Хун готов стонать от бессилия. Он почти уверен, что скоро либо вновь будет угрожать Ин Хо ножом, либо сляжет в эту самую больницу с нервным срывом.       Поведение Ин Хо в палате... Бесило. Как и всегда, конечно, но сейчас Ки Хуна бесило не назойливое внимание, а то безразличие, которое нёс Хван своим видом. Он вёл себя так, будто Сона рядом не было, будто он его не волновал, будто он его не знал. Мужчина признал, что это было похоже на обиду.       Старший вампир обижался на него.       Абсурд.       Успокоившись и глядя на тлеющую сигарету в руке, Ки Хун делает глубокий вдох: он обязан отставить эмоции на второй план. Если бы кто-то из коллег так повёл себя в палате с пострадавшим, Ки Хун бы крутил пальцем у виска и советовал провериться у доктора, поэтому он решает вернуться, извиниться перед всеми и продолжить работать. Ни один вампир, человек или эмоция не должны мешать этому делу. На кону слишком многое.       ‒ Стыд и позор, Сон Ки Хун, ‒ шепчет себе под нос мужчина, потушив сигарету и повернувшись к входу в больницу, замечая выходившего из него Ин Хо. Подавив в себе вновь вспыхнувшие эмоции, Ки Хун прочищает горло и дожидается, пока тот спустится по лестнице.       ‒ Ты ведь понимаешь, что обязан предоставить мне всё, что у тебя есть по этому делу? ‒ громко, чтобы его точно услышали, наигранно спокойно спрашивает Ки Хун, когда Ин Хо и не думает останавливаться, лишь кинув на него взгляд «я никому ничего не обязан и не пошёл бы ты нахуй».       ‒ Эй! Я серьёзно! Ты оставил всё Чонг Бэ? ‒ Сон наблюдает уже за спиной вампира, который уверенно направляется прочь, отвлекаясь на телефон. Паника внутри нарастает, Ки Хун понимает, что должен действовать и действовать быстро, правильно, давя в себе всю возможную неприязнь.       ‒ Ин Хо, стой! ‒ мужчине приходится даже пробежаться, ведь Хван не обращает внимание на попытки достучаться до него, быстро уходя вперёд и так и печатая что-то в телефоне. ‒ Я знаю, что тогда переборщил, пожалуйста, Ин Хо! ‒ с резко навалившимся облегчением Сон догоняет остановившегося мужчину и натыкается на внимательный острый взгляд. Ки Хун облизывает резко пересохшие губы, не в состоянии подобрать сейчас слова. Всё с этим вампиром постоянно не так, как должно быть.       Не он должен проигрывать воспоминания того вечера в голове ненормальное количество раз за день, покрываясь мурашками каждый раз, когда вспоминает опасную близость острых клыков к своей шее.       Не он должен переминаться с ноги на ногу сейчас, стараясь подобрать слова.       Не он должен чувствовать потребность извиниться.       Тем не менее Ин Хо молчит, давая Ки Хуну время собраться с мыслями. Он прячет глаза, рассматривая чужие ботинки, и оттягивает момент проговаривания своих (и чужих явно) проблем.       ‒ Я... Думаю, что перегнул тогда, ‒ тихо говорит мужчина, осведомлённый, что острый слух вампира точно не пропустит ни единого его вздоха. ‒ Меня абсолютно никак не касаются твои всевозможные отношения, будь они деловые или... Романтические, ‒ Ин Хо замечает, как Ки Хун прикусывает нижнюю губу после последнего слова, сглатывает слюну и наконец поднимает глаза. Хван различает в них вину. ‒ Ты был прав, а я переборщил. Но и ты тоже!..       ‒ Господи, вы чуть не извинились минуту назад, что снова пошло не так? ‒ закатывает глаза Ин Хо, который почувствовал собственное участившееся сердцебиение от озвученных слов. Ему было неожиданно приятно понимать, что его наконец-то не воспринимают за кровожадного монстра, а даже считаются с чувствами и эмоциями.       ‒ Ладно! ‒ Ки Хун сложил руки за спиной, собираясь с духом и выпаливая неожиданное: ‒ Мою маму убили вампиры. Поэтому у меня и... Снесло крышу, когда ты её упомянул да ещё и в таком ключе, ‒ Ин Хо видит, с какой болью и тяжестью мужчине даётся такое откровение, каждое его слово пропитано отчаянием и тоской. Внутри возникает желание забрать этого подавленного мужчину в свои руки, спрятать в объятиях от своей же головы и эмоций. ‒ Прости меня, ‒ Ин Хо слишком быстро кивает. Возможно, он и хотел немного сманипулировать этим невозможно упёртым мужчиной с помощью сцены допроса Мён Ги, но сейчас это кажется нелепым и смешным.       ‒ Вдвоём хороши, ‒ Ин Хо понимает важность доверенных ему с откровением эмоций и сделает всё, чтобы это доверие не потерять. Да, оно хрупкое, да, они ощущаются друг для друга как два полюса батарейки, как огонь и вода, как Солнце и Луна, но разве это важно, когда Хван замечает лёгкую, пробившуюся от облегчения улыбку на красивом лице напротив? ‒ Я также прошу прощения, это было ужасно невежливо с моей стороны. Уверяю, если бы я знал про...       ‒ Но ты не знал, так что... Мир? ‒ Ки Хун, будто и не кидался на него минут десять назад в палате, вдруг по-ребячески вытягивает мизинец. Ин Хо удивлённо смотрит на тот и замечает осознание в глазах Сона, который, спохватившись, тут же собирается убрать руку, но не успевает, когда его палец легко ловит и сжимает чужой мизинец. ‒ И, Ин Хо... Давай уже на «ты»?