Голодные игры

      ‒ Ки Хун man, ‒ Ин Хо тут же поднимает недоумевающий взгляд на Су Бонга, который как-то слишком быстро простил ему строгий нагоняй и сейчас выглядел так, будто абсолютно не усвоил урок. Прочитав знак вопроса на лице наставника, Су Бонг резко оказывается прямо возле него и вдруг принимается нагло обнюхивать, за что всё-таки получает лёгкий подзатыльник, не обращая, впрочем, на это почти никакого внимания.       ‒ Какого чёрта, Су Бонг?       ‒ Неужели принципиальный попался? ‒ Ин Хо не понимает, что вообще несёт этот мальчишка, и прячет нервозность под недовольством. ‒ Не грусти, old man, и на твоей улице будет праздник. I promise, он не сможет устоять перед тобой, ‒ с видом знатока вещает чепуху Су Бонг, вынуждая Ин Хо сделать глубокий вздох.       ‒ Я не понимаю, о чём ты.       ‒ Оh, come on, можешь обманывать себя, но меня не получится. Я видел, как вы ворковали тогда на лестнице. Тебя ничего не могло остановить от того, чтобы взломать правила приглашения в ту ночь, но только появился этот загадочный Ки Хун, и ты просто... Calm down, я бы даже сказал, поплыл, ‒ Ин Хо отворачивается от мальчишки, тем самым вынуждая убедиться его в своей правоте. ‒ И давно вы знакомы?       ‒ Это тебя не касается, ‒ пытается закрыть тему Ин Хо, но понимает, что если после того, как долго и строго его отчитывал за безрассудство наставник, Су Бонг не обиделся, то остаётся только перетерпеть.       ‒ Выглядел строгим, кем он работает? Сколько ему? Нет, вкус у тебя, конечно, специфичный, но этот выглядел довольно симпатично. Ты пытаешься найти его талию, поэтому рядом тусуешься? Fuck it all, её там нет, зато там есть довольно аппетитная...       ‒ Су Бонг! Достаточно! ‒ Ин Хо в 101-й раз желает привести к ним Гон Ю и сказать, что мальчишка теперь полностью его ответственность. Иногда чёрной шуткой в голове проносится просьба вернуть его на тот мост, но он держится. Этот паршивец был, кажется, единственным, кто имел навык ввести Ин Хо в полный ступор, напоминающий даже смятение, но сейчас явно переходил рамки.       ‒ Достаточно? А я бы сказал наоборот, абсолютно недостаточно! ‒ мальчишка возникает справа от Ин Хо, перекрывая пути отступления и не давая выйти из комнаты персонала. ‒ Свидание было?       ‒ Что ты...              ‒ Значит, нет. Цветы? Подарки? Конфетный период? ‒ Су Бонг пугает своей серьёзностью, вынуждая Ин Хо отшатнуться. ‒ Да ты crazy что ли? И каким образом, скажи мне на милость, ты хочешь, чтобы он стал твоим? Для этого ведь надо стараться!       ‒ Прекрати, Су Бонг, ‒ уже не угрожает, а просит Ин Хо. Разговорами об отношениях или о чём-то более откровенном его не смутить, однако то, что это делал именно Су Бонг и по отношению к трепетной теме Ки Хуна, давало по нервам. Мужчина начинает заламывать пальцы, но на лице всё так же ловко держит маску безразличия. ‒ Это не то, что ты тут себе надумал, мы просто... Партнёры по одному важному делу, из-за которого ты теперь, кстати, под домашним арестом.       ‒ Видел я таких партнёров в одном мультике... Как там его?.. Агрогей? Арт-ячмень? Нет, ладно, чёрт с ним, там всё равно грустно закончилось. Я к тому, что между вами прямо искрит, my old man. И это заметил не только я, ‒ Ин Хо начинает волноваться из-за серьёзности на лице Су Бонга: такого он там не видел с момента его обращения. ‒ Я ведь не такой дурак, каким кажусь, и если этот Ки Хун претендует на то, чтобы осчастливить моего daddy, то я с радостью вам помогу. You can trust me, ‒ Ин Хо тут же кидается за резко вылетевшим из комнаты мальчишкой, кричит что-то вдогонку, но Су Бонг не настроен на то, чтобы его слушать и прячется среди посетителей, оставляя Ин Хо в растерянных чувствах.       Ему, конечно, не 13 лет, чтобы увиливать и играть в кошки-мыши со своими же чувствами, но... Свидание? Конфеты? Неужели он действительно считает, что они на такое способны? Ин Хо фырчит от одного представления, каким выражением лица его бы наградил Ки Хун и что бы сделал потом, если услышал хотя бы часть того, что сейчас любезно выдал ему Су Бонг. Нож у горла показался бы детской забавой.       Встряхнув головой, Хван решает не уделять лишнего внимания и тем самым не поощрять такие мысли Су Бонга, и возвращается в комнату персонала.

***

      Ки Хун стойко выдерживает все 34 раза, когда Чонг Бэ тянет его за уши. Недовольно шипит, брыкается, но позволяет ему закончить начатое.       Праздновать день рождения на работе ‒ сомнительная радость, но мужчина не расстроен: в конце концов, Чонг Бэ рядом и они договорились спокойно отпраздновать вечером, зарекаясь напиваться. Ки Хун вообще в последние разы выпивал исключительно в «001-м», до сих пор сталкиваясь с последствиями, от того и отпирался от внезапной просьбы друга отвезти его именно в этот бар. Ему, видите ли, было интересно и важно знать, где располагаются их «союзники», а адрес и точка на карте его не устраивали.       Чонг Бэ оказался непреклонным, спорил, обижался, даже угрожал Ки Хуну, что оставит подарок себе, не понимая, конечно, насколько мужчине было неловко сейчас даже смотреть на вампиров. Вчерашняя картина Хён Джу с её парнем никак не хотела покидать головы, Сон весь вечер думал о том, как к такому вообще можно прийти, но, что неудивительно, не придумал. Он только в смятении отметил, что такие отношения казались ему дикими, непонятными и даже пугающими, но... Ничего мерзкого он в них не видел. Да, мужчина ярко представлял себе, как вампир использовал Хён Джу в своих грязных целях, но именно из-за того, что он хорошо знал свою коллегу, разум звенел от понимания: это не принуждение. Девушка явно согласна на такой вид отношений, но в то же время сама присоединилась к их команде в деле поимки вампиров? У неё конфликта интересов вообще не возникало? Или у этого мальчишки Су Бонга? Сосед точно был простым человеком и наверняка знал о существовании вампиров, но продолжал с ним... Дружить?              «Главное, что у тебя никаких конфликтов интересов не возникает».       Ки Хун морщится от собственного подсознания. Нечего даже сравнивать их отношения с Ин Хо с парой Хён Джу или другом соседа. Мужчина даже пролил на себя с утра кофе, когда такая мысль впервые всплыла в голове, быстро отогнал её и запер в дальнем ящике подсознания под несколько замков. Чтобы их с Ин Хо связывали какие-то отношения, кроме деловых, это Ки Хуну надо хорошенько приложиться обо что-то головой, потерять память, слух и, наверное, глаза, чтобы не знать, кто перед ним.       Тем не менее, Чонг Бэ удалось уломать Ки Хуна на выпивку в «001-м». Он казался таким воодушевлённым, что не обращал никакого внимания на ворчание друга на этот счёт в течение дня, чуть из штанов не выпрыгивал от нетерпения и вился собачкой у ног Сона, когда они наконец вышли из участка. Ки Хун упустил момент, когда его верный товарищ перестал видеть в вампирах врагов.       В баре их встречает знакомая мужчине атмосфера. Чонг Бэ ворочает головой по сторонам, то и дело спрашивает, все ли тут являются вампирами, но Ки Хун либо отмалчивается, либо жмёт плечами, так и говоря, чтобы друг включил голову и осмотрелся сам, а ещё пошёл и занял стол где-нибудь подальше. Он слишком расслабился из-за отношения к ним Ин Хо и подзабыл, что не все вампиры милые и пушистые. Конечно, Ин Хо тоже не был милым и пушистым, но просто...       ‒ О-o-h my! Hello! ‒ как только Ки Хун вешает курточку, перед ним будто из воздуха материализуется знакомый парень с фиолетовыми волосами. Он от чего-то слишком ярко улыбается, глядя на Сона. ‒ Мы лично не знакомы, я ‒ Танос, или Су Бонг, а вот тебя знаю, Ки Хун-invisible-waist! Ещё раз so sorry за ту ночь, ‒ мужчина хмурится, не в состоянии перевести каждое иностранное слово мальчишки, и кивает, кидая взгляд за спину Су Бонга.       ‒ А... Твой босс, ну, тут? ‒ не сумев подобрать лучшего слова, просто из вежливости интересуется Ки Хун, после чего наблюдает ещё более широкую улыбку парня, начиная раздражаться.       ‒ Nope, ‒ Сон слишком быстро кивает и уже хочет вернуться к Чонг Бэ, но Су Бонг останавливает его, выдавая слишком много слов для такого однозначного вопроса. ‒ Он отсыпается за неделю по адресу: район Хонгдэ, улица Ённам, 45, квартира 301, Мапо-гу, Сеул, Республика Корея, ‒ Ки Хун опешил от этой информации и непонимающе уставился на невозмутимого мальчишку. ‒ Но он мне не босс. Не знаю, что Ин Хо-хо-хо успел про меня рассказать, но я всё отрицаю и говорю, что являюсь его единственным God’s flower, ‒ Ки Хун недоверчиво тянет, что всё понял, и спешит к Чонг Бэ, который воодушевлённо сообщает, что ему предложили комплимент от заведения. Сон тяжело вздыхает от нахлынувших воспоминаний, но решает не комментировать произошедшее. День рождения, в конце концов, их вскоре итак ожидает серьёзная операция, так чего не дать себе возможность расслабиться?       Разговор с другом и его нелепые, но искренние поздравления на каждый тост, помогают Ки Хуну забыть о том, где он находится. Признаться себе, что в этом месте опасности просто-напросто не чувствует, мужчина, конечно, не хочет. Если бы он знал, что на протяжении вечера за ним ещё и слежку установили в виде одних сиреневых волос, точно бы не переживал. Разморённый алкоголем и постоянно витавшим за их столом смехом Ки Хун всё же делится с другом тем, что именно здесь познакомился с Ин Хо, но умалчивает подробности, в том числе, как передавал его благодарности, поведя плечами от одного взгляда на дверь в туалет.       ‒ Хорошо, что не приехал тогда! Так бы и мучились один на один с Ночными, ‒ радостно поднимает рюмку Чонг Бэ, но не успевает её опрокинуть, как отвлекается на звенящий в который раз телефон.       ‒ Что-то на работе? ‒ тут же наклоняется к другу Ки Хун, замечая выражение искреннего ужаса вперемешку с паникой.       ‒ Блять, Ки Хун, Мин Джи рожает! ‒ лицо Сона вытягивается, наблюдая за подскочившим другом. ‒ Я... Боже! Рожает, она нашу дочь рожает, Ки Хун, что делать?! ‒ паникует Чонг Бэ, вызывая у Ки Хуна смешок.       ‒ К ней ехать, что ещё делать? Она разве не в больнице?       ‒ Как раз вещи собирала! Наша дочь что, будет недоношенной? ‒ Сон проглатывает неуместную шутку о том, что его другу это по жизни не сильно мешает, но тот хлопает себя по лбу. ‒ Конечно, нет! 9-й ведь месяц! Ки Хун, прости, я должен бежать. Стоп... Получается, у моей дочери будет день рождения с тобой в один день? Какой кошмар, она тоже будет Скорпионом!.. Ало, милая, да, я мчу уже. Нет-нет, не пил, только не кричи! ‒ Ки Хун даже не обижается на эмоциональные высказывания и провожает друга на такси, улыбаясь машине вслед и возвращаясь за стол.       Он с белой завистью смотрел на отношения друга. Да, Мин Джи его недолюбливала, но Ки Хун был уверен, что это лишь от специфики их совместной с Чонг Бэ работы, так-то она сама приглашала мужчину на её выписку из больницы и даже советовалась с ним о цвете стен в детской комнате. Может, женщина так жалела постоянно «одинокого» друга своего мужа, а может, действительно питала хоть каплю нежных чувств к нему.       Сам Ки Хун одиноким себя не считал. Да, он уже долгое время находится без отношений, но не видит в этом большой проблемы. Ещё по молодости Сон пытался завести себе «долго и счастливо», но сказки почему-то не случалось: он просто не мог делать вид, что ему нравилась такая романтика. Проблема наверняка была в нём, он как-то быстро терял интерес, желание и все свои эмоции, а когда смог продержаться до того, чтобы съехаться со своей девушкой, то уже через месяц они расстались. Кто-то бы сказал, что эти отношения съела бытовая жизнь и был бы прав на половину: Ки Хун слишком раздражался от разных мелочей совместной жизни, не сходился с девушкой во многих бытовых вопросах и в итоге предложил расстаться на хорошей ноте, ведь, ко всему прочему, уже давно не чувствовал необходимого притяжения. Уже после этого он оставил попытки пытать счастья в любви, а после смерти матери и вовсе забыл о бабочках в животе, направив все силы в работу.       Ки Хун поднимается и платит счёт, уже и не стыдясь знакомого бармена, даже перекидывается с ним парой слов и выходит из бара уже спустя минут тридцать после ухода друга. Прячась от холодного ветра за воротником куртки, мужчина переминается с ноги на ногу, наблюдая за радаром в приложении такси. Когда спустя десять и даже пятнадцать минут никто из водителей не принимает заказ, Ки Хун решает набрать в диспетчерскую службу, но палец так и замирает над изображение трубки: комендантский час.       ‒ Блять... Да ну нет! ‒ в сердцах восклицает мужчина, всё-таки набирая службу такси и слушая механический голос автоответчика, сообщающий режим работы по всем районам Сеула. В Хонгдэ и так немногие ездили, выставляя суммы за поездку в несколько раз больше, а сейчас надеяться на добровольца было бессмысленно.       Сон недовольно рычит, грубо запихивая телефон в карман, и закуривает. Прикидывает, сколько ему понадобится времени, чтобы дойти до дома пешком, но завывающий ветер будто сопровождает эту идею и намекает, насколько глупой она является. Зато разгорячённый мозг предлагает решение проблемы: в голове голосом Су Бонга повторяется адрес Ин Хо.       ‒ Бред, ‒ шепчет себе Ки Хун и ещё раз пытается вызвать такси, но механический голос всё так же бездушно сообщает, что никто за ним сейчас не приедет. Замёрзшими пальцами и чуть не со слезами на глазах от жгучей обиды мужчина проверяет, насколько далеко находится квартира Ин Хо. Он, конечно, не помнит, сколько они тогда ехали на машине, потому что бессовестно вырубился, но, если верить картам, пешком идти около получаса.       ‒ В вампирском районе. Один. В темноте. Зато с пистолетом, да? ‒ спорит сам с собой Ки Хун, понимая, что вариантов у него больше нет. Комендантский час не был настолько строгим да и он сам является полицейским, но у него просто нет знакомых, которые отвезли бы его домой сейчас. Продолжая ругаться с собой, Ки Хун всё же следует картам, выдумывая себе отмазки на ходу. Су Бонг сказал, что Ин Хо отсыпается, из-за этого просить помощи кажется вдвойне неловко. После Ки Хун вспоминает, что это не какой-то обездоленный знакомый, а старший вампир, и решает, что ничего с ним не будет, если немного потревожат. Спустя пару минут мужчина останавливается и разворачивается назад, снова меняя собственное решение.       Именно так, мучая себя своими же ошибками, Ки Хун и доходит до знакомой двери спустя тревожных минут сорок, мимолётно благодаря того, кто сломал в этом доме магнит на подъезде. Все двери буквально открыты для очередного сомнительного решения.       Мужчина поднимает руку и уже почти нажимает на звонок, но так и замирает, резко бледнея: а если Ин Хо там не один? Не будет ведь он своему не-сыну сообщать о таких подробностях, верно? Ки Хун наклоняет голову к двери и пытается прислушаться, но ничего, кроме тишины, уловить не может, хотя в подвыпившем мозгу уже ярко играют картинки, как именно Ин Хо может там «отсыпаться». Выводя себя на нервы такой фантазией и расстроившись пуще прежнего, Ки Хун вдыхает побольше воздуха и наконец зажимает кнопку звонка.       ‒ У меня день рождения сегодня, сделай подарок: впусти переночевать, не задавай лишних вопросов и не съешь, пожалуйста, ‒ на одном дыхании выпаливает Ки Хун, как только дверь открывается. На пороге в чистом изумлении застыл Ин Хо, как-то слишком пронзительно глядя на мужчину. Тот мнётся под таким взглядом и уводит глаза вниз, а после сразу на пол, ведь, как оказалось, спать вампир предпочитал без верха, в одних лишь штанах.       ‒ Честно говоря, я думал, что сплю. А, нет, действительно Сон, ‒ Ки Хун нервно жуёт нижнюю губу, сводя брови к переносице от шутки, но не комментирует её и возвращает взгляд на лицо вампира. Было слишком непривычно видеть его таким потрёпанным, со следом от подушки на правой щеке да ещё и полуголого. Будто только осмыслив сказанное, Ин Хо делает шаг назад и впускает Ки Хуна в свою квартиру, следя за каждым его движением. Когда он увидел его в глазок, то засомневался в собственной адекватности и решил, что достиг возраста вампирской деменции, и сейчас искал подтверждения, что мужчина вполне реальный.       Запах, наполнивший пространство коридора, какое-то частое дыхание и слегка дрожащие от холода руки постепенно возвращали Ин Хо в реальность и доказывали, что Ки Хун действительно явился к нему с просьбой о помощи.        ‒ Пойдём, ‒ хрипло зовёт Хван, указывая в сторону точно не его комнаты, пока Ки Хун чуть не пыхтит от желания попросить его что-нибудь накинуть. Недавняя взбесившая фантазия о том, как вампир мог отсыпаться, дополнилась слишком яркими деталями крепкой спины с удивительно красивой от бледности кожей. Кажется, Ки Хун даже заметил несколько родинок на плечах, ловя себя на крысином желании узнать их точное количество.       ‒ Сначала умойся, исключений больше делать не буду и впускать в уличной одежде в свою кровать ‒ тоже. Одежду я принесу, просьба ничего с ней не делать и по возможности не красть. А ещё снизить стандарты красоты, пижам с утками у меня, к сожалению, не водится, ‒ Ки Хун бездумно кивает, не останавливаясь на мыслях о том, зачем Ин Хо вообще помнит про его пижаму, и проходит за ним к ванной, вдруг резко останавливаясь.       ‒ Ин Хо, ‒ тот оборачивается, выгибая одну бровь. Слишком беззащитно сейчас выглядел Ки Хун, которому, кажется, надо время, чтобы адаптироваться и снова начать наглеть. ‒ Не надо спать на том диване, я... Знаю, что ты, кхм... Отсыпался, поэтому...       ‒ Я и не собирался там спать.       ‒... могу сам лечь там или на полу. Что? ‒ Ки Хун выглядит до комичного сбитым с толку. ‒ В смысле?       ‒ Я буду спать в кровати. Как и ты, не могу ведь я уложить именинника на пол. Диван тебе маловат будет, ‒ Ки Хун чувствует вывернувшиеся от этих слов внутренние органы, глядя на вампира круглыми глазами. ‒ Давай быстрее, там в шкафчике запасная зубная щётка есть, ‒ Ин Хо сам разворачивает мужчину за плечи и подталкивает к ванной, куда-то уходя. Ки Хун на негнущихся ногах заходит внутрь и быстро подходит к крану, плеская холодную воду на лицо с целью прочистить сознание.       Так. Ладно. Всего лишь полуголыйгорячий старший вампир любезно предлагает Ки Хуну спать с ним в кровати.       ‒ Вот, переоденься, ‒ в его одежде. Сон прожигает взглядом принесённую стопку, размышляя, настолько ли он доверяет Ин Хо. Понимая, что дал себе ответ на этот вопрос ещё когда нашёл его дом на картах, Ки Хун берёт себя в руки. Это за потрёпанные этим вампиром нервы! И вообще, мера вынужденная!       Мужчина быстро умывается и переодевается, то и дело поправляя футболку, которая была ему великовата и так и норовила сползти на бок. Проходя в комнату, Ки Хун размышляет о том, как вообще до такого докатился, но с облегчением замечает два одеяла на кровати. Хоть так.       ‒ Я у стены, ‒ оповещает Ин Хо, возвращая этим Ки Хуна с небес на землю.       ‒ Но я тоже люблю у стены, ‒ Хван оборачивается, в шоке выставляя руки по обе стороны.       ‒ А ничего, что это моя кровать и квартира? ‒ выгибает тот бровь, не понимая, откуда в этом человеке вообще столько наглости. Вон какой маленький и хрупкий ведь, ключицами светит на всю комнату, а дуется, будто это не он ворвался поздним вечером в чужой дом. 180 сантиметров чистейшего выпендрёжа.       ‒ А у меня день рождения.       ‒ Я старше.       ‒ А я выше, ‒ Ин Хо закатывает глаза, теперь не сомневаясь, что это всё действительно происходит наяву.       ‒ Я даже скучаю по тем временам, когда ты считал меня кровожадным убийцей, ‒ желая всё же оставить последнее слово за собой, говорит Ин Хо, укладываясь на край кровати и наблюдая за мнущимся мужчиной.       ‒ Я до сих пор так считаю, ‒ упёрто заявляет Ки Хун и наконец залезает на победное место у стены, сразу заворачиваясь в одеяло. Кровать была большой, два одеяла тоже спасали ситуацию, и Сон сразу отворачивается лицом к стене, к которой и так максимально прижался, когда Ин Хо выключает ночник.       ‒ Да, заметно. С утра, пожалуйста, без поножовщины, ладно? Это будет невежливо с твоей стороны, ‒ усмехается Хван, наблюдая в темноте за спиной мужчины в его футболке. Это вызывает слишком много чувств внутри, вампир и не помнит, когда в последний раз чувствовал исходящее от чужого тела тепло в своей постели.       ‒ Я подумаю. Доброй ночи, ‒ слышится приглушённый подушкой голос Ки Хуна, который наконец согревается и выдыхает, как-то слишком легко засыпая в чужой (вампирской) кровати.

***

      Ки Хун жмётся спиной к стене, потому что вариантов у него немного: либо так, либо вампир, стоящий перед ним. Его руки снова перекрывают пути отступления, но они не расставлены около головы, а крепко держат за талию, не давая Ки Хуну даже шелохнуться. Мужчина судорожно ловит губами воздух, когда Ин Хо поддаётся ближе и прижимается всем телом, и Сон хотел бы спросить, от чего тот без футболки, но из горла выходят только тяжёлые вздохи. Ин Хо ловит их своими губами, его руки нагло заползают под футболку, давят на спину, заставляют прогнуться и притереться к чужому голому торсу.       ‒ В чём дело, Ки Хун? ‒ горячий шёпот обжигает покрасневшее ухо мужчины, Сон упирается затылком в стену, чтобы хотя бы сделать вид, что между ними ещё существует понятие дистанции. От чужой близости начинает кружиться голова. ‒ Скажи, что тебе противно, давай, ‒ Ки Хун приоткрывает рот, но только в мыслях просит вампира помолчать, когда собственное тело отвечает за него. Чужие ладони, уверенное гуляющие по спине, вынуждают извиваться и мелко вздрагивать от желания большего, прижиматься и пытаться отдалиться одновременно. Вампир слишком близко, и, кажется, он должен быть холодным, но от него исходит необъяснимый манящий жар.       Ин Хо усмехается от вида податливого мужчины и проводит кончиком носа за его ухом. Сон чувствует, как его обнюхивают и не сдерживает тихого мычания, когда чувствует мокрый язык на своей шее. Тот широко облизывает линию челюсти и спускается вниз с ужасно пошлыми звуками, останавливаясь чуть выше ключиц, и Ки Хун хватается за голые плечи мужчины, чтобы не упасть. Ему слишком нравится то, как его трогает Ин Хо сейчас, то, как прижимает к себе крепко, но не жёстко, то, как правильно ощущаются его руки и язык на собственном теле, будто они всегда должны быть именно там. Ки Хуну жарко, но очень-очень приятно.       ‒ Тебе будет ещё более противно, если я тебя попробую, да? ‒ мужчина распахивает глаза и ловит тёмный взгляд Ин Хо, смотрящий в самую душу. Он уже ловил этот взгляд на себе и, кажется, только сейчас начал понимать, что он обозначает не просто любопытство, а потаенное, глубокое, какое-то первобытное желание.       ‒ Ин Хо... ‒ хриплым шёпотом зовёт Ки Хун. Он хочет отрицать, хотя бы качнуть головой и этим позволить мужчине делать с ним всё, что тому вздумается, но не успевает, когда чувствует сжимающие его сосок холодные пальцы. Из груди вырывается тихий стон, собственные руки скользят вниз по крепкой спине, и мужчина полностью сдаётся под этим невозможным вампиром. Он задирает голову и ёрзает в чужих руках, привлекая внимание Ин Хо. Тот, не переставая наглаживать чувствительную грудь одной рукой и опуская вторую на дрожащие бёдра, склоняется над блестящей от собственной слюны нежной кожей и оставляет на ней пару аккуратных, не менее от этого жадных поцелуев.       Он видит, что ему дали зелёный свет, но очень хочет растянуть этот момент, поэтому мучительно медленно потирается пахом о бёдра мужчины, на что Ки Хун остро реагирует очередным судорожным вздохом, возбуждая своей чувствительностью ещё больше. Ин Хо замечает мурашки на манящей шее и широко открывает рот, но лишь царапает её клыками, наблюдая за проступившими на мелких царапинах капельками крови. Мужчина под ним словно разгорячённый мягкий пластилин, из него можно лепить всё, что сейчас захочет Ин Хо, и от этого сносит крышу. Он медленно слизывает так долго не дававшую покоя кровь и в удовольствии мычит, отстраняясь лишь для того, чтобы заглянуть в блестящие возбуждением глаза и увидеть в них немую просьбу. Ки Хун не просто позволяет ‒ он хочет, чтобы его попробовал этот вампир.       ‒ Ты ещё слаще, чем казался, Ки Хун. Позволь мне... ‒ Сон резко и уверенно запрокидывает голову назад, сгорая от нетерпения, и Ин Хо с тихим, волнующим всё нутро рыком впивается клыками в хрупкую шею. Ки Хун несдержанно стонет его имя, прикрывая глаза в растекающемся по телу удовольствии, и потирается о чужое колено, удачно пристроившееся меж дрожащих ног.

***

      Ки Хун распахивает глаза. В ушах звенит, а в горле моментально пересыхает при попытке сделать глубокий вдох. Мозг слишком медленно обрабатывает информацию о том, что уже проснулся, на малознакомой стене напротив то и дело вспыхивают кадры сна, который Ки Хун с ужасом от себя пытается отогнать. От одного понимания, что именно ему приснилось, становится слишком жарко, он ощущает, как звон в ушах меняется на шум собственной крови. Мужчина рвано дёргает конец одеяла, желая раскрыться, но не может: на его талии покоится чужая рука.       Сон перестаёт дышать, видимо, пытаясь остановить колотящееся сердце хотя бы таким способом, и прислушивается к тихому редкому дыханию за спиной. У Ки Хуна начинает кружиться голова: сегодня он проснулся в полуобъятиях вампира.       ‒ У тебя тахикардия? ‒ слышится хриплый голос сзади, владелец которого даже немного испугался состояния мужчины. Ин Хо всегда был падок на человеческое тепло, поэтому не сильно удивился, что во сне позволил себе подобраться ближе к его источнику. Хван легко себе признаётся, что не желает убирать руку с талии мужчины, и даже немного расстраивается, что не прижался ближе.       Для Ки Хуна ситуацию должно было спасти одеяло, которым он укрылся по грудь, но мужчина всё равно крупно вздрагивает от вопроса Ин Хо, не в состоянии ответить что-то колкое или хотя бы отдалённо разумное. Хван с удивлением отмечает непривычную молчаливость мужчины, который явно не спешил скидывать чужую руку с себя и, чёрт возьми, дразнил этим.       ‒ Какого… ‒ единственное, что может выдавить из себя Сон, когда с ужасом понимает, что проснулся не просто в кровати вампира и с его наглой рукой на себе, а ещё и со стояком на этого самого вампира.       Это пиздец.       ‒ Какого Хвана, ты хотел спросить? У тебя их много? ‒ аболютно невовремя пытается шутить Ин Хо, к счастью, быстро убирая руку от Ки Хуна и поднимаясь, как бы ни хотел насладиться таким тёплым, мягким и подозрительно мирным мужчиной подольше. Тот даже не моргает, пытаясь прямо сейчас не умереть в этой чёртовой кровати от позора, который густо и быстро наполняет его с ног до головы.       Он не хочет верить в то, что всё это происходит с ним. Сон не понимает, с какой вообще радости его организм выдаёт то… То, что выдаёт. Ни в одной из возможных таймлайнов или мультивселенных: у Ки Хуна не должно быть эрекции на вампира. Но она есть.       Мужчина так и не поворачивается, укрываясь одеялом сильнее, и каждые пару секунд облизывает пересыхающие губы, пытаясь ничем не задержать Ин Хо около себя. Сон слышит удаляющиеся шаги и шумно выдыхает в подушку, пытаясь не закричать. Если бы он знал, что поставил Ин Хо в ступор тем, что во сне то ли просто шумно выдохнул, то ли позвал его второй частью имени, он всё же закричал бы в эту подушку.       Когда шок (и не только) спадает, Ки Хун садится в кровати, осматриваясь. Он не знает, как себя перебороть и подняться, как вообще сейчас не рассматривать вариант того, что вылезти в окно на последнем этаже многоэтажки ‒ не так и опасно, даже атмосферно, но пытается взять себя в руки. Это был всего лишь сон. Он молодой одинокий мужчина, что вообще удивительного в эротических снах? Даже если они с Ин Хо! Он просто вызывает у него слишком сильные (негативные, конечно) эмоции, вот на него мозг и реагирует. И вообще, это ещё к нему вопросы, с какой радости он решил, что может так нагло лапать спящего Ки Хуна! Убедив себя достаточно, чтобы встать, Ки Хун всё равно тянет время, слишком долго застилая кровать и рассматривая какое-то растение на столе. Всё, лишь бы не выходить из комнаты и не встречаться с вампиром взглядами.       ‒ Ты как, яйца любишь? ‒ по мужчине почти ощутимо стекает волна жгучего стыда от одного лишь слова «яйца» знакомым голосом, он слишком нервно оборачивается на стоящего в дверном проходе и рассматривающего что-то в телефоне Ин Хо. Сон чувствует увеличивающееся в геометрической прогрессии желание самостоятельно надеть на него что-нибудь, потому что его вид слишком сильно выбивал Ки Хуна из итак хрупкого равновесия.       ‒ Что? ‒ мужчина поднимает глаза, но всё равно слишком долго задерживает их на Ки Хуне. Нет, этот взгляд не похож на тот, каким на него смотрел вампир во сне, он был слишком… Спокойным. Добрым. Даже нежным. Иначе смотреть на мужчину Ин Хо сейчас не мог: его одежда действительно была ему великовата, растрёпанные после сна волосы и какой-то слишком робкий, испуганный даже взгляд помогали забыть о том, какой грозный и опасный охотник на вампиров сейчас перед ним стоит.       ‒ Яйца, говорю, ешь или нет? У меня нет никакой еды на завтрак, заказать хочу, ‒ Ки Хун почти благодарно выдыхает и кивает несколько раз, даже забывая возмутиться о том, что ничего ему тут заказывать не надо. ‒ Душ?       ‒ Определённо.       Освежившись и приведя мысли в голове в порядок окончательно, Ки Хун переодевается в свою одежду и неловко складывает выданную на ночь около стиральной машины. Он переминается с ноги на ногу, не зная, как поступить дальше. На работу он успевает, ведь дежурит в ночь, но уйти вот так, не попрощавшись даже, как-то… Невежливо. Тем более, Ин Хо там что-то заказал, а Ки Хун с вечера ничего не ел.       Сон не понимает: почему он постоянно вынужден искать какие-то оправдания рядом с Ин Хо? Да потому что не хочет признаваться хотя бы себе, что ему может быть интересно и спокойно, комфортно рядом с вампиром. Он ведь хочет видеть в Ин Хо все пороки общества. Хочет, но явно не видит, раз сошёлся на том, чтобы хотя бы поблагодарить мужчину за помощь и уже на месте решать, как поступить дальше. Ки Хун проходит на кухню и замечает расслабленного, одетого (что немаловажно) и даже немного сонного Ин Хо около окна, не думая о том, что старший вампир кажется невыспавшимся из-за него.       ‒ Спасибо, ‒ искренне вырывается из Ки Хуна раньше времени, но лёгкая улыбка Ин Хо покрывает вспыхнувшую внутри мужчины неловкость. Он осматривает кухню и притоптывает ногой, слыша вздох.       ‒ Нож ищешь? Не дождёшься, я все спрятал, ‒ разрушает слишком даже умиротворённую тишину Ин Хо, за что Ки Хун ему невольно благодарен. Он хотя бы знает, как реагировать на эти слова, чётко выстраивая свои эмоции на них, а не плавает в собственных непонятных чувствах от слишком мягко выглядещего по утрам Ин Хо.       ‒ А тебе всё мало, ‒ закатывает глаза мужчина и нагло падает за стол, наблюдая за хитро усмехнувшимся вампиром.       ‒ Возможно. Тебе снился кошмар? Так беспокойно крутился, ‒ Ки Хун замирает словно зверёк, попавший в ловушку, и пытается не выдать настоящих эмоций. Если хоть кто-нибудь узнает о содержании его сегодняшнего сна, он повесится от стыда и унижения в ту же минуту.       ‒ Да, ‒ врёт и вампиру, и себе мужчина, вновь прокручивая слишком яркие, практически живые кадры перед глазами, которыми провоцирует и так бурную фантазию. Мужчина ловит на себе заинтересованный взгляд, в котором почему-то не видит уместного сожаления, но не прячет глаза. Он обязан выиграть эту дуэль взглядов, чтобы Ин Хо не смотрел на него так, будто всё знает. Это ведь невозможно. Сам Ин Хо чувствует, что ему что-то явно не договаривают, и пытается высмотреть в глазах напротив, что именно.       ‒ Мне жаль, ‒ нет, не жаль, на лице читается, насколько Хвану сейчас не жаль. ‒ Насколько ужасным должен быть кошмар, чтобы так вертеться и вздыхать, ‒ Ки Хун облизывает губы и медленно кивает, пытаясь контролировать всё тело, каждую свою мышцу от лишних движений. ‒ Неудивительно, что стук твоего сердца разбудил меня. Если в доме есть ещё вампиры, думаю, каждый бы откликнулся на то, как сильно бурлила твоя кровь из-за этого... Кошмара, ‒ Сон беспокойно сглатывает, бегает глазами по чужому лицу и чувствует, как кровь постепенно приливает к щекам. Только открыв рот, чтобы хоть что-то ответить, он подскакивает от громкой трели дверного звонка в коридоре. ‒ Как быстро. Я открою, ‒ Ин Хо выходит из кухни, давая Ки Хуну необходимую передышку.       Он накрывает горящие щёки ладонями и уверяет себя, что никто ничего не заподозрил, а взгляд, которым можно, кажется, даже девственности лишить, предназначался вовсе не ему, это такая... Вампирская особенность. Ки Хун будет врать себе столько, сколько понадобится, до последнего.       ‒ Кушать подано, ‒ Ин Хо с улыбкой, ничего общего не имеющей с тем, как он выглядел буквально минуту назад, открывает коробку доставки, и Сон приподнимает брови, когда читает написанную соусом на омлете надпись «С днём рождения!» Мужчина смотрит на довольного собой вампира и прячет пробивающуюся на лице дурацкую улыбку, с благодарностью принимая завтрак.       Ещё более дурацкую улыбку не будет прятать Су Бонг, когда через пару часов встретит Ин Хо в баре и учует знакомый ему человеческий запах, исходивший от одежды Хвана, быстро сложив «2+2» в голове. Он снова примется доставать какого-то непривычно счастливого наставника и уверять, что этот Ки Хун явно неровно к нему дышит, потому что первым делом вчера про него в баре спросил, боссом назвал и вообще, ma-an, ты видел, как он смотрит на тебя?       Хван будет из последних сил отпираться от назойливо жужжащего под рукой мальчишки, но, когда ему это наконец удастся, осторожно уточнит, как именно на него смотрит Ки Хун.