Голодные игры

      Когда Ин Хо возвращается в бар, то чувствует слишком долгие взгляды на себе. Он успешно игнорирует жалость от немногочисленных Ночных, которая плотной дымкой висела в воздухе, лишь приветственно им кивает и сразу сбегает в комнату персонала. Там уже вернувшийся Су Бонг странно запрокидывает голову и Ин Хо замирает на месте, когда замечает непрозрачную баночку в его руках. Мальчишка убирает ладонь от лица и машет Хвану, но не успевает открыть рот, когда тот оказывается рядом и выхватывает баночку без этикетки из его рук. Судьба явно испытывает нервы старшего вампира, он чувствует лёгкий мандраж в руках, когда откручивает крышку и замечает маленькие таблетки.       ‒ Су Бонг, ‒ серьёзный взгляд, тяжёлый тон, внешним видом Ин Хо можно отстраивать ещё одну Великую Китайскую стену, настолько он испуган тем, что мальчишка вернулся к наркотикам. Он видит, как сильно смерть Гон Ю ударила по нему, но до последнего надеялся, что бывшая зависимость парня никак не откликнется. ‒ Ты ведь понимаешь, что твой организм не сможет принять эту дрянь? Ты больше не человек, чтобы надеяться на помощь психотропных, так какого чёрта? ‒ голос мужчины даже дрожит, он не знает, какими силами должен взять себя в руки сейчас. Подняв взгляд на сбитого с толку мальчишку, он отставляет баночку с таблетками и обхватывает Су Бонга за плечи.       Тот же выглядит так, будто перед ним сейчас какой-то умственно неполноценный, он хмурится и издаёт крякающие звуки, когда Ин Хо начинает его зачем-то шатать и требовать, чтобы Су Бонг открыл рот, выплюнул эту гадость или немедленно пошёл прочищать желудок.       ‒ Воу-воу-воу, ‒ наконец-то подаёт голос мальчишка, вынуждая наставника замереть и смотреть умоляющими, почти щенячьими глазами на него. ‒ Ин Хо, остынь, это не наркотики. Это... Э-э-э, я не помню названия, какое-то успокоительное, короче. Нам Гю дал, ‒ говорит Су Бонг, заставляя Ин Хо нахмуриться.       ‒ И почему оно тогда без этикетки? Су Бонг, кидай это, я понимаю, тебе сложно, но сейчас трезвая голова нужна больше, чем...       ‒ Это успокоительное, просто Нам Гю содрал этикетку. Хочешь, химический анализ проведём? Ну или я могу сдать анализы, раз не веришь, ‒ увереннее заявляет мальчишка, вздыхая от того, как сейчас растерянно выглядит наставник. Ему просто необходим отдых. ‒ Я и не думал о наркотиках, Ин Хо, клянусь. Это давно в прошлом.       ‒ Ладно, прости, ‒ спустя минуту тишины мужчина наконец отпускает Су Бонга, зарываясь руками в волосы. Вечно расслабленный, взбалмашенный и не настроенный серьёзно Су Бонг со вчерашнего дня не отпустил ни одной шутки, даже слова иностранного не сказал, а сейчас пил успокоительное, и это волнует Ин Хо. ‒ Но ты ведь понимаешь, что и таблетки тебе не помогут?       ‒ Понимаю. Но попробовать стоит, ‒ жмёт плечами мальчишка. ‒ Дуй домой. Я присмотрю за баром, ‒ Хван потирает глаза и очень хочет послушать мальчишку, но понимает, что отдых сейчас ‒ это непозволительная роскошь, а оставлять Су Бонга один на один с теми, кто сейчас в зале ‒ сомнительная идея. ‒ От нас после смерти Гон Ю ушло ещё несколько Ночных, говорят, испугались. Не похоже, что вернутся, ‒ тихо рассказывает Су Бонг, глядя на растрёпанного наставника, который глубоко дышал через нос и пытался спокойно отреагировать на очередную невесёлую новость. ‒ Тут ничего не сделаешь, так что езжай, поспи, а утром возвращайся.       ‒ Северные только и ждут, пока это место останется без присмотра. Они собираются устроить облаву и неизвестно, сколько их и когда это произойдёт. Уходить на ночь будет слишком импульсивно.       ‒ И что ты в таком случае предлагаешь? Тут и жить? Ты сейчас не в том состоянии, чтобы кому-то помогать, и не надо спорить. Расскажи Ночным в баре то, что узнал, и вали давай, утром вместе решим, что с этим делать, ‒ Ин Хо кусает губы, качает отрицательно головой. Надо усилить охрану, ввести ограничения на посещение бара, проверить тех, кто сейчас внутри.       ‒ Я не могу тебя оставить тут одного.       ‒ О себе позаботься.       ‒ Я?       ‒ Да, ты. Ты ж трясёшься. Когда ты вообще ел в последний раз? ‒ давно, этот ответ витает между замолчавшим Ин Хо и нахмуренным Су Бонгом. ‒ Ты адекватный? А ничего тот факт, что у нас есть кровь здесь? Так, бери давай своего Ки Хуна подмышку и тащи к себе, пусть он тебя накормит и уложит спать, чего стоишь с кислой миной? ‒ Ин Хо отворачивают и мягко подталкивают к выходу.       ‒ Напомни, кому тут 22, а кому 457? Ты чего это раскомандовался? ‒ возмущается мужчина, складывая руки на груди.       ‒ А потому что, кто ещё о тебе теперь будет заботиться, если Гон Ю больше нет? Ты ж о себе в последнюю очередь сейчас думать будешь, проблем у него много, герой нашёлся. Руки в ноги, ноги в руки, а Ки Хуна на зубы и в свою кровать, давай. Удивлён, что ты до сих пор его не попробовал, вы так сблизились, прям смотреть тошно, ‒ Су Бонг театрально подставляет два пальца ко рту и высовывает язык, но Ин Хо понимает что тот просто пытается поднять ему настроение. И это работает, мужчина усмехается и жмёт плечами, уже через пару секунд мрачнея. Попробовать Ки Хуна... Если раньше это казалось сложной задачей, то сейчас вампир не представлял, в каких обстоятельствах он мог бы себе позволить такое.       Он спорит с Су Бонгом ещё какое-то время, но мальчишка оказывается слишком настойчив, а Ин Хо косят нервозность, голод и усталость. Они сходятся на том, что он введёт пропускной режим, предупредит и проверит присутствующих и только после этого отправится отсыпаться. Во время проверки системы безопасности Су Бонг приносит-таки ему стакан крови, следит за тем, чтобы Ин Хо выпил до дна, помогает привлечь внимание к делающему объявлению наставнику и угрожает каждому, кто его перебьёт или выведет на конфликт.       Ин Хо смотрит на Су Бонга и не понимает, в какой момент, из-за чего или из-за кого тот так поменялся. Раньше его имя могло стоять в словаре напротив слова «похуизм», сейчас же он объясняет Ночным, почему сегодня стоит остаться в баре до утра. В своей манере, конечно, используя иностранную (на этом моменте Хван выдохнул с облегчением) нецензурную брань, но на губах Ин Хо пробивается улыбка: воспитал всё же достойную ячейку общества.       Взяв с мальчишки обещание, что тот сразу же ему позвонит, если вдруг что-то произойдёт, и никому дверь бара сегодня не откроет, Ин Хо устало заваливается в квартиру, принимает быстрый душ и натягивает на себя футболку, в которой не так давно в его же комнате, в его кровати спал Ки Хун.

***

      Ин Хо ему не отвечает. Вот совсем. Даже не читает сообщения, что выводит Ки Хуна на новый уровень возмущения: он ненавидит, когда его игнорируют, особенно в тех ситуациях, когда это абсолютно неуместно. Чонг Бэ смотрит на нервного друга, который уже пять минут ругался с кофемашиной, и чешет затылок, когда тот начинает угрожать отключить «тостеру ебаному» электричество, медленно и болезненно выкрутить каждый болтик, сдать на вторсырьё, а ещё лучше отправить запчасти его «чёртовой кофемашинной мамочке».       Чонг Бэ видит, как его другу сложно сейчас: тот даже не пытается отнекиваться, что не переживает за Ин Хо, постоянно смотрит в телефон и наворачивает по участку такие круги, будто пытается пройти десять тысяч шагов за час. А всё оттого, что Ин Хо ему не отвечает уже больше двенадцати часов. Постоянный бубнёж друга о том, что что-то точно случилось, срочно надо ехать в «001-й» и проверить обстановку, прерывает предложение Чонг Бэ просто позвонить Ин Хо. Ки Хун щурится, сложив руки на груди, заявляет, что это хорошая идея, и выходит из участка, набирая номер.       С каждым долгим гудком Ки Хун делает более глубокую затяжку сигареты и выдумывает всё более абсурдные отмазки, почему ему стоит уйти с работы прямо сейчас. На причине про засосавшегося в пылесос хомяка трубку наконец поднимают и Сон выдыхает, слыша хриплое «Алло» в ухо. Пузырь напряжения внутри лопается, Ки Хун быстро облизывает губы и понимает, что так и не придумал, что сейчас сказать Ин Хо. Тот жив, видимо, здоров, а что ещё надо?       «Кинем трубку сейчас?»       ‒ Привет, ‒ неловко говорит Ки Хун, слышит громкий шорох в трубке и крепко-крепко сжимает телефон в пальцах. ‒ Я... Э-э... Как дела?       «Ай, тигр, молодец».       Ин Хо молчит, видимо, пытаясь осознать, правильно ли его только проснувшийся мозг всё понимает. Когда он увидел входящий от Ки Хуна, то не мог выбрать между тем, чтобы тут же ответить, и тем, чтобы не поднимать. Убедить себя в том, что с мужчиной всё хорошо и он звонит не потому, что ему что-то угрожает, Ин Хо не смог. В конце концов, о его телефонных звонках никто не узнает.       ‒ В кровати всё стабильно.       «О, давай ему предложим сделать его кровать ещё лучше?»       ‒ А, ты спал, да? ‒ Ки Хун морщится и прикрывает глаза, ругая себя за то, что разбудил наверняка вымотанного в край вампира. ‒ Прости, просто ты не отвечал после вчерашнего и я надумал уже разного, ‒ тихо признаётся Ки Хун, пока Ин Хо переворачивается и утыкается лицом в подушку, сдерживая стон. Когда Сон считал его чудовищем, не реагировать на него было куда проще, чем когда он неприличное количество раз за последнее время намекает, что волнуется.       ‒ Ничего. Всё в порядке, Ки Хун, не могу знать наверняка, но подушка мне пока не угрожает. Хотя стой, кажется, она перезаряжает пистолет, ‒ позволяет себе усмешку Ин Хо, глядя в стену и поддаваясь на слабость фантазировать, что голос Ки Хуна не искажён связью, а исходит от его же обладателя около стены.       ‒ Да иди ты в жопу, ‒ надувается Ки Хун, недовольно поджимая губы.       «Правильно, никто не должен знать твой следующий шаг».       ‒ Ну, раз ты приглаш...       «Ебаться в рот, вот это поворот».       ‒ Ин Хо! ‒ Ки Хун слегка краснеет и прикрывает глаза. ‒ Ты невыносимый, я же переживал! ‒ признание слетает с губ так легко, что мужчина его даже не замечает. Ин Хо как-то слишком тяжело вздыхает и садится в кровати, потирая лицо ладонью.       ‒ Я говорю, что всё в порядке, Ки Хун. Прекращай нервничать, я могу за себя постоять, ‒ серьёзно говорит Ин Хо и кидает взгляд на часы.       ‒ Кто бы сомневался, ‒ закатывает глаза Ки Хун. ‒ Ты не хочешь подъехать в участок? Ну, или я могу вечером, мы сейчас как раз пытаемся выбить ордер на...       ‒ Нет, ‒ неожиданно резкий голос вампира прерывает мысль Сона, тот хмурится. ‒ Не хочу подъехать пока и ты абсолютно точно не можешь подойти. Держись подальше, ‒ Ки Хун возмущённо открывает рот и сразу начинает допытывать, почему это Ин Хо ему что-то запрещает и с какой радости он вообще будет «держаться подальше», если они союзники, получая в ответ аргументы «Так надо», «Потом объясню», «Потому что я так сказал». ‒ Нигде после работы не задерживайся, сразу домой иди, понял? И хватит держать меня за ребёнка, Ки Хун, я же просил.       ‒ Понял, ‒ кривит лицо мужчина, но по его недовольному тону голоса было ясно, что слушать он никого не собирался. Ки Хун сбрасывает звонок и хмурый возвращается в участок, говоря Чонг Бэ только то, что Ин Хо в порядке.       Сам Ин Хо, лёжа в кровати, ругает себя за то, что слишком много позволяет себе рядом с Ки Хуном. Он не должен так размягчаться рядом с ним, должен держать дистанцию и не позволять быть его слабым местом, ведь у Хвана их и так предостаточно. Но он не верит, что Ки Хун прислушается к нему, и весь день выгоняет из головы мысли о том, что может произойти с мужчиной, если он всё же решит действовать самостоятельно. Эти мысли чередуются с тем, сколько южных Ночных осталось и вернулось, сколько готовы отбиваться от северных и выступить на стороне Ин Хо.       ‒ Ты куда? ‒ удивлённо спрашивает Су Бонг, глядя на накинувшего пальто Ин Хо. Они только отправили «посыльных» в другие южные точки обмена, как наставник уже куда-то собрался.       ‒ Скоро вернусь, ‒ отвечает Ин Хо, пряча взгляд от мальчишки.       ‒ Но я спросил, куда? ‒ Хван молчит, тем самым подвергаясь анализу со стороны проницательного взгляда Су Бонга. ‒ Понял-понял. Передавай ему привет, ‒ поднимает руки парень, не реагируя на удивлённый взгляд наставника.       Когда Ки Хун выходит из участка, то кивает подошедшему Кён Соку, прощается с Хён Джу и прячет нос в воротнике куртки, когда замечает стоявшего недалеко Ин Хо. Перебарывая удивление, Ки Хун подходит к нему и не знает, что спросить первым.       ‒ Кажется, ещё днём ты говорил держаться подальше, ‒ начиная с главного аргумента, говорит Ки Хун, стараясь унять слишком быстро бьющееся в груди сердце. Они виделись вчера, но Сон всё равно был рад видеть вампира. Тот задумчиво хмыкает и жмёт плечами, кивая в сторону дороги.       Ин Хо непривычно молчалив, не позволяет себе не то, что шуток, просто разговоров, и как бы Ки Хун ни старался, попытки завязать диалог проваливались одна за одной. Что у этого вампира, блин, в голове? Ещё утром шутил разные непристойные шутки, а сейчас молчит, как воды в рот набрал, даже не смотрит, просто молча идёт рядом. Возмутительно!       Сон держится, не лезет в душу Ин Хо и позволяет ему, как оказалось, провести себя до дома. Он уже оборачивается, чтобы попрощаться, но видит, что вампир просто стоит и ждёт, никуда явно не собираясь. Ки Хун выгибает одну бровь, получает указательный кивок на подъездную дверь и всё же открывает ту, пропуская Ин Хо внутрь. Сбитый с толку Сон впускает его и в лифт, раздумывая, не надо ли тому вдруг к Нам Гю и Су Бонгу, но останавливается Хван около его двери.       ‒ Тебе привет от Су Бонга, ‒ единственное, что произносит тот, наконец позволяя себе взгляд глаза в глаза. Он видит, насколько сильно Ки Хун потерян и взволнован, слышит его быстро бьющееся сердце, но игнорирует и это, и желание постоять здесь подольше. Ки Хун зовёт развернувшегося вампира, но тот даже не оборачивается, заходя в лифт, так и оставляя ничего не понимающего сейчас Ки Хуна около двери.       С этого дня около участка уже двух сотрудников встречали вампиры.       Ин Хо ощутимо отдалился: он не принимал звонки, на все вопросы отвечал исключительно в сообщениях и кратко, не давая Ки Хуну даже возможности понять, что с ним происходит.       Хван укрепил бар, установил что-то вроде комендантского часа и строгого пропускного режима на «001-й», держал связь с остальными обменниками: южные вампиры готовились, выискивали остальных северных и даже установили временный надзор над фабрикой. Ки Хун знал это из «отчётов» (иначе эти сухие, лишённые всякой живости сообщения назвать было сложно) вампира, чётко работая со стороны живых. Они достигли результата, собрав многих из участка в свою команду, привлекли даже внимание общественности, если это понадобится, и наконец заставили руководство поверить, что ситуация серьёзная.       Да, Ин Хо отдалился, кидая все силы и время на защиту Юга, но Ки Хун видел его после каждой своей смены. Вампир исправно подходил к окончанию рабочего дня, кивал Ки Хуну и молча шёл рядом, чтобы провести до квартиры и так же молча удалиться. Один раз Сон заметил его даже что-то обсуждавшего с Кён Соком, но на вопросы Ин Хо отвечал нехотя: «Да, просто обсуждали свои вампирские дела, Ки Хун», ‒ это всё, что услышал в ответ мужчина.       ‒ Хён Джу, можно тебя? ‒ в конце очередного рабочего дня Ки Хун подошёл к девушке, которая тут же выпрямилась и кивнула. ‒ Только дело не в... Не в Джон Дэ, ‒ мужчина мнётся, не понимая, как подступиться к вопросам, которые не дают ему покоя уже который день. ‒ Дело в Ин Хо, ‒ признаётся наконец Сон, сжимая руки в кулаки. Пусть девушка и показывает, что внимательно слушает и готова помочь, но проще от этого не становится. Слишком неловко сейчас Ки Хуну. ‒ Может, ты знаешь, отчего Ночные могут вести себя так, будто им абсолютно плевать на тебя, хотя ты знаешь, что это не так? ‒ Ки Хун чувствует свои горящие кончики ушей, понимая, как выглядит со стороны: Хён Джу в романтических отношениях с вампиром, а Сон вдруг просит у неё совета относительно... Вампира. Девушка склоняет голову в бок, что-то обдумывает и кидает взгляд на входную дверь.       ‒ Дело не только в том, что он Ночной, господин. Он ведёт себя, как любой живой: просто переживает.       ‒ Переживает? Но за что?       ‒ За вас. Он ведь приходит сюда именно к вам, ‒ Ки Хун хмурится, всё равно не понимая, зачем за него переживать, но кивает, позволяя Хён Джу продолжить. ‒ Ночные особенно трепетно относятся к человеческой жизни, ведь мы слишком хрупкие в сравнении с ними. Мне так Кён Сок постоянно говорит. Знает, что была сержантом спецназа, гордится, что его девушка в одиночку справилась с тремя невменяемыми Ночными, но видите? Всё равно встречает, ‒ губы девушки трогает улыбка. ‒ Это не значит, что они видят в нас слабость, просто считают своим долгом защитить дорогих им людей, ‒ Ки Хун сдавленно выдыхает через рот, останавливая удивлённый взгляд на Хён Джу. Та мягко улыбается, понимая, что коллега не был готов к ответу на свой же вопрос. Пусть он и понимал, что Ин Хо на него не плевать, но оценивал ли он его отношению к нему вот таким образом? ‒ Если вас это волнует, стоит обсудить это с ним, господин. Спокойно, без претензий, просто сказать, как есть. Ин Хо ведь не дурак, ‒ Ки Хун бы поспорил, конечно, но молча кивает и благодарит девушку, чтобы поскорее закрыть тему. Он действительно не был готов к тому, что кто-то со стороны заявит, что он, Сон Ки Хун, дорог Хвану Ин Хо.       Ки Хун сам переживал и переживает за него до сих пор, но неужели это можно объяснить именно таким громким словом? Можно ли их назвать друзьями в таком случае? Сон думает о Чонг Бэ и своих чувствах к нему, понимая: эти эмоции не совпадают с теми, что он испытывает к Ин Хо, из-за чего хмурится. И что это тогда?       Ин Хо дежурно кивает вышедшему Ки Хуну и так же дежурно молчит, когда они направляются по известному маршруту. Сон витает в своих мыслях, пытается разложить каждую свою эмоцию на полочку и подписать её, оттого даже не пытается завести разговор, понимая, что это всё равно ни к чему не приведёт. Вампир вот уже несколько десятков минут наблюдает за тем, как Ки Хун периодически хмурится, спорит сам с собой, что-то бубнит под нос. Ин Хо слышит лишь несвязный набор слов: «Бред», «А вот Чонг Бэ...», «Почему?», и не влезает в эти разборки.       Когда наконец двери лифта открываются, оповещая, что им скоро снова придётся разойтись, Ки Хун вдруг останавливается посреди коридора с ключами в руках и поднимает глаза на Ин Хо. Он так сильно запутался в своей голове, что решает всё же воспользоваться советом Хён Джу.       ‒ Почему ты так себя ведёшь? ‒ прямо, в лоб, даже не увиливая и не стесняясь. Брови Ин Хо подлетают вверх, когда он смотрит на серьёзно настроенного Ки Хуна, который домой сейчас не собирался.       ‒ Не понимаю, о чём ты, ‒ отмахивается Ин Хо, надеясь, что это сработает, и делает шаг вперёд. Пройти ему не даёт Ки Хун, который двигался ровно туда, куда Ин Хо, не позволяя подойти к лифту. ‒ Ну и как же я себя веду? ‒ вздохнув и сложив руки на груди, всё-таки спрашивает мужчина. Ки Хун замечает его бегающие глаза, ощущает даже небольшую нервозность от вампира, но отступать не собирается.       ‒ Вот так, когда сначала постоянно находишься рядом, когда не просят, позволяешь мне тебе помочь, обнимаешь, даже доверяешь свою слабость, а потом просто... Игнорируешь. И снова ведёшь себя, как обычно, пусть и просишь не лезть, а потом снова холодеешь. Почему ты отталкиваешь меня? ‒ Ин Хо вдыхает через рот, глядя на пытливые глаза мужчины.       ‒ Я не отталкиваю, ‒ врёт вампир, пытаясь нацепить маску недовольства на лицо, чтобы даже сейчас оттолкнуть мужчину с его вопросами. ‒ Не выдумывай, мы ведь продолжаем работать вместе, так в чём проблема?       ‒ В тебе! ‒ план обсудить всё спокойно и без претензий безнадёжно провален. ‒ Не притворяйся, что не понимаешь, о чём идёт речь. За весь день от тебя может прийти одно, одно, блять, сообщение, иногда мне приходится звонить, чтобы ты перестал меня игнорировать, но зато вечером... Каждый вечер ты приходишь ко мне после работы и провожаешь до самого порога квартиры, и за всё это время не было хотя бы какой-то твоей любимой дурацкой шутки, а почему я не приглашаю тебя внутрь! Ты хочешь сказать, что в этом нет ничего странного?       ‒ Тебе кажется, ‒ отвечает вампир, снова предпринимая попытку уйти к лифту, но его останавливают руки, опустившиеся на плечи. Ки Хун крепко держит Ин Хо и даже подталкивает его к стене, показывая, что без ответов оставаться не намерен.       ‒ Ин Хо, не беси меня, ‒ угрожающе тянет мужчина, глядя на лицо напротив и впервые ощущая себя действительно выше вампира. Тот довольным не выглядит, брови сведены к переносице, а губы поджаты, но попытки отстраниться оказываются слишком слабыми. Они вдвоём понимают, что если бы Ин Хо действительно хотел вырваться, то сделал это без особых усилий.       ‒ Всё, Ки Хун, хватит.       ‒ Нет, Ки Хун, не хватит. В чём причина? Это из-за Гон Ю? Из-за Су Бонга? Или я что-то сделал не так? Ин Хо, я помочь тебе хочу, так какого чёрта ты делаешь вид, что всё в порядке, когда ничего не в порядке? ‒ Сон наклоняется ближе, пытаясь высмотреть ответ в чужих глазах, пока Ин Хо точно так же пытается выискать ответ в его. Неужели это его действительно настолько волнует?       ‒ Лучшей твоей помощью будет не влезать во всякие проблемы.       ‒ Ничего себе инициатива! Вот опять ты за своё! Почему так говоришь? Блять, Ин Хо, я тебя сейчас стукну!       ‒ Да потому что я боюсь потерять ещё и тебя! ‒ тишина, повисшая после этих слов, звенела в ушах двоих. Ки Хун наконец замолкает, бегая растерянным взглядом по чужому лицу и замечая, как нервно и быстро чужой язык пробежался по губам. ‒ Удивлён? Так я объясню: я потерял влияние и доверие, от меня отвернулись мои, Ки Хун, мои же вампиры, они ушли и хорошо, если не на сторону Джон Дэ. Я потерял контроль даже над тем, что происходит у меня в баре. Я потерял Гон Ю, из-за чего доверившемуся и обращённому мной же вампиру сейчас так тяжело, и в этом всём только моя вина, понимаешь? Всё это происходит, потому что я не справляюсь, и если из-за меня пострадаешь ещё и ты, то я потеряю вообще всё, ‒ Ин Хо судорожно хватает воздух губами, опирается затылком о стену, но смотрит прямо, наблюдая за застывшим Ки Хуном.       Он молчит, в голове всё ещё звучат слова о том, что он не просто важен или дорог Ин Хо, нет, он ставит его наравне с Гон Ю, Су Бонгом и всеми южными Ночными. С тем, на что он положил какую-то часть своей жизни. Руки Ки Хуна невольно сползают с плеч и цепляются за пальцы Ин Хо, прикосновение лёгкое, и всё равно слишком интимное.       Глаза в глаза смотрят недолго, бегают по всему лицу, останавливаясь наконец на чужих губах. Ни Ин Хо, ни Ки Хун этого не замечают, потому что смотрят на губы друг друга, и всё же ощущают всевозможные невысказанные сейчас слова.       Ки Хун подписывает наконец одну из своих эмоций как оформившееся желание зачем-то прижаться к этим губам, и этому желанию не мешает ни то, что перед ним вампир, ни то, что перед ним мужчина. Сейчас ему нет разницы, он сосредоточен на бушующем урагане внутри, на ощущении холодных пальцев в своих, и не видит никаких стопов в том, чтобы показать Ин Хо, что он здесь, с ним ничего не произойдёт и никуда он не денется.       Ин Хо отпускает руки Ки Хуна и делает шаг в сторону, прикрывая глаза. Наваждение не спадает даже сейчас, когда перед ним нет таких честных глаз и полуоткрытого рта.       ‒ Поэтому я и прошу тебя держаться в стороне. Знаю, что не послушаешь и во что бы то ни стало доведёшь своё дело до конца, но отдалившись, я хотя бы постараюсь себя обмануть, что минимизирую возможные риски. Провожая же, буду почти уверен, что ты в безопасности. До завтра, Ки Хун, ‒ Ин Хо уходит, пока Ки Хун сжимает в руке ключи и не попадает ими в замочную скважину из-за дрожи во всём теле. Громкий хлопок входной двери Ин Хо слышал даже на первом этаже.

***

Кому: Саджаним Ин Хо      

Ты говорил про Ночных на фабрике, но нам      

выдали ордер, так что мы готовы      

Стоит объединиться, зайди вечером в участок      

и расскажи, где там твои сидят, что они узнали      

Пожалуйста      

Ин Хо      

Ин Хо      

Ин Хо      

Кому: Саджаним Ин Хо      

Боже тебе не надоело?      

Ин Хо!!!      

Кому: Саджаним Ин Хо      

      

[Пропущенный вызов]      

Ну только появись!!!      

Кровосися      

Кому: Саджаним Ин Хо      

      

Ну и где ты?      

Ин Хо      

Ин Хо      

Тебе пиздец      

Кому: Саджаним Ин Хо      

[Пропущенный вызов]      

      Весь день Ки Хун ждал ответа, весь чёртов день.       Прошло уже несколько молчаливых вечеров после разговора у двери, но поднимать эту тему вновь Сон не решался. Ему было сложно понять, почему Ин Хо решил, что защитить его можно только таким способом. Это казалось Ки Хуну настолько нелогичным, что бесило до дрожи в руках, до сжатых зубов, до вырванных волос. Бесила и невозможность себя обмануть: он хотел поцеловать Ин Хо.       Осознание этого так мощно било по голове, что Ки Хун только спустя пару дней смог реагировать на эту мысль без замирания, как перед диким зверем. Сначала мужчина, конечно, отрицал: нет, не хотел, это ему показалось в моменте. После разозлился: с какой радости он вообще мог хотеть целовать вампира-мужчину, это ведь бред! Следом пришли торги: он хотел не поцеловать, а просто показать, что рядом, это так сработали эмоции, которых у Ки Хуна всегда было в избытке. Потом мужчина легко бился головой о стол, не реагируя на замечания Чонг Бэ, Хён Джу и остальных, повторяя себе под нос, в какой он оказался заднице. И только сейчас Ки Хун принял как факт: да, хотел.       Когда Ин Хо вновь не отвечал, это не на шутку обидело мужчину. Он отдаёт приказ действовать пока людским составом, весь вечер звонит Ин Хо, слушая одни только гудки, и решает оставить вампира в покое. Если тот думает, что так будет лучше, то пусть наслаждается.       Уверенность в собственном решении пропадает, когда на выходе из участка его никто не встречает. Ки Хун осматривается, успевает попрощаться с коллегами, но Ин Хо нигде не видит. Давя тревогу в душе, Сон всё же направляется к дому один, надеясь, что вампир просто опаздывает или, например, хочет напугать, выскочив из-за угла. Весело ведь будет, да? Уже около подъезда Ки Хун не выдерживает и набирает Ин Хо, но ответом служат уже не на шутку бесящие гудки.       Мужчина выругивается под нос, выкуривает сигарету и пытается успокоиться, потому что это необязательно ведь значит, что с Ин Хо что-то случилось. Может, что-то в баре или с Су Бонгом, например, но с ним точно всё нормально. Он ведь говорил правду, он может за себя постоять, старший вампир, в конце концов!       Убедив себя достаточно, Ки Хун поднимается домой, решая, что если с утра Ин Хо не ответит, то он сам явится в бар и даже на его квартиру, несмотря на все запреты. Будет уроком одной вампирской заднице, как игнорировать одну человеческую задницу.       В это же время в «001-м» Су Бонг, зевая, зашёл в комнату персонала. Сегодня Хван ушёл из бара куда раньше, в очередной раз как-то слишком нервно потребовав, чтобы мальчишка никому не открывал, но Су Бонг не сильно переживал: у наставника столько дел, что он просто не успевал посвящать его во все подробности. Мальчишка осматривает двор бара с камер, удовлетворённо кивает и уже разворачивается к выходу, когда под одним из мониторов замечает фотографию. Назвать высокоморальным вампиром его сложно, поэтому он нагло хватает фотографию со стола Ин Хо, удивлённо вздёргивая брови, когда замечает на ней Ки Хуна. Тот явно не видит, что его фотографируют, и, судя по форме, он вышел на перекур на работе.       ‒ Ай, старый развратник, всё по старинке что ли? ‒ Су Бонг мотает головой, потому что не желает визуализировать то, что визуализирует, но с поворотом фотографии улыбка сползает с его лица.       «Акт второй :)»

Кому: old man (родитель №2) 😘      

ИН ХО ГДЕ ТЫ      

      

[Пропущенный вызов]       

      

ИН ХО СЕЙЧАС ЖЕ ВОЗБМИ ТРУБКУ!!!!!1!!!!1!!1      

      Ки Хун просыпается от стука в дверь и потирает глаза, глядя на время. 01:32. Решив, что он спишет наглость соседа и его друга на свежую скорбь, он поднимается, предварительно накинув халат. Мужчина зевает, глядя в глазок, так и оставляя рот открытым, когда видит ночного гостя.       Сон распахивает дверь и делает шаг на лестничную клетку, чтобы словить в свои руки еле стоящего на ногах Ин Хо. Он пачкает светлый халат в кровь, Ки Хун не хочет знать, чья она, и всё равно замечает порванную на спине одежду, видит там же свежие раны и слышит болезненное шипение вампира.       ‒ Господи, что за... ‒ у Ки Хуна дрожат голос, ноги и руки. Он прижимает, по ощущениям, вовсе и не дышавшее тело к себе и даже в панике понимает, что надо что-то делать. Мужчина делает шаг назад, и вздрагивает от болезненного вскрика Ин Хо. Сон судорожно осматривается по сторонам, пытается отстранить вампира от себя, потому что не понимает, почему тот застыл и сопротивляется, когда слышит тихое:       ‒ Правило... Запрет.       Ки Хун хочет удариться обо что-то тяжёлое. Как он вообще мог забыть о приглашении? Судорожно пытаясь вспомнить правильную формулировку и паникуя от этого ещё сильнее, Ки Хун, прижимая к себе вампира, наконец чётко и уверенно произносит:       ‒ Я разрешаю тебе войти, Ин Хо.