Голодные игры

      Когда Ин Хо нашёл фотографию, то понял, что не может больше сохранять спокойствие. Они знают, кто такой Ки Хун, знают даже, где он работает и уже около него. Способность разумно мыслить утрачивается в ту же секунду, когда вампир читает прямую угрозу с обратной стороны фотографии. Перед глазами пелена страха: он снова не успеет, снова потеряет.       Мужчина ураганом залетает в бар, не слышит посетителей и вопросов Су Бонга, он забегает в комнату персонала, хватает пистолет и так же быстро уходит, дав мальчишке указание никого не впускать. Ин Хо понимает, насколько абсурдно сейчас будет соваться в «логово» одному, но понимания недостаточно. Его ждут, значит, он придёт. Ещё одну смерть он принять не готов.       Пока Ин Хо направляется к фабрике, то периодически слышит оповещения от Ки Хуна. Это хорошо, значит, тот в порядке и способен злиться за его игнорирование, значит, живой, а это самое важное. В участке он в большей безопасности, чем был бы у входа на фабрику, поэтому Хван и не отвечает: знает, что этот рыцарь тут же примчит, и хорошо, если не один.       Опасность сейчас витает и над Ин Хо, он проходит внутрь заброшенного заводского помещения и прислушивается, но слышит лишь шорох ветра и хрустящие под ногами камни. Остаётся только надеяться, что Гён Су ошибся, и на фабрике ещё кто-то остался: всё же мужчина чувствует чужое присутствие и сжимает пистолет крепче.       ‒ Я пришёл, как ты хотел, ‒ есть здесь Джон Дэ или нет, сказать наверняка нельзя, но Ин Хо всё равно. Фотографию Ки Хуна сделал либо старший вампир, либо человек, и Хван не знает, что из этого хуже. ‒ Хватит. Вы не знаете, во что влезаете, ‒ Ин Хо слышит шорох сбоку и тут же оборачивается, без лишних раздумий стреляя в тёмный угол. Отличный притон для всякой мелочи, которая прячется от редкого солнца. Звук выстрела глушит, но после ‒ тишина. Значит, не попал.       ‒ Мы знаем, а вот ты не до конца осознаёшь, раз встаёшь поперёк горла каждый раз. Даже Гон Ю оказался недостаточно убедительным, какая жалость, ‒ Ин Хо выдыхает, когда слышит голос сверху и поднимает голову, никого, конечно, не замечая. Джон Дэ. Его скрипучий мерзкий голос Ин Хо помнит ещё с прошлых столетий и последнее, что он хотел бы слышать в жизни ‒ это он.       ‒ Убивать живых на потеху Ночным ‒ знакомый почерк. Чего только добиться этим пытаешься?       ‒ Дорогой Ин Хо, ты совсем не меняешься. Рад видеть.       ‒ Ответил бы тем же, да только чушь это собачья. Выходи же, чего как летучая мышь прячешься?       ‒ Обязательно свидимся, не переживай. Если силёнок хватит, ‒ Ин Хо слышит шум сзади и успевает обернуться, когда в глаза летит песок. Он не успевает увернуться и тут же делает шаг назад, прижимая руки к глазам и отмечая, что Ночных меньше десятка. Он уверен, что даже так шансы есть: вампиры молодые, только обращённые, но от этого настолько ослеплённые и яростные.       Несколько кидаются на Хвана одновременно, пытаются выбить пистолет, шипят, и Ин Хо отступает. Глаза неприятно щиплет и он уворачивается от особо мелкого и прыткого вампира, который, словно ослеплённый, кидается спереди. Ин Хо выстреливает в упор, в самую голову. Визг, раздавшийся эхом по всей фабрике срабатывает будто сигнал: Ночные замирают, смотрят на упавшего и скулившего с неприкрытым отвращением, переводят горящие ненавистью глаза на Ин Хо и в следующую секунду он отшатывается от удара по затылку. Перед глазами звёзды, мужчина рычит и оборачивается, хватая Ночного сзади и со всей силы швыряет его в остальных, но те и не думают ловить: откидывают как пиявку, тут же накидываясь на Ин Хо вновь.       Слишком быстро.       Резкая боль пронзает спину неожиданно, Хван вскрикивает, но старается не обращать внимание на то, что его только что обожгли жидкой, видимо, вербеной. Времени думать о том, кто и каким образом это сделал, нет, мужчина чувствует удар под коленом и падает на него, успевая оттолкнуть одного Ночного здоровой ногой и выстреливая вслед.       Ин Хо начинается казаться, что от оружия толку нет вовсе: повсюду разъярённые и голодные глаза, он видит каждый острый клык, который пытался впиться в него. Только Хван ударяет одного, как на него набрасываются двое, замахиваясь руками и ногами в попытке ударить.       Слишком много.       Спина горит, кто-то царапает ту, растирая капли опасной жидкости ценой собственных ожогов. Пистолет вылетает из руки от сильного удара в плечо, Ин Хо заваливается на колени и тут же пытается выпрямиться: чертовски неудачно опёрся руками о небольшую лужу вербены. Ин Хо отплёвывается от крови, текущей из разбитой губы, хочется подняться, но Ночные налетает на него как мошки, каждый пытается выместить собственную злость на ослабленном вампире.       И это слишком больно.       ‒ Достаточно, ‒ Ин Хо этого не слышит, но слышат вампиры, которые замирают от скрипучего приказа. Хван держит глаза открытыми, пытаясь сфокусироваться хоть на ком-то, когда чувствует, как его хватают за волосы сзади. Ин Хо сипло выдыхает и хватается за чужую руку своими, но лишь давит в себе вскрик боли: обожжённые ладони не позволяют даже сжать их для того, чтобы отстраниться. ‒ Хотел бы я позволить им закончить начатое, ох, как сильно я бы этого хотел, Ин Хо, да только пропадёт аппетит, ‒ искажённое злой усмешкой лицо Джон Дэ перевёрнуто. Хван рычит, собирает остатки сил и пытается подняться, когда чувствует сильный удар коленом точно в ожог на спине. ‒ Знаешь детскую игру сульчэчапки? Правила до смешного просты: есть «ловец», а есть «беглец», и если беглеца догоняют, он проиграл. Так вот, твой обожаемый полицейский ‒ беглец. Угадаешь, кто ловец?       ‒ Я убью тебя.       ‒ Не в том ты состоянии, дорогой, ‒ самодовольно усмехается Джон Дэ и отталкивает Ин Хо от себя. Мужчина падает на горящие ладони и прокусывает разбитую губу. ‒ Ты мне нравишься, Ин Хо, я давно тебе говорил, поэтому даю возможность быть ловцом. Успеешь ‒ выиграешь, но если нет... Я подкину ещё одно тело под твой чёртов бар и спалю его до основания, ‒ Джон Дэ наклонился, проговорив каждое слово в самое ухо опустившего голову Ин Хо. ‒ Время пошло.       Ин Хо поднимается спустя несколько минут после того, как его оставили в одиночестве. Он мычит, ощущая, как из открытых ран вытекают последние силы, но поднимается, повторяя в голове только одно: адрес Ки Хуна. В его квартиру не зайдут, он даже сейчас это понимает, но единственная перебивавшая боль мысль ‒ успеть. Его оставили в живых сейчас только ради того, чтобы насладиться собственным превосходством подольше.       Он, шатаясь и делая слишком долгие передышки, идёт пешком, понимая, сколько это займёт времени, но не может использовать ни вампирскую скорость, ни природную харизму, чтобы убедить хотя бы одного таксиста на выезде из Хонгдэ взять его в качестве пассажира. Время бежит, Ин Хо это чувствует, каждый шаг отдаётся вспыхивающими страхом и болью, но он идёт-идёт-идёт, не позволяя себе думать о том, что не успеет.       Когда Ки Хун открывает дверь, слабость наваливается на вампира лавиной, он не контролирует тело, мешком падая в чужие руки. Ин Хо судорожно хватается больными ладонями за спину что-то говорившего Ки Хуна и прижимается, осознавая, что тот в полном порядке.       Уже в квартире Ин Хо слышит Ки Хуна, но не понимает его вопросов. У него болит абсолютно всё, он чувствует, с какой тяжестью даётся каждый вздох и мычит из-за собственной беспомощности: он так сильно хочет дышать полной грудью, когда его усаживают на кровать и от этого окутывает слишком приятный запах, но вынужден отвлекаться на боль.       Ин Хо наконец открывает глаза и видит обеспокоенное лицо Ки Хуна, из-за чего становится немного легче: он действительно здесь сейчас. Вампир наконец вдыхает полной грудью и мычит, хватается за державшую его за плечо руку, вынуждая Ки Хуна замереть.       ‒ Если ты мне сейчас не ответишь, я тебе ещё и добавлю, клянусь, Ин Хо, скажи хоть что-нибудь, ‒ нервно заявляет мужчина, с облегчением замечая совсем лёгкую усмешку на губах вампира. Нижняя губа то ли разбита, то ли просто прокушена, на ней ‒ запёкшаяся кровь, но Ин Хо всё равно тянет её в болезненной улыбке.       ‒ Ты был прав, ‒ Ки Хун хмурится, глядя на разводы грязи на щеке Ин Хо. ‒ Вампиры действительно стремятся лишь к одному.       ‒ Не трать на это силы. Лучше скажи мне номер Су Бонга, он... Он наверняка переживает, тебе ведь необходима кровь, ты не...       ‒ Ты был так чертовски прав, Ки Хун, ‒ Ин Хо его будто не слышит, смотрит мимо, и Ки Хуна выворачивает наизнанку, когда он замечает блестящие глаза вампира. ‒ Я ведь верил в то, что мы можем доказать живым, что способны жить в мире, но... Ошибся. А южные перешли туда сами, ‒ Хван наверняка не замечает сам, как по его щеке сползает слеза. Ему больно физически, больно морально, и это наносит двойной урон по Ки Хуну, стоявшему перед ним. Ин Хо разбит, полностью разбит и Сон не знает, что сейчас делать. Оттого и молчит, позволяя себе лишь провести дрогнувшим пальцем по щеке Ин Хо, чтобы не видеть эту ужасную, абсолютно ненужную слезу. ‒ А если перешли сами, разве могу я что-то... ‒ Ки Хун выпрямляется и аккуратно обхватывает голову Ин Хо, прижимая к себе. Мужчина не вырывается, продолжает говорить разные глупости в живот Сона, пока чужие руки перебирают его спутанные волосы на затылке.       Ки Хун не верит в то, что видит: Хван сунулся туда один? С чего вдруг он, всегда расчётливый и сдержанный, вдруг повёл себя настолько импульсивно? Обычно так делает Ки Хун, так не должен был поступать Ин Хо.       ‒ Ин Хо, ‒ после слов о том, что вампир слишком много на себя взял, Ки Хун понимает, что не может молчать. Ему не надо сейчас спорить с Ин Хо, но у него так сильно ноет сердце, когда он слышит обессиленный шёпот в свой живот. Он понимает: отстранится ‒ а на пижаме наверняка останутся мокрые следы. ‒ Ты ошибаешься. Не все Ночные такие, сам ведь знаешь.       ‒ Ты так не думаешь.       ‒ Думаю. Тебе... Удалось меня переубедить, ‒ Ин Хо, не отстраняясь, поднимает голову и смотрит на мужчину красными глазами так искренне и печально, что Ки Хуну самому становится больно. ‒ Так что давай сейчас ты постараешься оставить эти мысли хотя бы ненадолго, хорошо? Тебе надо восстановиться, а потом уже решать, много ты взял на себя или нет, ‒ Ки Хун замолкает, когда опускает руку с затылка Ин Хо и тот вздрагивает и болезненно шипит, когда пальцы случайно касаются раны на спине. Сон нервно сглатывает и опускает взгляд, замечая знакомые уже повреждения. Там был человек? Каким образом они вообще смогли применить вербену? Ки Хун видел на Гён Су и остальных, как долго и тяжело сходят следы от неё на вампирском теле, оттого паника вновь овладевает мужчиной. Он отстраняет притихшего Ин Хо от себя, но мягко держит его лицо в ладонях, вынуждая смотреть ему в глаза и дожидаясь слабого кивка. ‒ Вот и договорились, ‒ когда вампир наконец кидает попытки доказывать, как был во всём не прав, то слегка хмурится: Ки Хун вдруг снимает с себя развязавшийся халат и задирает рукав пижамной рубашки.       ‒ Что ты...       ‒ Пей, ‒ одно слово, всего три буквы, а Ин Хо чувствует, насколько сильно начала кружиться и так больная голова. Он смотрит на вытянутую руку Ки Хуна, повторяя в голове сказанное им слово, но всё равно думает, что ему послышалось. Ин Хо поднимает взгляд на мужчину и вновь теряет возможность дышать, когда считывает уверенность на его лице. Ки Хун же совсем не понимает, почему вампир медлит, поэтому даже трясёт рукой, делая шаг вперёд. Ему не страшно, он хочет, чтобы Ин Хо выполнил его просьбу, а тот вдруг отрицательно качает головой и как-то слишком нервно сглатывает, глядя на руку. ‒ Ты чего?       ‒ Не надо, ‒ Ки Хун ненавидит каждого, из-за кого вампир сейчас выглядит вот так. ‒ Су Бонг принесёт, тебе необязательно это делать.       ‒ Ин Хо. Пока Су Бонг принесёт эти твои пакеты, ты тут как минимум сознание потеряешь, ‒ отрицательный кивок вампира заставляет шумно вдохнуть. ‒ Ну какой же ты невыносимый, ‒ Ки Хун подставляет своё предплечье прямо под нос Ин Хо. Ещё чуть-чуть и он сам откроет ему рот и проткнёт кожу выглядывавшими сейчас острыми клыками, это разве дело? ‒ Не вынуждай меня снова резать себе руку и пей, ‒ Ин Хо, конечно, понимает, о чём говорит Ки Хун, и так же понимает, что повторения того соблазна он сейчас выдержать не в состоянии. Он перестаёт спорить, но медлит, глядя на протянутое запястье и бархатистую тонкую кожу, через которую соблазнительно выглядывали многочисленные вены. Он не верит, что Ки Хун сейчас стоит и требует, чтобы Ин Хо его попробовал.       Ужасно, просто отвратительно и жутко несправедливо, что их первый раз случается в таких обстоятельствах.       Хван слабо кивает, шёпотом заявляет, что выпьет совсем немного и наконец слабо обхватывает чужую руку, притягивая к себе.       У Ки Хуна сердце колотится как заведённое, когда Ин Хо проводит кончиком носа по сгибу локтя вниз к запястью, прикрывает глаза и вдруг прижимается губами к его коже, но не кусает. Он будто ластится и зачем-то оставляет на руке Ки Хуна поцелуй, вынуждая того прикусить нижнюю губу от нетерпения.       ‒ Это не больно, ‒ заверяет Хван, у которого последние силы уходят на то, чтобы не сорваться сейчас.       ‒ Хорошо, ‒ слышится тихий голос сверху и Ин Хо широко открывает рот, наконец прокусывая нежную кожу клыками. Ки Хун сдавленно выдыхает и не сдерживает тихого мычания.       Он прикрывает глаза и поднимает голову к потолку, ощущая, как всё тело расслабляется от вампирского укуса. Ин Хо не соврал: это действительно совсем не больно, по руке будто побежали маленькие огоньки, вынуждая Ки Хуна хватать воздух губами и сжимать вторую руку в кулак, чтобы отвлечься от своих ослабших коленей.       Он подозревал, но не мог до конца поверить, что укус ‒ это настолько приятно. Борясь с собственными ощущениями, мужчина опускает взгляд на Ин Хо. Тот как-то слишком быстро отстраняется и поднимает взгляд из-под лба, Ки Хун замечает каплю своей же крови на его губах, которую слишком быстро слизали, и думает, что это самое удивительное и эмоциональное зрелище, которое он видел за всю свою жизнь. Он чувствует лёгкое головокружение, когда Ин Хо ещё и проводит языком ещё по свежим укусам, понимая и замечая, что те так быстрее затягиваются, и всё равно гипнотизируя взглядом красные точки на линии вен.       ‒ Спасибо, ‒ выдыхает вампир, осторожно и нехотя отпуская чужую руку. Ки Хун замечает, что тон лица Ин Хо приобретает более здоровый оттенок и несколько раз кивает, не в состоянии сейчас ворочать языком, чтобы отмахнуться от благодарностей. Прокусанная рука горит, но это оказывается настолько приятным, даже немного щекотным ощущением, что Сон хочет настоять на том, чтобы вампир выпил ещё.       ‒ Тебе... Не мало? ‒ хрипло спрашивает Ки Хун, так и глядя на Ин Хо, который машет головой и заверяет, что этого достаточно.       ‒ Кровь... Свежая, так что вполне, ‒ добавляет Хван, проводя большим пальцем по нижней губе, чтобы стереть остатки подтверждения полной капитуляции перед этим человеком. Ки Хун на вкус был и близко не таким, каким позволял представлять себе Ин Хо. Нет, он был в сотни, тысячи раз слаще, чем кто-либо, кого пил Хван, и этим манил попробовать ещё и ещё, и ещё. Почувствовав, как всё вампирское нутро отозвалось на эту кровь, Ин Хо понял, что риск не справиться с собой из-за слабости во всём теле велик, оттого и отстранился так скоро.       Ки Хун молча кивает и смотрит прямо на вампира. Сейчас тот выглядел абсолютно нелицеприятно: грязный, избитый и окровавленный, но Сону, если честно, было плевать. Такой вид Ин Хо не отталкивал, а манил помочь, разузнать, кто вообще посмел такое сделать, и снова прижать к себе, чтобы больше не позволить ему делать глупостей.       ‒ Ки Хун, мне надо тебе кое-что сказать, ‒ мужчина смотрит в блестящие глаза сверху вниз и чувствует, что если Ин Хо скажет это «кое-что» сейчас, то обязательно произойдёт что-то плохое.       ‒ Нет, стой, ‒ резко говорит Ки Хун, тряхнув головой. ‒ И так настроение, будто мы в полной заднице, а тут ты ещё со своими речами. Мы что, в фильме? Вот восстановишься, полегчает, ответим тем, кто это сделал с тобой, и скажешь, ‒ уверенно заявляет мужчина, отмахиваясь от недовольного вида Ин Хо. Вампир всё же не начинает спорить и соглашается с планом действия Ки Хуна на ближайшее время: дать ему номер Су Бонга, позволить помочь обработать все раны, несмотря на «мощную регенерацию», объяснить наконец, что произошло, и лечь спать.       ‒ У меня тебе всё маловато будет, наверное, ‒ с сожалением произносит Ки Хун, когда они наконец сходятся на том, что душ не нанесёт никакого ущерба Ин Хо, а промыть раны перед обработкой действительно стоит.       ‒ А та футболка? Которую ты с собой забрал, ‒ Сон слегка краснеет и неловко мнётся, потому что ему вдруг становится стыдно признаться в своём поступке. Зачем про это вообще помнить?       ‒ Я её выбросил в тот же день, ‒ Ин Хо прячет слабую улыбку от такого искренне смущённого этим фактом Ки Хуна, понимает, что у него не было шансов устоять, и принимает одежду из чужих рук.       Ин Хо с облегчением смывает наконец с себя все последствия сегодняшней ночи, пока на языке всё ещё ощущает вкус крови Ки Хуна. Попробовав её, Ин Хо будто только понял, насколько сильно и давно хотел этого. Он даже хвалит себя за то, как долго и стойко держался, но сейчас не может сосредоточиться на чём-то, кроме желания выпить ещё. Лишь на одну секунду, но он благодарен всем сегодняшним Ночным за то, что сейчас знает вкус Ки Хуна и даже окутан его запахом, когда дрожащими руками натягивает чужие штаны, решая повременить с футболкой. Сон слишком сильно хочет наложить повязки, пусть в этом нет почти никакого смысла.       Пока Ки Хун ждёт около ванной (на всякий случай) и смотрит на укус на руке каждые пару минут, то успевает набрать Су Бонгу. Тот ругается так громко и жёстко, что у мужчины завяло одно ухо точно, мальчишка обещает, что скоро будет у Ки Хуна и, конечно, принесёт кровь, но им всем стоит только молиться, что за это время он успокоится.       ‒ Не хочу нагнетать, но он очень зол. Скоро будет, ‒ говорит Ки Хун, как только Ин Хо выходит из ванной. Тот смиренно кивает, понимая, что сегодняшняя ночь спокойной уже не будет. ‒ Ты расскажешь мне, что произошло? ‒ уже сидя на кухне и разматывая бинт, спрашивает Сон, отдавая команду Ин Хо развернуться. Мужчина чуть не роняет баночку перекиси, когда смотрит на глубокие ожоги по всей спине, ужасаясь. Он ведь выпил свежей крови, неужели оно не должно затянуться?       ‒ А по мне не видно?       ‒ Видно, это подъёб, ‒ несмотря на попытку шутить, Ки Хун начинает дышать через рот от одного представления, насколько Ин Хо сейчас больно. Мужчина аккуратно дотрагивается кончиками пальцев к здоровой коже, чувствует, как вздрагивает вампир и сжимает зубы от вскипевшей внутри злости. ‒ Ты... Мог умереть? ‒ шепчет Ки Хун, не в силах сейчас отвести взгляд от обуглившейся красной кожи. Он трясёт головой и принимается осторожно обрабатывать раны перекисью.       ‒ Не преувеличивай, ‒ отвечает Ин Хо, сводя плечи назад от не самых приятных ощущений. ‒ От крови быстро затянется.       ‒ А мне кажется, что ты врёшь, ‒ легко заявляет Ки Хун, когда достаёт стерильные повязки из упаковки, решая наложить бинт поверх их. ‒ Ин Хо, почему? Зачем ты туда пошёл, никому ничего не сказав? У нас же был план, ‒ вопреки требовательному тону Ки Хуна вампир молчит, чем подпитывает тревогу внутри.       ‒ Главное ведь, что всё...       ‒ Желание, ‒ неожиданно произносит Ки Хун, заканчивая обработку мелких царапин на пояснице. ‒ Ты проиграл мне желание, помнишь? Так вот, это оно: расскажи, почему? Почему туда пошёл, почему не отвечал, почему не предупредил? ‒ Ин Хо опускает голову, глядя на покрасневшие руки. Ожоги тут не такие глубокие, и всё равно не сошли от одного приёма крови.       ‒ Они пообещали, что Гон Ю ‒ не последняя смерть, ‒ Ки Хун напрягается, тихо просит Ин Хо поднять руки и наклоняется ближе, прикладывая повязку к ожогу и хватая бинт. Он только открывает рот, чтобы уточнить, кого Хван имеет в виду, но тот отвечает быстрее: ‒ Не Су Бонг. Ты. Как я и говорил.       Ки Хун быстро облизывает пересохшие губы и не находит, что ответить, кроме «Понял», наконец накладывая несколько слоёв бинта поперёк торса в тишине. Как бы ни хотелось сейчас кинуться доказывать, что ничего ему не угрожает и что он может за себя постоять, Ки Хун видит, что они сделали со старшим вампиром. Что им стоит убить простого человека?       Мужчина просит Ин Хо повернуться и придерживает его лицо за подбородок, поворачивая к свету. С тихим вздохом он пропитывает ватку перекисью и прикладывает к разбитой нижней губе, покрываясь мурашками из-за того, что она ещё и прокушена. От боли, Ки Хун это понимает, но упорно молчит, лишь нахмурившись.       Ин Хо наблюдает за Ки Хуном, не позволяя себе даже дёргаться от пекущего ощущения на губах, чтобы не спугнуть трогательный взгляд на себе. Когда Сон наконец переводит его с губ на глаза, то Хван чувствует пробежавшие в груди разряды молнии и уже известное желание сократить эту несчастную пару десятков сантиметров между ними. Вампир уверен, что это можно прочитать сейчас у него на лице, так почему Ки Хун не двигается, почему опускает взгляд на его руки и тут же тянется за новой повязкой, не обращая никакого внимания на своё громко колотящееся сердце? К чёрту всю эту вербену, если она не поможет ему поцеловать мужчину сейчас.       Они молчат, но неозвученные мысли и так слишком громко повисают меж двух мужчин, Сон наконец завязывает последний бантик на ладони и открывает рот, чтобы что-то сказать, подскакивая на месте от оглушающего стука в дверь. Даже на кухне слышен громкий голос Су Бонга, Ки Хун поднимается и быстро проходит к двери.       ‒ Жив, не сильно здоров и умолял меня попросить тебя за него: он сожалеет и обещает больше так не делать, ‒ выдумывает Ки Хун, получает неискренний кивок от мальчишки и приглашает его в свою квартиру, стараясь не думать о том, как отреагировал бы на эту ситуацию ещё хотя бы год назад. Су Бонг быстро находит кухню и осматривает Ин Хо долгим взглядом, потом награждает таким же Ки Хуна и оседает на стул, молча доставая из рюкзака медицинские пакеты с кровью. Недовольный бубнёж под нос становится громче, с последним пакетом уже каждый может услышать, как парень недоволен.       ‒ Су Бонг...       ‒ Ты хоть представляешь, как я переживал? ‒ с неприкрытой обидой, пусть и пытаясь успокоиться за счёт состояния наставника, прерывает того мальчишка, складывая руки на груди. ‒ Ин Хо, если пострадаешь ты, с кем останусь я? Ты об этом подумал?! ‒ Хван не отвечает, но слабо кивает. ‒ Нихуя ты не думал! Я понимаю, как ты переживаешь за... Всех, но пойти туда одному ‒ это самоубийство! Дурак! Как дал бы раз! ‒ в подтверждение своих слов Су Бонг поднимает две руки, но, конечно, и не думает ударять Ин Хо, он забирает его в объятия, но сильно не прижимается: по количеству повязок видно, что Хвану досталось. Он так переживал за наставника, носился по всему бару, не зная, что делать, даже рвался пойти вслед за Ин Хо на проклятую фабрику. И он бы пошёл, если бы не звонок Ки Хуна.       Су Бонг не удивлён, что Ин Хо пошёл именно к нему.       ‒ Он останется у меня, ‒ подаёт голос Сон спустя пару минут таких эмоциональных объятий, ловя на себе два удивлённых взгляда. ‒ Пока хотя бы раны не заживут, ‒ Су Бонг кивает. И Ин Хо кивает, пусть и неохотно, наверняка думает, как бы поскорее отомстить, но понимает, что сейчас со своими желаниями он в меньшинстве. Хван просит Су Бонга не появляться в баре до возвращения Ин Хо, мальчишка соглашается и только через час, когда убеждается, что никто умирать не собирается, уходит к Нам Гю.       Сон проходит в спальню, чувствует навалившуюся усталость и всё же меняет испачканное постельное, указывая вампиру на место у стены. Он игнорирует вопросительный взгляд, только торопит его и протяжно выдыхает, укладываясь под одеяло. Может, ему и стоило приобрести второе, но у Ки Хуна никогда не было в этом потребности.       Только мужчина закрывает глаза, как на внутренней стороне век отпечатком вспыхивает вид Ин Хо сегодня. Сон уверен, что если бы он не решился дать своей крови, это всё могло закончиться печально: вампир был полностью обессилен, было видно, как его предаёт своё же тело. Иррациональный страх поселяется в сердце Ки Хуна, он понимает, что мог потерять Ин Хо сегодня. И больше никогда не увидеть хитрого взгляда карих глаз, не услышать разных глупостей, которые уже давно не раздражают, не почувствовать вечные ненавязчивые прикосновения, на которые отзывается всё тело.       Ин Хо мог умереть из-за того, что угрожали ему, Ки Хуну.       Эти мысли заставляют мужчину крепко сжать одеяло в руке и прислушаться к тихому и пугающе редкому дыханию сбоку. Сон поворачивается к Ин Хо лицом, но в темноте, конечно, не может оценить состояния вампира, поэтому, прикрываясь переживаниями, мужчина двигается поближе.       Задумавшись на несколько секунд, он всё же вытягивает руку и находит ей грудь Ин Хо, так и укладывая раскрытую ладонь почти посередине. Ки Хун закрывает глаза только тогда, когда чувствует под рукой редкое, но всё же биение чужого сердца, и позволяет себе расслабиться, когда его руку накрывает перебинтованная и холодная, но необходимая сейчас рука Ин Хо.