Сквозь шипы

Раскаты первого грома и густые тучи предупредили о наступающей грозе. В этом году осень в Шотландии вступила в свои права раньше на несколько дней.  Кажется, сама природа отражала настроение и внутренние переживания Гермионы.   Она почти летела по коридору Хогвартса, направляясь в учительскую. Прошла неделя с ее последнего разговора с Макгонагалл, а в голове не укладывалось, как Министерство могло позволить Лестрейндж преподавать в школе. Это было не просто ошибкой — это было оскорблением памяти всех, кто пострадал во время войны. Она разрывалась от негодования. Всю неделю ведьма тихо кипела, хоть и пыталась воззвать к своей рациональной части и успокоиться. Гермиона – всегда собранная, стабильная и организованная просто не узнавала себя.    После встречи с друзьями ведьме не стало легче ни на йоту. Когда она рассказала мальчишкам о новости, их лица были лучшего всякой комедийной карикатуры. Гарри долго сверлил взглядом дубовый стол паба. Рон покраснел то ли от гнева, то ли от страха – Гермиона не смогла различить. Её милый друг и возлюбленный оставался все таким же. Несмотря на должность в Аврорате, которую мальчики получили не без помощи своих заслуг на войне, опасная работа как будто не сделала их более взрослыми. Они все также были ее мальчишками. Хоть они и дурачились, но в вопросе отношения к Гермионе и заботе о ней – они были серьёзны.  Гарри был хмурым. Он мог только догадываться, почему Кингсли не предупредил его о таких важных новостях. Для него это тоже было личным делом. Смерть Сириуса сильно повлияла на него. После часа дебатов, нескольких кружек сливочного пива, девушка обняла друзей на прощание.  Гарри прижал её к себе и попросил, чтобы она держала его в курсе происходящего, чтобы в случае чего, он мог «потянуть за ниточки» в Аврорате и «быстро поставить госпожу Правую руку Того-чьё-имя-все-высмеивают на место». Рон нежно поцеловал в её лоб и неловко приобнял, прежде чем попрощаться.   Она толкнула дверь учительской чуть сильнее, чем следовало бы, и замерла. В помещении никого не было, кроме… Беллатрикс Лестрейндж уже была там.    Женщина сидела в кресле, небрежно закинув ногу на ногу, и лениво перемешивала чай в чашке, словно ей было совершенно всё равно, где она находится. Как только Гермиона вошла, Лестрейндж подняла глаза и медленно, с кошачьей ленцой, ухмыльнулась.   — Ах, грязнокровка Грейнджер явилась. Я уж думала, что тебе потребуется карта сокровищ, чтобы найти дорогу в учительскую. Или ты решила под шумок пойти еще раз ограбить Гринготтс? Кто же этот бедолага в этот раз? Моего сейфа вам явно не хватило.   Гермиона встретилась с её пронзительным взглядом. — Очень смешно, — она пыталась держать лицо. — Вы не имеете права находиться здесь. Какое бы решение ни приняло Министерство, ваши грехи никогда не искупить.   Беллатрикс вздохнула, поставила чашку на стол и встала.   — Видишь ли, детка, — её голос стал низким, почти мурлыкающим, — твоё мнение совершенно не играет роли. Я здесь, и тебе придётся с этим смириться. Хочешь ты этого или нет.   Гермиона встретила её взгляд. Её злила не только дерзость Беллатрикс, но и то, насколько уверенно и естественно та чувствовала себя в стенах Хогвартса. — Вы убивали, пытали, разрушали жизни людей! А теперь вы хотите, чтобы мы поверили, что вы вдруг стали примерным гражданином магического сообщества? Да кто, чёрт возьми, в здравом уме поверит в это? Беллатрикс рассмеялась — громко, чуть запрокинув голову. — О, милая, — её голос капал ядом, — тебе стоит научиться отпускать прошлое. Жизнь намного интереснее, когда ты не цепляешься за старые обиды. Сейчас я здесь. Как бы ни была постыдна и ужасна кончина моего бывшего господина, я сама за себя. — Это не обида, — прошипела Гермиона. — Это справедливость. Беллатрикс прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то опасное. — Справедливость? — прошептала она, склонив голову к плечу. — Или просто твоё упрямое желание видеть мир только чёрно-белым?   — Я не позволю тебе травмировать учеников своими выходками. Старые повадки ведь не уходят?   Беллатрикс склонила голову набок, её губы тронула ухмылка. Хотя взгляд неожиданно стал серьёзным.   — А ты попробуй мне помешать, Грейнджер. Я люблю вызовы. — Профессор, Грейнджер.    Дверь снова открылась, и вошла Макгонагалл. Гермиона постаралась придать своему лицу непринуждённое выражение. Получалось у неё это паршиво.   — Вы уже здесь! Ну что ж, надеюсь, вы уже успели подружиться, — с лёгкой иронией сказала она, окидывая их взглядом.   Беллатрикс усмехнулась.   — О, мы просто в восторге друг от друга, не так ли, мисс-профессор-Грейнджер? Ответ Гермионы был прерван звуками открывающейся двери, когда преподаватели стали заполнять учительскую усаживаясь, кто в мягкие кресла у камина поближе к жару огня, кто за столы с мягким светом от парящих над ними свечей. Тьма за окном казалось проникает внутрь кабинета и затягивает тучами пространство. Разыгрывать спектакль перед всеми не хотелось.   Гермиона сцепила зубы и прошла к своему излюбленному креслу недалеко от главного стола. Усевшись, она постаралась сосредоточиться на предстоящем собрании. Она дала себе обещание не поднимать глаза на место, где сидела тёмная ведьма, чтобы лишний раз не пересекаться взглядами с этой женщиной.  Беллатрикс сидела в дали от всех, где свечи с трудом могли осветить ее лицо. Обстановка в кабинете была хоть и напряженная, но вида никто не подавал. Если некоторые преподаватели и удивились, то постарались это быстро скрыть.  Когда Макгонагалл начала свою речь объявляя о финальных перестановках в кадрах, —как тут можно было забыть про представление главного эксперта в области Защиты-и-не-только-а-может-и-хуже Тёмных искусств, — помещение наполнилось перешёптываниями и звуками скрипа перьев о пергаменты.    Эти звуки, и плавно перетёкшее обсуждение с пожирательницы на более насущные дела – графикам дежурств, почти заставили её забыть о присутствии своей личной персоны нон грата. Однако, зудящее ощущение на переносице от взгляда тёмных глаз, вернуло ее в реальность. Она почувствовала раздражение.    Не смотри на меня.   Скользнув взглядом по макушкам сидящих волшебников недалеко от Лестрейндж, она как бы невзначай мазнула глазами по ведьме и увидела, что та смотрит на нее в ответ. Колдунья ухмыльнулась. Гермиона вздохнула. Ей нужно было перестать думать об этой ведьме и её раздражении к ней. Уж слишком много за эту неделю она себе это позволила. Все её мысли в свободное время кружились вокруг. Она поняла, что именно это и доставляет ведьме наибольшее удовольствие – игры с ней.    Доставлять удовольствие новому преподавателю – от препирательств с ней – это последнее чего хотела Гермиона. Будет нелегко.  Будет, охренеть как трудно, — подумала Гермиона.  Время, казалось, тянулось бесконечно.   Преподаватели зашевелилась, Макгоногалл отлеветировала каждому экземпляры графиков дежурств и походов в Хогсмид, а также внеклассных мероприятий для студентов.  Гермиона аккуратно сложила пергаменты в стопку после того, как Макгонагалл объявила об окончании собрания. Она попрощалась с директором и стала лавировать между возбуждёнными преподавателями. Они были несказанно рады друг другу, и наконец, могли обменяться летними новостями.  Когда она пыталась проскользнуть к двери, темная ведьма словно нарочно задела её плечом. Детская выходка. Гермиона раздражённо вперила взгляд на её профиль и поджала губы. Как бы ни была эта ведьма величественна и благородна внешне, внутри она та еще гадюка. Благородный Дом Блэков. Ха! — Профессор Лестрейндж, задержитесь пожалуйста, мне нужно с вами обсудить несколько вопросов, — услышала Гермиона голос Макгонагалл. Беллатрикс еле заметно закатила глаза развернулась к директору. Гермиона больше не смотрела на неё.   — Это ещё не конец. — Гермиона выпрямилась.   — О, дорогая, я очень на это надеюсь, — прошептала Беллатрикс, когда Минерва отвернулась.   Их война только начиналась.  Первые крупные капли дождя упали с тёмного неба и забарабанили по стеклянным окнам.