Forbidden Desire | Ashes

Настойчивый звон будильника трелью вырывает её из сна, и Элли вздрагивает, пытаясь нащупать рукой проклятый кусок техники, который орет на запредельной громкости. Обшарив рукой всю кровать, она наконец-то натыкается на него и, не глядя, пытается нажать на всё, что нажимается, лишь бы только это изделие самого дьявола заткнулось. Наконец, в комнате наступает долгожданная тишина. Уильямс расслабляется и утыкается носом обратно в подушку, чувствуя нарастающую пульсирующую боль в висках. Всё её тело сейчас изнывает от боли, желания сна и сильнейшего похмелья, которое у неё когда-либо было. Голова раскалывается настолько, что у неё будто бы звенит в ушах, и она накрывает свою голову подушкой в надежде, что это поможет избавиться от этого звука хотя бы на мгновение. Одному Богу известно, сколько она вчера выпила. Наверное, это было рекордное количество алкоголя, которое она вливала в себя за одни сутки, ещё и с такой скоростью… Стоп. Элли так резко вздергивает голову, что она незамедлительно отзывается резкой болью в затылке. Титаническими усилиями открыв глаза, она осматривает окружающую себя обстановку, чтобы понять, где она вообще находится. Тусклый утренний свет комнаты сейчас для неё кажется ярче, чем свечение прожектора, поэтому Элли протирает глаза, будто это чем-то поможет. Конечно, же нет. Ей требуется ещё около 5 минут, чтобы сесть в кровати и прийти в себя. Как минимум, она дома, а не в какой-нибудь подворотне, и, пусть она совершенно не помнит, как здесь оказалась, это уже радует. Она лежит в кровати прямо в одежде, в которой была вчера в клубе, на ней один кед, второй валяется на полу. Рубашка надета лишь наполовину и висит на плече, от футболки пахнет алкоголем, который застыл на ткани темными пятнами. Элли хватается за голову и сквозь стон матерится. Что вообще вчера было? Она снова ищет по кровати свой телефон, одним глазом смотрит на время, и в шоке раскрывает их на полную, как и свой рот. Время 9:30. А значит она проспала утренние занятия по сценическому артистизму. — Блядь, — снова матерится Уильямс и пытается выбраться из кровати, путаясь в собственных ногах и в одеяле, которым почему то была обмотана как ливерная колбаса. Она валится на пол самым нелепым образом, хватаясь за свою голову, которая не прекращает гудеть. — Ты жива? — Да. Нет. Да… — бормочет Элли пытаясь снять с себя ебучее одеяло и рубашку, которая сковывает все движения. — Я проспала, — шипит она, пытаясь встать. И только, когда она встаёт на ноги, до неё резко доходит, что в комнате стоит Сара, смотрит на неё с улыбкой, точнее… Да, именно, она еле сдерживает смех, прикрывая одной ладошкой рот, а во второй сжимая стакан с водой. Элли вдруг становится просто до жути стыдно. Хочется провалиться сквозь землю и никогда не вылезать оттуда, лишь бы не смотреть в глаза Саре. Уильямс сейчас себя чувствует грязной скотиной, которая нажрались сама и устроила погром в чужой квартире, да ещё и на глазах у хозяйки. — Сара, прости, — хрипит Элли загробным голосом, виновато опустив глаза в пол. — Я всё уберу, обещаю. Такого больше не повторится. — Да боже ты мой, — Сара закатывает глаза и садится на край кровати, с которой только что свалилась Элли, — будто я не была в твоём возрасте и не напивалась. Я же не мамочка, чтобы отчитывать тебя. Наоборот, я рада, что ты хоть немного оттянулась. Хотя… — она окидывает Элли взглядом с ног до головы и снова усмехается, — кажется, ты оторвалась как в последний раз. Держи, — Сара протягивает Элли стакан с водой и какой-то шипящей таблеткой на дне. — Это поможет. Уильямс хватается за него с животной жадностью и выпивает за считанные секунды до дна. Холодная жидкость, пусть и отвратительного кисловатого привкуса, так приятно скатывается по горлу в желудок и на сотую долю делает её состояние легче. А сейчас она и за этот мизерный процент благодарна. — Ты не знаешь… — еле ворочая языком, говорит Элли. — …как я тут оказалась? — Я не удивлена, что ты не помнишь, — улыбается Сара. — Тебя привел очень милый молодой человек. Ну, как привел, — пожимает она плечами, — скорее принес. Кстати, он был почти трезвым, я даже сначала подумала, что он на дороге тебя где-то подобрал. Но нет, оказалась, что он играет в той группе… Что-то там про Аляску, океаны, — пытается вспомнить Сара. — Ну, такой, с пучком, бородатый, крупненький. — Адам, — кивает Элли, всё ещё стоя на месте и смущённо отведя глаза. — Ты прости ещё раз. Надеюсь, я ничего тут не натворила… — Ты то? — Сара в удивлении вскидывает брови. — Боюсь, что ты даже имени своего не помнила, Элли. Ты была в полной отключке, когда он тебя притащил. И тут Элли вспоминает, как сама же сказала девушке за баром, что ей нужно что-то, что заставит её забыть собственное имя, а после и то, как та передала ей неизвестную таблетку через поцелуй. «Если понравится, ты знаешь, где меня найти, чтобы попросить добавки». Хрен знает, чем она её напоила, и чем Уильямс занималась всю ночь под действием этой дури, но… Она и правда впервые за всё это время смогла отключить свой мозг, отвлечься, перестать быть Элли Уильямс, а самое главное — это была первая ночь без кошмаров. Первая ночь, когда она не проснулась в холодном поту и с колотящимся от страха сердцем, когда она не ждала рассвета, уткнувшись в дисплей телефона, а значит… Эта попытка того действительно стоила. Минус лишь в том, что сейчас её жутко тошнит и голова болит так, что проще пустить пулю в лоб, чем терпеть это давление в висках, а ещё ей нужно как-то найти в себе силы, чтобы пойти на репетицию. Конкурс и фестиваль в Нью-Йорке никто не отменял. — Я, наверное, пойду в душ, а то… — Да, ты пахнешь как помойка, — смеётся Сара. — И одежду сожги, пожалуйста, а то ты будто бы весь бар этой футболкой протерла. Элли молча скрывается в ванной, всё ещё пряча свои глаза от позора, принимает контрастный душ, чтобы хоть немного привести себя в чувство, и ей кажется, что все её действия происходят как в замедленной съёмке. Тело совершенно не слушается, похмелье накрывает с такой силой, словно кто-то с определенной периодичностью бьёт её по голове железной трубой. Вытерев полотенцем влажные после душа волосы, она ныряет в свежую белую футболку и серую огромную кофту на молнии, капюшон которой так удобно прячет её от окружающего мира. Мельком глянув в сторону окна, за которым стоит, пусть не солнечный, но всё же ясный и довольно яркий день, она решает натянуть на голову кепку, а глаза закрывает солнечными очками. Затемнённые стекла снижают уровень раздражения глаз, а следовательно и давление в её голове ровно настолько, чтобы Уильямс смогла хотя бы на 30% функционировать в течение дня. Да и плюсом ко всему, это хоть немного прячет её от людей. Сара оценивает весь её вид вполне себе прямолинейно: — Ты выглядишь как… нарик. Уильямс этот комментарий не особо то задевает, её куда больше сейчас волнует то, как откопать в себе силы для репетиции. Фестиваль состоится уже через неделю, и ей нужно хорошо к нему подготовиться, во что бы то ни стало. Она словно в полудрёме добирается до репетиционной базы, опоздав на 2 часа. За большими дверьми концертного зала громко шумят инструменты, эхом отдаваясь в каждой клеточке тела Уильямс, и, помноженные на тысячу раз, врываются в её и без того гудящую голову. Первой она замечает на задних рядах светловолосую макушку Челси, которая обсуждает что-то с Крисом, рядом с ними Адам и Майк, внимательно рассматривающие выступление на сцене. И, кажется, что их совсем не мучает не похмелье, не недосып. Чего не скажешь о Джеймсе и Джибсе. Первый в открытую спит, откинув назад голову, которая наполовину закрыта его любимой шапочкой, а Джибс рядом полулежит на сиденье, подпирая подбородок рукой, дремлет он или думает о том, как не блевануть — загадка. Но Элли искренне радуется, увидев это, что не ей одной так хреново. Она молча плюхается на крайнее сиденье справа от Криса. И парень, очевидно, даже сначала не понимает, кто сел так непозволительно близко, потому что окидывает возмущенным взглядом и уже готовиться послать лишнего в своей насиженной компании, когда вдруг узнает под капюшоном и очками усыпанный веснушками нос. — Эл? Уильямс молча и протяжно кивает, не поворачиваясь в их сторону, потому что режим энергосбережения у неё сейчас работает на все 100%. — Охренеть, ты пришла?! — С открытым удивлением кричит прямо через три сиденья Адам, наклонившись в её сторону. — Ты… как? — Выглядишь, если честно не очень, — подмечает Крис. — Может тебе лучше пойти домой? — Заботливо спрашивает Челси. — Чшш, чшш, чшш, — Элли машет в их сторону рукой, а второй хватается за голову, потирая пульсирующий висок. — Не так громко, умоляю. Уильямс выбрала явно не то место, где стоит просить о тишине, потому что ровно в этот момент кто-то роняет микрофон со сцены, и тот катиться по залу, издавая скрипящие и режущие звуки по всему залу. — Блядь! Сука! — Элли хватается за голову и буквально сползает под сиденье, на котором только что сидела, будто бы там громкость шума будет хоть на децибел ниже. Очевидно, выглядит она сейчас настолько жалко и беспомощно, что Крис наклоняется к ней и тихо спрашивает: — Эл? Выйдем, подышим воздухом? Уильямс просто молча кивает, соглашаясь. Даже позволяет ему поднять себя с пола как куклу, потому что у неё правда сейчас нет сил даже на такое простое действие. На улице значительно тише, и дышится легче, и Элли делает глубокий вдох, прижавшись спиной к стене — стоять без опоры ей сейчас физически сложно. — Будешь? — Спрашивает у неё Майк, протягивая раскрытую пачку сигарет. — Нет, меня тошнит от всего, даже от вида сигарет, — она с досадой кривится. Кто бы мог подумать, Уильямс отказалась от сигарет. Но сейчас она правда боится подвергать свой организм какому-либо влиянию извне, как минимум, до тех пор, пока не поймет, что окончательно протрезвела. — Сколько мы выпили вчера? — Больше, чем дохрена, — усмехается Майк. — А что было… — Элли задумывается над тем, как ей сформулировать свой вопрос, но в итоге понимает, что даже конкретику дать не может, поэтому остаётся простое: — А что вообще вчера было? — Ты не помнишь? — Удивлённо спрашивает Челси. — Если честно, нет, — качает головой Элли, поглубже пряча голову в капюшон и кутаясь в толстовку, хотя прекрасно понимает, что её потряхивает не от холода, а от похмелья. — Ты нас до усрачки напугала, — подаёт голос Джеймс, который тоже еле держится на ногах. — Ага, ты не помнишь, как отключилась? — Кивает Джибс. — Хотя, тупой вопрос, наверное… Адам, покажи-ка ей видосик. Блядь. Они же ещё и снимали это. — Эл, ты уверена, что хочешь это видеть? Только скажи, и я удалю это видео. И этим придуркам, — Адам показывает в основном на Джибса и Джеймса, — я его не показывал. — Зато красочно рассказывал! — Обиженно восклицает Джеймс. — Давай сюда, — прерывает их Элли, протягивая руку к его телефону. Она нажимает на плей на дисплее, и на экране запускается видео, где Элли стоит между Джеймсом и Джибсом у стола, наполненного шотами. Этот момент она ещё помнит, хоть и смутно. — Насчёт три! — Кричит Элли на видео. — Раз, два, три! — Отсчитывает за кадром Майк. Все трое в кадре начинают синхронно и с быстрой скоростью заливать в горло шоты. Глядя на эту картину сейчас, у Элли скручивает живот от одного вида того, как она пьет алкоголь. А память ещё и подбрасывает ей запах и вкус той настойки, которая каплями стекала по её лицу на одежду. Уильямс замечает то, как она значительно вырывается вперёд и заканчивает свой сет самой первой. Так, значит, она всё-таки выиграла в соревновании. Ну, хоть что-то приятное. Элли замечает, что выражение её лица на экране резко меняется, когда она переворачивает последнюю пустую стопку. Она на секунду замирает с абсолютно стеклянными глазами, смотрящими в никуда, а потом делает шаг назад и падает на диван за свой спиной, оседая в нём. В этот момент Джибс и Джеймс с недопониманием на лицах замирают и смотрят на подругу, так и не закончив своё соревнование, а Адам, который снимал всё это действие с громким «Блядь» срывается с места и бежит к Элли, не выключив камеру. Все друзья моментально подлетают к Уильямс, закидывая её вопросами. В кадре на видео начинается полная неразбериха, Адам машет руками в разные стороны, тяжело дыша. Каждое лицо, попавшее на запись показывает самый настоящий страх и панику. И всего на несколько секунд в кадре мелькает сама Элли. И тогда она понимает, что так напугало друзей, ведь она выглядит как самый настоящий труп. Не шевелится, будто бы даже не дышит, смотрит безжизненными глазами в потолок и не моргает, пока её пытаются привести в чувство. Видео заканчивается на моменте, когда Крис что-то кричит прямо ей в лицо, и Уильямс еле заметно шевелит губами, отвечая. Когда экран гаснет, Элли так и стоит с телефоном в руке, держась за голову, словно пытается понять, правда ли это происходило с ней. Видеть себя со стороны такой довольно жутко и… мерзко. — И потом ты отвёз меня домой? — Спрашивает Элли, возвращая телефон Адаму. — Если бы… — Отвечает Адам, убирая смартфон в карман. — Дальше начался какой-то пиздец, — кивает Джибс, — даже я это помню, хоть и фрагментами. — В смысле? — Элли чувствует, как все мышцы в её теле напрягаются, и даже похмелье уже не так сильно мешает, потому что страх услышать что-то поистине позорное его пересиливает. — Ты не была на себя похожа, — качает головой Челси. — Вы можете конкретнее сказать? — Элли начинает испытывать раздражение от того, что её похмельный полуметровый мозг потихоньку просыпается, чтобы обдумать услышанную недостаточно детальную информацию, проанализировать её и дополнить своими собственными вариантами развития событий. Ей намного проще живётся, когда он спит. — Когда я к тебе подошёл, ты почти не дышала, — говорит Крис, обнимая Челси за плечи. — Я на какой-то момент был уверен, что ты… — … откинулась — заканчивает за него Джеймс. — Да. А потом ты вдруг сделала вдох и сказала что-то… Про счастье? Ты в итоге просидела так минут 10, вообще не двигаясь. Мы уже собирались уводить тебя оттуда, как вдруг… — Ты просто как по щелчку пальцев резко подскочила и пошла в полный отрыв, — снова прерывает его Джеймс. — Кажется, она танцевала на барной стойке? — Спрашивает Джибс, глядя на Майка. — Да где ты только не танцевала, Элли. Я даже не знал, что ты такое можешь. Уильямс слушает их и не верит, что это всё говорят про неё. Она не помнит из всего этого ни-че-го. Словно после встречи с той барменшей кто-то впрямь отключил её мозг полностью, поставив за пульт управления телом Элли Уильямс кого-то совершенно другого, незнакомого ей. — Простите, — хрипит Элли, в очередной раз за день испытывая невероятный стыд. — Простите, что испортила вам вечер. — Шутишь? — Вскидывает брови Джибс. — Да это была самая охуенная тусовка на свете! — Да, ты просто в следующий раз не выкидывай приколов с бездыханным телом, а то я чуть не обделался, — кивает Майк. — Оказывается, когда ты пьяная в нолину, ты очень веселая, — смеётся Джеймс. — То есть… Вы не злитесь? — В недоумении спрашивает Элли. — Нет, конечно. На что нам злиться? — Улыбается Крис. — Ты даже не заблевала мне рубашку, в отличие от некоторых… — он переводит взгляд на Джеймса, который зеленеет прямо на глазах. — Долбаёб! Ты обещал, что не расскажешь им! Парни начинают между собой какую-то шуточную перепалку, а Элли окончательно абстрагируется, уставившись в пустоту перед собой. Получается, всё не так уж и плохо вышло в итоге? Хотя ей по-прежнему стыдно за то, что её друзья видели её в таком состоянии. И больше всего стыдно перед Сарой, она ведь явно не записывалась в няньки для нажравшейся Уильямс. Теперь, когда картина событий частично восстановлена, она начинает вспоминать свои ощущения. И первое, что она вспоминает — тишина. Полное отсутствие мыслей и такое невероятное облегчение, словно кто-то достал из неё все внутренние органы, все чувства, эмоции и воспоминания. Будто она стала чистым полотном, на котором можно с нуля изобразить всё, что пожелаешь. Какое пленительное чувство. — Ладно, всё, идем внутрь. Пора репетировать, — машет головой Майк, и вся компания послушно следует за ним. Элли тоже нехотя отделяется от стены, словно успела приклеиться к ней за это время, и медленно плетётся за друзьями, когда её аккуратно хватает за руку Адам, останавливая. — Эл? Можно тебя на минутку? Он смотрит довольно обеспокоенно и кивает головой в сторону, как бы невербально говоря, что хочет поговорить наедине, без лишних ушей. Это заставляет Элли немного напрячься от неизвестности того, что её сейчас ждёт. Она послушно идёт в указанном направлении и скрещивает руки на груди, вопросительно глядя на друга. Он будто бы нервничает, избегает с ней зрительного контакта первые несколько секунд, а потом вдруг вздергивает резко подбородок вверх и смотрит на неё со всей серьёзностью. — Скажи честно, Эл, — прочистив горло, говорит Адам, — ты ведь вчера употребляла не только алкоголь, да? Уильямс этот вопрос застаёт врасплох. Теперь она отводит взгляд и тупо замирает на месте, чувствуя себя просто пойманной с поличным, словно это сейчас спрашивает не её друг, а полицейский, и, стоит ей сказать «да», как на неё нацепят наручники. Адам, очевидно, тоже замечает то, как её сбивает с толку этот вопрос, потому что спешит добавить уже более мягким тоном: — Я на многих попойках побывал, и в каких только состояниях не видел людей, но… Такого я не видел точно. Ты принимала что-то? Потому что алкоголь на такое просто не способен. — Ну, — мычит Уильямс, пытаясь хоть что-то из себя выдавить. — Одна девчонка вроде как… Угостила. — Чем? — Без понятия, — честно качает головой Элли, чувствуя себя просто до ужаса дискомфортно. — Это был твой первый раз? Уильямс молча кивает. — Ну, ты оторва, конечно, — хмыкает Адам. — Глотаешь неизвестно что неизвестно от кого. Если хотела упороться, могла бы прямо сказать, я бы добыл у проверенных людей. Элли хочется прочистить уши, чтобы убедиться, что она верно услышала. Она поднимает глаза на Адама и несколько секунд пытается подобрать нужные слова. Но так и не успевает придумать, что сказать, потому что парень её понимает и без этого. — Я не против, если ты хочешь побаловаться веществами. Но я тебя очень прошу, не мешай больше с алкоголем, тем более, если не знаешь, что принимаешь. Это опасно, понимаешь, Эл? — Да, — кивает Элли. — Поняла. Больше так не буду. — Отбитая совсем, — смеётся Адам, шуточно толкая её в бок. — Ещё один вопрос… — он снова становится более серьезным и делает небольшой шаг навстречу Элли, чтобы она точно услышала. — Та блондинка у тебя дома. Это… Твоя девушка? — Сара? Боже, нет, конечно, — отмахивается Уильямс. — И это не моя квартира, а её как раз-таки. — Вот оно что, — кивает парень. — Ну, это отлично. Элли замечает на его лице довольную ухмылку и буквально слышит, как в его черепной коробке начинают вертеться шестерёнки, и тут для неё резко всё встаёт на места. — Так, чувак, нет, — качает головой Уильямс, положив руку на плечо друга. — Она замужем. Да и… В общем, без обид, но ты бы её точно не потянул. Это птица высокого полета. — И откуда, интересно, у тебя в друзьях такие пташки? — Она дочь моего бывшего босса, — объясняет Элли и замечает на лице парня смешанные эмоции, он явно не улавливает связи. — Это долгая история. Может как-нибудь расскажу, но… Не в таком состоянии, лады? — Лады, — соглашается он, отбив ей «кулачок». — И, на всякий случай, ещё раз повторю — не мешай. — Да, да, я уже сама догадалась. На удивление для самой Уильямс, даже будучи в таком состоянии, ей удается спустя несколько часов прийти в себя и довольно продуктивно прорепетировать с парнями. Она даже заменяет Джибса с Джеймсом на парочку песен, пока те уходят на улицу, чтобы проветрить головы и побыть немного в тишине. — Проваливайте! — Кричит им Крис из-за барабанной установки, когда эти двое вразвалочку возвращаются обратно. — Элли вон даже с похмелья вас двоих заменяет на ура. Нахрена нам двое вместо одного? — А троих не хочешь, ушлепок? — Чертыхается Джеймс, показывая ему фак. — Давайте напишем совместную песню? — А это отличная идея, — кивает Майк. — После успеха «Shape of my heart» нам бы не помешал совместный хит. Остаток репетиции они и правда тратят на то, чтобы придумать какие-то строчки или мотив для песни, Джибс играет пару риффов на гитаре, но ни один из них не находит отклика у друзей, поскольку они даже не понимают, о чем должна быть песня. И, тем не менее, время они проводят отлично, покинув репетиционный зал уже после 9 часов вечера. Элли валится от усталости с ног, когда приходит домой, и всё, о чем она мечтает — завалиться на кровать прямо в одежде и уснуть. Но совесть мерзким скрежетом напоминает ей о том, что комнату нужно привести в порядок после своего ночного веселья, поэтому остатки сил она тратит на лёгкую уборку. Чтобы скрасить это занятие, вставляет в уши наушники и, дёргая в такт головой, протирает пыль с полок, аккуратно раскладывает вещи по местам, и даже будто бы расслабляется в процессе, уже не ощущая усталость так просто. Элли отставляет в сторону стеклянный снежный шар, чтобы протереть пыль с полки, когда вдруг замечает боковым зрением какое-то движение. Уильямс резко поворачивает голову в сторону, ожидая увидеть там Сару, но видит Дину. Снова. Она подпрыгивает от страха на месте и рефлекторно дёргает руками за провода наушников вырывая их из ушей, и вместе с ними вниз летит также стеклянный сувенир, разбиваясь вдребезги и оставляя на полу мокрую лужу. Всё, что Элли слышит сейчас — это стук своего сердца, который перекрывает все звуки; всё, что она видит — это искаженное лицо Дины, которая смотрит на неё жадно, словно на продукт питания. И всё, что ей остаётся — это снова с силой зажмуриться, закрыть голову руками и медленно осесть на пол, срываясь на тихие рыдания, пока ритм её сердца сливается в унисон со стуком в дверь. — Элли? Что… Эй, ты чего? Сара подлетает к ней в долю секунды и обхватывает руками так, словно защищает эту съёжившуюся девочку от всего мира. А Уильямс сдается окончательно, с хрустом трескается в руках Сары, как высушенная под палящим солнцем почва, и рыдает в голос так, что начинает задыхаться. — Тише, тише, — шёпотом проговаривает ей на ухо Сара. — Поплачь, поплачь. Всё пройдёт. Я рядом. И Элли, услышав это, так по-детски, совершенно не свойственно для себя, хватается руками за её тонкую шею, позволяя себе дрожать всем телом и пачкать слезами домашнюю рубашку, казалось бы, практически посторонней девушки. Но сейчас, в данную секунду, она настолько нуждается в этих объятиях и в словах «Я рядом», что все стопы и барьеры в её голове стираются моментально. И сейчас Сара Миллер, сжимающая в объятиях её тело — самое родное, что есть у Элли.