Forbidden Desire | Ashes

Громкая музыка сотрясает здание ещё за стенами клуба. Прохладный летний вечер сегодня, к счастью, радует их отсутствием дождя. Поэтому большая часть посетителей столпилась у входа, громко разговаривая и размахивая стаканами с алкогольными напитками. От количества сигарет и различных электронных вейпов на один квадратный метр стоит настолько плотная завеса дыма, что за ней едва различимы силуэты людей, освещенные лишь красной неоновой вывеской клуба. Джеймс в нетерпении пританцовывает на месте, предвкушая весёлый вечер, раскуривает напополам с Уильямс одну сигарету, причем без спроса. Элли такая своевольность могла бы не слабо разозлить, сделай это кто-то другой. Её всё ещё удивляет тот факт, как легко она сошлась с этими людьми, как плотно их связала музыка, общее дело, совместный риск, готовность прикрыть друг друга даже под угрозой потери места на конкурсе. Челси делилась с Элли тем, насколько для неё ново иметь компанию друзей, да ещё и такую большую, получать знаки внимания с мужской стороны, быть в окружении, быть защищённой и значимой. Уильямс, пусть и не подавала виду, тоже впервые испытывала подобные эмоции. У неё никогда не было большого количества друзей, рядом была в основном Райли, поэтому и других подпускать к себе ближе не было нужды. Но, оказывается, быть в большой компании — это ощущается так приятно, весело. Словно вы и правда большая семья, связанная чем-то общим, что делает из вас одно целое. Элли скользит взглядом по людям вокруг неё и замечает то, как Крис аккуратно задевает ладонь Челси своими пальцами, будто бы спрашивает разрешения на то, чтобы взять её за руку, а она отводит взгляд со смущённой улыбкой, отвечая на его прикосновение своим. Эта картина напоминает ей те трепетное эмоции, что она испытывала с Диной. Так необычно осознавать, что когда-то она также робела при виде неё, боялась лишний раз коснуться, боялась целовать, даже смотреть в её глаза. Их первая встреча была наполнена таким волнением, безумным желанием, обожанием. В какой момент всё изменилось? Может Элли упустила из внимания тот эпизод, когда сделала что-то, что оттолкнуло Дину? Или же… Или же выбор стабильного и обеспеченного будущего для неё был куда важнее, чем какая-то запрещённая интрижка… Джеймс толкает Элли в бок, прерывая очередной ворох мыслей, погрузивший её в транс, и кивает вперёд, показывая, что их очередь к фейс-контролю вот-вот подойдёт. Уильямс лениво достает из рюкзака свои документы и старается зацепиться вниманием за что-то реальное, чтобы снова не уйти в собственные размышления. Поэтому она уголком губ улыбается Челси, которая с детским восторгом и удивлением смотрит на окружающую её обстановку. На её лице столь ярко отображены все эмоции, что Крис ей заботливо шепчет на ухо: — Если не понравится, мы уедем. — Нет, ты что! — Восклицает та в ответ, встряхивая светлыми кудрями. — Мне всё очень нравится. Просто непривычно. — Это ты подожди, — вклинивается к ним Джеймс, — она ещё выпьет больше всех нас. Правда, Пирожочек? — Подмигивает он Челси. — Нет. Я всего пару коктейлей. — А я нажрусь, — говорит Джеймс. — Кто со мной? — Всегда с тобой, бро, — поддерживает его Джибс. — Тоже не откажусь, — кивает Элли. Это единственное, почему она согласилась прийти, чтобы напиться до беспамятства, чтобы заглушить свои мысли, отключить мозг, расслабиться хоть на пару ебучих часов. — Зря ты на это согласилась, — качает головой Майк. — Ты не представляешь, как эти двое пьют. Элли не особо пугают эти слова, скорее даже, наоборот, пробуждают интерес, словно ей бросают вызов. — Что ж, проверим. Проверка на входе не занимает много времени, они оказываются внутри душного помещения, заполненного людьми, уже через 10 минут. Громкая музыка и яркая подсветка тут же немного дезориентируют в пространстве, Челси подстраивается рядом с Элли, глядя на неё как счастливый ребенок, впервые оказавшийся в Диснейленде. Вся компания направляется сразу же к бару, Крис заботливо подаёт Челси меню, консультируя по напиткам, словно 10 лет посвятил работе барменом, Майк и Адам начинают разогреваться с пива, а Джеймс, перекрикивая музыку, сразу же предлагает своим сегодняшним собутыльникам пойти с козырей: — Текила или шоты? — Шоты, — восклицает Джибс. — Эл, ты как? — Не возражаю. Ей в целом без разницы, что пить, лишь бы это произвело нужный эффект. Джеймс делает заказ на свой вкус, и барменша с челкой красного цвета на фоне белых волос ставит перед ними целый поднос из шести шотов синеватой жидкости. — Ну что, ребята, наконец, отметим по полной наш успех на концерте! — Кричит Джибс, подняв над головой свою стопку с алкоголем. — Да! Чтобы и дальше так было! — Поддерживает его Челси, вскидывая вверх свой высокий стакан с напитком светло-зеленого цвета. — За нас! Элли тоже с улыбкой поднимает свой шот, и все дружно делают первый глоток горькой жидкости. Уильямс морщится от того, насколько приторным оказывается смесь, которую выбрал Джеймс. Сладкий сироп, смешанный с алкоголем, отдает каким-то уж слишком терпким послевкусием, но, к счастью, оно сохраняется на кончике языка всего пару секунд. Она только успевает поставить пустой шот обратно на стойку, как Джибс сует ей под нос следующую порцию. — Мы нажираемся, помнишь? После первой и второй перерывчик небольшой, — кричит Джеймс, подталкивая Элли забрать из рук предложенную порцию. — Я тебя предупреждал, Эл! Лучше откажись, пока не поздно, — пихает её в бок Майк. — Похуй, — машет та в ответ рукой и готовностью опрокидывает в себя вторую порцию алкоголя синхронно с парнями. Адам сообщает, что постарается выбить для компании большой столик и удаляется на беседу с девушкой в строгом брючном костюме. Джеймс, решивший тоже не терять время даром, успевает приглянуть в толпе на танцполе какую-то девушку, и теперь смотрит на неё оценивающе, спрашивая мнение у друзей. — Эл, что скажешь? Попытать счастья? — Сотку ставлю, она тебя отошьёт, — машет головой Элли. Джибс в голос хохочет над вытянутым лицом Джеймса, который явно рассчитывал на другой ответ. А следом пихает ему и Уильямс ещё по шоту. — Ты бухать сюда пришел или баб клеить? Нам хватит и эти двоих… Гляньте, — кивает Джибс на Челси с Крисом, которые о чём-то пытаются поговорить, перекрикивая громкую музыку. — А ведь это только начало. — Да они к этому шли дольше, чем я к соревнованиям по баскетболу, — отмахивается Джеймс. — Я ему уже напрямую сказал: «Хорош яйца морозить, скажи ей всё прямо». — Так, значит это всё благодаря тебе? — Конечно! А ты чё думал? Хер бы он решился сам. — Стоп… Ты был на соревнованиях по баскетболу? — Джибс выгибает бровь и откровенно оценивает низкий рост парня, не доверяя услышанному. Элли не особо то участвует в их диалоге, периодически прислушивается к теме, кивает, изображает заинтересованность, а потом скучающе отворачивается к барной стойке и изучает глазами меню. Точнее смотрит сквозь него. И так до тех пор, пока к ним не подбегает счастливый Адам, который с гордостью сообщает, что выбил лучший столик. И он не соврал, ведь стол и правда оказывается большим, да ещё и окружённым мягкими диванчиками, за которыми вся компания тут же удобно устраивается. Стол вскоре оказывается заставлен всевозможным алкоголем — от пива и лёгких коктейлей, до чистого крепкого алкоголя, который пьют только Элли, Джибс и Джеймс. Спустя полчаса пребывания в клубе Уильямс понимает, почему её так предостерегал Майк, и почему он на пару с Адамом попивает пиво, растягивая удовольствие. Оказывается, что в понимании Джибса и Джеймса «нажраться» — означает заливать в себя алкоголь без остановки, чтобы, как выразился Джибс «Накрыло резко и мощно». Элли впрочем-то совсем и не уступает им, пьет один шот за другим, и правда в какой момент резко ощущает, как алкоголь бьёт в голову, тело расслабляется, смеяться становится намного проще, только вот её мозг все равно никак не хочет затыкаться. Даже здесь, среди толпы пьяных и разгоряченных людей, когда громкая музыка отдается эхом во всем теле, она продолжает думать о Дине. Она ведь сейчас могла бы быть рядом с ней. Элли наблюдала бы за тем, как она прыгает среди толпы, выгибая своё тело под музыку, взмахивая длинными темными волосами. Она бы оставляла на её губах поцелуй со вкусом текилы, вдыхала бы запах одурманивающей вишни с её кожи, без страха быть замеченной чужими глазами трогала бы её так как хочет и где хочет… Уильямс закидывает голову на спинку широкого дивана и в голос издает нечто похожее на вой или скулеж. Плюс громкой музыки в том, что можно прокричать всё горло, и никто тебя не услышит. — Тебя чё, не вставляет? — Орет ей в самое ухо уже прилично надравшийся Джеймс. Как ни странно первым из всех напился именно он, даже не Челси, которая неспеша потягивает свой коктейль в объятиях Криса. — Да как-то не особо, — с досадой отвечает Элли. — Я, наверное, возьму что-нибудь ещё и пойду покурю. Она обходит всю компанию друзей, направляясь к бару, где уныло изучает ассортимент меню, когда её прерывает все та же барменша с красной челкой. — Тебе посоветовать что-нибудь? — Да, — кивает Уильямс. — Что из этого, — тыкает она в ламинированную бумагу, — заставит меня забыть своё имя? — Ууу, всё настолько плохо? — Смеётся в ответ девушка. — Могу намешать тебе свой авторский, но предупреждаю, утром ты мало, что вспомнишь. — То, что нужно! — Кричит Элии, протягивая девушке банковскую карту. Сотрудница клуба с улыбкой принимает её и проводит оплату, то и дело поглядывая на посетительницу. Уильямс лишь мимолётной улыбкой отвечает ей, пробежавшись глазами по её лицу, после чего бесцеремонно включает игнор и опускает глаза в свой телефон, где, на свое несчастье видит уведомление: «Дина Мэйер выложила новый пост» Блядь. Внутри неё борются два чувства — быстрее открыть и посмотреть и больше никогда в жизни не доставать свой телефон вообще. Кажется, план по отключению мозга и отдыху от мыслей о Дине катится прямиком к чёрту. Остаток здравого смысла, ещё способный шевелить языком в голове Уильямс, предлагает хотя бы дотянуть с этим до выхода на улицу, где свежий воздух может (ну а вдруг?) отрезвить её сознание и найти аргументы, согласно которым, профиль Дины не стоит открывать. Элли соглашается на этот внутренний ультиматум, поэтому, как только барменша ставит перед ней высокий стакан, залитый алкоголем, она хватает его с поспешным «Спасибо» и вылетает на улицу. Свежий воздух и правда немного отрезвляет сознание, но, увы, не настолько, чтобы здравый смысл её действий в кой-то веки возобладал. Элли занимает наиболее укромное место, втягивает носом воздух, напрочь пропитанный куревом, который как бы напоминает, зачем она изначально собиралась на улицу. Делает глоток своего напитка и с удивлением подмечает, что там намешано по меньшей мере четыре разных крепких алкоголя, ибо добавленный сироп вообще нисколько не прячет за собой вкуса алкоголя. Но Элли не ради вкусовых качеств покупала это, поэтому она отпивает ещё немного, после чего ставит стакан на небольшой выступ, зажигает сигарету и достает телефон. Колеблется ровно пару секунд, прежде чем открывает уведомление от Инстаграма, но все же нажимает на эту злосчастную иконку. Телефон нещадно медленно погружает профиль Дины, украшенный не только новым постом, но и розовым кружочком, вокруг аватара, значит она выложила ещё и сторис. Сердце Элли снова начинает хвататься за ребра и биться, словно в предсмертных конвульсиях. На фото Дина снова с ним… Стоит у какой-то дорогой машины с огромным букетом цветов и счастливо улыбается, глядя в глаза своего мужа. Преодолевая чувство отвращения, Уильямс пролистывает ниже и читает подпись к фото: «Если и прожить остаток своей жизни с кем-то, то только с тобой». Это даёт Элли такую жгучую пощечину, что все её органы внутри словно за долю секунды перестают функционировать и просто отмирают. Жаль, что она не может также выключиться вслед за ними. Ей остаётся лишь в очередной раз просто стоять на месте, смотреть сквозь слезы на экран телефона и глотать эту горечь вместе с никотином и алкоголем, неспособным ей помочь. А разве может быть хуже? А, оказывается, может… Уильямс нажимает на фото профиля, чтобы прогрузить сторис Дины. Сначала видит фото каких-то непонятных ей баночек, таблеток или витаминов с указанием аккаунта производителя и словами благодарности за качественный продукт, это она пролистывает сразу, особо не всматриваясь, а на следующем кадре на неё уже смотрит Дина и с улыбкой что-то говорит, поэтому Элли делает громкость телефона повыше, чтобы все расслышать. С первых же секунд, как только она слышит её голос, снова ощущает, как всё внутри неё взрывается и рассыпается на атомы. Её голос столь родной, но в то же время столь ненавистный, болезненный, возвращающий к тому дню, когда она сказала «Это была наша с тобой последняя встреча». Элли даёт себе пару секунд на затяжку никотином и ещё несколько глотков горького напитка, после чего включает сторис сначала и слушает так внимательно, словно прилежная студентка на лекции любимого преподавателя. — Всем привет! Как вы поняли по предыдущей сторис, мы с супругом готовимся к важному событию в нашей жизни, и, конечно же, я не могла доверить решение этого вопроса никому иному как… Что-то внутри Уильямс резко начинает пульсировать, словно накатывающий приступ истерики, какой случился с ней буквально несколькими часами ранее. Она возвращается к первой фотографии с таблетками, вбивает в Google первое попавшееся название и читает описание; «FullWell Prenatal Multivitamin разработан тщательно с учетом самых последних исследований. В составе только те формы и дозы фолата, эффективность которых доказана, и также другие питательные вещества, необходимые во время беременности» Беременности… У Элли буквально пропадает дыхание, словно в спину ей с размаху залетел таран, жаль, что не асфальтоукладчик, который мог бы раздавить её полностью. Сейчас ей хочется не просто кричать или выть от боли, не просто напиться и отключить мозг и способность чувствовать, ей хочется просто перестать быть собой, на парочку сраных часов похоронить чёртову Элли Уильямс, забыть, что она когда-то жила, любила, платила за свои ошибки. Неужели такого способа просто нет? Элли стоит на месте, позволяя горячим слезам стекать по коже, падать на свою рубашку, на асфальт, смешиваться с дымом сигарет и со вкусом этого коктейля, в который она вцепилась как в последнюю надежду на отключение эмоций. Где этот чертов тумблер, который надо дёрнуть прямо здесь и сейчас, чтобы не разорваться на куски? — Неужели коктейль настолько плохо получился? Уильямс вздрагивает от того, что кто-то так внезапно начинает с ней говорить в самый разгар желания прикончить себя. Какое непоколебимое хамство. Она поспешно вытирает слезы рукавом рубашки и поворачивается в сторону на источник голоса. — Чего? — Тупо переспрашивает она осипшим голосом. — Коктейль, — прямо перед Элли встаёт всё та же девушка из бара, заправляет за ухо прядь белых волос и упирается руками в бедра, — я знала, что он убийственный, но не настолько, чтобы довести кого-то до слез. — Я сейчас не в настроении обмениваться шутками, — отрезает резко Уильямс. — Оставь меня, пожалуйста, в покое. Элли достает вторую по счету сигарету и безуспешно щелкает несколько раз зажигалкой, пытаясь выдавить из нее злоебучий огонь и параллельно перестать представлять, как поливает себя бензином и подносит спичку к самому сердцу. Пока она пытается вымучить хоть небольшую искорку огня, барменша с полнейшим спокойствием подносит к сигарете Уильямс свою зажигалку, поддающуюся с первого же нажатия. — Знаешь, — говорит она, тоже зажав между губ сигарету, которую поджигает за секунду, в отличие от Уильямс, — говорят, что бармены — это лучшие психотерапевты. Я столько чужого дерьма выслушала, пока наливала алкоголь, что могу запросто составить рейтинг неудачников. Уильямс молчит в ответ и гипнотизирует ночное небо, всячески показывая, что для неё в этой беседе нет ни капли чего-либо интересного. Её всю трясет от ярости, от переполняющих эмоций, от боли, она еле стоит на месте, ёжится, словно от холода. Всё, о чем она сейчас может думать, всё, что может видеть — это Дина. Её Дина, которая находится в его руках, в его объятиях, и она позволяет ему то, что когда-то позволяла ей… И даже больше. Элли пытается припомнить, говорили ли они хоть раз о детях. Дина хотела детей? Она отчётливо помнит историю про выкидыш, но это случилось давно. Неужели… Она бросила её из-за того, что Элли не могла дать ей это? Самое главное. Семью. Детей. Нормальную жизнь как у всех. — Да, типаж клиентов, которые молча хотят забыться, мне тоже часто встречается. Барменшу, кажется, не особо волнует полное отсутствие Уильямс в этой реальности. Наоборот, она смотрит на неё, не отрываясь, изучает так внимательно, что Элли это начинает не на шутку раздражать, а в текущем состоянии она ведь точно не сдержит свою агрессию, если девчонка не отвалит. — Это прям отдельная каста, если быть точнее. Только вот, если всё и правда настолько хреново, как я думаю, то мой коктейль тебе не поможет. — Это ты так чаевые выбиваешь? — Вовсе нет, — отвечает девушка с улыбкой, когда Уильямс наконец смотрит на неё, пусть и с полным безразличием, за которым пока ещё умело скрывается. — Если ты правда хочешь забыться, я могу поделиться с тобой секретом, как это сделать. — Чего? Часть Элли уже хочет послать её куда подальше и вообще уйти к чёрту из этого клуба, только вот мысли о ночных кошмарах и о силуэте Дины не особо то тянут домой. Другая часть Элли, та, которая сейчас безмолвно воет от боли, готова пойти на все, чтобы это прекратить, даже повестись на какой-то тупой развод от барменши. — Хочешь по-настоящему отключить мозг? — Снова повторяет девушка. — Тогда алкоголь тебе не поможет. Уильямс уже готовится открыть рот, чтобы задать очередной уточняющий вопрос или всё-таки послать девчонку нахер, но та вдруг выдает то, чего Элли никак не ожидала — подходит вплотную и тянет её на себя за воротник рубашки, впиваясь в губы поцелуем, причем столь настойчивым, что до Уильямс не сразу доходит, что ей нужно открыть рот. Девушка ритмично двигает губами, даже постанывает, и Элли чувствует, как её горячий мокрый язык пытается раздвинуть губы опешившей Уильямс, и, стоит ей подчиниться, как вместе с языком девчонки в её рот попадает что-то маленькое и горьковатое… Таблетка. Девушка отстраняется, как только понимает, что товар успешно передан, и продолжает курить как ни в чем не бывало, Уильямс же в полном шоке застывает на месте и не спешит ни глотать, ни выплёвывать то, что находится у неё во рту. — Это наркота? — Тупо спрашивает Элли, хотя прекрасно понимает, что ответ итак очевиден. — Попробуй, — подмигивает девушка. — Если понравится, ты знаешь, где меня найти, чтобы попросить добавки. Она тушит сигарету и уходит обратно в клуб, оставив Элли, которая замирает на месте с такой опаской, словно одно движение с её стороны вызовет взрыв во всем квартале. Она собирается выплюнуть непонятную таблетку, как только девушка скрывается из виду за дверью, но в последнюю секунду вдруг замирает и, выходя из исступления, вспоминает Дину, то, что только что увидела, ту боль, что сидит внутри и просит внимания, то, как её сводит с ума эта каждодневная пытка и бессонные ночи, наполненные страхом. А что она теряет? Даже, если в этих нескольких миллиграммах в её рту какой-то яд, она просто прекратит это всё, отдавшись в руки случая. Пусть это назовут самой нелепой смертью, пусть объявят в новостях, чтобы Дина это увидела. А, если та девчонка не соврала, и это правда заглушит боль лучше алкоголя, то… Она хотя бы вспомнит, какого быть нормальной. Последней мысли хватает для того, чтобы Элли резко запрокинула голову и проглотила маленький кругляшок, запивая её остатками своего напитка. И будь, что будет. Уже плевать. Пошло всё, мать его, к ебучему черту. Выбросив сигарету, Элли возвращается внутрь, направляясь к столику, который, на её удивление просто заставлен различными шотами. — Эл! Ты подоспела к самому интересному! — Кричит ей Джеймс, который уже буквально едва ли стоит на ногах. — Сейчас мы будем пить наперегонки. — Кто первым опустошит свои шоты, выиграл. А двое проигравших оплачивают всё вот это, — кричит Джибс, сжимая плечо Элли. — Готова? Уильямс оценивает количество алкоголя на этом столе, мысленно прикидывает, сколько уже успела выпить до этого и заранее готовится к тому, что ночевать она будет бошкой в унитазе. Но терять ей уже явно нечего, особенно после выпитой таблетки неизвестно чего. — Похуй, погнали! — Кричит Элли, закатывая рукава рубашки, словно готовиться к драке. На каждого из участников в итоге приходится по 10 шотов, которые аккуратно выстроены в два ряда по 5 стопок. Элли встаёт посередине, между Джеймсом и Джибсом, не обращая внимания на то, с каким ужасом Челси округляет глаза, глядя на количество спиртного. — Блядь, если вы после этого сдохнете, я не стану на венки скидываться! — Кричит Майк. — Давай, отсчитывай! — Машет ему в ответ Джибс. — А ты снимай нас! — Это он уже Адаму, — хочу посмотреть потом, как Эл продует. — Иди ты в пизду, — шипит Уильямс. — Насчёт три! — Раз, два, три! — Командует Майк. Элли хватает один шот за другим, опрокидывая их в себя, часть проливая на рубашку, на свою шею. Но даже мерзкое чувство стекающей липкой жидкости по коже не останавливает её в этой гонке. Уже на третьем шоте её желудок сжимается и грозит вывернуть наружу всё, что в нем оказалось за эти несколько часов, но Элли глотает это чувство, заливая его новой порцией алкоголя. Ещё и ещё. Больше горечи, больше отравы и яда, она хочет залить себя этим алкоголем до отказа, опрокидывает одну стопку за другой, закидывает голову назад так резко, что она начинает кружиться. Элли даже не замечает, когда её шоты заканчиваются, не замечает, успели ли уже выпить свои порции Джеймс и Джибс, она чувствует лишь то, что земля уходит у неё из-под ног, что желудок сейчас даст ответную реакцию на подобное извращение, поэтому всё, на что её хватает — это перевернуть последний шот и повалиться на диван за своей спиной, запрокинув голову на его спинку. Лишь бы только она не начала блевать сейчас при всех. И первые несколько секунд это чувство полного отсутствия контроля над своим телом — единственное, что чувствует Элли, а потом, стоит ей открыть глаза, она испытывает нечто иное. Её словно прошибает волна. Волна, поднимающаяся с кончиков пальцев ног к самому мозгу, смывающая всё на своём пути. Всю боль, все мысли, все чувства, абсолютно всё. Элли смотрит на светящийся потолок, где стробоскопы сходят с ума и переливаются всеми цветами радуги, и ей кажется, что она сейчас способна разглядеть каждую пылинку, зависшую в воздухе, словно кто-то снял на макролинзу окружающий мир в слоумо. Всё затихло. Замедлилось. Даже её сердце, так отчаянно бившееся в груди, сейчас затихло. Шум, царивший вокруг неё, перестал долбить в уши, словно она опять погрузилась под воду, только вот теперь она не ощущает страха, наоборот, она испытывает сплошное умиротворение, будто она наконец недостижима ни для боли, ни для эмоций, ни для людей. Под этой толщей воды есть только она, и она, наконец, может успокоиться и выдохнуть. И ей правда это удается. Элли чувствует каждую мышцу в своем теле, как оно расслабляется, будто бы после долгого напряжения, когда уже появляется крепатура от бессилия и усталости. Чувствует свои лёгкие, их объём, и делает вдох полной грудью с такой жадностью, словно раньше она заполняла тело воздухом всего на 30% из 100%. Чувствует тяжесть собственных век, то, как они опускаются и как медленно открываются. Как постепенно проясняется картинка перед глазами, когда она их открывает. Насколько, оказывается красиво, когда из темноты появляются цвета, очертания, силуэты, а затем прорисовываются детали. Она смотрит на это как на нечто самое чарующее на свете, словно впервые за всю жизнь прозревший слепой, который увидел живописный пейзаж. Элли даже не сразу понимает, что видит перед собой лицо Адама, настолько его черты сейчас расплываются в её глазах, а в следующую секунду она чувствует, как её встряхивают за плечи. Правда это ощущается настолько иначе, словно её тело укутано в какой-то плотный кокон или несколько толстых одеял, ведь прикосновение ощущается таким отдаленным, будто она находится под анестезией. И поэтому это действие для неё не кажется резким. Наоборот. Она не чувствует боли, когда на её худые плечи давят мужские руки, у неё больше не кружится голова, когда её трясут словно куклу в разные стороны. Всё это кажется ей настолько плавным и спокойным, что Элли никак не может понять, почему её друзья окружили её с разных сторон и смотрят столь обеспокоенно. — Блядь! Звони в скорую! — Я знал, что эти игры до добра не доведут! — Как можно заставлять девчонку пить на одном уровне с вами?! Гул голосов и крики друзей вдруг отдаленно врываются в голову Уильямс, она чувствует, как кто-то поворачивает её голову, потому что сама она не в состоянии это сделать, она видит краем глаза светлую макушку Челси, склонившуюся над ней, которая почему-то восклицает: — Элли, ты в порядке? Боже мой! А потом видит перед собой лицо Криса, который зачем-то прикладывает ухо к её груди. — Элли? Эл! Ты слышишь меня вообще? Скажи что-нибудь? Элли, как ты себя чувствуешь? — Я… — Элли делает усилие, чтобы пошевелить расслабленным языком, это привычное действие сейчас кажется ей столь необычным, словно её и правда поместили в чужое тело и забыли дать инструкцию по применению. — Я… Так счастлива, — с улыбкой говорит она. Её мозг наконец-то затих.