Forbidden Desire | Ashes

Ещё около часа они сидят в обнимку с абсолютной тишине прямо на полу. Элли поглаживает Сару по волосам, пока она перебирает её пальцы и ноготками очерчивает линии вен. — Надо как-то всё это убрать, — уставшим голосом говорит Сара, когда день за окном уже сменяется потемневшим небом. — Я уберу. Элли первой поднимается на ноги, разминает застывшие от долгого сидения в одной позе конечности и протягивает Саре руку. Стоит блондинке пошевелиться, как её желудок издаёт громкий характерный вой на всю комнату. — Ого, — вскидывает Уильямс брови. — Видимо, сначала мне надо тебя накормить. — Не хочу, — отнекивается Миллер, завязывая часть растрёпанных волос в пучок сзади. — А я и не спрашиваю, — строгим голосом говорит Элли, отодвигая кучу вещей в сторону, чтобы устроить более менее свободный проход в зал из комнаты. — Так вот, как я звучу со стороны, когда включаю мамку? — усмехается Сара. — Не мамку, а сестру, — с улыбкой поправляет её Элли и подходит ближе, вытирая остатки размазанной по щекам туши. — С этой причёской ты похожа на меня, — подмечает она, заправляя за ухо выбившуюся белокурую прядь и шутливо тычет Сару в нос лёгким движением, от чего она улыбается. — Может мы и правда сестры, просто тебя стырили в роддоме? — А потом поняли, что не справятся и быстренько сплавили в приют? — выгибает Уильямс бровь, подчёркивая свою саркастичную шутку. — Конечно, кто, кроме Миллеров вынесет такой нрав. Говорю же, ты точно одна из нас. Элли не позволяет заговорить себе зубы, хотя и признаёт, что ей до жути приятно вот так болтать с Сарой ни о чем и ещё более приятно видеть на её лице лёгкую улыбку и знать, что хотя бы пару секунд она не думает про урода по имени Николя. Ох, она бы с радостью начистила ему морду. Она выходит из спальни на кухню, с удивлением подмечая, что часть мусора уже сметена в кучку у стены, что позволяет более свободно передвигаться по квартире, хоть и не без риска поранить ноги о стеклянную крошку. Видимо, пока Элли утешала рыдающую Сару, Адам внёс свой небольшой вклад. Сара тоже это замечает, встав в дверном проёме, и задаёт немой вопрос. — Татуированный скаут, — кратко поясняет Уильямс. — Боже, он видел меня такой? — тихонько хнычет Миллер, оценивая свой внешний вид в зеркале в ванной, которое, к счастью, уцелело. Элли хочется сказать вслух о том, что Адаму она бы понравилась, вероятно, и вымазанной в мазуте, ведь он с самой первой короткой встречи на неё слюни пускает, но решает не нагружать и без того уставший мозг Миллер ненужной информацией. Она наспех готовит лёгкий перекус в виде яичницы и поджаренных без масла тостов, но, когда наступает время снимать готовое блюдо с плиты и раскладывать по тарелкам, её встречают лишь пустые кухонные шкафы. — А где вся посуда? Сара в ответ молча машет рукой на кучу осколков у стены. — О, как. — Давай со сковороды, как в детстве, — улыбается Миллер, забираясь на высокий барный стул. Элли ставит перед ней ещё шипящую сковороду на специальную подставку и вручает вилку. Первые пару кусочков Миллер поглощает вполне себе с большим аппетитом, но потом начинает жевать всё медленнее, снова хмурится, смотрит в одну точку перед собой и вдруг совершенно отстранённым голосом спрашивает: — Я старая? Уильямс замирает, окидывая взглядом Сару. — Шутишь? Судя по пропитанным болью глазам, не шутит. Элли откладывает вилку и молча подходит к Саре, обвивая её руками. Миллер снова рвано выдыхает, уткнувшись лбом в её шею. — Никогда. Слышишь, Сара, — легонько потряхивает её Уильямс, — никогда не говори и даже не думай о подобных глупостях. Не смей винить себя в чужих ошибках. — Кого же ещё мне винить? — в пустоту спрашивает Миллер. — Я теряю людей по собственной глупости. Папа, Николя. Я даже тебе не смогла вовремя помочь и заметить, что что-то идёт не так. Элли чувствует болючий укол совести, услышав это. Сара винит себя и за её решение. — Эй, — Уильямс отстраняется, пальцами поднимая лицо Сары, чтобы заглянуть ей в глаза. — Никого ты не потеряла. Джоэл тебя любит, не смотря ни на что. Он только о тебе и говорил всё время, когда я была в Портленде. И скоро мы вернёмся туда, и ты снова будешь с ним рядом. Николя просто придурок, и твоей вины в этом точно нет. А я… — Элли делает глубокий вдох, потому что в груди становится как-то тесно, стоит им вернуться к этой теме. — Ты спасла меня. Поверь, если бы не ты, меня бы здесь уже давно не было. — В каком смысле? — хмурится Сара. — Я не хотела жить, — тихо говорит Уильямс, еле шевеля губами. — Наверное, поэтому я делала то, что делала. Не ради удовольствия или кайфа, как многие другие. Мне просто… Было наплевать. — А сейчас? — испуганно уточняет Миллер, бегая глазами по веснушчатому лицу. — А сейчас у меня есть ты. И ради тебя я буду бороться. И день за днём буду доказывать, что ты лучшая женщина на всей планете. И уж точно не старая, — строго добавляет Элли, нахмурившись. — Но, — она переводит взгляд на одинокую сковороду на столешнице, — всё ещё голодная. Так что, ешь. Иначе буду кормить с ложечки как маленькую. — Кажется, я оказала на тебя дурное влияние, — смеётся Сара, но всё же берёт в руки вилку. Этим вечером Сара настолько глубоко уходит в себя, что даже забывает забрать у Элли мобильный телефон, хотя строго в 9 часов протягивала руку с просьбой отдать устройство. Сегодня же Уильямс сама протягивает смартфон задумавшейся девушке. — О, точно, — улыбается она, глядя на черный прямоугольник. — Я убрала всё в зале, — говорит Элли, оглядывая масштабы разрухи в спальне Миллер. Стоит признать, что даже её погромы во времена ломки не были столь разрушительными. Она наклоняется к куче вещей, вытягивая оттуда какую-то бесформенную черную кофту, чтобы сложить её и вернуть в шкаф, но её руку перехватывает небольшая холодная ладонь. — Эл, не надо, — качает Сара головой. — Спасибо, что убралась в зале, но здесь я сама. — Уверена? — Не сегодня, — машет рукой Миллер на бесформенные кучи одежды и берет с кровати одну подушку, — не хочу даже видеть стены этой спальни. Сегодня переночую на диване. — Зачем? — удивляется Уильямс. — В гостевой стоит шикарная кровать. Ложись там, а диван займу я. Сара молча отнекивается, выталкивая Элли из спальни и закрывая дверь комнаты за ними. — Сара, это вообще-то твоя квартира. — Это квартира Николя, — поправляет она. — И я хочу как можно быстрее отсюда убраться, — Сара ненавистно бросает подушку на поверхность дивана. — А этот диван выбрала я. Николя всегда ненавидел его за яркий цвет. И поэтому сейчас это единственное в этой квартире, что мне нравится и хочется видеть. — Ладно, — пожимает плечами Уильямс и на пару секунд скрывается в свой комнате, возвращаясь оттуда тоже с подушкой и одеялом. — Значит, мы будем вместе спать на этом диване. К слову, — она поворачивается с улыбкой через плечо, убирая большие диванные подушки, чтобы устроить двуспальное место, — мне он понравился сразу. Как раз из-за яркого цвета. Сара в ответ благодарно улыбается и помогает Элли разложить диван. Они включают на плазменном телевизоре мультик, закрывают блэкаут шторы и укладываются среди мягких подушек, прислонившись головами друг к другу. Уильямс, изрядно вымотанная за день, засыпает первой почти сразу, как только поудобнее укладывается, и её посапывания наполняют комнату, сливаясь с тихим звуком мультфильма. Спустя время она открывает один глаз, почувствовав какое-то шевеление рядом с собой, и видит Сару, которая пролистывает соцсети. Телевизор уже выключен, и экран смартфона с пониженной яркостью остаётся единственным источником света. Элли даже не приходится протирать сонные глаза, вглядываться или заставлять своё сознание проснуться полностью, чтобы понять, что Миллер изучает соцсети мужа. Бывшего мужа. Будь этот урод проклят. — Сара, не надо, — сонно мычит Элли, шлёпая наугад рукой в направлении светящегося экрана смартфона. — Ложись спать. — Не могу уснуть, — жалуется она в ответ, блокируя телефон. О, знакомое чувство. — Это не поможет, — утверждает Элли, — поверь эксперту в бессоннице. Иди ко мне, — она тянет руки к Саре и придвигается ближе, прижимая её к себе. — Буду отгонять кошмары, — бормочет она в макушку. Забавно, что когда-то точно также Элли пытались спасти и защитить чужие руки — Челси да и самой Сары. Теперь, когда Уильямс сама оказывается по ту сторону спасательной шлюпки, отчётливо понимает, как болезненно сжимается сердце, когда ты видишь страдания близкого человека. Сквозь дремоту, пока сковывает тело Сары, вцепившись в неё как ручная обезьянка, Элли слышит лишь её ровное дыхание, и уже начинает снова проваливаться в сон, когда Миллер вдруг тихо шепчет: — Обещай, что не бросишь меня, — её голос слышится как сквозь толщу воды, сливается с дыханием самой Элли, едва ощутимым потоком воздуха ложится на кожу, и от этого по ней пробегают мурашки. Зелёные глаза всё же открываются, отгоняя сонливость, пусть в абсолютной темноте ничего и не разглядеть. — Обещай, что, если хоть на секунду подумаешь о… — Сара запинается на мгновение, но всё же через силу произносит: — о веществах, о Дине, о том, что не хочешь жить… Если хоть на миг тебе покажется, что эти мысли возвращаются, не бросай меня. Скажи мне об этом честно, и мы всё решим вместе. Как сейчас. Я хочу, чтобы вот так, как сейчас, было всегда, Эл. — Конечно, — сонно бормочет Элли в ответ, — я обещаю тебе. Так будет всегда. Я рядом. Элли чувствует сухие губы на своём виске и пальцы, которые зарываются в распущенные волосы. — Ты правда хочешь уехать? — Больше всего на свете, — отвечает Уильямс. — Я ненавижу этот город. — Из-за Дины? Молчаливый медленный кивок становится ответом. Сара, наверняка, чувствует его, учитывая, что они вплотную прижаты друг к другу. — Когда-то этот город был для меня самым желанным местом на земле. Потому что здесь был самый желанный человек. А теперь… — Сара пару секунд молчит, всё ещё накручивая на палец прядь волос Элли, — кажется, я тоже его ненавижу. — Поэтому мы уедем и не вернёмся.

***

Утром Элли открывает глаза первой из-за того, что чувствует неприятный холодок на оголённой спине — футболка задралась, запуская утренний проморзлый воздух из открытого окна под кожу, а одеяло оказывается доблестно утащено Сарой. Она протирает сонные глаза и осматривает расслабленное лицо перед собой — белоснежные локоны рассыпались по подушке, складочка между сведёнными бровями наконец пропала, выражение лица умиротворённое. Это то, что сейчас нужно Саре. Страшно представить, как сильно она устала за последнее время, учитывая то огромное количество стресса и давления, что ей пришлось пережить. Элли никогда не прекратит чувствовать угрызения совести за то, что и сама приложила к этому руку. Судя по всему, сейчас ещё совсем раннее утро. Ночь была не самой спокойной. Элли то и дело просыпалась, чувствуя, как Сара ворочается в постели и борется с бессонницей. Уснуть она смогла лишь под утро, и каждая минута сна для неё сейчас на вес золота. Поэтому Элли решает оставить её в теплой постели, а сама планирует принять душ. Она медленно встаёт босыми ногами на холодный пол и потягивается, разминая ноющие мышцы. Тело стало совсем неповоротливым и абсолютно не выносливым. Элли с тоской вспоминает свою прежнюю физическую форму и твёрдо обещает себе вернуть в жизнь спорт, чтобы побыстрее восстановиться и перестать чувствовать себя трухлявым пнём. Может даже вернётся в свой старый зал в Портленде, ей там нравилось. До сих пор не верится, что адская глава под названием «Сиэтл» скоро будет дописана, и они с Сарой вернутся в свой настоящий дом, где уютно, спокойно и есть близкие, которые поддержат. Горячая вода приятно расслабляет тело, пока голова уносится в ностальгирующие воспоминания о родном городе. Она вспоминает даже небольшой продуктовый магазинчик рядом с музыкальным магазином, где постоянно покупала сигареты и оставляла чаевые милой продавщице в возрасте. Вспоминает, как ощущалась на теле красная фланелевая рубашка, в которую она ныряла ранним утром в подсобке, а после шла в зал и готовилась к открытию. Вспоминает особенно суетливые дни, к концу которых ноги гудели, а спина неприятно ныла от натуги, и даже так эти воспоминания сейчас кажутся крайне приятными, в них хочется окунаться снова и снова. Она действительно хочет вернуться и начать всё сначала. К чёрту этот Сиэтл, будь он неладен. Этот город не принёс ей ничего, кроме боли и наркотического кумара. Правда, по Челси и по ребятам из группы она будет скучать. Надо бы собраться с ними на прощание. Элли выключает воду, вытирает тело от капель воды, натягивает чистые домашние трико, которые теперь болтаются в талии, и спортивный топ. Пока одевается, слышит с кухни шум кофемашины — значит Сара уже не спит. Когда Элли выходит к ней, промакивая полотенцем волосы, она уже сидит за барной стойкой и попивает американо из одной из немногочисленных уцелевших после вчерашнего скандала кружек. — Доброе утро, — с улыбкой здоровается Элли. — Доброе. Я сделала тебе капучино, — Сара кивает на вторую кружку на столе, в которой заманчиво шелестит молочная пенка. Вероятно, Сара так погружена в свои проблемы, что совсем забыла про детоксикацию Уильямс. — Мне же вроде как… нельзя кофе? — осторожно напоминает она. — Черт, — Миллер закатывает глаза, уронив голову на свою ладонь. — Прости, совсем не соображаю. Голова ни к черту. — Было бы странно, если бы после бессонной ночи было иначе, — пожимает Элли плечами. — Совсем хреново, да? Сара просто устало кивает в ответ, моргая как в замедленной съёмке. — Я всю ночь думала. — Этот хрен моржовый и секунды твоих мыслей не стоит, — фыркает Элли, присаживаясь на высокий барный стул. — А я и не о нём думала, — морщится Сара, убирая назад короткие волосы. — Про Портленд. — Передумала? — резко вскинув голову, с опаской спрашивает Элли. Ей хочется упасть на колени и умолять Сару ещё раз подумать, не давать Сиэтлу очередного шанса плюнуть в душу. Пожалуйста, Сара, давай уедем. — Да, — кивает она, разрушив все призрачные надежды Уильямс в миг. — То есть, не совсем, — машет она головой, делая глоток горячего американо. Ещё не всё потеряно? — Я не хочу, чтобы ты бросала конкурс, — спешит объяснить Сара, заметив, как лицо напротив мрачнеет. — Тебе ни в коем случае нельзя оставлять музыку, Элли. Это твоё призвание. — Я не понимаю, — хмурится Уильямс. — Если я останусь в конкурсе и пройду дальше, хоть это и маловероятно, — она наклоняет голову вбок, разглядывая тающую пенку в своём запретном капучино, — черт знает, сколько это всё продлится. — Именно, — кивает Миллер с улыбкой. — Где там следующий этап? — В Чикаго. — В городе ветров и классных сериалов? Я в деле. Элли переводит взгляд на её глаза и снова многозначительно хмурится, выискивая подвох в глазах напротив. — Ну, что ты так на меня смотришь, — глухо смеётся Сара. — Я приняла решение. Ты выступаешь в финале через неделю, выигрываешь его, — интонационно подчёркивает она, давая понять, что иного варианта не предусмотрено, — далее мы пакуем вещи и уезжаем в Чикаго. И всё, пока-пока, Сиэтл, — машет она рукой в соответствующем жесте. — И, пока ты занимаешься созданием новой потрясающей музыки и пашешь на конкурсе, не покладая рук, я привлекаю все свои знакомства, чтобы помочь тебе раскрутиться. Считай, что я набиваюсь к тебе на должность менеджера, — ведёт Миллер плечом. — Ты сейчас серьезно? — тупо хлопает глазами Элли. — Разумеется! Посмотри вокруг, Эл, — Сара машет рукой на полупустую квартиру, растерявшую весь уют, — здесь уже ничего не осталось, кроме руин. За что нам держаться? А, если мы просто всё бросим и уедем в Портленд, что тогда? Да, возможно, там наш дом, магазин, папа, дядя Томми, но это зона комфорта, понимаешь? Зона, в которой не захочется ничего менять, потому что мы обе прекрасно знаем, как обманчивы бывают мечты. Так, — она хватает ладонь Элли, лежащую на поверхности стола, — стоит ли нам сдаваться сейчас, если ещё не все шансы на успех испробованы? Ты ведь не просто так прошла весь этот путь на конкурсе. Столько этапов за плечами, и ты прошла каждый из них не благодаря везению, а благодаря своему таланту. Выступила на огромном фестивале в Нью-Йорке! Одна единственная из всех участников конкурса, попрошу заметить, — улыбается она. — Ты безумно талантливая, и у тебя есть все шансы на то, чтобы стать самостоятельной независимой звездой. Вспомни, какого было стоять на той большой сцене? Читать о себе в новостях? Видеть в сети скандальные фото с красоткой в обнимку? — Довольно приятно, — робко подмечает Уильямс. — И это может стать твоей повседневной жизнью. Просто нужно не сдаваться, слышишь? Ты же сама обещала мне, что будешь бороться. — Обещала, — кивает Элли. Только вот это не отменяет того, что до жути страшно. Страшно облажаться и подвести Сару. Тем более, если теперь будущее их обеих будет стоять на кону. — Твоя задача будет заключаться в том, чтобы написать свой первый альбом. Альбом, от которого весь мир ахнет. И ты на это способна, я знаю. А моя задача, — тычет Миллер себе в грудь, — в том, чтобы раскрутить его и привлечь к тебе внимание. Всё, что нам нужно — это работать в тандеме. — Даже, если так, — подмечает Элли, нервно покусывая нижнюю губу, — даже, если получится… — Когда получится, — поправляет Сара. — Когда получится, — сдаётся Элли, — организаторы оплачивают дальнейшее проживание, но только для участников конкурса. А как же ты? И, получается, тебе придётся бросить работу. Я не уверена, что смогу писать песни и музыку в таком объёме как раньше, потому что… я делала это под таблетками, — стыдливо признаётся она. — Сейчас я даже не уверена, что песню для финала смогу написать. И времени на это катастрофически мало. Вдруг, я не справлюсь? Да и альбом. Ты хоть представляешь, сколько будет стоит качественная запись альбома? — Я ценю, что ты мыслишь так практично, — жизнерадостно улыбается Миллер. — Но, давай на берегу договоримся — ты отвечаешь за творчество, а я за финансы и прочую скучную часть нашего тандема. О стартовом капитале я позаботилась, а дальше будем зарабатывать на твоей музыке. — Стартовый капитал? — выгибает Элли бровь. — Я продам машину, — объясняет Миллер. — Уже выставила её ночью, и есть парочка желающих посмотреть. Да и из украшений, которые дарил мне Николя, можно многое продать за немалую сумму. Всё равно меня отвращает одна мысль о том, чтобы вновь надеть что-то из этого, да и… — Стоп, стоп, стоп, — Уильямс машет руками и вскакивает на ноги, окончательно понимания, насколько намерения Сары серьёзны. — Продашь машину? Украшения? Сара, я не хочу обдирать тебя ради призрачной надежды на свою возможную славу. — Ты и не обдираешь. Это вклад в наше с тобой будущее, — совершенно спокойным и рассудительным тоном объясняет Сара. — Я хочу этого, Элли. Правда, хочу. Но в этом деле мы должны работать вместе. В одиночку ничего не выйдет. Пожалуйста, — она тоже встаёт с места и подходит к ней, мягко касаясь татуированной руки, — пообещай, что хотя бы подумаешь и взвесишь все «за» и «против». У нас правда может получиться, если мы будем делать это вместе. Глаза в глаза — решительно настроенные напротив совершенно растерянных и сбитых с толку. Сомнения Уильямс Антарктическим льдом покрывают кожу и каждую поверхность в комнате, пока горящая в Саре надежда топит его своим жаром. Она безмолвно говорит это лежащее на поверхности «Доверься мне. И поверь в саму себя», и Элли довольно быстро сдаётся под этой искрящейся улыбкой. — Ладно. — Ладно — «Я подумаю» или ладно — «Ты принята на должность моего менеджера»? — вздёрнув бровь, игриво уточняет Сара. — Ты принята на должность моего менеджера, — саркастично бубнит Уильямс, закатив глаза. — Но учти, что платить мне тебе нечем. — Это пока, — отмахивается Сара, хлопая в ладоши. — Смотри-ка! Я ещё даже уволиться не успела, а уже нашла новую работу! Как же тебе со мной повезло, — она буквально повисает на шее Элли, заливисто смеётся рядом с её ухом, и Уильямс тоже сдаётся её чарам, расплываясь в улыбке. — Ну всё, — Миллер немного отстраняется спустя какое-то время, деловито расправляя плечи, — я пойду собираться на встречу с потенциальными покупателями, а ты на весь день закрываешься в комнате и, не покладая рук, трудишься над песней для финала, да? Разумеется, отказаться Элли не смеет. Пока Сара принимает душ и наносит лёгкий макияж, она сидит перед тетрадью на кухне, перебирая разные рифмы. Перечитывает десятки своих старых записанных строчек, по кусочку забирает немного с каждого черновика, но ничего складного пока не выходит, и ей приходится снова и снова зачеркивать извилисто выписанные слова. — Может хотя бы позавтракаешь? — уточняет она, глядя на Сару, залпом выпивающую холодный капучино, к которому Уильямс послушно не притронулась. — Не хочу тянуть, нужно много всего успеть до твоего финала, — качает она головой и тянет к Элли руки для прощальных объятий, но резко замирает, когда во входную дверь раздаётся стук. — Ты кого-то ждёшь? Элли отрицательно машет головой. — Это Николя, — испуганно говорит Сара, прикладывая руку к груди, где, наверняка, сердце тут же начинает ускоренно биться. Её глаза в ужасе расширяются, брови снова сходится на переносице, образовывая морщинку. — Отлично, значит я его тепло встречу, — рычит Уильямс, порываясь к двери. — Элли, нет! — шёпотом умоляет Сара, на ходу хватая её обеими руками. — Прошу, не открывай дверь. Здесь вчера такое было… Я не переживу это во второй раз. — Не переживай, со сломанной рукой он мало что сможет. Да и посуды толком не осталось, чтобы разбить что-то ещё, — пытается отшутиться Элли, но расширенные в ужасе глаза Миллер говорят о том, что это не особо-то помогает. — Я не дам ему тебя в обиду, слышишь? Но кулаки о его физиономию с радостью почешу. Не взирая на протесты Сары, которая с опаской замирает на месте, Элли открывает дверь, даже не взглянув в глазок, готовится с порога схватить Николя за шкирку и заставить его ответить за весь ужас, что из-за него перенесла Сара, но в итоге лишь в удивлении вскидывает брови, увидев их гостя. — Адам? — Прости, что без приглашения, — смущённо улыбается он и, чуть наклонившись, машет рукой Миллер, которая выглядывает из-за спины Элли. — Я звонил, но у тебя телефон выключен. Решил, что, раз тебя не пускают к инструментам и репетициям, тебе бы на помешало вот это, — показывает парень на плотный чехол с гитарой. — А… вы чего такие напуганные? Я не вовремя? Он оглядывает обеих девушек, и приветливая улыбка медленно гаснет на его лице, искажая лицо смятением. — Да вообще-то ты как раз вовремя, — кивает Элли, отступая в сторону, — проходи. — Привет, Сара, — робко улыбается он, уже глядя прямо в глаза хозяйки квартиры, когда заходит внутрь. — Скаут, — кивает Миллер в ответ, — ты принёс Элли гитару? У неё же своих две стоит. — Но это электрогитара, — мягко объясняет он. — Причём очень хорошая. Так что, Эл, ты можешь написать супер шикарный трек. Усилок я тащить не стал, но принёс вот это, — он аккуратно прислоняет чехол к стене и достаёт из рюкзака студийные наушники, ноутбук и небольшую звуковую карту, выкладывает всё это на кухонный стол и с улыбкой поворачивается к девушкам, — если нужно, помогу подключить, но в целом там не сложно разобраться. — Ух ты, Элли, у тебя хорошие друзья, — подмечает Сара, оглядывая аппаратуру. — Спасибо, Адам, — немного ошарашенно выдыхает Уильямс, — я даже не знаю, как отблагодарить тебя. — Просто порви их в финале, этого будет достаточно, — подмигивает он, застёгивается уже пустой рюкзак. — Ещё раз простите, что я так нагло припёрся. Просто посчитал, что у тебя каждая секунда сейчас на счету, — он немного неловко оглядывает Сару и застывшую рядом с ней Уильямс, тихо откашливается и спиной пятится к выходу. — Ну, я пойду. Не буду мешать. — Вообще-то, мальчик скаут, — с улыбкой останавливает его Сара, — у тебя есть планы на ближайшие пару часов? Адам буквально на глазах расцветает от этого вопроса как садовая роза с первыми лучами солнца. — Нет, я весь день свободен, — сияет он в ответ. Он, что, сейчас мышцами своими поиграл? — Отлично, — Миллер с хитрой улыбкой поворачивается сначала к Уильямс, а затем возвращает своё внимание к нему, — мне нужно уехать по делам. Ты мог бы остаться с Элли, чтобы я не переживала? Заодно, — она кивает на заваленный техникой стол, — помог бы ей написать песню и подключить все эти штуки. Адам, кажется, немного расстраивается, что его сделали нянькой Элли, а не позвали на свидание, но всё же согласно кивает, приговаривая: — Да, конечно. Разумеется, я буду только рад помочь. Элли не сдерживается и закатывает глаза, потому что от её внимания не может уйти то, как он плывёт при виде Сары. — Прекрасно, — улыбается Миллер. — Тогда я поеду, а вы принимайтесь за работу. Сара берёт свою сумку, закрывает уставшие глаза солнечными очками, Уильямс закрывает за ней дверь, получив напоследок сухой поцелуй в нос и напоминание об осторожности, и тут же поворачивается к другу с несколько презрительно выгнутой бровью. — Ты нам пол слюной закапал. — Да брось, — отмахивается Адам с нелепым смешком. — Вовсе нет. — Вовсе да, — бубнит Элли. — Ты и сам поплыл так, что соседи сейчас начнут жаловаться, что мы их топим. — Я рад, что к тебе вернулась твоя язвительность, сразу чувствую себя как дома, — широко улыбается Адам. — А ещё это значит, что твой мозг неплохо работает. Так что, — он делает шутливый реверанс, — прошу вас, мадемуазель, пришла пора взяться за перо и написать пару стихов. — Боже, дай мне сил не послать всё это нахер, — театрально хнычет Уильямс, но всё же берет в руки свою тетрадь. Сколько бы Элли не препиралась и не драматизировала на тему того, что Адам нянчится с ней как с маленькой, пока старшая сестра бегает по делам, она действительно оказывается благодарна ему за помощь и за гитару, конечно же. Адам помогает ей подобрать ритм мелодии, направляет, подыгрывает, пока Элли мычит себе под нос что-то неразборчивое, лишь периодически вставляя какие-то слова, которые точно не хочет выбрасывать из песни. — Пепел? — переспрашивает Адам, когда Элли в той же манере напевает ему мотив припева. Она в ответ многозначительно ведёт плечом, покачиваясь на кресле. — Банально? — В твоём случае скорее символично, — улыбается он. — Только я никак не могу придумать слова для припева, — схватившись за голову, стонет Элли. — Ничего не ложится. — Мне нравится вот эта строчка, — Адам берёт в руки акустическую гитару Элли и наигрывает куплет:

Blind

I closed my eyes to be part of your

Life

Слепа

Я закрыла свои глаза, чтобы стать частью твоей

Жизни

— Блин, как круто, у меня аж мурашки, — улыбается парень, немного передёргивая плечами. — Эта песня о ком-то конкретном? Элли опускает глаза в лист бумаги, исписанный различными версиями припева, ни одна из которых пока не оказалась утверждена, и пожимает плечами. — Обо мне. О моей жизни. Хотя… о таком пиздеце стоило бы написать что-то пожестче. — А, что если куплеты пропеть растянуто, в миноре, а в припеве дать немного рокешника? Без дисторшна, но с небольшим надрывом? — Чудесная идея, осталось только текст дописать, — устало язвит Элли, откидывая лист бумаги в сторону. Адам хочет что-то ей ответить, но шум в коридоре отвлекает внимание их обоих, и они синхронно подрываются со своих мест, встречая Сару. И правда как дети, ждущие маму с работы. — Ну, как ваш творческий кружок поживает? — Пока ещё не стал овалом, — фыркает Элли. — Как прошла встреча? — Пока неясно. Его готовность ко всему вызывает у меня сомнения, так что я взяла время на подумать. Голодные? Я взяла перекусить на вынос, — Сара поднимает вверх белые пакеты с азиатскими иероглифами, — давайте быстрее это слопаем. — Я помогу, — Адам тут же подбегает и забирает у неё пакеты, и Элли тоже лениво плетётся к столу, повесив нос. Адам и правда весьма бодро помогает Саре накрыть на стол, разложить одноразовые приборы, расставить в центре баночки с соусом, чтобы всем было удобно макать туда суши, даже накладывает в пластиковую тарелку побольше роллов для Уильямс. Спустя несколько минут, когда они усаживаются за круглый обеденный стол, Эллт, уже не скрывая своего расстройства, натыкает рол прямо на деревянную палочку и недовольно смотрит на то, как Адам «вовсе не флиртует» с Сарой. Хотя Миллер, кажется, очень даже нравится это внимание — она активно поддерживает беседу с парнем, заметно расслабляется, отвлекаясь от негативных мыслей и ест гораздо с большим аппетитом, чем прошлой ночью. Ладно, спасибо, Адам. Элли в их разговоре совершенно не участвует, только и делает, что по кругу гоняет в голове строки своей ещё не состоявшейся песни, пытаясь подобрать рифму, но снова и снова остаётся ни с чем. — Да и было бы чему! — возмущается Сара в продолжении какой-то из десятков рассказанных в этот вечер историй. — Утонешь в собственных убеждениях, не более. Оно явно того не стоит. — Стоп! — Элли резко вздёргивает голову и почти тычет нанизанным на палочку роллом в нос Миллер. — Повтори, как ты сейчас сказала? — Оно… явно того не стоит? — выгнув бровь, с опаской повторяет Сара. — Нет, до этого. Про убеждения. — Ээ… Утонешь в собственных убеждениях? Эл, мне стоит волноваться за твоё состояние? — Погодите, — Элли бросает свой обед, несётся в комнату, хватает тетрадь, возвращается уже с ней, на бегу раскрывая нужную страницу. Полуразборчиво зачитывает строки шёпотом, снова что-то перечёркивает, пишет заново и вскоре радостно восклицает: — Вот оно! Нашла! Сара, ты лучшая! — Возможно, — неуверенно соглашается она. — Но… Ты объяснишь? Элли снова молча уходит, оставив Сару в полном недоумении. Адаму в общем-то по барабану, он весь поглощён Миллер, судя по его мечтательному лицу. Возвращается Элли уже с гитарой, наигрывает лёгкий мотив и пропевает такое долгожданное:

I’m turning to ashes

I’m drowned in my own false believes

So leave me in flashes

I’m slipping through your fingers, I was made to disappear

In fear

Я превращаюсь в пепел

Я потонула в собственных ложных убеждениях

Поэтому оставь меня во вспышках

Я ускользаю сквозь твои пальцы, я была создана, чтобы исчезнуть

В страхе

— Ну, как? — Элли, это потрясающе! — почти кричит Сара, округлив глаза. — У меня мурашки по коже! — Кажется, припев готов, — улыбается Адам. — Теперь остаётся всего пара штрихов, и можно бросать все силы на аранжировку. Говорил же, что ты сможешь. У тебя талант к написанию песен, — он сжимает её плечо в знак поддержки. — Угу, — не глядя, кивает Элли, снова опустив глаза в тетрадь. — Надо ещё пару моментов подправить. Она так и бубнит себе под нос что-то неразборчивое, в обнимку с гитарой и тетрадью садится на диван и тихо наигрывает мотив новой песни. И Адам с Сарой понимают, что сейчас ей лучше не мешать. — Я пойду уже, — тихо сообщает он. — Тебе помочь убрать со стола? — Не стоит, я планирую всё же заставить Элли поесть чуть позже, — отмахивается Сара. — Ну, хорошо. Эл, мне зайти завтра? Нужна помощь с музыкой? — Ага, — не поднимая головы, отвечает Уильямс. Честно говоря, она и вопроса-то его толком не слышала. Законченный выстраданный припев неплохо поднимает мотивацию и в целом энтузиазм. Элли быстро, пока голова генерирует более созвучные и наполненные смыслом строки, правит весь текст, пока получившийся результат не начинает казаться ей уже больше похожим на полноценную песню. — Что-то получается! — радостно сообщает она, когда Сара садится рядом, окидывая её каким-то загадочным взглядом, который Уильямс даже периферийным зрением замечает. — Ты чего? — Мне кажется, — почему-то полушепотом начинает говорить Сара, хотя в квартире они уже остались вдвоём, — или ты нравишься этому мальчику? — Чего? — Элли хмурится, глядя на Миллер как на спятившую, — Адам, конечно, иногда кретин, но не настолько, чтобы влюбиться в лесбиянку. — Просто он так заботлив и обходителен с тобой. Принёс свою гитару, позаботился о том, чтобы ты была готова к финалу. Да и смотрит он на тебя так, будто… не знаю, — пожимает она плечами, — будто готов ради тебя сделать почти всё. — Эээ… мне кажется, ты путаешь чувство вины с симпатией, — хмурится Элли, откладывая гитару. — Адам мне как брат. Да и вообще… — она разворачивается всем корпусом к Саре и тычет в неё пальцем, — это ты ему нравишься, причём очень сильно, судя по тому, что я сегодня видела. Так что не удивлюсь, что он меня так обхаживал больше для того, чтобы ты оценила его галантность. — Я? — брови Сары в удивлении взлетают вверх. — Ага, с самой первой встречи. Помнишь, когда он притащил меня из клуба пьяную в гавно? — Такое не забыть. — Вот с того дня он по тебе и тащится. — Это… как-то странно, — Сара смущённо отводит взгляд, но от глаз Элли не ускользает довольная лисья ухмылка на её лице. — Так, погоди, — она снова хмурится и поворачивается к Уильямс. — А что значит «путаешь симпатию с чувством вины»? Он как-то плохо поступил с тобой? Вот черт, как-то неумышленно проболталась. — Ну, — Элли опускает голову, уже явно понимая, что ей не отвертеться от признания, — в общем-то Адам вроде как научил меня нюхать. — ЧТО?! — Миллер подскакивает на ноги и вскрикивает так резко, что Элли вздрагивает от неожиданности. — И ты не сказала мне сразу? Я же оставила тебя с ним наедине на целый день! — Сара смотрит разъярёнными глазами и машет руками прямо перед лицом Уильямс, которая явно не ожидала столь острой реакции. — Сара, Сара, тише, — она старается успокоить её, говорит медленно, вкладывает максимум уверенности в свои слова. — Он жалеет об этом, наверное, больше всего на свете. И он сам много раз пытался меня остановить. И останавливал. Не раз. У Адама были проблемы, но в далёком прошлом. Он в этом плане намного разумнее меня. — Ага, я вижу, — строго щурится Сара, скрещивая руки на груди. — Хороший друг, ничего не скажешь. Сначала подсадил девчонку, а теперь бегает с гитарами и извиняется. Пусть больше не приходит сюда! И вообще пусть за километр тебя обходит! А ты, — она щёлкает пальцами в воздухе, указывая на Уильямс, — выйдешь из своей комнаты только на сцену и то под руку со мной. Ясно? То, что ещё совсем недавно вывело бы Уильямс из себя, вынуждая кричать в ответ и бороться за свою свободу, сейчас почему-то вызывает бесконечное умиление. Она смотрит на злое раскрасневшееся лицо Сары, на то, как яростно сверкают её глаза, как палец злобно указывает в грудь Элли, и губы как-то сами расплываются в улыбке. — Что смешного? — в недоумении спрашивает Миллер, и Элли только ещё больше начинает бесконтрольно смеяться. — Всё? Совсем крыша поехала? Да что ты ржёшь то?! — Прости, прости, я не специально, — хватаясь за живот, пытается выговорить Элли. — Просто ты так мило злишься. — Мило? Ты под кайфом, Эл? Честно мне скажи. — Нет, клянусь! — она поднимает вверх руки и шире раскрывает глаза. — Смотри, зрачки нормальные, руки не трясутся, речь членораздельная. Могу в баночку пописать, если надо. Я трезвая, правда. Судя по скептическому прищуру, Сара не то, чтобы верит до конца в эти слова. Поэтому Элли старается успокоить свой приступ смеха, поднимается на ноги и уже более спокойным голосом говорит: — Послушай, мы обе знаем, чем для меня обернулись эти приключения. Поверь, я не хочу это повторять. Я завязала, я обещаю, — она кладёт обе руки на напряжённые плечи Сары и мягко сжимает их. — И Адам тоже ни в чем не виноват. Он допустил ошибку, он же не знал, что я окажусь такой отмороженной, — невинно улыбается она. — Дай бедняге шанс, он итак винит себя понапрасну. — Ладно, — закатывает Миллер глаза, — пусть приходит. Но вы будете сидеть в комнате с открытой дверью, и я буду всё контролировать, — строго ставит она условие. — Хрен я оставлю вас наедине снова! — Адам будет только счастлив, — лыбится Элли, за что получает шутливый подзатыльник. — И хватит ржать надо мной! Не подрывай мой авторитет. — Простите, госпожа менеджер. Адам действительно приходит на следующий день, приносит какие-то сладости в пакете, Элли на них и внимания толком не обращает, будучи поглощённая новой песней, которая наконец-то начинает получаться. Сара тоже не особо то радуется гостинцам, как и самому гостю, смерив его строгим взглядом и напомнив Элли, что дверь в комнату должна оставаться всегда открытой. И Адам быстро чует неладное. Вероятно, смена настроения Сары ощущается очень сильно на контрасте с предыдущим днём. Настолько, что парень, стягивает с Уильямс студийные наушники в какой-то момент и встревоженно спрашивает в самое ухо: — Мне кажется, или Сара злится на меня? Я вчера что-то сделал не так? Элли виновато поджимает губы, полностью снимает аппаратуру и смотрит на друга снизу вверх максимально невинными глазами, насколько вообще способна. — Нет, не ты. Это я сдуру проболталась ей, что мы с тобой вместе долбили. — Блядь, — обреченно вздыхает он, вскакивая с места и суетясь по комнате. — Конечно, она теперь ненавидит меня, — тихо сетует парень, спрятав руки в карманах джинсов. — Она отойдет, не парься. Я объяснила ей, что ты пытался меня вразумить, и что я сама тебя упрашивала на всю эту затею, но… — Элли наклоняет голову, проверяя, не видно ли Сару из дверного проёма, чтобы их шептания не выглядели для неё подозрительно. — В общем тема наркоты для Сары особенно щепетильна, — шепчет она, убедившись, что их не слышат. — Просто дай ей время. Адам открывает рот, чтобы что-то ответить, но Сара возникает на пороге комнаты так резко и тихо, что он испуганно шарахается к стене, делая вид, что его внимание резко привлекла одна из стоящих на полке книг. — Я перестала слышать музыку, — поясняет Миллер своё появление, оглядывая комнату. — Да, я переписываю немного куплет, — Элли показывает ручку, которую ловко успевает взять в руку, будто она и правда что-то писала. Сара принимает ответ, сохраняя злобное выражение лица, хотя Уильямс собственными пальцами поклясться готова, что это больше театральная постановка, чтобы проучить Адама, нежели настоящая злость. И эта теория подтверждается, когда Миллер с лёгкой улыбкой смотрит на спину отвернувшегося парня и снова исчезает за стеной комнаты. А ещё Элли не может не подметить, что, узнав о симпатии Адама, Сара сегодня не осталась в обычной домашней одежде. Вместо просторных лёгких брюк на ней обтягивающие тёмно-синие джинсы, заправленная в них белая хлопковая рубашка, немного просвечивающая, благодаря чему видно широкий бельевой топ с кружевами. Да и на лице у Сары красуется лёгкий макияж и небрежная укладка, которую мужчинам легко упустить из виду. Но Элли то прекрасно знает, что Сара полчаса крутила в ванной локоны, не давая ей принять душ. Чертовка. Оказывается, что Миллер просто потрясающая актриса, потому что в глазах Адама она ни на секунду не выходит из образа и не даёт парню слабину. Даже, когда она зовёт их обедать, они сидят за столом в напряжённом молчании, и Сара периодически стреляет в парня злобными глазами. Элли даже в какой-то момент становится его жалко, потому что Адам сидит, опустив голову в стол и отчаянно гоняет по тарелке одинокую зелёную горошину. — Добавки? — с издёвкой спрашивает Сара. Боже, а, будучи парнем, при Саре и правда опасно косячить. — Нет, спасибо. Всё было очень вкусно, но я наелся, — тихо отвечает Адам. Элли уже изрядно надоедает это молчание за столом, она обводит комнату глазами, подыскивая, за что бы зацепиться, чтобы ляпнуть какую-нибудь нелепую шутку или просто завести какой-то повседневный разговор, лишь бы ей не казалось, что в нынешнем мире за слова приходится платить. Но нервы Адама, видимо, не выдерживают первыми. Он расправляет плечи, смотрит прямо в глаза Сары и глубоким баритоном выдаёт: — Сара, я понимаю, что ты обо мне думаешь. И ты абсолютно права в том, что злишься на меня. Я и сам каждый день виню себя за то, что послушался эту дуру и позволил ей попробовать. Элли давится водой, которую в этот момент отпивает и начинает закашливаться, задыхаясь от возмущения из-за слова «дура». Ты охренел, Адам? Она бы и вслух это сказала, вот только он по ощущениям со всей дури херачит своей тяжеленной ручищей по её спине так, что она чуть не выплёвывает на стол свои лёгкие. — Спасибо, — хрипит Уильямс, вытирая подступившие к глазами слёзы. А Адам как ни в чем не бывало продолжает свою речь. — Я клянусь тебе, что больше никогда и ни за что не подпущу Элли к веществам. Если нужно, она и курить бросит и пить перестанет, я позабочусь. — Эй! — Элли снова возмущённо хмурит брови, глядя то на Адама, то на сосредоточенную Сару, но на её возражения за этим столом похоже вообще всем фиолетово. — Я понимаю, что сильно облажался и поступил как настоящий подонок. Я в жизни не прощу себе этого. И сделаю всё, что уберечь Элли от новых ошибок. — Прямо всё? — щурится Сара. — Да хоть конвоем за ней везде буду ходить, — без тени иронии отвечает он. — Хм, а неплохая идея. — Эй, вы в курсе, что я всё ещё здесь и всё слышу? — Элли поворачивает голову то к Саре, то к Адаму, находясь между ними, но на неё вообще никто не обращает внимания. — Спасибо за честность, — кивает Сара. — Так и быть, ты прощен. Но, если я хоть раз увижу вас навеселе… — Клянусь, что не увидишь, — торжественно обещает Адам. Сара заметно смягчается после этих слов и обстановка становится менее напряжённой. А вот Элли не особо радуется тому, что стала яблоком раздора, и теперь все шутки этих двоих склоняются к тому, что к ней нужно приставить охрану или посадить на цепь. Ближе к вечеру она уже демонстративно дуется, глядя на них исподлобья. — Мы просто любим тебя, глупышка, — ободряюще толкает её в бок Сара, пока Адам обувается в коридоре перед уходом. Как бы Адаму не хотелось чаще присутствовать рядом, особенно после того, как Миллер над ним сжалилась, им с группой тоже нужно репетировать своё выступление к концерту. Поэтому остаток дней Элли проводит в одиночку, в запертой комнате. Периодически настроение скачет, напоминая о том, что организм Уильямс ещё слаб, и тогда Сара буквально насильно пихает ей в руки гитару и строго приказывает «Играй». И она играет, зажимая аккорды через боль, поёт устало, из последних сил, но все эти старания всё равно дают свои плоды и за два дня до концерта Элли приходит к наставникам с готовой записью песни. — Ты сама это написала? — удивляется Лаура. — За неделю? — Угу. — Что ж, Элли, раз так, — она снимает очки, и лицо её становится более улыбчивым и добрым, — я рада, что ты выступишь в финале. С нетерпением жду, когда услышу живое исполнение этой песни.