Forbidden Desire | Ashes

Волнение в этот день достигает такого предела для Элли, что вокруг неё, кажется, сами стены дрожат. Ночью она почти не спит. С самого утра на пару с горстью своих таблеток выпивает успокоительное, и всё равно её трясёт. Сара всячески пытается подбодрить, отвлечь, но ей совершенно ничего не помогает. Всё, о чём может думать Уильямс — это предстоящий концерт и то, какую огромную роль он играет для их будущего. Элли надевает выглаженную белую рубашку, заправляет её в узкие классические брюки, повязывает сверху чёрный галстук. Частично собирает короткие волосы сзади, мысленно благодаря себя за то, что уговорила таки Сару подстричь её значительно отросшие волосы. — Давай, — протягивая ножницы, говорит Элли, — ничего страшного, просто чик и всё. Знала бы она, что Сара на протяжении часа будет вымерять длину каждой прядки, чтобы не превратить Уильямс в лохматого попугая, быстрее подстриглась бы сама. Но, зато после бережных рук Миллер, её волосы идеально ровным срезом ложатся чуть выше плеч. Лучше, чем в самых дорогих салонах. Сара оценивает её восхищённым взглядом и Элли тоже отвешивает кучу комплиментов её внешнему виду — вечернее платье молочного цвета красиво открывает худенькие плечи и разлёт ключиц, пышной юбкой спускается к коленям, на ногах Миллер черные лодочки на каблуке, и Элли ворчит, что так она становится чуть выше неё. Адам точно будет сражён наповал. Артисты уже ранним утром приезжают на площадку. Проводят генеральный прогон, отстраивают звук и прячутся за кулисами, выжидая своего выхода на сцену. — Кажется, я впервые вижу, чтобы ты так волновалась, — округляет глаза Адам, увидев знакомую мордашку в толпе, когда до начала остаются считанные минуты. — Клянусь, ещё немного, и я потеряю сознание нахуй, — дрожащим голосом бормочет Элли, прикладывая к горящему лбу ладонь. И это вполне могло бы быть правдой, судя по тому, насколько она бледная. Кожа у неё горит, пальцы рук дрожат, глаза хаотично бегают из стороны в сторону. Ещё одна причина, по которой ей жутко страшно и о которой она не хочет говорить никому вслух — это отсутствие наркотиков в её жизни. А ведь почти все предыдущие выступления проходили под веществами, и поэтому были так феноменально хороши. Элли не чувствовала волнения, стеснения, не боялась заигрывать с камерами, заводить толпу игривыми взглядами. И теперь ей кажется, что без этой запретной супер силы она не справится, не сможет прыгнуть выше головы, не сможет вытянуть высокие ноты и спеть достойно. Нахрена я вообще в это ввязалась? — Мне надо покурить, — сообщает она куда-то в пустоту, подскакивая на ноги, но руки Сары тут же усаживают её обратно. — Ага, конечно, — язвит Миллер, — может ещё чего покрепче желаешь? Просто охуеть как желаю. Элли отворачивается и злобно поджимает губы, и Сара тут же осекается, понимая, что сейчас не самый подходящий момент давить на болевые точки. Поэтому она садится перед ней на корточки, берёт ледяные ладони в свои тёплые и легонько потряхивает их. — Эл, послушай меня, пожалуйста, — тихо просит она. — От тебя никто не требует того, чего ты не умеешь, понимаешь? Это твоя сцена, твой мир, твоя песня. И поэтому тебе нечего бояться. Просто выйди туда, сделай глубокий вдох и спой эту песню как самую настоящую исповедь, выплесни все свои эмоции, всю ту боль, что ты пережила. Ты же писала её про себя, да? Так пойди и выскажись! Поставь огромную и до жути красивую точку на Сиэтле. Эти наставления и правда подбадривают её, но всё же не настолько, чтобы зубы перестали стучать. Элли припоминает все техники борьбы с волнением, которым их учили наставники, но ни одна не помогает. И ещё больше градус паники увеличивают операторы, которые снуют туда-сюда со своими огромными камерами. Участникам заранее объявили, что финал будет камерным. Для этого специально арендовали зал в одном из самых нашумевших театров Сиэтла — Benaroya Hall, прославившемся прекрасной акустикой и частыми выступлениями симфонических оркестров. Элли больше всего пугают его масштабы — балконные лоджии по бокам, огромный забитый зрителями зал и довольно широкая сцена, которую опять же нужно как-то занять собой. — Брось, — улыбается Челси, отмахиваясь ручкой, когда Элли выглядывает из-за кулис в зал и в ужасе округляет глаза, — это раз в 10 меньше сцены, на которой ты была в Нью-Йорке! Тебе вообще не о чем беспокоиться. Она, конечно же, тоже сильно переживает. Постоянно поправляет волосы, нервно мнёт край своей юбки и почти без остановки бегает в туалет. Сегодня в зале помимо расширенного состава членов жюри, приглашенных друзей и родственников участников, наблюдать за концертом будут продюсеры различных лейблов, мастодонты музыкального мира, которые ищут свежую кровь, журналисты, репортёры и, разумеется, спонсоры. И каждый из участников сегодня готов грызть асфальт зубами, чтобы получить заветный шанс не только пройти в следующий этап, но и приглянуться кому-то из настоящих профессионалов своего дела. И вот наступает момент, когда за кулисами всех выстраивают в порядке их имён в списке, чтобы по очереди пригласить на сцену и огласить текущий рейтинг, который также будет суммироваться с полученными от жюри и зрителей баллами в этот день. Господи, будут голосовать ещё и зрители… Интересно, будет ли смотреть и голосовать Дина? Стоп! Вот сейчас точно не подходящий момент вспоминать свою бывшую. Элли оказывается под номером 23 и выходит на сцену сразу следом за Валери, которая всячески делает вид, что Уильямс она знать не знает. Да и слава Богу. Элли и самой такой игнор только на руку. Яркий свет софитов ослепляет глаза, когда она, натянув улыбку, встаёт на сцене и делает легкий поклон под овации зала. Косится немного направо, где Сара (черт знает, кого она ради этого подкупила и чем) стоит за кулисами и показывает большой палец вверх. Дышать. Надо дышать. Огромные экраны, расположенные по краям от сцены и за спинами самих участников транслируют зрителям турнирную таблицу. Элли оборачивается и выискивает своё имя. Пятое место. Возможно, ей вообще не о чем переживать? Действительно несладко придётся тем, кто находится в самом низу и должен по-настоящему выложиться на максимум, чтобы попасть в финальную двадцатку. Элли наспех сравнивает количество баллов и немного всё же выдыхает, убедившись, что её отрыв в очках довольно весомый. Oceans Ate Alaska красуются на 18 месте, и это действительно повод переживать чуть больше. Но парни, кажется, держатся вполне достойно, по ним вообще не видно волнения, они все улыбаются на сцене, машут руками в зрительный зал, Джеймс и вовсе кому-то показывает сердечко пальцами. Если бы Уильямс их не знала, подумала бы, что эти плюшевые мишки поют попсовые баллады о любви, а не хэви-метал. Лидер рейтинговой таблицы — Челси. И, как только её имя оглашают зрителям, они взрываются в громких аплодисментах, из зала доносятся вспышки камер, и Купер робко улыбается, глядя в объективы. Экраны в зале вдруг начинают показывать кусочек с её прошлого выступления, на котором она стоит в голубом платье посреди сцены и чарующе протягивает:

Oh fallen angel drifting slow

Through frost and fire and undertow

О падший ангел, медленно бредущий,

Сквозь мороз, огонь и подводные течения

Элли жутко гордится тем, как Челси постепенно раскрывается и вырывается вперёд, доказывая всем, кто с самого начала не видел в ней конкуренции, что её талант действительно способен поднять её на вершину. К слову о тех, кто мечтает её с этой вершины столкнуть. Валери на втором месте, и разница в их с Челси баллах пугающе минимальна. Пугающе, потому что Элли замечает то, как воинственно и ревностно её серые глаза сверкают в свете софитов. Как только ведущий оглашает её имя, блондинка выходит вперёд и с улыбкой кинозвезды делает низкий поклон и отправляет в зал воздушный поцелуй. В этот момент мужской рев и свисты разносятся по всему помещению. Ещё бы, животные, знали бы, на что способна Валери в компании шеста, и не так засвистели бы. Кусочек её выступления тоже показывают на экранах, и Элли почему-то напрягается, предполагая, что подобное представление ждёт не только тройку лидеров. А значит, она увидит своё предыдущее выступление со стороны. А значит, все смогут сравнить, как поёт Уильямс под экстази и без. Пусть и знают правду единицы. — На пятом месте нашей турнирной таблицы — Элли Уильямс! Чёрт. Пока делает шаг вперёд и машет правой рукой в зал, думает лишь о том, как бы не свалиться со сцены, хотя её край ещё довольно далеко. Как и ожидалось, выступление Элли тоже показывают. И толпа почему-то взрывается ещё громче, когда на экране мелькают крупные кадры её лица.

I made this mess I'm livin' in

But my heart keeps beating

'Cause I haven't felt the feeling yet

Я сама создала тот хаос, в котором живу

Но моё сердце всё еще бьется

Потому что я еще не испытала этого чувства

Элли с удивлением подмечает то, как ловко, даже филигранно она буквально заигрывает со зрительным залом, пропевая эти строки. Конечно, не так очевидно, как во время исполнения Desire в Нью-Йорке, но всё же самоуверенно ухмыляется, подмигивает, закусывает нижнюю губу в проигрыше. И публике такая Элли, видимо, очень даже нравится, она прямо-таки ликует. Уильямс же мысленно благодарит себя за то, что для финала написала лирическую песню. Иначе зрители остались бы разочарованы контрастом между вот этой раскованной и уверенной в себе Элли и той, которая сегодня с раннего утра трясётся от страха при виде микрофона. Наконец-то, оглашение списка участников заканчивается. Им ещё раз напоминают о том, что это один из самых важных дней в их карьере, желают удачи и отпускают за кулисы готовиться к своим выступлениям. Открывает в этот вечер программу победитель рейтинговой таблицы. Челси держится за микрофон так, будто без него рассыпется по полу стеклянной крошкой. Она дышит часто, рвано, наспех обнимает Элли и парней, которые говорят ей, что она справится, она же лучшая. И Купер, закрыв глаза, будто со скалы собирается прыгнуть, выходит на сцену, где заранее приглушён свет для её выступления. Элли даже не знает, что хуже — выступать первой и прощупывать публику или же выходить почти последней и ждать своей очереди, подпрыгивая от нервов. С одной стороны, Челси отстреляется быстрее и выдохнет, с другой — Уильямс ей не завидует. Не смотря на своё волнение, голос Купер с первых нот завораживает. В сравнении с «Падшим Ангелом», написанным для неё Элли, новая песня довольно ритмичная и зажигательная. И довольно попсовая, видимо, поэтому Челси не особо то была ей рада. Но зрители, кажется, по достоинству оценивают летний танцевальный трек, некоторые даже встают с мест и начинают приплясывать, от чего и сама исполнительница ко второму куплету уже более живо и свободно двигается по сцене. — Она охуенная! — кричит Крис, стоя рядом с Уильямс, и сам хлопает в ладоши, совершенно нелепо двигая бёдрами в такт мелодии. — Кому-то повезло с девушкой, — подмигивает она ему в ответ. Крис почему-то с блаженной улыбкой отрицательно машет головой, чем вызывает у Элли немой вопрос. — Она не моя девушка, — объясняет он ей на ухо. — В смысле? — Элли смотрит в недоумении, пытаясь понять, шутка ли это. — Мы расстались. Через пару дней после твоего возвращения. Бляяяяяядь. Элли застывает, чувствуя, как волнение смешивается со страхом, и внутри неё происходит настоящая битва за право «что станет причиной психоза Уильямс». — Чувак, клянусь, я тут не причём. Я ничего… — она начинает хаотично мотать головой, хватаясь за его предплечье и надеясь, что он хоть на долю поверит её словам. Она не готова снова терять друзей и возвращаться в несколько месяцев назад, когда они все обходили друг друга стороной. — Расслабься, — ухмыляется парень, толкая её в бок. — Дело вообще не в тебе. Ну, разве что частично, — добавляет он. — Челси сама всё объяснит, если захочет. Частично? И что это значит? Почему Челси ничего не рассказала ей? Почему Адам промолчал? Что вообще происходит? Он насильно поворачивает её голову на сцену, почему-то радостно хохочет, и Элли от этого ещё больше кажется, что она потихоньку теряет рассудок. Такое поведение сбивает её с толку. Крис ведь с ума сходил по Челси. Ревновал её как голодная собака, вцепившаяся в кость. Что могло измениться? И как Элли могла частично повлиять на их расставание? Поскорее бы этот конкурс закончился, и она выбила из Купер всю правду. Песня Челси уже подходит к концу, и ей удаётся не на шутку завести толпу. Уходит со сцены она под громкие крики и комплименты. Первый номер становится эталонно хорошим. И остальные участники начинают волноваться ещё больше, понимая, что Купер задала крайне высокую планку, и теперь ни у кого нет шанса и на малейшую фальшь, чтобы не ударить в грязь лицом и обойти конкурентку. Элли хочется уже сейчас, не дожидаясь чертового конца концерта, подойти к Челси и расспросить о том, что происходит, почему они с Крисом расстались и как это повлияет на их дальнейшую дружбу. Но Сара удерживает её на месте, приговаривая «Дыши. Настраивайся. Всё получится». Поэтому остаток вечера она не расслабляется ни на секунду. Oceans Ate Alaska выступают под номером 20. И, пока они выходят на сцену, к Элли подбегает парень в футболке с надписью «STAFF», протягивает ушные мониторы и закрепляет на поясе приёмник. Сара держит её за руки и снова говорит что-то про её талант, про то, что она всё сможет и песня сама по себе потрясающая. Элли не слышит ни её, ни выступление ребят и следующих за ними участников. Сердце стучит в висках и ушах, она кивает невпопад, хватается, не глядя, за микрофон, который ей суют под нос, и смотрит в одну точку. — Встречайте! Элли Уильямс с песней «Ashes»! Шаг. Всё внутри замирает. Кто-то хлопает её по плечу, кричит в лицо «Ни пуха!». Ещё один шаг. Освещение в зале и на сцене гаснет, одинокий прожектор холодным светом заливает микрофонную стойку, к которой она подходит и вставляет свой микрофон в держатель. Закрывает глаза. Выдыхает так, чтобы этого никто не заметил. Секунда, и музыканты за её спиной начинают синхронно играть вступление. Элли в последний раз оглядывается на Сару, которая тоже поддаётся волнению и сжимает кулачки, глядя на сцену в ожидании. Вздох.

Mine

So many times I was calling for your

Lie

But you don’t point it back till you get

High

Frustrated in the words I heard, you broke me for the fake of hope

And I’m still tied by burning rope

Моя

Я так много раз велась на твою

Ложь

Но тебе не понять этого чувства, пока ты

Не словишь кайф

Я разочарована в словах, что услышала от тебя, ты сломала меня ради фальшивой надежды

И я всё ещё связана этими жгучими верёвками

Тот самый минорный куплет с первых же слов заставляет Элли отключиться от реальности. Она не видит зрительный зал, в её голове будто бы вспышками скачут обрывки воспоминаний из собственной жизни. Это про Дину, про неё, про душащие слёзы, неправильные выборы, про потери и падение на самое дно, от которого она потихоньку отталкивается.

I’m turning to ashes

I’m drowned in my own false believes

So leave me in flashes

I’m slipping through your fingers, I was made to disappear

In fear

Я превращаюсь в пепел

Я потонула в собственных ложных убеждениях

Поэтому оставь меня во вспышках

Я ускользаю сквозь твои пальцы, я была создана, чтобы исчезнуть

В страхе

Сжечь всё дотла, чтобы заново по крупицам выстроить свой новый мир. Стереть в пыль своё прошлое через боль. Пройтись по руинам, на которых однажды — она уверена в этом — она сможет построить замки не из песка. Замки, которые выстоят любую бурю, и она уже никогда не останется одна, не примет неправильных решений. И её мир будет понемногу разрастаться, становиться крепче, защищённее. Голос Элли звучит уверенно, высокие ноты в припеве даются успешно. Она протягивает в зал руку, будто перед ней стоит та, кому она посвящает эти строки.

Blind

I closed my eyes to be part of your

Life

Consequences are gonna be the

Harm

I didn’t know how far I come, there’s no way I can just go on

You made me take the deepest fall

Слепа

Я закрыла свои глаза, чтобы стать частью твоей

Жизни

Последствия будут весьма

Болезненными

Я не знала, как далеко я зашла, я уже не смогу просто жить дальше,

Ты заставила меня упасть на самое дно

Она попрощается с Сиэтлом. С городом, который не оправдал надежд, не подарил окрыляющей любви. С городом, который показал ей, как обманчивы бывают людские слабости, как легко поддаться искушениям, которые разрушают тебя до основания. Музыка замедляется и становится тише, песня подходит к своему завершению, и Элли берет микрофон в руку, подходит к самому краю сцены, опускаясь на одно колено, пропевая следующие строки слегка дрожащим голосом.

Down on my knees

How can I grow?

Forbidden to be, forbidden to know

From bones to the dust

From whisper to cry

Dispel me in winds

I’m tired to ignite

Я стою на коленях

Как я могу расти?

Мне запрещено быть, обо мне запрещено знать

От костей до пыли

От шёпота до крика

Развей меня по ветру

Я устала гореть

Она понимает, по её щеке скатывается слеза лишь в тот момент, когда поднимает глаза в зал, но видит только застилающую взор пелену. Не подаёт виду, пару раз раз моргает, выгоняя влагу из век. Выпрямляется, растягивая в микрофон последние слова, и снова поёт припев с ещё большим надрывом, отходит к другому краю сцены, смотрит на зрителей уже более видящими глазами и замечает несколько восхищённых взглядов, направленных на неё. Как только музыка полностью стихает, зал взрывается аплодисментами и криками. Элли быстрым движением вытирает мокрые щёки, прикладывает правую руку к груди, выражая благодарность за такой теплый приём публики, делает поклон и покидает сцену с чувством полного облегчения. Она сделала это. Не свалилась со сцены, не упала в обморок, не забыла слова и вытянула все высокие ноты. Всё и правда получилось. Теперь остаётся ждать оценок от судей и зрителей. И здесь она уже ни на что не сможет повлиять. За кулисами её сразу же заключают в объятия руки Сары, следом за ней Челси и Oceans Ate Alaska. — Блядь, я заплакал, когда ты заплакала, — немного смущённо признаётся Джеймс, и Элли правда замечает его слегка покрасневшие глаза. — Кто сказал, что я плакала? — шутливо отнекивается Уильямс, громко шмыгая носом. — Элли, это было просто волшебно. Ты была восхитительна! — почти визжит Челси, обнимая её и осыпая поцелуями. — Я горжусь тобой, моя девочка, — тихо произносит на ухо Сара, снова прижимаясь к ней всем телом. — Без тебя ничего бы не вышло. — Брось, я просто красиво постояла за кулисами, — игриво ведёт Миллер плечом. Они уходят подальше от сцены и грохочущих колонок, Элли сразу же выпивает два пластиковых стаканчика воды, будто бы только что вернулась с марафона. Сейчас ей ещё больше хочется закурить, чтобы выдохнуть вместе с никотином всё напряжение из лёгких. Но она не осмеливается снова упомянуть это вслух, заранее зная, что Сара будет против. Оставшиеся три выступления проходят по ощущениям за один миг. И, пусть Элли успевает унять своё волнение и наконец-то вдохнуть полной грудью, как только ведущий просит всех участников выйти на сцену для оглашения результатов, всё её тело снова сковывает страхом. — Давай, Элли, осталось совсем немного, — шепчет ей Сара, выталкивая на сцену, где она пристраивается к остальным участникам. И снова та же таблица на экранах. И ведущий зловещим голосом сообщает, что скоро всё изменится. — Остались считанные секунды до того, как мы объявим финал голосования! У вас ещё есть шанс отдать свой голос за наиболее понравившегося участника. Поспешите! А тем временем, — он поворачивается к конкурсантам, как-то хитро зыркая глазами, — мне хочется немного разбавить напряжённую атмосферу и поговорить с нашими участниками. О, нет. Он действительно подходит к каждому и задаёт какие-то нелепые вопросы, которые якобы должны отвлечь их от ожидания, и постепенно приближается к самой Уильямс. — Мисс Уильямс, — улыбается он, и к ним тут же подлетает оператор с камерой, захватывая обоих в кадр, — ваша песня и манера исполнения сегодня затронули многих в этом зале, — в подтверждение от зрителей снова исходят аплодисменты и крики. — Поделитесь, вы думали о ком-то конкретном во время выступления? Элли одновременно хочется и отшутиться, и ответить на него каверзно, но, видимо, волнение и усталость уже отключают её мозг, и она просто говорит сухую правду, не стараясь подобрать нужные слова. — И да, и нет. Сложно ответить однозначно. За этой песней стоит длинная история. — Интригующе, — вскидывает брови ведущий. — Всё, как мы любим, верно? — это он уже обращается к залу, и ему радостно отвечают овациями. Слава Богу, после этого он просто переходит к другому участнику. И вот, наконец ведущий командует остановить голосование, и следом за этим, своё заключительное слово говорят жюри конкурса. Элли никого из них не слушает, она вообще уже на ногах еле стоит, ей хочется прыгать от нетерпения, чтобы узнать результаты голосования. Мы с Сарой едем в Чикаго или как??!!? Словно по Божьему велению, стоит Элли подумать об этом, как свет в зале гаснет, а сцена окрашивается оттенками красного, как бы визуализируя волнение артистов. Строчки турнирной таблицы начинают перемешиваться, прыгать и сходить с ума, совершенно рандомно на экране выскакивают и мелькают разные имена, натягивая нервы до предела. Экраны гаснут на мгновение, первое имя, высветившееся на экране — Ноа Тонкин, он сначала замирает в топе, но затем медленно скатывается вниз, остановившись на строчке с номером 7. — И наш первый финалист — Ноа Тонкин, поздравляем! — оглашает ведущий. Взгляд Уильямс цепляется за парня, и он облегчённо выдыхает, глядя на экран. — Считай, что ты уже в Чикаго дружище! — поздравляет его ведущий. Подобный аттракцион повторяется и с остальными именами. Элли напряжённо смотрит на мельтешащие перед глазами строчки и буквы, и до того концентрируется на них, что громко вскрикивает «Да!», когда глаза наконец цепляются за знакомое имя. — Челси Купер — пятое место! Челси закрывает лицо руками и позволяет слезам наконец скатиться по щекам, выдыхая напряжение, которое стало невыносимо сдерживать. Она прошла, прошла! Элли радуется за неё так, словно это её имя светится в первой десятке. Однако, своей фамилии Уильямс пока не видит в таблице вообще. Места оглашают совершенно рандомно, оставляя напоследок только тройку лидеров. Oceans Ate Alaska занимают 11 место, и Элли радуется этому не меньше, чем в случае Челси, громко выкрикивая название их группы, как самая ярая фанатка. И вот остались последние три места. Уильямс чувствует, как страх начинает её душить. Шансов осталось ничтожно мало. Либо она превзошла себя, либо облажалась по полной. Девять человек, которые борются между собой за эти три строчки, просят выйти вперёд. И Уильямс в их числе. У неё сейчас так ноги трясутся, что, наверняка, теперь, когда она стоит в первом ряду у края сцены, зрители видят это. И снова карусель из имён начинает своё бешеное движение. Элли с опаской оборачивается и видит, как на третьем месте загорается имя Валери. Она радостно визжит и прыгает по сцене, получая поздравления от других участников и возвращаясь к остальным, кто уже железобетонно вошёл в число 20. Ещё два шанса. На второе место встаёт парень из Южной Кореи, и его имя — Пак Кён У — белыми буквами загорается на экранах. Последний шанс. Одно место и семь претендующих на него человек. Они испуганно переглядываются между собой, и одна из девушек вытягивает ладонь, предлагая всем взяться за руки, чтобы поддержать. Элли стоит второй слева и без каких-либо сомнений обхватывает ладони других участников, стоящих по обе стороны от неё. Сейчас самый подходящий момент для подобного единения. Им всем до жути страшно. Ведущий специально тянет подольше, с наслаждением наблюдая за тем, как у двоих девушек сдают нервы, и они начинают плакать прямо навзрыд, всё ещё стоя на своих местах. Элли боится даже дышать, не то, что поворачивать голову назад. — И лидером нашего сегодняшнего голосования, а также последним участником, который отправится в следующий этап конкурса в Чикаго становится… Элли Уильямс! Зал взрывается, со сцены резко стреляют хлопушки, сыпятся какие-то конфети, свистят фейерверки, звучит громкая музыка. Кто-то из оставшихся участников падает на колени, закрыв глаза, и плачет из-за того, что не получилось. А Элли просто замирает на месте. Она выходит из оцепенения лишь в тот момент, когда ей на ухо буквально истерично орёт мужской голос: — Ты выиграла! Эл! Ты выиграла! И, увидев лицо Адама и других друзей, радостно прыгающих вокруг неё, Элли наконец понимает, что это не шутка. Она выиграла голосование. ВЫИГРАЛА! Сара появляется на сцене, расталкивая других людей и бросается ей на шею, рыдая от счастья. Кричит о том, как любит её. И Элли, до которой начинает доходит запоздалый восторг, обхватывает её руками и зарывается носом в шею, совершенно по-детски расплакавшись. — Получилось, — сипит она на ухо Миллер. — Правда, получилось. — Конечно, получилось! — кричит Сара, отстранившись, пока трясёт её за плечи. — Мы едем в Чикаго, крошка!

***

Сразу после концерта шумная компания собирается в небольшом ресторанчике, отмечая новую покорённую вершину. Джеймс с бокалом какого-то крепкого коктейля встаёт во главе стола и радостно кричит: — Чикаго, жди нас! Стаканы и бокалы стучат друг об друга, сливаясь с громкими радостными возгласами. Сара отпивает глоток игристого вина, с неким сожалением глядя на Элли, в стакане которой безалкогольное пиво, но она лишь отмахивается, мол, какие мои годы, ещё успею напиться и отметить не раз. А мысленно напоминает себе, что ещё, минимум, месяц ей нужно сохранять абсолютную трезвость, как сказал врач. Ох, как только этот месяц пройдет… — Ну, что, Эл, какие планы на последние деньки в Сиэтле? — Собирать сраные чемоданы! — довольно восклицает она, и среди друзей прокатывается хохот. — Кстати! Я совсем забыла вам сказать, — она поднимается на ноги, чтобы всем было хорошо видно и слышно её, и даже откашливается, но больше для вида. — Я хочу вам представить своего нового музыкального менеджера, без которого я бы физически не смогла сейчас находится рядом с вами и праздновать эту победу, — она торжественно машет руками и стучит ножом по своему стакану, растягивая: — Сара Миллер, лучшая женщина в моей жизни! Всё подыгрывают Уильямс, которая, кажется, ещё немного и корону на блондинистую макушку нацепит, парни свистят и аплодируют, а Сара игриво передёргивает плечами. — Погоди, менеджер? — первым решает уточнить Майк. — У тебя есть опыт? — Неа, — улыбается в ответ Сара. — Музыкальное образование? Или образование продюсера? — Ни того, ни другого. — А как же тогда…? — недоумевает парень, выгнув бровь. — Спокойно, чувак, — машет Уильямс ладонью. — Эта бестия так упорно умеет добиваться своего, что весь мир к её ногам ложится как миленький. А такому в колледжах не научат. — Ты преувеличиваешь. Элли смотрит на Сару так, что одним видом задаёт немой вопрос: «Хочешь, я расскажу им, как ты за пару часов приструнила Адама?», и Миллер с невинной улыбкой сдаётся, соглашаясь на звание «Мисс Манипулятор». Между ними снова начинается оживленная беседа, Элли счастливыми глазами оглядывает всех своих друзей, чувствуя себя более полноценной, чем когда либо, и улыбка весь вечер не сходит с её лица, ровно до того момента, пока Челси не встаёт со своего места, заявив: — Я хочу всем вам кое-что сообщить. В этот момент Уильямс почему-то в страхе напрягается. — Мы не сообщали вам, поскольку все были заняты подготовкой к конкурсу, — медленно говорит Челси, взволнованно перебирая собственные пальцы. — Но вам стоит знать, что мы с Крисом приняли решение расстаться. — Нихуя себе, — удивлённо выдыхает Джибс, поглядывая на друга. Но Крис, на удивление, совершенно спокоен, и слушает бывшую девушку с улыбкой. Так, получается, об этом вообще никто не знал? — Ничего плохого не случилось, — спешит успокоить всех Купер. — Наоборот, мы с Крисом спокойно всё обсудили и вместе пришли к этому решению, за что я очень ему благодарна, — она смотрит ему в глаза, и Крис подбадривающе кивает. — А в чем тогда дело? — аккуратно уточняет Майк. Челси делает глубокий вдох и поворачивается всем корпусом к Уильямс, которая напрягается ещё сильнее. — Элли, я хочу поблагодарить тебя. — Меня? — тупо переспрашивает она, вздёрнув брови. Какого хуя происходит???? — Да, к этому разговору с Крисом и к тому, что я скажу сейчас, меня подтолкнул твой поступок. То, как ты извинилась перед нами, — поясняет она с улыбкой. — Это было очень смело и трогательно. И, я считаю, мне нужно последовать твоему примеру. И всё ещё какого хуя тут происходит??!!??? Челси отворачивается, делает глоток своего напитка, смотрит извиняющимися глазами и нервничает так, будто ей снова нужно выступать. — Ох, простите, я делаю это впервые. Ну, почти, — она косится на Криса, и он сжимает её ладонь своей, показывая поддержку. — Я не знаю, как это правильно делается. Так уж вышло, что я всегда жила так, как меня учили родители, и особо не задавалась вопросами о том, чего хочется именно мне. Впервые я почувствовала, что мне хочется совсем другого именно здесь, на конкурсе, будучи среди вас, — она улыбается, и Элли замечает, как в её глазах начинает собираться влага. — Ну, вот, опять плачу, — усмехается она, аккуратно смазывая слезинку. Делает вдох и снова говорит более уверенно. — Спасибо, что вы приняли меня, ребята. Я вас всех очень люблю, правда, — она обводит их глазами, задержав свой взгляд на Элли, снова делает вдох и говорит уже более смело. — Надеюсь, что и после этой информации вы примите меня такой, какая я есть. — Челси, мы любим тебя любую! — кричит Джеймс с другого конца стола, и все синхронно с ним соглашаются. — Я попросила Криса поставить наши отношения на паузу, чтобы разобраться в себе. И, пусть времени прошло мало, но теперь я абсолютно точно уверена, что… — она поднимает глаза к потолку и довольно громко и уверенно произносит: -…я бисексуальна. Вот, сказала, — смеётся она. Абсолютно все сидящие за столом, кроме Криса, не сговариваясь, поворачиваются в сторону Уильямс, которая сидит с открытым ртом. — Элли здесь не причём, — машет рукой Челси, защищая подругу от клейма «ЛГБТ-вербовщика». — Хотя ты очень помогла мне, — снова обращается она к Уильямс, глядя прямо в глаза, — показала, что быть собой не стыдно, и что все люди совершенно разные. Нет смысла пытаться вписать себя в рамки, которые существуют лишь в твоей голове. — Ну, охренеть, — присвистывает Джибс. — Челси, я так горжусь тобой, — лепечет Уильямс, наконец выйдя из оцепенения, и подходит к подруге, чтобы обнять. — Хреновый каминг-аут, да? — шепчет она ей на ухо. — Поверь, у меня бывали в сотни раз хуже, — смеётся Элли, поглаживая её плечо. — Ну, вот, говорил же, — подмигивает Крис, — частично поучаствовала. — Интригант хренов, — закатывает Уильямс глаза. — Я всего лишь сдержал слово не рассказывать никому. Оказывается, что Крис не просто хороший и симпатичный парень. Но при этом отличный друг и просто до жути понимающий человек. Не каждый так благородно примет расставание с девушкой из-за её сомнениях в ориентации. Но вот ревнивый Крис — это тот ещё придурок. Остаток вечера проходит, к счастью, без каких-либо внеочередных новостей и ошеломляющих анонсов. Они делают сотни совместных фотографий на память. На одном из кадров Сара чисто случайно запечатлевает то, как Уильямс встаёт рядом с Челси и обнимает её за плечи, глядя в глаза. Элли особенно долго рассматривает его, увеличивая пальцами изображение. Они обе такие счастливые на этом фото, что хочется разглядывать их лица снова снова. А после наступают самые долгожданные дни. Дни абсолютной беззаботности, наполненные сбором вещей и мыслями о том, что всё действительно позади. Хотя в один из таких Сара возвращается немного поникшей, выкладывая на стол подписанный договор о разводе. — Надо рассказать папе, — тихо сообщает она, опустив глаза в документы. Элли держит её за руку всё время, пока та пытается сдержать слёзы, признаваясь Джоэлу в том, что их брак был не особо то счастливым в последнее время. Конечно, он злится. Злится, что и Сара, и Элли соврали ему о своей беззаботной жизни, злится, что Николя поступил как последний подонок. На моменте, когда Сара уже хлюпает носом в трубку, глотая собственные слёзы, Уильямс слышит суровые угрозы, о том, что «этому барану надо все конечности оторвать», не выдерживает, выхватывает телефон и просто мастерски заговаривает Джоэлу зубы, отвлекая от этого гнева. Неясно, как, но у неё получается. К концу диалога Элли с довольной ухмылкой говорит в телефон: — Джоэл, поверь, твоя дочь теперь в самых надёжных руках. — Это в твоих что ли? — уточняет он. — Тихо, динозавр, — шипит она. — Ты видел, как я с гитарами обращаюсь? Вот с Сарой я обращаюсь ещё бережнее. Правда ведь, Сара? — спрашивает Элли в пустоту, потому что Миллер даже ответить не успевает, как она снова отворачивается и кивает невидимому собеседнику. — Говорит, правда. Джоэл не особо рад новостям о том, что Сара бросила работу и уезжает вслед за Уильямс в Чикаго, а после — куда глаза глядят, в неизвестность. Но дальше возмущений он пойти не может, потому что эти двое уже четко всё решили и отступать они не намерены. Сара по-своему неплохо справляется с разводом. Элли всячески ей помогает, старается поддерживать и показывать, что она рядом. Однако, не всё в этом мире Уильямс способна заменить собой. Сара тоже человек со своими потребностями, и оказывается, что она тоже способна совершать глупости. Элли это собственными глазами видит за пару дней до отъезда. — Элли! — кричит Сара из соседней комнаты, пока Уильямс лениво поедает ужин, от которого Миллер отказалась, сославшись на важную деловую встречу. — Ты должна дать мне своё честное мнение. Элли, даже не оборачиваясь, слышит топот босых ног и, подняв, глаза замирает с вилкой у открытого рта, оглядывая Сару, вставшую в модельную позу. На ней чёрное обтягивающее платье, до того короткое, что в нём в принципе нельзя подавать корпус вперёд, не то что уж наклоняться. Декольте пусть и не глубокое, но из выреза весьма заманчиво выглядывает грудь, приковывая внимание, и полностью собранные белокурые волосы с парочкой выпущенных у лица волнистых прядей открывают шею, ещё более акцентируя внимание на этой части тела. На губах алая помада, на глазах лёгкий неброский макияж, а кожа Миллер под кухонным светом сияет так, будто на неё чихнула феечка. — Как считаешь, нужно что-нибудь добавить? — интересуется она, поворачиваясь на 360 градусов, чтобы продемонстрировать наряд со всех сторон. — Ага, — кивает Уильямс, отложив вилку — к еде она полностью теряет какой-либо интерес, — парочку слоёв одежды я бы точно добавила. Сара хитро ухмыляется, подходит ближе и упирается руками о барную, стойку, чуть подавшись вперёд. И вот теперь Элли приходится буквально силой отвести свой взгляд от её декольте. — А теперь ответь не как моя сестра, а как лесбиянка, — слегка понизив тональность голоса, чтобы он прозвучал максимально соблазнительно, просит Миллер. — Я серьёзно, — повторяет Элли, насильно концентрируясь на глазах напротив, — если ты планируешь вернуться с этой «деловой встречи», — изображает она кавычки, — тебе лучше выбрать более… закрытый наряд. Сара многозначительно выгибает бровь, и Уильямс вздыхает, сдавшись. — Потому что, будь я на его месте, я бы больше никуда не отпустила тебя, увидев это, — оценивающе окидывает она ладонью силуэт перед собой. — Отлично! — Сара хлопает ладонью по столешнице, резко отбрасывая от себя образ обольстительной хищницы. — Вот именно такая реакция мне и нужна, — она оттягивает пальцами тугую ткань ниже, чтобы немного прикрыть бёдра. — Правда, в нём так тесно. — И кто же этот счастливчик? И куда ты вообще идёшь? — Помнишь, я говорила тебе про подругу, у которой есть парочка знакомых музыкальных продюсеров? — не глядя, спрашивает Сара, поправляя контур своей помады. — Сегодня я встречусь с одним из них. Птичка напела, что он жуткий бабник и ведётся на любую короткую юбку. Вот и проверим, на что он готов ради этих ног, — подмигивает она, вильнув бёдрами. — Так, стоп, — Элли отодвигает от себя тарелку, и улыбка с её лица уже полностью сходит, взгляд становится более сосредоточенным и серьёзным, руки складываются в замок на поверхности столешницы. — Что ты задумала? Ты же не собираешься ради моей карьеры с ним… ну это, — она нелепо вертит рукой, пытаясь подобрать достойную замену слову «трахаться». Ничего на ум не приходит. — С ума сошла? Нет, конечно. Я просто поверчу перед ним хвостом, похлопаю глазками, включу своё женское обаяние и образ дурочки, которой до жути хочется раскрутить какого-нибудь музыканта, но вот знаний в этой сфере ничерта нет. Дам ему почувствовать себя всесильным героем рядом с хрупкой глупышкой, а потом наступит полночь, я превращусь в тыкву и исчезну. — И ты уверена, что он купится на это? — Ты совсем не разбираешься в мужиках, — качает головой Сара. — Но, держу пари, неплохо знаешь, на что способна умная женщина. К тому же, у меня есть запасной план, — она открывает на телефоне окно с их перепиской и поворачивает экран в сторону Уильямс, — если я пришлю тебе вот этот смайлик, просто позвони мне минут через пять. А дальше я сама управлюсь. — Гусь? — Да, Элли, гусь. Завуалированная просьба о помощи, — улыбается Сара, выжидающе глядя на Уильямс. — Ну же, подбодри меня, а не смотри так укоризненно. Я же делаю это для нас. — Мне не нравится эта идея, — тихо бурчит Элли. — Всё пройдет гладко. Я буду транслировать тебе свою геолокацию с телефона, договорились? Тот самый сигнал «СОС» в виде несчастного гуся не поступает на телефон Уильямс. Она так и засыпает, сжимая смартфон в руке, в ожидании сообщения. И, стоит ей открыть глаза ранним утром, как она в попыхах начинает проверять телефон, чтобы узнать, где черти носят эту деловую мадам. Но та вполне предусмотрительно отправляет ей довольно краткое и прямолинейное сообщение: [3:23] Сара: Я дома, и я жива. Не вздумай будить меня утром. Как проснёшься, съезди, пожалуйста, по этому адресу и забери остаток взноса за машину. Люблююю. Эх, а когда-то это Уильямс гуляла до ночи, пока Сара занималась делами. Времена меняются. Как самая послушная сестра, Элли собирается максимально тихо, чтобы не потревожить чью-то похмельную голову, вставляет в уши наушники, выкручивает громкость музыки на максимум и выезжает в указанном направлении. В итоге Сара продала свою машину через какую-то посредническую компанию. Так было проще и быстрее, хотя итоговая сумма вышла чуть меньше, чем при прямой сделке с клиентом. Элли передаёт менеджеру договор и забирает увесистый конверт с деньгами, который тут же прячет в рюкзак. В компании всё той же музыки она забегает в кафешку у дома и берёт любимый десерт Миллер — фисташковое пирожное с малиновым джемом. После веселой ночи ей явно захочется порадовать себя вкусненьким. К тому же, это последний раз, когда она сможет поесть явства из этой кондитерской. Уже завтра они едут в аэропорт и разорвут последние ниточки, связывающие их с Сиэтлом. Переступив порог квартиры, Элли замечает, что дверь в спальню Сары открыта. Проснулась значит. Именно поэтому Уильямс не заботится о такой детали, как снятие наушников, прямо так, гордо вытащив коробку с десертом тащится к спальне Миллер с широченной улыбкой и заявляет: — А у меня десертик от похмелья! Кому он сейчас не помеша…? ЁБ ТВОЮ МАТЬ! Пометочка: наушники точно снять стоило. Она застывает на пороге спальни, когда понимает, что Сара на кровати совершенно голая — это раз. Совершенно точно не одна — это два. И совершенно точно, прямо в данную секунду, скачет на чьём-то члене — это три. Элли резко отворачивается спиной, дёргая за провода в ушах, и молча закрывается в своей комнате, желая поскорее забыть увиденную картину навсегда. Сидит она там ровно до тех пор, пока не слышит звук закрывшейся входной двери, а следом не видит виноватую (но всё равно довольную) мордашку Миллер, заглядывающую в комнату. — Прости, — смущённо улыбается она, — стоило сказать, что я не одна. — Стоило, — обиженно бурчит Элли. — Или стоило хотя бы закрыть дверь. А лучше повесить табличку с надписью «Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не открывать». — И тогда ты бы точно открыла, — ухмыляется Сара. — Твоя правда. — А… Десертик всё ещё в силе? — А я думала, ты уже позавтракала, — хмыкает Элли, но всё же протягивает коробку со сладостями. — Расскажешь, как это вышло? Ты же не собиралась с ним спать. — Ну, он оказался красавчиком, — ведёт плечом Сара, откусывая пирожное прямо из коробки. — Я не устояла, что поделать. Хотя, ешли чефно, — бубнит она с набитым ртом, — целуется он ужасно. Но, боги мои, его член… — Всё! Стоп! Я не хочу знать подробностей! — в ужасе машет руками Уильямс. — Давай сэкономим на моей психиатрической помощи, ладно? Сара в ответ лишь невинно смеётся. Весь день, пока Сара ноет от головной боли и закидывается обезболивающим, они пакуют остаток вещей, выкатывают в коридор два больших чемодана, рядом ставят два чехла с гитарами и две большие сумки для ручной клади, и с шумным выдохом садятся на изумрудный диван в последний раз в жизни. — Можешь себе представить? — спрашивает Миллер, оглядываясь на чемоданы. — Две жизни в паре чемоданов. — До сих пор не верится, — качает головой Элли. — Не жалеешь о своём решении? Ещё не поздно передумать. — К чёрту всё, — машет Сара рукой. — Ты под боком, на остальное уже плевать. Новая жизнь. — Хей, Сара? — Уильямс поворачивает голову в её сторону, пока ладонью нащупывает её руку. — У тебя есть мечта? Серо-зелёные глаза расширяются от удивления, Сара смотрит на Элли пару секунд, раздумывая, а потом накидывает сразу несколько вариантов: — Есть и не толстеть? Неделя на острове с теплым морем без связи? Полет на воздушном шаре? — она щурится и добавляет: — А, и ещё сумка от Hermes. — Это и правда твои мечты? — Ну, это первое, что я вспомнила. Если капнуть глубже, то там будет домик на краю скал у моря. А почему ты спрашиваешь? — Не знаю, как насчёт домика и самого первого пункта, — пожимает плечами Уильямс, — но я клятву даю, что порву себе глотку в микрофон, если придётся, чтобы у тебя была эта чертова сумка и полёт на шаре. — Ты хоть знаешь, сколько эта сумка стоит? — Это же просто сумка, навряд ли она стоит как прайвет джет. — Цены на них начинаются от 100 тысяч евро, насколько я знаю. — СКОЛЬКО??!!

***

Ранним утром они вызывают такси, грузят в машину чемоданы и мчатся в направлении аэропорта по ещё пустым дорогам. Элли смотрит на пролетающие за окном здания, на серое небо, которое провожает её также хмуро, как и встретило. Сиэтл стал временным прибежищем, в котором совсем не было домашнего уюта и тепла, в которое не захочется вернуться и о котором сложно вспомнить без покалываний в груди. Она обрела здесь также много, как и потеряла. Потеряла Дину, зато нашла компанию друзей, которые принимают её без условностей. Потеряла себя, зато нашла семью в лице Сары Миллер, и теперь будет держаться за неё мертвой хваткой. Потеряла веру в собственную жизнь и её смысл, зато заново нашла музыку, открыла в себе новое дыхание, написала дюжину песен, которые вскоре точно обретут физическое воплощение в виде её первого альбома. Говорят, что творцы создают свои лучшие шедевры, сгорая от боли. Пожалуй, именно за это Элли искренне благодарна Сиэтлу — за боль, за уроки, за поучения, которые она запомнит на всю жизнь. Теперь она отлично знает, чем отличается счастье от боли. Знает, какая расплата ждёт тебя, когда ты опускаешь руки и перестаёшь бороться. Знает, как опасно возлагать надежды на то, что не находится под твоим контролем. Это был самый лучший и самый запоминающийся урок для той, кто ненавидит учиться. Машина подъезжает к зданию аэропорта. Водитель помогает девушкам выгрузить чемоданы и, пожелав хорошей дороги, уезжает. А Элли с Сарой переглядываются между собой и с улыбками берутся за руки. — Готова? Назад пути уже не будет, — напоминает Уильямс, покрепче перехватывая чехол с гитарой. — С тобой ко всему готова, — улыбается она в ответ. Они подхватывают сумки и синхронно делают шаг вперёд. Шаг к будущему, которое изменит для них всё.