У меня в кармане картошка

Звонит телефон. Не успеваю вызвать лифт, смотрю на экран — это Оскар. Что ты звонишь? Ну, напиши мне, если что-то надо… Но трубку беру. — Tjena, rödtott... Alex (Привет, рыжий... Алекс), — быстро исправился. Переобулся в прыжке, ну, да. — Tjena Oscar. Behöver du min hjälp? (Привет, Оскар. Нужна помощь?) — отвечаю. Я знаю, что сейчас он не будет звонить просто поболтать. Мне тяжело, а он не из тех, кто сыпет соль на рану. Мы всё же остались друзьями. — Är du hemma nu? (Ты дома сейчас?) — Nä, långt ifrån. Vad gäller det? (Нет, даже не близко. О чём речь?) — Ты же не планируешь прийти, чтобы меня утешать?! Ещё жалеть меня давай начни… — Har du min träningsväska? Jag hittar den inte, och jag behöver den. (У тебя моя спортивная сумка? Не могу найти, а она нужна.) — Kanske. Tror den ligger i garderoben. Men jag är inte hemma. Grannen Ian har nycklarna, jag kan ringa honom så han släpper in dig om du vill. Ska du ha den idag? (Может быть. Думаю, лежит в гардеробе. Но я не дома. У соседа Иана есть ключи, могу позвонить ему, чтобы он тебя впустил. Ты сегодня забрать хочешь?) — Ja, drar tidigt imorgon (Да, я рано утром уезжаю). — Okej, jag ringer honom nu. Du kan dra hit om en halvtimme. (Окей, сейчас ему позвоню. Заходи через полчаса.) — Och… jag lämnar en grej till dig på bordet – en julklapp sådär. Vi ses (И.. Я оставлю тебе кое-что на столе — ну, вроде как небольшой подарочек под ёлку. Увидимся!), —добавляет он тихо и, не дожидаясь моего ответа, кладёт трубку. Вот и весь разговор. Стою и думаю каким чужим кажется голос в трубке. И ничего, в общем, внутри не шевелится. Тут внезапно на ухо кто-то говорит тихим баритоном по-норвежски: — Hei, imperieherre! Lot du hovedstaden være igjen hos grannen og kom hit for å kolonisere vår avkrok? (Привет, имперец! Оставил столицу на соседа и приехал колонизировать нашу тьмутаракань?) — För i helvete! (Какого чёрта?!) — чуть не роняю сумки на пол, поворачиваюсь и вижу Эрика, который почти с меня ростом вымахал — здоровый мужик стал вообще. — Эрик, ты охренел, я думал умру!.. — обнимаю этого норга, рад ему очень. — Ты так и живёшь тут? Мне в голову не пришло, что ты остался, думал ты свалил куда. Я к бабушке в квартиру ненадолго приехал. Как ты вообще? Здоровый, красивый стал! Морда холёная, аааа!.. Смотрит на меня радостно. И правда, красивый стал. Из замкнутого, неуверенного, тонкого и даже нежного мальчика вырос довольный собой и жизнью мужик. — А сам-то? Я бы и не узнал тебя. Где твои чёрные патлы? Где готский маник и морда кирпичом? Хотя, с такой фигурой морду можно иметь и такую, вот, пиздецки-шведски-ухоженную, — осматривает меня. — Хорош, зараза. Ты что, в тренажёрном зале ночуешь? — Да не, плаваю почти каждый день и бегаю по утрам, да и то скорее для подъёма настроения. В зале тоска — не моё это, — говорю слегка смущённо. Я не умею отвечать на такие вопросы. Мне кажется, что я просто немножко выиграл в генетическую лотерею с ростом и комплекцией. Хотя Ноа ржёт, что с такими нагрузками и нормальным питанием сложно быть хилым. Ну, не знаю. — Чёрт, погоди, я ж обещал соседу позвонить, ща, — быстро звоню Иану и прошу впустить Оскара и помочь ему. Эрик тоже с какими-то сумками стоит, уже вызвал лифт. Он живёт на том же этаже что и бабушка жила, но его дверь — по другую сторону от лифта. Мы познакомились, когда мне было 15, а ему 14, я тогда приезжал к бабушке летом на каникулы. Смотрю на него и морда сама расползается в улыбке — не ожидал его увидеть. — Слушай, так ты один приехал? Давно? У бабушки в квартире живёшь? Давай пойдём к нам. Сейчас Димка уже придёт, поболтаем посидим, м? Или ты убитый? — бурчит приветливо. — Я только приехал. Устал, планирую пожрать. Могу зайти, только давай это барахло в холодильник закину. Ну, и не знаю… Можно что-то из этого к столу взять, а то я с пустыми руками. Эрик ехидно улыбается. — О, мой изнеженный шведский друг, бухло у нас есть, жратва тоже. А что, кстати, ты купил там себе? Мы заходим в лифт, он суёт свой нос в мой пакет и ржёт. — Не уверен, что тебе всё это зайдёт. Тут такое всё дешманское… — смотрит на меня и морду набок корчит, смеясь. — Какое? Что это означает? Блин, от вас даже ненадолго свинтить нельзя, вы уже напридумывали себе слов, я тут как шпион с парашютом — сразу видно, что засланец и морда нерусская… — Это значит: дешёвое и некачественное. “Убогое”, Лёх, — похлопывает меня по плечу. Заходим в бабушкину квартиру, я закидываю сумки в холодильник, снимаю куртку и мы идём к нему. А он явно стал счастливее. Лыбится, вертит головой, тактильный и не дёрганый, движения стали уверенные и спокойные. И я страшно рад — кажется жизнь наконец к нему подобрела. Ведь он был совсем другим.