Ты (не) вовремя

      — Привет!       Сюэ Ян выглядит хорошо. Бодрый, вполне дружелюбный. И одетый по сезону: в футболку и средней длины шорты.       Синчэнь ежится в своей мягкой и уютной рубашке с длинным рукавом, надеясь, что цяньюань не будет над ним подшучивать. Еще он чувствует себя немного неловко из-за того, что тот оказался на месте раньше, пусть кунцзе по факту и не опоздал, а пришел вовремя.       — Давно ждешь?       — Минут десять. Просто слегка время не рассчитал.       Сюэ Ян все-таки вздергивает недоуменно бровь и немного склоняет голову к плечу, рассматривая его одежду.       — Да, я все еще мерзну, — бурчит Синчэнь.       Цяньюань молча выставляет перед собой ладони в примирительном жесте, но где-то в уголках губ прячется легкая ухмылка. Неожиданно собственные слова кажутся кунцзе грубоватыми.       — Извини, разнервничался с утра. Еще и панамку не мог найти. А у меня лицо и кожа в целом быстро обгорают, — добавляет он, стараясь сгладить ситуацию улыбкой.       Синчэнь проводит Сюэ Яна через проходную на задний двор, где ждет по договоренности грузовое такси. Молчать не очень уютно, но кунцзе не решается заводить беседу, боясь ляпнуть что-то лишнее. При каждом взгляде на цяньюаня в голове всплывает окончание вечера после боулинга. Хорошо, что горящие щеки можно списать на летнюю жару.       — Итак, вот они, — Синчэнь звучит преувеличенно жизнерадостно, даже на свой вкус, и хлопает по поставленным друг на друга коробкам. — Сейчас надо будет их погрузить, а на месте разгрузить. Кое-что из этого для хозяйственных нужд, а остальное — подарки и угощения самим детям. Также в программе визита есть небольшая лекция и время отведенное для игр с младшими.       — Эм… Ты не говорил, что еще и аниматором придется выступать.       — Нет, нет, конечно, нет. Ты не подумай. Никто же не принуждает в этом участвовать. Достаточно будет помощи с самим грузом, а детей я беру на себя.       Синчэнь так рьяно старается развеять опасения Сюэ Яна, что, забывшись, хватает того за футболку и несколько раз дергает, словно в попытке не дать сбежать.       Цяньюань показательно прочищает горло, переводя взгляд с пальцев Синчэня на его лицо и обратно.       — Ох, извини, — кунцзе спешно одергивает руку и на всякий случай делает пару шагов назад, опасаясь снова потерять контроль над запахом. — Давай-ка лучше приступим, да. Быстрее сделаем, быстрее сможешь вернуться к своим делам.       — Ткни в те, что потяжелее.       Синчэнь указывает на крайнюю колонну, и цяньюань без лишних слов подхватывает одну из коробок. Взгляд невольно цепляется за его красивые загорелые руки, явно привычные к физическим нагрузкам. Сюэ Ян совершает несколько коротких подходов и, кажется, даже не успевает вспотеть в процессе. Кунцзе натягивает панамку чуть ниже и вздыхает, прикрыв на мгновение глаза. Нет, думать о том, каково быть в этой крепкой хватке и насколько легко было бы цяньюаню поднять его самого, точно нельзя.

***

      Звонкий детский вскрик привлекает к себе внимание. Где-то в дальнем углу комнаты начинает разгораться нешуточный спор, явно не без рукоприкладства.       — Это моя конфета! Моя! Отдай!       — Теперь моя!       Секунда на то, чтоб оценить разгорающееся волнение в глазах Сяо Синчэня. Две на то, чтоб оказаться в собственном детстве и вернуться обратно, в здесь и сейчас. И три, чтоб метнуться в тот самый угол и за шиворот растащить двух мальчишек в разные стороны, не давая им дотянуться друг до друга.       — Ты плохой! Плохой! — выкрикивает тот, что помладше, ну или просто поменьше в росте.       — Ну-ка, ша! — успевает прикрикнуть Сюэ Ян, прежде, чем болезненно шикнуть, потому что ему прилетает пинок в голень от другого сорванца. — Ты!..       — Что такое? — взволнованный Синчэнь отстает от него совсем ненадолго, но легче не делает. Хотя…       Сюэ Ян тут же впихивает ему обиженного мальчишку и сосредотачивает свое внимание на драчуне. Прямой строгий взгляд заставляет того все же потупиться и пристыженно склонить голову. Сюэ Ян протягивает к нему раскрытую ладонь и ждет, ничего не говоря. Мальчишка хмурится, морщит нос, сжимает и разжимает кулачки, а потом все же лезет в карман и достает оттуда шоколадный батончик.       Чэнмэй все так же молча забирает его и поворачивается к Синчэню. Тот стоит на коленях перед «пострадавшим» и вытирает ему щеки краем длинного рукава.       — Цин-эр, что произошло? — мальчик все продолжает всхлипывать, пытаясь продышаться, и когда перед его носом оказывается отобранная конфета, выхватывает ее и прижимает к груди. — Цин-эр.       — Сп…спасибо.       — Он все равно ее не хотел, — возмущается второй мальчик. — Я видел, он ее бросил.       — Хотел! — моментально взвинчивается Цин-эр. — Я спрятал, чтоб попозже съесть. Конфеты вкусные, а он украл!       Сюэ Ян трет лицо ладонью, меньше всего ему бы хотелось участвовать в детских разборках.       — Но, — подает голос Сяо Синчэнь, — Сюань, ты ведь мог попросить у меня еще конфет.       Непонятно откуда он достает еще один такой шоколадный батончик и тянет его в сторону маленького узурпатора.       — Э, нет. Так дело не пойдет, — Сюэ Ян перехватывает батончик и прячет его в свой карман под удивленные и возмущенные взгляды. — Это я конфискую. Всем раздали поровну и раздали не мало, — он поворачивается к Сюаню, — неужели ты все слопать умудрился?       Тот снова прячет взгляд, а потом виновато опускает голову.       — У меня остались мармеладные, а они не такие вкусные. Мне шоколадные больше нравятся.       — И вместо того, чтоб решить проблему дипломатическим путем, ты решил применить насилие? — мальчик хмурится, явно не особо его понимая, и Сюэ Ян хмыкает. — Ты просто мог предложить кому-то обменяться, но предпочел отобрать чужое силой, — юноша не поднимает на него голос, но достаточно и простого строгого тона.       — Да кто захочет меняться на мармелад?       — Я бы поменялся, — подает голос успевший успокоиться Цин-эр. — Я люблю мармелад.       Чэнмэй как-то разом устает от всего этого мероприятия и садится на пол возле Сяо Синчэня.       — Видишь, — обращается он к Сюаню, — с тобой бы поменялись. Давай, чеши за собственной заначкой.       Мальчик кивает и ненадолго уходит, пока Цин-эр продолжает жаться к кунцзе и лелеять в ладошках шоколадку, которая уже явно успела подтаять. Даже, наверное, хорошо, что дети до своего созревания не способны воспринимать запахи взрослых. Сяо Синчэнь опять излишне разволновался.       Сюэ Ян лезет в карман и достает конфискованное с рук кунцзе. Яркая обертка звонко шелестит под пальцами. На вкус не то, чтоб прям «ах», но цяньюань прекрасно понимает, что для этих детишек это вполне себе деликатес. Да что там, будь он на их месте, он бы тоже дрался за этот батончик до крови.       Возвращается Сюань с четырьмя весьма крупными конфетами на ладошке и протягивает их Цин-эру. Тот сгребает две и кладет свой шоколадный батончик взамен.       — А-Су тоже любит мармелад. Пойдем, может и она поменяется.       Мальчишки убегают, а Сюэ Ян едва подавляет смех, наблюдая за недоумевающим лицом Сяо Синчэня. Тот это видит, и снова прячется за волосами, но Чэнмэй успевает заметить, как у него слегка розовеют скулы.       — Спасибо, — тихо бурчит смущенный кунцзе.       — Мелочи, — он встает сам и протягивает руку. — Пойдем уже. А то что-то твое «ненадолго» начинает затягиваться.       Они прощаются с детворой и персоналом, Сяо Синчэнь еще решает в дверях какие-то мелкие вопросы, когда Сюэ Ян, чувствует, как к нему подкрадываются.       — Ян-гэ, — его дергают за край футболки, обращая на себя внимание. Это тот самый мальчишка, у которого отобрали конфету — Цин-эр. — А что с твоей рукой?       Ох. Это очень плохой вопрос. Но плохой он ведь только для самого Сюэ Яна. А дети они такие непосредственные… и бестактные.       Чэнмэй привык, что обычно людям хватает мозгов не задавать вопросы касаемо его… увечья. А тех, у кого не хватает, он с легкостью посылает в пешее эротическое. Но этого «интервьюера» не пошлешь, да и Сяо Синчэнь, скорее всего, не оценит подобного обращения со своими подопечными.       Сюэ Ян краем глаза замечает, как кунцзе делает вдох, то ли от повышенной переживательности, то ли ради того, чтоб прочитать мальцу поучительную лекцию. Поэтому он садится на корточки расстегивает перчатку и показывает мальчишке раскрытую ладонь.       — Когда я был маленький, один му… кхм… мальчик застал меня врасплох и сделал мне очень больно, — он сжимает в кулак все пальцы, кроме мизинца. Хотя, если сильнее напрячь мышцы, то он сможет слегка согнуть первую фалангу, правда, это немного болезненно. — С тех пор этот палец не гнется, а я больше никому не позволяю к себе подкрадываться, — он делает «пуньк» по маленькому любопытному носу. — И ты тоже постарайся никому не давать к себе подкрадываться. А то так и будешь оставаться без конфет.       Он уже собирается вставать, когда мальчик делает полшага вперед и обхватывает его за шею, заключая в объятия. Это заставляет растеряться и замереть, пока его не отпускают и не убегают, коротко кивнув. Сюэ Ян поднимает взгляд на Сяо Синчэня, но реакция того ему тем более не понятна.       

***

      «Сделал ему очень больно. Кто-то сделал а-Яну больно.»       Волна негодования накрывает настолько быстро и неотвратимо, что он снова не успевает взять под контроль расползающийся запах. Хочется схватить Сюэ Яна за плечи и расспросить обо всех подробностях. Что это был за жестокий, ужасный ребенок? Куда смотрели родители маленького пострадавшего? Почему никто не озаботился тем, чтобы восстановить функциональность пальца?       Цин-эр в силу детской непосредственности позволил себе спросить о том, что было интересно. Синчэня же ограничивают нормы приличий. Непохоже, что Сюэ Ян воспринимает его как близкого друга, поэтому вряд ли ответит хоть на один из перечисленных вопросов. Но все же кунцзе чувствует смесь недовольства, тревоги и грусти.       Дело минувших дней, однако оно оставило на Сюэ Яне отпечаток. И если стереть этот отпечаток не представляется возможным, хочется хотя бы утешить словом или прикосновением. Поэтому, когда Цин-эр убегает, оставив их вдвоем, Синчэнь с большим трудом подавляет порыв плюхнуться рядом с цяньюанем и тоже стиснуть того в крепких объятиях.       Они все-таки покидают стены приюта, но перспектива позволить Сюэ Яну раствориться в толпе, унося с собой переживания и наверняка потревоженные неприятные воспоминания, кажется ужасной. Судорожно пытаясь найти повод для того, чтобы продлить встречу, Синчэнь цепляется за мысль о том, что за всеми делами у них не было времени на нормальный обед.       — Ты голодный? Здесь есть несколько хороших мест вокруг, можем взять что-то с собой и пройтись, например.       Кунцзе смотрит на явно удивленного таким предложением Сюэ Яна с нескрываемой надеждой.       Тот молчит несколько мгновений, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом согласно кивает.       — Почему бы и нет? Давай.       — О, ты не пожалеешь!       На радостях он хватает цяньюаня за запястье и тащит к хорошо знакомой точке стрит-фуда, даже забыв смутиться от собственных действий.       После недолгих раздумий они заказывают по цзюэнбиню, холодный ягодный чай для Сюэ Яна и соевое молоко для него самого. Во время выбора ингредиентов Синчэнь привычно игнорирует все мясные начинки.       — Не ешь мясо?       В вопросе нет насмешки или пренебрежения, что определенно приятно.       — Не ем. Лет с шестнадцати перестал, но и до этого нечасто ел. Слишком впечатлительный, — он шутливо улыбается, разводя руками. — Остальных продуктов животного происхождения это тоже касается.       На правах того, кто лучше знает этот район, Синчэнь берет обязанность по прокладыванию маршрута на себя. Лавируя в толпе, они активно расправляются с едой, а затем сворачивают на одну из менее оживленных улочек. И он честно старается держать язык за зубами, однако по итогу не выдерживает.       — Так тот…ребенок. Мальчик. Который посмел навредить тебе. Его наказали? Он получил по заслугам?       — Мм? О чем ты?       Непонятно: действительно ли Сюэ Ян не понимает о чем речь или это такой способ показать, что отвечать не хочет? Синчэнь ощущает неловкость из-за своей возможно излишней настойчивости, но все же решает пояснить:       — История о том, что из-за другого ребенка ты потерял работоспособность мизинца. Неужели с этим никто не разобрался? Твоей семье не выплатили компенсацию? Как минимум для оплаты лечения.       — А. Это, — Сюэ Ян бросает короткий взгляд на свою левую руку. — Скажем так, изначально вообще пришли жаловаться на меня. Но когда выяснилось, что я пострадал даже больше остальных, дело быстренько замяли. Кто-то из администрации пытался, конечно, отстаивать мои права. Но куда там детдомовцу до богатенького маминого сокровища. Спасибо, палец вообще остался при мне, — он нарочито весело хмыкает, что-то про себя вспоминая. — Я, если честно, даже не сразу рассказал про травму.       Оставившее было Синчэня негодование возвращается с удвоенной силой.       — Да разве… Да как же, — он чувствует, что буквально задыхается от возмущения, в попытке не скатиться к сквернословию. — Это же мерзко! Какой пример родители того мальчика ему подали. Разве так он научится нести ответственность за свои поступки?       — Воу-воу. Полегче, тигр, — смеется Сюэ Ян. — Семь лет прошло. Не думаю, что сейчас эти вопросы актуальны.       Кунцзе пытается выдавить из себя еще что-то осмысленное, но в основном получаются только недовольные и сердитые звуки вперемешку с восклицаниями. Внезапное осознание заставляет его застыть прямо посреди дороги.       — Погоди-ка, — кажется, хватать Сюэ Яна за руку скоро войдет в привычку. — Так ты что… Ты сам оттуда? Из приюта?       — Ага, — он запивает свой ответ глотком чая и продолжает наблюдать за реакциями кунцзе.       — Ох, — у Синчэня возникает дикое желание вцепиться зубами в какую-нибудь часть себя, но на глазах Сюэ Яна это не представляется возможным. — Я не знал, прости. Даже предположить такое не мог, когда заговорили о том, чтобы попросить тебя. Вэй Ин, наверное, забыл упомянуть, а тетушка… Ну, она же тем более не знала. Она сказала, что ты откажешься, если будет неудобно. Почему ты не отказался?       Он не замечает, как от волнения слегка повышает голос. А затем в порыве эмоций еще и трясет цяньюаня за руку.       — А вы там, значит, целый консилиум собрали, решая, привлекать меня или нет? — брови Сюэ Яна то ли от удивления, то ли от возмущения ползут вверх. — И кто там мне писал про то, что он «физически не справится с таким количеством коробок»? Каким я, по твоему, должен быть чудовищем, — уже откровенно смеется цяньюань, — чтоб отказать после этого?       — Но я же… Я же не чтобы надавить сказал. Всего лишь факт констатировал.       Синчэнь чувствует себя растерянным ребенком, которого пристыдили за необдуманную выходку. Решив, что хуже уже некуда, он демонстративно прячет лицо под панамкой и бурчит, заканчивая:       — И это был не консилиум, вообще-то. Просто так вышло, что ты всем на ум одновременно пришел. Вот и все. Но тетушке ты, кстати, нравишься…       Перекинув рюкзак с одного плеча вперед, Синчэнь выуживает из него плотный бумажный пакет с пряниками и, не глядя, протягивает Сюэ Яну.       — Вот. Она помогала мне это печь для тебя.       Синчэнь терпеливо ждет с протянутой рукой, но пакет никуда не исчезает. Рискнув поднять взгляд, кунцзе замечает, что цяньюань отчего-то выглядит немного обескураженным.       — Сюэ Ян? Все в порядке?       — Д. Да. Все отлично, — он наконец принимает пакет, слегка встряхнув головой, словно от чего-то отмахиваясь. — Просто не ожидал, что «вкусное» несет за собой подобную заморочку, да еще и с подключением родственников. Не думаю, что оно того стоило, но спасибо.       Он бегло заглядывает в пакет, потом резко сворачивает и прячет в свой рюкзак.       — Не против, я дома попробую? Сейчас я, кажется, наелся.       — Конечно, главное храни их прикрытыми, чтобы не зачерствели.       Кажется, Сюэ Яну пришлась по вкусу благодарность, так что Синчэнь позволяет всему внутри себя тихонечко порадоваться этой победе. Остаток пути они посвящают беседе о более нейтральных вещах, вроде учебы и увлечений.       Как кунцзе и предполагал, тот занимается спортом. Муай-тай звучит интригующе. Синчэню представляется сосредоточенный, готовый к опасности цяньюань во время спарринга, и он непроизвольно сглатывает, оперативно допивая свое молоко. К сожалению, создается впечатление, что Сюэ Ян крайне мало отдыхает и балует себя, но советы по поводу распределения свободного времени Синчэнь решает оставить при себе.       Когда в поле зрения появляется их с Баошань дом, кунцзе чувствует укол разочарования. Это было, пожалуй, самое длительное их общение с Сюэ Яном наедине, но ему все равно мало. Он останавливается около знакомой калитки и слегка мнется, не до конца понимая, как им следует прощаться. Если честно, прощаться то и вовсе не хочется.       — Что ж. Тут мы с тетушкой и живем.       Для пущей очевидности Синчэнь указывает Сюэ Яну на нужное строение.       — О, — тот выглядит слегка удивленным, бросая взгляд на дом, а потом и осматривая район, в котором они оказались. — Кажется, тут мне бывать не приходилось. Сориентироваться бы теперь.       — Не переживай, — он улыбается и, хотя наблюдать за немного потерянным Сюэ Яном забавно, все же поясняет. — Отсюда минут десять пешком прямо по основной улице и в конце за поворотом увидишь центральный корпус университета.       — Ясно. Так уже проще, да.       Цяньюань тоже странно мнется, смотря то в указанном направлении, то себе под ноги, то на Синчэня, вертя при этом в руках бутылку с недопитым холодным чаем.       — Так… так а почему ты живешь с тетей? Где родители? — но тут же машет рукой. — Хотя нет, блин, можешь не отвечать. Как-то нетактично вышло… Прости.       — Все нормально.       Кунцзе старается не выглядеть расстроенным, чтобы развеять чужое волнение.       — Я не всегда с ней жил. Раньше только в гости приезжал, а лет в двенадцать, когда родителей не стало, переехал сюда. До совершеннолетия она была моим официальным опекуном.       — Мне жаль.       Синчэнь ведет кончиками пальцев по дереву калитки, вспоминая сколько хороших и плохих воспоминаний связывает его с этим домом. Хороших все-таки гораздо больше.       — Не думаю, что тетушка была готова к такому, но я рад, что остался с ней, — кунцзе позволяет себе еще одну улыбку, отчего-то чувствуя легкое смущение. — Я и сам, наверное, не буду до конца готов, когда стану отцом. Как к такому вообще можно быть полностью готовым, да? Детям нужно столько всего дать.       — Наверное, — Сюэ Ян слегка хмурится. — Мне не доводилось о таком задумываться, если честно. Когда нет родственников, которые могут подать тебе пример хоть какой-то семьи, не особо об этом думаешь. Поэтому пока все силы отдаю учебе.       — Это, — Синчэнь прочищает горло и подавляет порыв погладить цяньюаня по плечу. — Это ведь тоже здорово. Всему свое время. Вэй Ин говорил, что ты очень умный и старательный. И занятой. Так что, да. Еще раз спасибо за помощь. Что бы я без тебя делал.       «Что же? Что же мы будем без него делать?»       Самая жадная, неугомонная и невоспитанная часть его сознания с каждой минутой все больше хочет вцепиться в Сюэ Яна и затащить в дом хотя бы на чай. Возможно, познакомить с тетушкой. Возможно, показать то самое лелеемое и ревностно охраняемое гнездо.       — Да, конечно. Думаю, мне уже пора. Обращайся, если что, — Сюэ Ян делает пару шагов назад, а потом вдруг останавливается. — Кстати, хотел узнать, ты не видел в четверг мою рубашку? Я забыл ее в боулинге. У Усяня я спрашивал, но он не находил.       О нет. Синчэнь настойчиво отпихивает подальше воспоминание о том, как сегодня утром проснулся, утопая в запахе чужой украденной вещи.       «Нет. Нам нужнее. Нужнее. Не отдавай.»       — Точно-точно. Рубашка. С ней вышло просто ужасно, — он усиленно кивает в подтверждение правдивости и серьезности своих слов. — Видимо, коктейль стек со стола и запачкал ее всю. Пришлось забрать, да. Но я же не буду отдавать тебе грязную вещь, верно? Так что давай на днях постираю и обязательно занесу.       Несмотря на все старания Синчэнь слышит насколько очевидно врет. Даже знай Сюэ Ян его еще меньше, все равно бы не купился. Тем не менее цяньюань всего лишь поджимает губы, кажется, пряча ухмылку и согласно кивает.       По-хорошему, это идеальный момент для того, чтобы тоже попрощаться и, сохранив хоть какое-то лицо, ретироваться в дом. Хотя часть него все также совсем не хочет отпускать Сюэ Яна. С трудом сторговавшись с самим собой на рискованный, но вполне приемлемый хотя бы для хороших знакомых шаг и не давая себе времени передумать, кунцзе подается вперед, коротко обнимая Сюэ Яна за плечи и прижимаясь своим виском к его.       — Я рад, что провел с тобой этот день. Пожалуйста, только береги себя.       Он делает глубокий вдох, ощущая, как ладони цяньюаня касаются его лопаток через мягкую ткань рубашки, и позволяет себе на пару мгновений прижаться еще ближе.       — Хорошей дороги.       Синчэнь отступает, не поднимая взгляд выше чужой груди и довольно улыбнувшись, скрывается за калиткой.

***

      Сюэ Ян просыпается рано. Для выходного — даже очень рано. Но вчерашний день в эмоциональном плане проехался по нему катком, и видимо поэтому мозг решил, что чем раньше он погрузится в сон, тем лучше. Словно Чэнмэй маленький ребенок, не способный справиться с нахлынувшими чувствами. Ему даже что-то снилось. Но как это обычно и бывает, он не помнит ровным счетом нихрена из этого.       Вставать совершенно не хочется. Поэтому юноша решает немного поваляться, прежде чем ему придется засесть за ноут в финальном рывке перед сдачей итоговой курсовой. Все равно выходные пошли не по плану, и два дня работы в спокойном режиме превратились в один в усиленном.       Под прикрытыми веками пустое пространство со стоящим в нем железным ящиком картотеки. Там не так много папок. Мэй Ло, Вэй Усянь, тренер Лю, ублюдок сломавший ему палец. Сяо Синчэнь. Папка открывается, и Сюэ Ян наблюдает то немногое, что успело туда попасть: кунцзе, немного старше, немного выше, немного неуклюжий; вкусно пахнет сахарной ватой; мерзнет даже летом, обгорает на солнце; регулярно грызет палец, веган, живет с тетей. Делает вкусные булочки. Впечатлительный.       Чэнмэй вздыхает и закрывает воображаемый документ, поглубже заталкивая его в ящик сознания. Как так вышло, что обычный кунцзе, просто обратившийся к нему за помощью по наводке Усяня, так надежно засел в мозгу?       Цяньюань выбирается из кровати и идет на кухню организовать кофе и что-нибудь на завтрак. В холодильнике закономерно повесилась мышь, и Сюэ Ян делает про себя пометку, что надо заказать продукты. Или даже спуститься за ними самому, но это, наверное, уже попозже.       Он залипает на ленту в вэйбо, пока пьет свой пустой кофе, но память все-таки подбрасывает момент, что в рюкзаке лежит бумажный пакет с… юэбинами.       Он еще вчера успел мельком подумать, что это максимально странный выбор для угощения. Хотя и не из-за угощения он соглашался помочь.       А почему ты согласился ему помочь, Чэнмэй, м? Ой, да потому что иди нахуй, вот почему.       А еще Сюэ Ян успел… растрогаться? Потому что никто за всю его жизнь не делал чего-то подобного специально для него. Кунцзе мог бы просто купить тех же кексов в пекарне, да мог бы и вообще ничего не приносить. Но Сяо Синчэнь испек сам. Ну… с тетушкой. Но это уже детали. Хотя эта деталь цяньюаню кажется не менее странной. Что там ему вчера сказали? Что он, кажется, тетушке нравится? Это как вообще? Это с чего?       Тело начинает неприятно холодить. Странно, в квартире тепло, да и лето в самом разгаре. Надо хотя бы накинуть футболку.       Побродив еще примерно с полчаса по квартире, понемногу приводя себя в порядок и проходя экспромтом все стадии принятия, Сюэ Ян все-таки достает пряники из рюкзака, наводит еще кофе и запускает ноутбук.       Ну, что ж.       *****       Ближе к двенадцати ночи, съев последний пряник и выпив пятую, кажется, за день чашку кофе, Сюэ Ян, как ни странно, чувствует себя победителем. Весьма помятым, заебанным, но победителем. И видят боги, если этот вариант не устроит куратора, цяньюань его загрызет.       Неприятно болит голова и давит виски, но Чэнмэй списывает это на общую дозу сахара и кофеина, а также на то, что он весь день практически безвылазно сидел за монитором и, кажется, даже обычной воды не пил. Тот факт, что тело периодически сотрясает мелкой дрожью и покрывает крупными мурашками юноша предпочитает игнорировать. Это все усталость.       Что там ему говорил Сяо Синчэнь? Беречь себя? Что ж, наверное, хорошо, что он его сейчас не видит. Надо будет обязательно написать про пряники. Они были вкусные. И явно с отхождением от классической рецептуры, так как оказались слаще, чем те, что ему доводилось пробовать до этого.       Сюэ Ян выключает ноутбук и трет лицо руками, невнятно мыча в ладони.       Надо ложиться, завтра все еще ожидает ранний подъем, а он и так себя отвратно чувствует. Немного помявшись и поразмыслив, Чэнмэй достает из шкафа теплый плед и укладывается спать.